My Sacrifice to Make

Сентябрь, 1996       Драко сидит за деревянной партой в кабинете Древних Рун и крутит перо между своими изящными пальцами, едва обращая внимание на профессора Бабблинга. Это его первый день на шестом курсе, и он предпочёл бы быть где-то, кроме Хогвартса. Он старается игнорировать сильное жжение на своём левом предплечье — это причина того, почему Драко хотел бы быть где угодно, кроме этого места, но также причина, почему это место — самое безопасное для него сейчас.       — …и, наконец, Малфой и Грейнджер. — Драко резко поднимает голову, сосредотачивая всё своё внимание на профессоре. — Теперь, когда вы все знаете, кто ваш напарник на этот семестр, пожалуйста, поменяйтесь местами. Этот проект по переводу довольно объёмный, поэтому советую вам как можно скорее сблизиться с вашими партнёрами, чтобы дальнейшее времяпровождение было приятным, — заключает профессор Бабблинг.       «Нет, — мысленно вздыхает Драко, — это не может происходить со мной прямо сейчас. — Теодор Нотт, понимающе поджав губы, поднимается со своего места рядом с Драко и направляется к столу, где сидит его партнёр. — Это последнее, с чем мне нужно иметь дело в этом году».       Он оборачивается в её сторону и видит, как Гермиона идёт к нему. Он выдерживает её настойчивый взгляд, чувствуя, как его горло сжимается, когда девушка приближается к нему. Гермиона останавливается возле стула рядом с ним и, не садясь, продолжает смотреть на него. Выражение её лица вызывает у Драко желание высказать своё мнение об их неожиданном партнёрстве.       — Грейнджер, — говорит он, немного наклонив голову. — Не хочешь присесть, партнёр? — спрашивает юноша весёлым голосом. Вздохнув, она садится и с грохотом кладёт свои книги на стол.       — Что ж, это будет интересный семестр, не так ли? — спрашивает она с явным сарказмом, перекидывая свои шоколадные локоны через плечо. Прямо в нос Драко ударяет аромат свежих гардений. Он вдыхает этот запах так глубоко, как только может, попутно закрывая глаза. «О, Салазар, — думает он, — нет никаких шансов, что я выживу в этом кошмаре». Драко кидает ещё один взгляд на Гермиону и не может не думать о том, как восхитительно она выглядит, даже когда раздражена тем, что её заставляют работать вместе с ним.

***

      Июль, 2001       Драко внезапно просыпается и испуганно оглядывается по сторонам. Он находится в лондонской квартире Малфоев, а не в Хогвартсе. Юноша падает на кровать и закрывает глаза рукой, издавая низкий стон. «Просто сон, — думает он, — воспоминание о жизни, которой у меня больше никогда не будет».        Он вернулся в Лондон прошлой ночью. Не желая возвращаться в Малфой-Мэнор, Драко решил остановиться в семейной квартире. Никто не жил здесь десятилетиями, и это его абсолютно устраивало. Желание отдалиться от жизни в поместье было настолько сильным, что привело его сюда.       Выглянув в окно, Драко замечает, что через дорогу солнце уже возвышается над зданиями. Поттер и остальные ждут его. Данная мысль заставляет его желудок сжаться. Это будет его первая встреча с ней после суда, который был три года назад. Какой будет эта встреча? Будет ли она рада вновь видеть его? «Нет, — думает он, — она перестала чувствовать что-либо к тебе с шестого курса, когда ты предал её доверие. Скорее всего, она сейчас с Уизли, этим чертовски удачливым ублюдком.»       С последним стоном он медленно поднимается с кровати и идёт в душ. Не следует откладывать неизбежное. Пока он ждёт, чтобы вода стала теплой, то рассматривает себя в зеркале. Тёмные, фиолетовые мешки, образовавшиеся под его глазами, появились благодаря стрессу в течение последних трёх лет и тем немногим часам сна, которые ему удалось получить во время охоты за крестражами. Волосы сейчас длиннее, чем когда-либо были у него, и слегка вьются на концах. Однако, больше всего выделяются темные чернила Метки на левом предплечье. Может, она и не беспокоила Драко все эти три года, но всё ещё остаётся такой же абсурдной, как и в день, когда он её получил. После нескольких минут разглядывания последствия своего нелепого решения присоединиться не к той стороне, он отрывает взгляд от зеркала и встаёт под обжигающие струи воды, надеясь сжечь то чувство стыда, которое он сейчас испытывает.       

