Как котёнок, ей Богу.

Яркий свет вкупе с лазерами бьёт по глазам и заставляет постоянно жмуриться, музыка давит на уши и пускает вибрацию через пол по всему телу, алкоголь не радует своим вкусом, а закуски пресные и совсем не выполняют свою функцию. — Хоби, ещё раз спрошу: что мы здесь забыли? — Намджун абсолютно не в восторге от обстановки вокруг. Они с мужем сидят за столиком и выпивают, а вокруг кружится непонятное месиво из пьяных людей. — Мы отдыхаем и приятно проводим вечер, — Хосок демонстративно отпивает виски из бокала и дёргает плечами в такт мелодии. — Хорошо, а что я тут делаю? Ты и сам мог в клуб сходить, та и заведение мог выбрать поприличнее, — Намджун тоже отпивает немного алкоголя и устало смотрит на мужа. Ну, не нравится ему здесь. Не то чтобы мужчина в принципе не любил клубы, просто место, в которое его привёл Хосок, совсем не располагает к хорошему вечеру. — Сиди и пей виски. Если у тебя плохое настроение, то не надо портить его и мне. Намджун вздыхает и качает головой из стороны в сторону. С его мужем явно что-то не так, но выяснять это сейчас не хочется абсолютно. Надолго Хосока всё равно вряд ли хватит, так что терпеть осталось недолго. Что-либо обсуждать в такой атмосфере не получится, алкоголя Намджун выпил уже аккурат свою норму, пофотографировались в свете лазеров мужчины ещё в начале вечера, так что сейчас оба скучали и не знали, чем заняться. Хосок пытался делать вид, что ему интересно, но Намджун его не один день знает и прекрасно понимает, что тот в шаге от того, чтобы заснуть, игнорируя громкую музыку. Заказывать больше виски нельзя, а то даже до такси не дойдут, а закуски без алкоголя кажутся ещё хуже. — Можно пригласить вас на танец? — к их столику подошёл симпатичный молодой человек и протянул руку в сторону Хосока. Мужчина кинул взгляд на мужа, ожидая разрешения. Как-то неудобно соглашаться на подобное предложение от незнакомого парня, сидя рядом с законным супругом. Намджун одобрительно машет рукой, якобы соединяя руки Хосока и незнакомца, и остаётся за столиком один, когда муж поднимается и уходит на танцпол. Теперь стало ещё скучнее, так можно было хоть Хосоком любоваться, а сейчас от засыпания спасали только руки, подпирающие голову, и обязанность привести мужа домой в целости и сохранности. Намджун выискивает в толпе танцующих интересующую его пару и следит, чтобы тот молодой человек не позволял себе лишнего. Он понимает, что Хосок в адекватном состоянии и не позволит к себе прикасаться, но лучше всё-таки проследить. — У вас не занято? — какая-то девушка миловидной наружности появилась перед Намджуном и ярко улыбнулась. — Временно свободно, а с какой целью интересуетесь? — мужчине совсем не хочется заводить в этом месте новые знакомства, та и настроение явно не приветливое. — Вы просто мне понравились, хотела предложить свою компанию на вечер, а, может, и на ночь — девушка конкретно младше Намджуна, вся такая миленькая, несущая позитив и радость, но и довольно смелая, раз подошла первой ко взрослому мужчине явно не слабой комплекции, ещё и нетрезвому. — Как зовут тебя, прелесть? — Ким Сумин, — девушка склонила голову набок, подмигнула и улыбнулась, тыкая в щёчку пальчиком. — Так вот, Ким Сумин, я замужем. Мне приятно, что я понравился такой милой особе, но найди себе другого спутника на вечер, — Намджун ценит себя и своего мужа, он не терпит измен и не будет тратить своё время на случайные сексуальные связи, до кучи с человеком, пол которого его никогда не привлекал. — Вы, наверное, хотели сказать «женат», да? — девушка поняла, что ей ничего не светит, но уходить не спешила. Слишком уж Намджун привлекателен ей. — Нет. Я всё правильно сказал. Я замужем. И я сейчас в клубе не один, а с мужем. — Извините, — Сумин быстро поклонилась и убежала. Намджун улыбнулся себе и откусил немного вяленого мяса. Не впервой такое происходит, что девушки ему признаются в симпатии, когда он в долгом крепком браке с мужчиной. У Хосока тоже такое бывало. Над такими ситуациями у них в семье принято смеяться и рассказывать их на дружеских посиделках. Хосок возвращается довольно скоро, спустя песен пять от силы, и не один, а с ещё одним бокалом виски. К столику его приводит тот самый парень, что забирал потанцевать, и извиняется перед Намджуном за то, что так нагло подошёл к его мужу. Хосок уверяет, что всё в порядке, а Намджун тепло улыбается и даже не думает начинать ссору, ведь для этого нет никаких причин, он даже не ревнует – он сам разрешил мужу пойти потанцевать, в этом ничего страшного нет, если самому Намджуну не хочется