My Sacrifice to Make

Октябрь, 1996       Пристальный взгляд Драко находит её фигуру даже из другого конца огромной библиотеки. Заглядывая сквозь промежутки полок, он пытается отмахнуться от книг, которые кусаются и парят вокруг. Ему хотелось бы, чтобы Гермиона никогда не узнала, что именно является причиной его вечных опозданий. Также, ей совершенно точно не нужно знать, что за последний месяц, который они провели, работая над проектом по Древним Рунам, Драко немного шпионил перед каждой их встречей. Лишь в эти моменты у него появлялась возможность внимательно разглядеть черты её лица – что было гораздо лучше, чем взгляды, которые он украдкой ловил в классах или Большом зале.              Драко замечает, как её волосы, сплетаясь каштановыми кудрями, словно играются с мерцанием свечи. Взгляд Гермионы быстро скользит по страницам книги, кончик пера находится между губ, а лоб нахмурен от концентрации. Непроизвольно он думает, насколько было бы здорово стать тем пером. Его глаза скользнули вниз, вдоль длины её ног, остановившись на перекрещённых лодыжках. Гермиона неустанно постукивала правой ступнёй по ножке стула. С каждой минутой этот стук становился всё чаще.              Неспешно шагая вокруг стеллажей, он направляется к столу, где сидит Гермиона. Она не поднимает головы, всё ещё погружённая в чтение, когда Драко приближается. Подойдя, он не садится сразу. Вместо этого остаётся стоять, тратя время на то, чтобы снять свой рюкзак с плеча и положить его на стол.              — Ты опять опоздал, — язвительно подмечает девушка, не отрываясь от своей работы.       — Грейнджер, ты уже успела соскучиться по мне? – произнося это с легкой насмешкой, он садится на стул напротив неё, а на лице появляется широкая ухмылка. Гермиона быстро поднимает на него взгляд, её лицо выражает возмущение. Теперь его улыбка становится ещё шире.              — Может быть, тебе не так важен этот проект, но я отношусь к нему серьёзно. Я понимаю, что для тебя, возможно, противно работать с какой-то грязнокровкой, но придётся с этим смириться и преодолеть свои устаревшие и глупых предрассудки, — говорит она с некоторой горечью в голосе, что нехарактерно для её обычно дружелюбного тона.              Улыбка внезапно исчезает с лица Драко, и он чувствует, как его сердце ёкает, а затем начинает биться быстрее. Он не поддерживает такие взгляды уже на протяжении многих лет. Драко даже не знает, были ли эти убеждения на самом деле его собственными, или были сформированы в попытках получить одобрение отца.              — Грейнджер... — начинает говорить он, но затем замолкает, так и не найдя слов, чтобы выразить свои чувства.              Гермиона запрокидывает голову и продолжает смотреть на него, словно бросая вызов. Она не сдаётся, отказываясь быть той, кто проиграет, тем, кто первый отведёт взгляд. Он знает, что Гермиона − сильная ведьма. Вероятно, самая сильная ведьма ― нет, сильнейший человек, которого он когда-либо встречал. Тем не менее, Драко замечает, как на её лице проскальзывает напряжение и слёзы медленно собираются в уголках глаз. Даже самые сильные люди могут сорваться, когда эмоции переполняют их.              — Грейнджер, — он начинает снова, — Я больше не думаю так. Уже давно так не думаю. Изви…              — Нет, пожалуйста, не нужно извинений, — прерывает она его, наконец отводя глаза. — Просто покажи, что ты серьёзно относишься к этому проекту. Дай мне увидеть, что ты сможешь гордиться работой, которую мы сделаем вместе. Если ты сможешь показать это, я пойму, что ты действительно имеешь ввиду то, что говоришь сейчас, — Драко не сразу отвечает ей. Он не знает, что сказать. Конечно, ей не нужны извинения. Ведь он был тем, кто презирал её происхождение первые три года их знакомства. Почему она должна сейчас верить этим извинениям?              — Ты права, Грейнджер, — признаётся он наконец, — Я должен тщательнее следить за временем. Я постараюсь больше не опаздывать, клянусь, ― Драко протягивает свой мизинец, говоря это. Одно из многих серебряных колец блестит на фоне мягкого света свечи. На мгновение Гермиона замирает, глядя на длинный и изящный палец. Через секунду она протягивает свой мизинец, и в этот же миг глубокое, успокаивающее тепло, распространяющееся по всей его руке, окутывает всё существо Драко чувством нежного комфорта. Слыша её тихий и быстрый вздох, он понимает, что Гермиона тоже это чувствует. Их мизинцы остаются соединёнными дольше, чем они ожидали.              — Я удивлена, что ты знаешь о клятве мизинцами, Малфой, — замечает Гермиона, медленно расцепляя их пальцы. По её телу пробегает холодок, когда она случайно касается прохладного металла кольца.        — Что ж, я полон сюрпризов, Грейнджер, — возражает он с игровой усмешкой, вновь озаряя своё лицо.              Сердце пропускает удар, когда Драко видит её улыбку. Это была первая искренняя улыбка, которую Гермиона обратила к нему. Уже после одной улыбки он зависим от неё. Драко готов на всё, чтобы она посмотрела на него так же ещё раз.              Он чувствует, как начинается цветение надежды.              ***        Август, 2001       — Малфой… Малфой… Малфой!              Если громкого голоса Поттера не хватает, чтобы вытащить Драко из воспоминаний и вернуть в настоящее время, то сильный удар Тео определённо помогает прервать прогулку по лабиринтам прошлого.              Он быстро моргает и сканирует окружающую обстановку. Он сидит за обеденным столом Уизли-Грейнджер рядом с Тео и напротив Гермионы. Будучи слишком увлечённым своими воспоминаниями, Драко не обращает достаточного внимания на разговоры вокруг него. Прекрасный аромат гардении, витающий в воздухе, затрудняет сохранение фокуса на происходящем. Аромат переносит его мысли обратно, в лучшее время, когда она была с ним, а не с Уизли. Драко обращает взгляд на Гарри и замечает на его лице явное раздражение.              — Ты слышал то, что я только что сказал? — спрашивает он.              — Извини, я плохо спал прошлой ночью. Я, должно быть, отключился.              Со стороны доносится приглушённый звук, напоминающий фырканье. Несмотря на то, что все присутствующие мгновенно узнают Рона, Драко не может удержаться от поворота головы. Температура в комнате остается неизменной, но это не мешает всем почувствовать холод, который исходит от Драко.              — Знаешь, некоторые из нас оказались на передовой в самом центре событий, сражаясь с Морт Нуарами ― новой армией Беллатрисы, и ища крестражи, каждый день прошедшего месяца. Не все из нас имели возможность наслаждаться своими идеальными семьями и спать в своих удобных кроватях. Поэтому, может быть, тебе стоит перестать выдавать себя за Святого и принять менее высокомерную позицию по отношению ко мне. Даже несмотря на отсутствие у меня весомых оснований, позвольте добавить, что именно я сделал больше всего работы, — голос Драко сочится ядом, когда он выкрикивает эти слова.              Никто не произносит ни слова. Никто не шевелится. Никто даже не дышит. Двое мужчин обмениваются свирепыми взглядами, наполняя комнату невероятным количеством зловещей энергии, граничащей с хаосом. Холодная и смертоносная змеиная энергия против яркой и агрессивной энергии кошки. Хитрость против смелости. Тьма против света. Лёд против огня.               Глаза Гермионы быстро перемещаются между двумя волшебниками, стремясь разрядить накаляющуюся обстановку. Медленно наклоняясь вперёд, она осторожно опирается локтями на стол. При этом обе пары глаз сфокусированы на ней: тлеющее серебро и глубокая океанская голубизна. Челюсти обоих крепко сжимаются, и один из взглядов не снижает своей напряженности.              — Многое произошло за последний месяц, поэтому понятно, что сейчас все немного напряжены. Но мы не можем позволять себе такое каждый раз при встрече. Нам нужно работать вместе, а не отталкивать друг друга, ― мягко проговорила Гермиона, обращаясь взглядом лишь к Драко, хотя её комментарий был адресован также и Рону.              Когда она не повернулась, чтобы тоже взглянуть на него, жёсткий выразительный взгляд на лице Рона на мгновение исчез. Но затем снова вернулся, когда его взгляд переключился от Гермионы на Драко, и он лёгким прикосновением сжал её колено.              Испуганная прикосновением, она слегка подпрыгивает и поворачивает голову в сторону Рона. Внезапное движение Гермионы привлекает его внимание. Он обращается к ней с небольшой улыбкой на лице. Улыбка быстро исчезает, когда Рон встречает мельком пробегающее выражение в её карамельных глазах. Это происходит настолько быстро, что ему трудно понять эмоцию, но это его озадачивает. Рон слегка хмурится в замешательстве, когда Гермиона кладёт свою руку поверх его и безмятежно улыбается в ответ.              