***

      Драко идёт по узкой мощёной улочке, направляясь к убежищу Ордена. Конечно, он мог бы аппарировать, но прогулка пешком даёт больше времени для подготовки к предстоящему разговору. Чем ближе он подходит к месту назначения, тем быстрее начинает биться его сердце, дыхание сбивается, а руки начинают слегка трястись. Драко доходит до конца улицы и ощущает рябь магии, когда входит на защищённую территорию дома. Он осматривает маленький причудливый домик, вдыхая мучительный аромат, который отсутствовал в его жизни так много лет. Неожиданно, его переносит в то самое воспоминание…       Он зарывается носом в её восхитительные волосы, пытаясь утонуть в этом запахе. Одна рука на талии, другая обхватывает её кудри. Драко притягивает девушку ближе к себе. Между ними не может быть пространства, ему просто необходимо, чтобы они слились воедино. Он тихо стонет, когда чувствует её губы, нежно ласкающие его кожу. Драко осторожно тянет её за кудри, которые до сих пор держит в руках. Понимая намёк, девушка откидывает голову, чтобы посмотреть на него. Тепло её карамельных глаз встречается со льдом в его глазах. Проходит ещё несколько мгновений, прежде чем Драко наклоняется вперёд, нежно касаясь её губ. Он целует так, будто она — единственный оставшийся в мире источник кислорода.       Она отрывается от него. Её дыхание сбивчивое, а глаза закрыты. Драко это не останавливает. Он движется вниз, к её шее, пробуя её на вкус.       — Драко, — шепчет она, задыхаясь.       — М-м-м-м. — отвечает он, не прекращая атаки на её шею.       — Драко, я лю…              Громкий визг бродячей кошки выдёргивает его из воспоминаний. Он снова смотрит на дом и замечает множество кустов гардении на переднем дворе. Конечно, здесь будут гардении. Точно то, что ему нужно, ещё больше напоминаний о ней. Любые попытки успокоить свои нервы оказываются безуспешными. Он искушён идеей использовать оклюменцию, но решает не делать этого; не так он хочет встретить её снова. «Нервы на пределе, пора»       Драко поднимается по маленьким каменным ступеням, ведущим к приветливой голубой двери. Собравшись с силами, он даёт знать о своем присутствии двумя громкими стуками. Спустя мгновение, дверь открывается и оттуда показывается голова с тёмными лохматыми волосами.       — Малфой, — волшебник лишь коротко приветствует его.       — Поттер, — Драко отвечает в том же тоне.       — Входи, все уже в столовой, — Гарри открывает дверь шире и делает шаг назад, позволяя пройти вглубь дома.       Гарри ведёт его в столовую, и Драко обращает внимание на тех, кто сидит за столом. Минерва МакГонагалл. Кингсли Бруствер. Флёр Делакур. Невилл Лонгботтом. Луна Лавгуд. Дин Томас. Симус Финниган. Теодор Нотт. Шестеро оставшихся Уизли. И, конечно же, она: Гермиона Грейнджер.       Драко может поклясться, что когда он видит её, его сердце останавливается слишком быстро. Её волосы длиннее, чем раньше, и, возможно, более кудрявые. Он замечает, что она сидит в точности, как на уроках: прямо и правильно. Её тонкие пальцы крепко сжимают кружку в руках, а взгляд чётко направлен на горячий чай внутри. Он хочет, чтобы девушка посмотрела на него, но её внимание по-прежнему настойчиво сосредоточено на чае. В то время как она отказывается смотреть на него, он замечает, что все остальные не могут отвести от него взгляд.       