сегодня веселиться и искать в этом клубе плюсы, то разве это повод держать на одном месте Хосока? — Джун, поехали домой. Я спать хочу. — Поехали, солнце. Такси без проблем довозит мужчин до дома, они поднимаются на свой этаж и заходят в квартиру, перед этим кинув пару неласковых слов электронному замку – после тишины такси громкий механический голос, кричащий о неправильно введённом пароле, звучит хуже рёва Сатаны. Нет, мужчины не настолько пьяны, чтобы совсем не соображать, просто они сильно сонные и уставшие и слышать что-либо громче льющейся из крана воды им абсолютно не хочется. Раздеться и умыться они вполне в состоянии, так что Хосок по-быстрому смывает макияж, пока Намджун мучается с линзами. И почему было очки не надеть, спрашивается, сейчас не пришлось бы так страдать. Засыпают мужчины очень быстро, стоит лишь лечь и взяться за руки – обниматься жарко, а руку мужа во сне очень даже приятно сжимать, та и кольца забавно цепляются друг за друга. Просыпается Намджун во вполне сносном состоянии: голова лишь слегка побаливает, даже не кружится, дезориентации в пространстве и желания выблевать организм нет. А вот Хосоку повезло меньше, так что Намджун с утра ухаживает за своим солнцем, что, видимо, слегка вчера перебрало. Под вечер Хосоку становится лучше, и он может сам сходить на кухню за ещё одной чашкой крепкого чая. Мужа он находит там же и по-белому завидует его хорошему самочувствию. — Ты чего встал? Солнце, хочешь нам пол разукрасить? — Намджун подрывается с места и усаживает Хосока на стул рядом с собой. — Мне уже лучше. Я чаю хочу. Много. И поцелуй, — старший всегда во время болезни становится вредным и зависимым от нежности и заботы. — При всей моей любви к тебе, целовать я тебя не буду, — на возмущённое мычание Намджун добавляет. — Солнце, ты чуть желудок свой на пару с лёгкими не выблевал, почисть зубы хотя бы для начала. — Не хочу. После пасты чай невкусным становится, — Хосок намеревается встать и заварить себе уже тот злосчастный напиток, но Намджун его останавливает и сам готовит чашку чёрного чая. Не хватало ещё ловить мужа на полпути к полу с головокружением. Чай и абсолютно безвкусные крекеры оказываются перед Хосоком, а Намджун, пользуясь какой-никакой адекватностью старшего, решает наконец утолить своё любопытство: — Хён, может расскажешь, почему ты вчера вытащил нас в клуб? — Чтоб отдохнуть, — Хосок лежит головой на столе и ждёт, пока чай остынет. Он нормально соображает, но чувствует себя неважно. — А если правду? — Намджун в браке с Хосоком пять лет, знает его ещё на десять больше, так что прекрасно понимает, что отдыхать в клубах – точно не в стиле его мужа. — Я хотел почувствовать себя молодым, — сдаётся Хосок. — Хорошо, а почему выбрал настолько плохой клуб? — Намджун улыбается и тоже делает глоток чая, только зелёного. — Чтобы была атмосфера студенческих тусовок. — Хоби, позволь напомню: ты в университете зарабатывал достаточно, чтобы купить дорогущий McLaren, тебя в подобных гадюшниках отродясь не бывало! Мы с тобой всегда по элитным заведениям ходили, где и алкоголь благородный, и музыка не травмоопасна, и еда соответствует стандартам качества. Ответь, пожалуйста, правду: с какой целью ты пошёл сам и потащил меня в тот клуб? — Чудо, пожалуйста, не кричи, — Намджун и не кричал, он говорил спокойно, чтобы не доставлять мужу ещё большего дискомфорта, но для Хосока даже это было напряжно, — я правда хотел отдохнуть, повеселиться и почувствовать себя молодым, просто мы как раз с университета в подобные места и не ходили, я чувствую, что старею и становлюсь скучным, мне даже танцевать вчера было ужасно неуютно, ощущал себя дедом на утреннике в детском саду, — Хосок садится ровно и грустно смотрит на мужа – делиться переживаниями не так-то просто. — А тебя я взял, потому что боялся. Сам понимаешь, одному в подобном месте опасно находиться. — Солнце, — Намджун осторожно берёт мужа за руку и целует тыльную сторону ладони, — это нормально, что мы не ходим в нашем возрасте по клубам. У нас много дел, много работы, у нас банально нет времени на подобное, а то, что тебе некомфортно в таких местах – это тоже нормально. Увлечения могут меняться, привычки тоже, не обязательно пытаться вести себя молодо, когда тебе самому некомфортно, понимаешь? — Понимаю. Просто мне же не шестьдесят, чтобы всё было так скучно и строго. — Если тебе нужна была какая-то разрядка, ты просто мог поговорить со мной, и мы бы выбрали вид отдыха, который был бы тебе приятен. Ты же вчера тоже не получил удовольствие, ты просто потратил время впустую и