Драко внезапно встаёт из-за стола с глубоким выдохом. Он грубо пробегает рукой по своим платиновым волосам и быстро покидает комнату, бормоча:              — Мне нужна минутка.              — Мне кажется, что небольшой перерыв для нас всех ― это хорошая идея. Встретимся через тридцать минут, — обращается Гарри к оставшимся участникам, прежде чем перевести взгляд на своего лучшего друга. Несмотря на то, что он пытается этого не делать, Гарри не может не взглянуть на его ногу. Это не остается незамеченным. Когда он возвращает свой взгляд на друга, лицо Гарри наполняется сочувствием, но Рон истолковывает это, как жалость. Как то, что Рон абсолютно презирает.              ***              Тео выходит в сад и находит Драко, стоящего рядом с кустами гардении, с зажжённой сигаретой во рту. Его глаза закрыты, а голова слегка наклонена вверх к голубому полотну неба, по которому скользят первые кисти ярких розовых и оранжевых цветов. Тео медленно приближается, чтобы встать рядом со своим другом.              — Это было немного неправильно, приятель, — осуждающе замечает Нотт, слегка покачивая головой. Драко хмурится, его голова опускается назад, а изо рта вырывается смешок. Его бледные пальцы обхватывают сигарету, когда он глубоко затягивается. Удерживая дым так долго, насколько его лёгкие позволяют, наслаждаясь жжением охлаждающего ментола, он медленно выдыхает его, по-настоящему становясь воплощением своего имени.              — Я знаю.              — Я имею в виду, ты не можешь обвинять его в том, что он не присоединяется к нам на заданиях, — Тео продолжает твёрдым, непреклонным тоном. — Он ведь не выбирал получить то тёмное проклятие, которое не излечимо. Ты хоть смотрел на его ногу? Мерлин, на это действительно трудно смотреть, как она постоянно выд…              — Тео.              — И потом, ты постоянно упоминаешь о том, что он не участвует, как будто боль и всё остальное от проклятия недостаточно напоминают ему об этом. Чёрт, неудивительно, что он тебя просто ненавидит, — заканчивает он с поднятой бровью и ухмылкой на губах, бросая взгляд на Драко, когда в его голосе звучит явный сарказм.              — Ясно, Нотт, я придурок. Не нужно постоянно напоминать мне об этом. Я уже понял, — отвечает Драко, зажигая вторую сигарету и протягивая её Тео, который берёт её без вопросов. Двое бывших слизеринцев стоят вместе в тишине, ароматы гардении и сигаретного дыма переплетаются, окружая их вкусно-болезненными воспоминаниями. Наконец, Тео поворачивается к Драко, убирая мешающие тёмные кудри с глаз.              — Если продолжишь это, Драко, рано или поздно все поймут.              — Мне туда нельзя. Нельзя. В этом ты был прав, — говорит Драко.              — Ты можешь говорить себе это столько, сколько захочешь. Но это не означает, что там действительно ничего нет, — с сочувствием говорит Тео.              Драко поворачивается к нему, не скрывая ту боль, которую он чувствует.              — Это должны были быть мы. Это должно было быть наше счастье. Из всех тех чёртовых волшебников, с которыми она могла быть, она выбрала его, — Тео слишком тяжело слышать боль, которая звучит в голосе Драко.              — Ты правда удивлён, что она выбрала Уизли? Ты же знаешь, что он всегда пытался завоевать её сердце в Хогвартсе.              Драко ещё раз глубоко затягивает дым.              — Нет, я не удивлён. Просто не думал, что будет так больно это видеть. — Он без юмора хохочет. — И у меня действительно нет права ревновать, учитывая, что мы бы не оказались в таком положении, если бы я не был таким трусливым.       Тео забрасывает руку на плечи Драко, по-братски сжимая их. Не нужно никаких слов. Сожаление о поступках, или скорее об их отсутствии ― это то, с чем Драко будет жить вечно. Он никогда не простит себе того, как всё закончилось; за то, что не был достаточно сильным, чтобы стать тем, в кого она когда-то верила; за то, что его уход стал причиной её боли.              — Давай вернёмся, — говорит Тео, — ты не можешь прятаться здесь вечно. Чем скорее ты сможешь принять то, что она теперь с кем-то другим, тем лучше будет для тебя.              