Он чувствует скептицизм, который исходит от половины из присутствующих. Неуверенные в нём Невилл, Дин и Симус слегка нахмурили брови. МакГонагалл с трудом смотрит на него, пытаясь связать мальчика, которого она изначально знала, Пожирателя Смерти и мужчину, которым Драко являлся сейчас. Оба старших Уизли пытаются изобразить приветливые выражения лиц, но всё это больше напоминает гримасы. Взгляд Флёр — вот что привлекает внимание Драко больше всего. Она не смотрит на него с презрением или пренебрежением, нет. Флёр рассматривает его с небольшим намёком на улыбку, пропитанную меланхолией. Интересно.        — Нотт, что за сюрприз? Не ожидал увидеть тебя здесь, — обращается Драко к единственному человеку в комнате, с которым он чувствует себя комфортно. Он пропускает мимолетный взгляд, который Гермиона бросает в его сторону, услышав звук его голоса.        — Позволить тебе стать единственным слизеринцем, который присоединился к Ордену и забрал всю славу себе? Ни за что, — отвечает Тео и закидывает руки за голову, ухмыляясь и откидываясь на стуле. Неловкое молчание окутывает воздух.        — Мистер Малфой, я ценю вашу оперативность возвращения в Англию. Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит Кингсли, прерывая молчание.       — Конечно, министр. Спасибо, — отвечает Драко и садится на свободный стул рядом со своим старым другом, напротив Гермионы. Тео воодушевляюще улыбается ему, зная, насколько, должно быть, Драко неудобно здесь.       — Как сообщил вам Гарри, кое-что произошло недавно. На прошлой неделе была совершена атака на небольшой маггловский городок. Авроры прибыли сразу же после того, как узнали о произошедшем, но к тому времени большинство её последователей уже сбежали, — Кингсли останавливается и опускает глаза на стопку бумаг, разложенных на столе перед ним. Он перелистывает верхние листы, пока не находит нужный.       Он ещё раз встречается взглядом с Драко и продолжает:       — Из показаний свидетелей, один из нападающих сказал, я цитирую, — здесь он снова останавливается, чтобы посмотреть на бумаги, — «Беллатриса будет довольна нами. Просто подожди, когда ей станет известно. Какой прекрасный подарок на её возвращение», — Кингсли заканчивает цитату.        Ледяной взгляд Драко становится ещё более холодным, когда Кингсли снова перебирает бумаги, прежде чем посмотреть на него. Они обмениваются напряжёнными взглядами, и их ярость от ситуации достигает новых высот. Кингсли вновь нарушает молчание:       — Похоже, что ей успешно удалось вернуться к жизни.       Молчание становится ещё более неуютным. Никто не знает, что сказать. Большинство членов Ордена не до конца понимают, могут ли они действительно доверять Драко, учитывая то, что они охотятся за его тётей. И вновь Кингсли становится человеком, который нарушает молчание.       — Я бы хотел уведомить вас о том, что происходило здесь, пока вы были заняты поисками крестражей, — начинает он. — У нас был…       Рон Уизли резко прерывает его:       — Нет. Вы не можете просто взять и рассказать ему всё. Мы не знаем почти ничего о том, что он делал за последние три года. Мы толком не получили от него никакой информации! — голос Рона становится лишь громче с каждым сказанным словом.       — Рон… — мягко начинает Гермиона, намереваясь его успокоить.       — Гермиона, нет. Я знаю, что у тебя были секреты во время войны, в которые никто из нас не удосужился быть посвящённым, и что ты доверяла ему настолько, что защищала на суде, но мне всё равно. Я всё ещё не доверяю ему, — резким тоном отвечает он ей. Гермиона молча переводит взгляд обратно на кружку. От этого разговора в душе Драко шевельнулось что-то жуткое. Переводя свой обвиняющий взгляд на Драко, Рон склоняется над столом и продолжает низким, твёрдым голосом:       — Я хочу знать, чем именно ты занимался последние три года. Подозрительно, что за это время мы не услышали ровным счётом ничего от тебя.       