заработал похмелье. Если хочешь, мы можем в следующий выходной сходить в клуб, только в нормальный, приличный. — Пока что не хочу. Хочу я только твой поцелуй, — Хосок складывает губки уточкой и тянется к мужу, однако Намджун прислоняет вместо своих губ палец и, глядя в разочарованные глаза напротив, напоминает о чистке зубов. Ещё некоторое время Хосок дуется, что Намджун, видите ли, его не любит, раз не хочет целовать, но потом вспоминает интересный момент со вчерашнего вечера и начинает изображать королеву драмы: — Всё я правильно говорю, ты меня совсем не любишь! Что за швабра вокруг тебя крутилась, пока я на танцпол отошёл? А? — Хоби, зачем ты так? Очень милая девушка. Она всего лишь хотела развести меня на секс, — с улыбкой произносит Намджун, явно издеваясь. — Ах ты… — у Хосока даже слова закончились. — И ты так просто об этом говоришь?! — от собственного крика у мужчины сильнее заболела голова, он сразу обхватил её руками и прилёг на плечо Намджуну, что, слегка посмеиваясь, сразу начал поглаживать свою бедняжку по макушке. — Маленький мой, осторожнее с громкостью, — мягкий поцелуй опускается на лоб. — А как я ещё должен об этом говорить? Она же не знала, что я гей. — То есть, не будь ты геем, ты бы согласился? И я не маленький! Я старше тебя, прояви уважение, — Хосок говорит заметно тише, но интонации назревающего скандала сохраняет. — Ну, смотри, подумаем логически, если бы я не был геем, то я бы не был твоим мужем и, вполне возможно, был бы сейчас холост, так что в принципе, если бы меня какой-то неведомой силой занесло бы в тот клуб, я бы понравился той девушке и она бы мне предложила провести с ней ночь, то я, возможно, и согласился бы, однако я не могу сказать, привлекала бы она меня, будь я гетеросексуальным мужчиной, — Намджун подхватывает Хосока под коленями и укладывает его ноги себе на бёдра, притягивает мужчину ближе к себе и между делом оставляет пару поцелуев на щеках. — И этого я никогда не узнаю, ведь я гей, замужем и безумно люблю своего мужа, любящего с похмелья проявлять уважение поклонами к ведру, устраивать разборки и сомневаться во мне. А вообще, ты сам ускакал танцевать с каким-то парнем, оставив меня всего такого красивого одного на обозрении у дам, ищущих лёгкого секса. — Ага, то есть я ещё и виноват оказался, да? — Нет, ты не виноват. Ничего же плохого не случилось? — Ну, да. Всё в порядке. Прости, что я такой истеричный, — Хосок обхватывает руками в кольцо грудь мужа и крепко обнимает, ластясь к большому сильному телу. — Как котёнок, ей Богу, — улыбается Намджун и треплет Хосока по волосам. — Джун, мне вот только одно непонятно, — подаёт голос мужчина, когда головная боль чуть успокоилась. — М? — Почему ты не ревновал? — Хён, а зачем? Ты тогда был в адекватном состоянии и мог за себя постоять, если бы тот парень начал приставать, я видел тебя среди танцующих и в случае опасности помог бы, та и зачем мне было заставлять тебя сидеть за столиком и засыпать, когда появилась возможность немного взбодриться? Хоби, зачем мне ревновать тебя к человеку, который не представляет абсолютно никакой опасности? Я доверяю тебе и уверен в твоих принципах. — И какими свершениями в прошлой жизни я заслужил тебя? — влюблённые сонные глаза поднимаются и смотрят на Намджуна, губы снова предпринимают попытку сложиться в умоляющую уточку, но в который раз терпят поражение, не получая заветный поцелуй. — Не знаю, солнце. Так, ты уже засыпаешь, иди умойся и спать. Дойти сможешь? — Смогу. А потом ты меня поцелуешь? — вот что за магия такая у алкоголя: превращать взрослого, серьёзного мужчину в котика, лезущего на ручки и требующего поцелуйчики? — Поцелую. Ты только хорошо умойся и почисть зубы, идёт? — Идёт! Хосок быстро, насколько это вообще возможно в его состоянии, добирается до ванной комнаты и умывается прохладной водой, используя пенку, часть средства попала в волосы и мужчина пытается её вымыть оттуда, что довольно сложно, чистит зубы, уделяет этому процессу довольно много времени, чтобы у Намджуна не возникло никаких сомнений, после чего приходит в спальню, где муж достал ему чистую ночную одежду и сам ждёт своё солнышко в кровати. Хосок переодевается и ныряет под одеяло, садится под боком у Намджуна, снимает с него очки и, зафиксировав голову мужа двумя руками, тянется к таким желанным губам и наконец целует, медленно оттягивая то верхнюю, то нижнюю губу, постанывая от удовольствия. «Ну, что за котёнок», — думается Намджуну, когда Хосок отстраняется и облизывается, съедая с губ вкус своего мужа, смешанный с мятным привкусом зубной пасты.