Драко стряхивает оставшийся пепел с сигареты, который мгновенно исчезает при помощи взмаха волшебной палочки. Он поворачивается к дому, готовясь вновь нырнуть в бассейн эмоций, который ждёт его там.              — Он не заслуживает её.              — Так же как и ты, Драко.              Зная, что Тео говорит правду, Драко направляется к дому, сделав вид, что не услышал сказанное. Если он признает правоту Тео, он признает, что у них нет будущего. И Драко не готов столкнуться с этой правдой, даже если она смотрит на него глазами неминуемой судьбы.              ***              — Не могу поверить, что ты на самом деле защищаешь его, — шепчет раздражённый голос.         — Я не защищаю его, Рон, я просто говорю, что... — она смолкает, теряя мысль, когда слышит, как распахивается задняя дверь.       Она на мгновение останавливается, взглядом обращаясь к кухонной двери, прислушиваясь к приближающимся шагам. Когда Гермиона понимает, что дверь не открывается и никто не заходит, она снова обращается к Рону, который не придаёт внимания внешним звукам, оставаясь слишком сосредоточенным на разговоре.         — Что ты хочешь сказать, Гермиона? Кажется, есть многое, что ты хотела бы сказать мне, когда я прямо намекаю, что не согласен с ним. Но когда он очевидно грубит мне, ты молчишь. Мы должны быть командой. Ты и я. Я поддерживаю тебя, и ты должна поддерживать меня в ответ.         — Я поддерживаю тебя, Рон! Ты знаешь, что я бодрствую целые сутки, пытаясь найти способ развеять проклятие, исцелить тебя. Я просто говорю, что на него ложится огромное давление…         — На всех в Ордене ложится огромное давление! Что на самом деле произошло? Когда он решил пойти против Волан-де-Морта и начать помогать нам?         — Для него это по-другому, и ты это знаешь! Все ждут от него ответов только потому, что человек, которого мы преследуем, его тётя. Пожалуйста, не начинай об этом снова, Рональд. Я тысячу раз повторяла это. После того, что произошло в Малфой Мэноре, когда нас поймали егеря, он осознал, что не хочет быть частью этой стороны и этих действий, — она проговаривает это с изнеможением, устав от дискуссии.         — Никогда не поверю, что это была единственная причина. Может быть, это та причина, которую он показал тебе, но я знаю, что там есть что-то ещё. То, как он смотрит на тебя... — Рон замолкает, не желая показывать свои чувства. — Прости, что позволил эмоциям взять верх. Я просто чувствую такое бессилие. Не могу быть там, не могу сражаться вместе с ними. Всегда это были мы втроём — ты, Гарри и я. Мы всегда были на передовой, мы всегда чем-то помогали во время войны. Теперь там Гарри, Драко и Тео, а я не могу сделать ничего.         Рон опирается на кухонный стол, стараясь перенести вес с больной ноги. Гермиона прижимается к его боку, кладёт голову на плечо и шепчет:          — Я знаю, и мне так жаль, что это происходит с тобой.         Он глубоко вздыхает. Глаза закрываются, когда Рон наклоняется, укладывая голову на её плечо.         — Спасибо, что ты здесь, Гермиона, что терпишь меня. Честно говоря, я не знаю, что бы я делал без тебя. Я люблю тебя.         После этого заявления Драко прекращает делать вид, будто он очень заинтересован в небольшой книжной полке, расположенной всего в нескольких шагах от двери, которая разделяла его и спорящую пару. Он просто не в состоянии вытерпеть её ответ на эти слова.         Драко тихо возвращается к своему месту за столом и опускается на стул рядом с Тео, который слишком увлечён разговором с Луной о морщерогих кизляках. Тот ни на мгновение не отводит взгляд от девушки, а на лице играет улыбка, пока он наблюдает, как Лавгуд игриво жестикулирует во время разговора.         — Теперь всё в порядке, Малфой? ― спрашивает Гарри, прерывая свой разговор с МакГонагалл и Кингсли с другого конца стола.         Драко быстро кивает головой в ответ, одновременно протягивая руку к стоящему перед ним стакану и делая глоток. Оказывается, что в кружке, которая до того, как её взяли со стола, казалось, была пуста, появился огневиски. «Тео, ты меня слишком хорошо знаешь».       Драко знает, что остальные возвращаются в комнату. Он знает, что им нужно знать происходившее в поиске Беллы и её крестражей. Он знает, что ему не следует беспокоиться ни о чём, кроме этого. Его главной целью должно быть решение этой проблемы. Он должен приложить все усилия для уничтожения своей безумно сумасшедшей тети. Однако, кажется, что это последнее, о чем он думает, когда входит в этот проклятый дом. Его внимание полностью сосредоточено на девушке, сидящей перед ним. К сожалению, это также относится и к парню, который вечно ходит за ней, как приклеенный.              