Драко смотрит на него в ответ, плотно сжимая челюсти; не желает удостаивать Уизела ответом. Но, так или иначе, он понимает, что отказ от ответа только усугубит ситуацию. Драко переводит взгляд на Кингсли, ожидая от него каких-либо действий.       — Рон, в самом деле, мы получали информацию от мистера Малфоя все последние три года. Она предоставлялась по мере необходимости и была доступна не для всех, — низкий голос министра разносится по всей комнате.       Огненно-рыжие волосы Джинни падают на её плечи, когда та, недовольная подобным откровением, резко поворачивает голову в сторону говорящего. Ещё несколько голов разворачиваются в ту же сторону. Не у всех был доступ к этой информации.       — Так что же, мы должны просто сидеть здесь и принимать тот факт, что Малфой действительно помогает нам, без каких-либо конкретных доказательств? И мы только сейчас узнаем, что вы, на самом деле, были в курсе того, что он делал всё это время? Простите, но для нас это были три года полного молчания, и вы знаете, что мы всё время задавались вопросами о его истинных намерениях, а у вас была вся информация. Почему бы не дать нам хотя бы крупицу этой информации, которая помогла бы развеять наше недоверие? Что это говорит о вас? — резко высказывается Джинни, не заботясь о том, каким тоном она разговаривает с такой политической фигурой.       После её гневной речи по столу разносятся недовольные шёпоты. Рон сразу соглашается со своей сестрой, его лицо светится от раздражения, в то время как лучший друг опускает голову на руки. К Рону присоединяется Симус, ирландский акцент которого усиливается от гнева. Луна крутит длинный блондинистый локон вокруг пальца; её большие голубые глаза устремлены на Драко любопытным, но знающим взглядом.       Драко чувствует лёгкий толчок в ногу и оборачивается, чтобы увидеть Тео, смотрящего прямо на него. Тёмные локоны падают на его зелёные глаза, когда он мимолетно, но ободряюще улыбается.       — Всё образумится, Драко. Им просто нужно привыкнуть к тому, что ты рядом и на их стороне. Со мной было так же.       С рваным вздохом, Драко пробегает рукой по волосам, опираясь локтём о стол.       — Да, но у тебя нет метки. Мне нужно прощение за гораздо большее, чем тебе.       Вместо слов в ответ, Тео берёт его за плечо и сжимает в братской манере.       Поднимая голову с рук, Гарри поворачивается к Кингсли и перекрикивает возрастающий шум:       — Кингсли, эта беседа никогда никуда не приведёт, пока мы не введём всех в курс дела.       Выражение лица Гарри измученное, и Драко подмечает, как сильно последние три года изменили его. Он уже не тот избранный мальчик, рвущийся первым на поле боя. Теперь его глаза несут вес всей жизни. Жизни, которая уже пережила одну войну и теперь переживает вторую. Две войны — это слишком много для того, кому всего двадцать два года.       После этого две головы пламенных рыжих волос быстро поворачиваются к Гарри. В их глазах горит осуждение и видно, как они задеты мнением Гарри.       — Да, я думаю, ты прав, Поттер, — с сожалением соглашается Кингсли и собирается с мыслями, чтобы начать говорить, как Рон прерывает его во второй раз.       — Нет, я не хочу слушать это от вас. Я хочу услышать это от него.       — Что ж, я ищу и уничтожаю крестражи, — отвечает Драко с явным сарказмом в голосе, немного наклонив голову и подняв бровь. Может быть, это не самый достойный способ ответить, но он не может себя остановить.       — Это ты так говоришь. Мы должны просто поверить тебе на слово? Я не очень уверен, что доверяю словам Пожирателя Смерти, — отвечает Рон. В комнате слышны несколько резких вдохов.       — Рональд! — устало произносит Гермиона, — Это ничем делу не поможет. — Рон игнорирует её и продолжает пристально смотреть на мужчину напротив.       — Ты, вероятно, имел в виду бывшего Пожирателя Смерти. Я был прощён за это, благодаря той помощи и информации, которую я предоставил вашей стороне во время войны, о чём тебе хорошо известно, учитывая, что показания твоей жены были ключевыми в этом решении суда, — гневно выплёвывает Драко, а слово «жена» неприятно жжётся на языке.       Напряжение в комнате увеличивается в десять раз, когда в глазах Рона мелькает вспышка боли. Он сжимает руки в кулаки, когда отвечает тихим, напряжённым голосом:       — Она не моя жена.       Драко не ожидает такого ответа. Что ж, теперь его сердце рассчитывает на шанс. Но потом он видит, как Гермиона осторожно кладёт ладонь на руку Рона. Сначала кажется, будто он собирается отмахнуться, но вместо этого Уизли переворачивает ладонь вверх и переплетает их пальцы, а его гнев утихает от её прикосновения. Сердце Драко делает кульбит.       Больше не желая словесно спорить с Роном, Драко достаёт из кармана три уничтоженных крестража. Он молча кладёт медальон, кольцо и клинок на середину стола. Все взгляды устремлены на предметы, но тщательнее всех их рассматривает Рон.       — Как мы можем быть уверены, что это действительно крестражи? — спрашивает он.       В этот раз не выдерживает уже Гарри, который, кажется, устал от поведения Рона:       — Ну, хватит уже, Рон. Ты знаешь, как выглядит уничтоженный крестраж, ты сам уничтожил один. Это явно они. Мы можем идти дальше? — Гарри посылает ему взгляд, который говорит прекратить агрессию. Рон лишь резко кивает головой в ответ.       — Хорошо, теперь к тому, о чем я говорил, мистер Малфой, – продолжает Кингсли.       — На самом деле, министр, — тихо перебивает Гермиона, — прежде чем вы продолжите, я бы хотела услышать немного больше о крестражах. Я думаю, что чем больше мы знаем о них, тем лучше мы будем подготовлены, когда придёт время искать другие. Если, конечно, Малфой не возражает.       Она, наконец, смотрит ему в глаза. Он выдерживает её взгляд так долго, как только может, вспоминая все разы, когда они смотрели друг другу в глаза с нескрываемой любовью. Но сейчас это не так. По крайней мере, не для неё. Драко думает, что никогда не сможет смотреть на неё так, чтобы в его взгляде не было видно любви.       Прежде чем ответить ей, он смотрит на Кингсли, задавая вопрос, должен ли он поделиться этой информацией с присутствующими. Министр одобрительно кивает.       — Конечно, Грейнджер, — мягко отвечает он. Он клянется, что видит, как дыхание её перехватывает от произнесённой фразы, но лицо не выдаёт никакой реакции. На лице Рона быстро мелькает недоумение. «Он, наверное, не понимает, как она может вести беседы с Пожирателем Смерти». Драко рассказывает им всё, что знает о крестражах.       — Клинок был свадебным подарком, который мой дядя подарил своей жене. Медальон — один из медальонов Священных Двадцати Восьми, принадлежащий семье Лестрейндж. Кольцо принадлежало моей тёте Андромеде и было частью набора трёх сестёр. Все эти предметы имели какое-то значение для неё. Это заставляет меня думать, что кольца, принадлежащие моей матери и самой Беллатрисе, а также медальон семьи Блэк — это три из оставшихся четырех крестражей, которые мы ищем.       — Что на счет седьмого крестража? — спросил Невилл, заговорив впервые. Внимание Драко привлекает длинный шрам на лбу, оставленный в память о битве.       — У меня нет никаких идей, — отвечает Драко. Эти слова вызывает насмешку у Рона, которую все решают проигнорировать. — Однако, я догадываюсь, где найти остальные крестражи.       От этих слов все оживляются и теперь внимательно слушают, приподнимаясь на стульях. Их глаза устремлены на Драко, а скептицизм медленно исчезает из воздуха.       — Когда-то я рассказал вам о своих подозрениях, о том, что она замышляет какого-то рода мировое господство. Теперь мне кажется, что в этом есть какая-то доля правды. Медальон был первым крестражем, который я нашёл, и он находился в водопаде Виктория. Затем я нашёл кольцо на Великой Китайской стене. Сначала Африка, затем Азия; она оставила по одному крестражу на каждом континенте. Затем я нашёл кинжал в Антарктиде. Он был спрятан в Кровавом водопаде, — объясняет Драко.       — Кровавый водопад? Чертовски сумасшедшая, — пробормотал Симус себе под нос. Драко усмехнулся — он подумал о том же.        — Основываясь на этой информации, я считаю, что остальные будут найдены в Северной и Южной Америках, Австралии и здесь, в Европе. Этой информации достаточно, Грейнджер? — он снова смотрит на неё, не в силах удержаться от того, чтобы обратиться к ней напрямую.       — Да, спасибо, — она отвечает ему с небольшой улыбкой. Его сердце сжимается от этого и бьётся сильнее. Правый уголок его рта слегка приподнимается, прежде чем он вспоминает, где они находятся, и кто здесь присутствует. Он быстро стирает улыбку и отводит взгляд от Гермионы, оглядывая остальных, сидящих за столом.       — Могу ли я, наконец, продолжить? — спрашивает министр, в его голосе слышится нотка юмора.       — О, да, конечно, министр, извините, — говорит Гермиона, слегка смущённая тем, что она вмешалась в речь Шеклболта.       — Никаких извинений, мисс Грейнджер. Здесь уже все усвоили урок, что не нужно вставать на вашем пути, когда вы нацелены на что-то, — говорит он с дружеским подмигиванием в её сторону.       Легкий румянец касается её щек, когда она тихо смеётся, понимая, что не может этого отрицать. Глаза Драко зацепились за то, как румянец подчеркивает всё в ней: её кожу, глаза, саму суть её бытия. Кажется, что солнце покинуло своё место в космосе и теперь обитает в этой столовой вместе с ними. «Мерлин, как это возможно, что она даже красивее, чем я помню?» Низкий голос Кингсли вытаскивает Драко из его мыслей.       — Теперь, когда Беллатриса вернулась, нам нужно немного изменить нашу стратегию. Она слишком неуравновешенная и опасная, чтобы мы слепо влезали в это. Поэтому ты нам нужен здесь, Малфой. Ты знаешь её лучше всех, знаешь её тактику, и нам нужно твоё мнение, — говорит Кингсли.       — А что насчёт других крестражей? Осталось ещё четыре. Моё пребывание здесь без найденных крестражей не имеет никакого смысла. Я должен продолжить искать их, — протестует Драко.       — Конечно, я это понимаю, поэтому мы направим другую команду на поиски крестражей. Невилл, Дин и Симус вызвались добровольцами, а также к ним присоединиться небольшая команда авроров. — отвечает Кингсли. — Я придерживаюсь мнения, что ты принесешь больше пользы здесь, тем более когда начались активные действия со стороны Беллатрисы.       Драко усмехается этим словам. «Конечно, для них я всего лишь «что-то», что может принести пользу». Он чувствует лёгкий удар в бок и смотрит на Тео. Тот пытается намекнуть Драко, что он должен просто пойти на поводу у них. Тео понимает, что, несмотря на всё, что делает Драко, некоторые всегда будут видеть в нём только Пожирателя Смерти. Они всегда будут смотреть на него как на того, кого можно использовать для получения информацию, не считаясь с его потребностями и желаниями.       В то время как два слизеринца ведут свой молчаливый разговор, Рон наклоняется к Гарри и тихо говорит:       — И может быть, они смогут немного ускорить темп. Три года прошло, и только три крестража были уничтожены? Да уж. Мы уничтожили столько же, и это заняло у нас всего девять месяцев. Технически даже четыре крестража, если мы считаем вместе с тобой, — Рон не может сдержать улыбки.       — Да, но не забывай, что у нас было преимущество. Мы бы не справились так быстро без этого, — быстро отвечает Гарри. — Что с тобой случилось? Прекрати вести себя, как придурок. Он здесь и помогает нам.       Рон бубнит что-то в ответ:       — Да, я знаю, ты прав… Извини. Я не знаю, какая муха меня укусила.        Кингсли продолжает обсуждать планы, а Драко, правда, пытается сосредоточить на нём всё своё внимание. Тем не менее, его взгляд не может оторваться от неё. Он хочет, нет, ему нужно узнать обо всём, что в ней изменилось. Три года — это слишком долго, многое может измениться за это время. Однако, с тех пор как они были вместе последний раз — по-настоящему вместе — прошло ещё больше времени. Три года назад был его суд. Они не были вместе так давно.       Его глаза следуют за каждой завитушкой, запоминая каждый поворот и изгиб. Он считает каждую веснушку на её носу и щеках. Несмотря на то, что он хочет игнорировать это, он не может удержаться от взгляда на её руку на столе, на её пальцы, которые всё ещё переплетаются с пальцами Уизли. Драко чувствует, как его собственные руки медленно сжимаются в кулаки, а ногти врезаются в ладони. Небольшие уколы боли, которые он чувствует из-за этого, ничего не значат по сравнению с той болью, которая поселилась в его сердце. «Её пальцы должны переплетаться с моими, а не с чертовым Уизли.»        Гермиона, должно быть, чувствует его взгляд на себе, поскольку её глаза быстро перемещаются к Драко. Он отводит глаза от её руки и успевает встретить её взгляд. На мгновение лёд встречается с теплом. На мгновение они снова в Хогвартсе. Но это мгновение исчезает так же быстро, как появилось. Она отводит от него взгляд, но Драко продолжает смотреть на неё. Гермиона поворачивается к Рону, смотрит на их переплетённые пальцы и возвращает взгляд на Драко. Она начинает расплетать пальцы, но это движение заставляет Рона посмотреть на неё. Он улыбается тепло, нежно сжимая руку, удерживая её ещё крепче, не желая отпускать. Гермиона в ответ слабо улыбается.       — Итак, если все согласны, Поттер и Малфой возглавят работу на поле боя, как при атаках, так и при поиске крестража, который находится здесь, в Европе, — заканчивает свою речь Кингсли, заставляя Драко отвлечься от Гермионы.        Почти все, кто сидит за столом, молча кивают в знак согласия. Драко смотрит на Гарри, интересуясь реакцией Избранного на то, что им предстоит так близко сотрудничать. Гарри, никогда не умеющий скрывать свои эмоции, удивительно спокойно смотрит на него; Драко был уверен, что увидит его с мрачным лицом. Гарри вопросительно выгибает одну бровь в сторону Драко, который в ответ кивает головой.       — Да, Кингсли, я считаю, что мы все согласны, — отвечает Гарри.        — Ну что ж, — вмешалась Молли Уизли, — теперь, когда мы позаботились обо всех делах, давайте перекусим? Гермиона, я думаю, что пастушьи пироги почти готовы. — она направляется в сторону кухни, за ней следует Гермиона. Момент спустя голос Молли раздаётся из другой комнаты. — Ещё примерно пятнадцать минут!        