Остальные члены Ордена возвращаются за стол, беседуя между собой и занимая свои места. Гермиона и Рон ― последние, кто входят в комнату, двигаются медленно из-за хромоты мужчины. Несмотря на то, что у него есть трость, помогающая ему передвигаться, Гермиона держит его под руку, чтобы дать ему дополнительную поддержку. Тепло, которое Драко ощущал после стакана огневиски, мгновенно исчезает при виде их сплетённых рук.              Когда все усаживаются, разговор наконец возобновляется, и каждый присутствующий кратко рассказывает о том, что происходило с момента последней встречи в этой комнате месяц назад.              — Я рад, что мы, наконец, снова собрались здесь, несмотря на то, что часть команды всё ещё находится заграницей в поисках крестражей, — начинает Кингсли. — К сожалению, прошедший месяц оказался не таким успешным, как я надеялся. Невилл, Дин и Симус передают ограниченную информацию, но они прилагают все усилия, чтобы отследить один из крестражей. Я сам просматривал все документы Министерства, которые могли бы быть связаны с Беллатрисой хоть каким-нибудь образом, в надежде получить дополнительные сведения о ней. К сожалению, в этом направлении прогресса было немного, — говорит он с гримасой. — Поттер, Малфой. Вы были в центре последних событий. Что расскажете вы?              Не желая быть тем, кто начнёт эту беседу, учитывая его предыдущий опыт с Роном, Драко оглядывается на Гарри. Сделав вздох, Гарри приступает к пересказу событий последнего месяца.              — Ну, я думаю, все понимают, что нападение на Гластонбери в конце июля было ясным показателем подготовки Морт Нуаров. Они создают новые темные заклинания и проклятия. К сожалению, Рон оказался под воздействием одного из этих проклятий, и, ну... — голос Гарри медленно затихает, заполняясь сочувствием и состраданием.              Опираясь локтями на стол, Рон опускает голову в свои руки. Его пальцы зарываются в огненные волосы. Ему не хочется видеть взгляды скорби и жалости, потому что их и так достаточно. Гарри молчит слишком долго, не зная, как продолжить говорить об этом, чтобы еще больше не огорчить своего лучшего друга.              — Мы не можем сказать точно, чем именно вызвано проклятие. Рана гноится и не заживает, несмотря на то, что мы пытаемся применить все известные лечебные заклинания и зелья. К счастью, если это можно так назвать, кажется, поражение тканей ограничено исходной точкой контакта с проклятьем.              Гермиона приподнимается и обращает взгляд на Рона. Он чувствует этот взгляд, но не может найти в себе силы посмотреть на неё в ответ.              — Рон... им нужно знать..., - он тихо стонет, прижимая руки к лицу с такой силой, будто пытается снять с себя кожу.              — Нам нужно знать что? — обеспокоенно спрашивает Гарри.              — Когда я сказал тебе, что всё осталось ограничено одной областью, это была не совсем правда..., — серьезно признается Рон.              — Что ты имеешь в виду, говоря, что это была неправда? — грозится Гарри. — Что происходит с твоей ногой?              — Оно распространяется, — короткий ответ Рона.              — Распространяется?       — Я непонятно выразился?       — Почему ты никому не сказал об этом? — спрашивает Гарри, внезапно вставая со своего места и ударяя кулаком по столу. — У нас нет ни малейшего представления, о том, что это такое и как это вылечить, и ты не посчитал это достаточно важным, чтобы сказать нам?              — Я не хотел...              Гарри резко перебивает его, на его лице отражается боль, когда он оборачивается к своей лучшей подруге.       — Гермиона, как долго ты знаешь об этом? И как долго оно распространяется? — Гарри смотрит на нее, его глаза молят сказать ему, что это началось недавно, что всё не так плохо, как он думает. К сожалению, она не может сказать это. Не в силах встретиться с изумрудными глазами своего лучшего друга, она опускает взгляд на своё платье, прежде чем ответить.              — Мы обратили внимание на начало распространения через несколько дней после того, как он был проклят.              — Вы знаете об этом уже четыре недели, и никто из вас ничего не сказал? Почему? — Молли Уизли обращается к ним, выражая боль и страдания, которые может чувствовать только мать.              Артур обнимает жену, осторожно притягивая её к себе. Он поднимает одну руку, чтобы погладить её седеющие волосы, а другой рукой поправляет оправу своих очков.              — Мам... Я не хотел ещё больше беспокоить кого-то, — Рон тихо отвечает. — Мы с Гермионой работаем на полную мощность, чтобы разработать антипроклятие, и хотели подождать, пока у нас будет хотя бы какая-то информация, прежде чем сообщать о чём-то.              — А что, если вы так и не сможете найти противодействие? Что вы собирались делать тогда, а? Продолжать молчать, пока не станет слишком поздно и мы все не окажемся проклятыми? — зло продолжает Гарри              — Гарри! — одновременно восклицают и Гермиона, и Молли.              Джордж пытается сдержать всхлип, который вырывается у него, но безуспешно. Потеря Фреда всё ещё слишком свежа в его памяти, чтобы думать даже о потенциальной потере ещё одного брата.              — Хорошо, хорошо, всем глубокий вдох, — вмешался Кингсли. — Гарри, я понимаю твои эмоции, но обвинения ничем не помогут. Теперь мы осознаём весь масштаб проблемы и приложим ещё больше усилий.       Глаза Гермионы быстро перемещаются между Гарри, Роном и Драко, что привлекает внимание блондина немедленно. Обычно она не та, кого замечают смотрящим на него, обычно всё наоборот. Он наблюдает, как её тонкие пальцы играют друг с другом — тревожная привычка, которую он заметил ещё давно, — в то время как глаза девушки продолжают перемещаться между тремя волшебниками.              — На самом деле, у меня возникла идея о потенциальном лекарстве, — говорит она, привлекая внимание всех в комнате.              Рон обращает на Гермиону полный непонимания взгляд. Непонимания того, почему она выглядит так, как будто вот-вот взорвётся от нервов; непонимания того, почему он слышит это впервые.              С тревогой накручивая прядь волос на палец, Гермиона переключает своё внимание на Рона.               — Пожалуйста, просто выслушай меня. Я знаю, ты возразишь, но я искренне верю, что это наш единственный вариант здесь и сейчас. Пожалуйста.              Её умоляющие карамельные глаза смотрят прямо в его изумлённые лазурные. Она начинает накручивать прядь ещё быстрее по мере того, как её дыхание замедляется.              — Да, конечно, любимая, — он мгновенно берёт её руки в свои. — Давай, не нужно нервничать, чтобы рассказать мне. Ты потрясающая, Гермиона, я никогда не стану сомневаться в тебе.              Она оглядывается, готовая обратиться ко всем в комнате. Никогда прежде они не видели её такой, и все смотрят с тем же непониманием, что и Рон. Все присутствующие, кроме Драко, разумеется. Да, его взгляд выражает такие же эмоции, но они вызваны совсем другим.              — Я провела небольшое исследование, и считаю, что лечение не заключается в виде зелья или антипроклятия, а требует комбинации обоих. Поскольку это проклятие создано с помощью очень тёмной магии, я также считаю, что необходимы некоторые знания этой самой тёмной магии, чтобы её побороть. Те знания, которые не преподаются в школе... и которые не так легко найти в книгах. Нам также понадобится очень опытный мастер зелий. Идеально, если бы мы могли найти кого-то, кто мог бы одновременно занять обе эти роли.              Закончив свою мысль, глазами она находит Драко. «О, чёрт, — думает он. — Она говорит обо мне. Она хочет моей помощи, чтобы спасти его ногу, хотя возможно, даже его жизнь. Боже, я бы просто позволил ему умереть». Но, на самом деле, Драко так не считает. Потому что, как бы сильно он не хотел убрать Уизли с дороги, чтобы Гермиона снова была рядом с ним, Драко сделает всё, о чём она попросит, включая спасение Уизли.              Рон смотрит то на Гермиону, то на Драко, на его лице отражается ужас и недоумение, и, заикаясь, он произносит:              — Нет, определенно нет.              Гермиона не обращает на него никакого внимания, и не отводя взгляд от Драко спрашивает:              — Малфой, ты поможешь ему? — тихо добавляя: — Поможешь мне?              Без малейшего колебания, встречаясь с ней взглядами, он заявляет:              — Конечно, Грейнджер.