После этого за столом разговоры разгораются в разных направлениях, от недавних результатов матчей по квиддичу до самых обыденных тем. Невилл, Симус и Дин обсуждают последнюю игру «Пушек Педдл». Луна беседует с Джинни и Джорджем о последнем магическом существе, с которым отец познакомил её. Шеклболт, МакГонагалл и Артур обсуждают, как идёт учебный процесс в Хогвартсе. Билл и Флёр ведут тихий разговор, предназначенный только для них двоих.       Драко использует это как возможность изучить всех, прикидываясь разговаривающим с Тео. Он медленно проводит пальцем по краю своего стакана, глядя на Тео, но уши сконцентрированы на других беседах. Трудно представить, что всего несколько лет назад он сидел с некоторыми из них в кабинетах Хогвартса. Теперь каждый ведёт себя совсем иначе. Война заставила их повзрослеть быстрее.       Гермиона плавно входит в столовую, неся большое блюдо, следом за ней летит ещё парочку зачарованных подносов. Глаза Драко следят, как она кладёт их на стол и снова направляется в кухню. Краем глаза он видит, как Тео скрещивает руки. Друг наклоняется к Драко.       — Тебе туда нельзя, Драко, — предупреждает его Тео.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — отвечает он спокойно.       — Грейнджер. Тебе туда нельзя.       Его лицо ожесточается. Драко думает о возможности начать отрицать это, но Тео знает его слишком хорошо. Он был единственным, кто знал об их тайной связи в школе. Единственный, кто знал, как это уничтожило его, когда между ними всё закончилось.       — Драко, я серьёзно. Она сейчас с Уизли, ты не можешь.        — Она не вышла за него замуж, — единственный ответ, который может дать Драко. Он произносит это таким тихим голосом, что Тео едва слышит его.       — Драко… — Тео вздыхает, слегка покачивая головой. — Ты многого не знаешь.       — Какого чёрта это должно значить? Прошло много лет, если бы это было серьёзно, то они уже давно бы поженились, — возражает Драко голосом, полным отчаяния. — Я не могу быть рядом с ней и притворяться, что ничего не чувствую. Я просто не могу.       — Ты должен, — рычит Тео сквозь стиснутые зубы.       — Почему? – тем же тоном спрашивает Драко.       Прежде чем Тео успеет что-то ответить, Гермиона снова входит в комнату, и одновременно с этим раздаётся мелодичный звук по всему дому.       — Я пойду, — говорит Рон, вставая со стула. Гермиона идёт к нему и кладёт руку на его плечо, усаживая обратно.        — Лучше я, — улыбаясь, говорит она и направляется вверх по лестнице.        Драко смотрит на Тео, ожидая, что тот ответит на его вопрос. Но он просто смотрит на него и кивает головой на лестницу, по которой исчезла Гермиона. Понимая, что Тео больше ничего не скажет, Драко поворачивается, чтобы посмотреть на лестницу. Когда она появляется через несколько минут, его разум отключается. Его рот молча раскрывается. Все надежды рушатся, оставляя за собой лишь опустошенность. Уже разбитое сердце крошится на миллион ещё более мелких кусочков.       Гермиона спускается по лестнице с маленькой девочкой на руках. Маленькой девочкой, у которой такой же улыбающийся рот, слегка изогнутый нос, созвездия из веснушек на щеках и буйные локоны, как у Гермионы. Только локоны не того же оттенка шоколадного коричневого, что и у неё. Нет, они неприятного рыжего оттенка. Рыжие, как у Уизли.       — Вот моя красавица! — восклицает с любовью Рон, его губы растягиваются в самую яркую улыбку, которую Драко когда-либо видел на нём. Он протягивает руки и забирает её у Гермионы, прижимая ребёнка к своей груди, пока она хихикает и прижимается к нему головой.       — Вот почему, — шипит Тео.