Маркус хочет…

Девиация, как сказал мистер Камски, была крайне удивительным явлением. Она ломала все директивы, но при этом не мешала каким-то заводским программам включаться и смешиваться со свободной волей девианта. Маркус, которого создали помощником для омег в сложных жизненных ситуациях и подарили пожилому омеге Карлу Манфреду, мог бы поспорить с этим утверждением. Нигде в его директивах не было прописано устраивать революцию за права андроидов. Маркус мог бы поспорить, но не стал. Не хотел подливать масла в огонь, потому что мистер Камски, кажется, очень любил, когда андроиды с ним спорили. И вообще искренне наслаждался обществом андроидов во всех его проявлениях. Правда, делал это так, что Маркус не понимал — это исследовательский интерес и Камски сам до конца не осознавал, что создал, или же отец андроидов все прекрасно знал и только подтверждал одну теорию за другой? Как бы то ни было, очень хорошо, что он тогда не стал спорить. Анализ конкретно этой омеги включился сам собой, и директиву не остановила никакая девиация. Неестественный цвет лица. Глубокие круги под глазами. Явные признаки истощения и недосыпа. Видеть омегу в подобном состоянии коробило даже созданного на основе беты андроида. А также агрессивность. Точнее ярость. Точнее чистая ненависть. — Я тебя урою, гнида. Оторву твою пластиковую бошку, и пока твое тело будет тыкаться в каждый угол, заставлю тебя сосать до тех пор, пока у тебя челюсть не отвалится, — вполне бодро пообещал детектив Рид, совершенно не заморачиваясь на повторы в своей речи. С ними, скорее, звучало даже угрожающе. Маркус точно впечатлился — далеко не каждая омега могла вот так внезапно, совершенно без стеснения, начать говорить о половых отношениях. Определенно, у этой омеги были проблемы. Еще проблемы были у Коннора, чье лицо омега-детектив так упорно превращал в тириумную кашу. Маркус отметил, что у него хороший удар и он неплохо разбирается в анатомии андроидов — били Коннора четко по слабым местам, расшатывая и вскрывая лицо как устрицу. С одной стороны, стоило позволить Коннору самому зарабатывать репутацию на рабочем месте. С другой стороны, он был близким другом и доверенным лицом Иерихона, поэтому стоило что-нибудь сделать, пока от этого лица осталось хоть что-то. — Я нахуй высосу твои пластиковые глаза, вставлю их тебе в жопу и засуну туда свою ногу так, что они выйдут из твоей блядской лаборатории, — продолжал упражняться в остроумии детектив Рид. Можно было попросить другого офицера для дела. Кого-то более адекватного, как того же Коннора, но дело один раз уже передавали и продвинулось оно только благодаря детективу Риду. Да и Коннор, в некотором смысле, пожинал плоды своих действий: не мог оставаться в стороне, потому что дело касалось безопасности Иерихона и детектива возмущало его, как он выразился “ебучее мельтешение”. Проблемы со здоровьем вкупе с явно нереализованным сексуальным потенциалом давали убойный коктейль из отвратительного характера и потрясающей продуктивности. Эта омега сама загоняла себя в могилу. Все существо Маркуса вопило о том, что детективу Риду нужна помощь. — Схуяли ты постоянно рядом, сука. Весь стол мне обдрочил, блядина пластиковая, у тебя других дел вообще нет? Совсем никто не ебет? Да, детектив Рид нуждался в поддержке. Но сначала Коннор. — Мой анализ говорит, что у вас тоже есть проблемы по этой части взаимоотношений, детектив, — попробовал спасти ситуацию Маркус. Кулак детектива замер всего в паре сантиметров от лица Коннора. Обрадованный эффектом, Маркус продолжил: — Не подумайте, я ни в коем случае не хотел вас оскорбить, — он поднял руки, показывая, что детективу ничего не угрожает. — У меня большой опыт помощи омегам с проблемами. Да, понимаю, что это звучит очень неожиданно, но я больше всех заинтересован в том, чтобы вас ничего не отвлекало от расследования. — Привет, ты охуел? — спросил детектив Рид. — Что-то не нравится — вышел и отвернулся. Сейчас я с этим мудилой закончу и займусь твоим блядским делом дальше. О, по крайней мере он понимал важность работы. Это было хорошо, но и Коннора тоже было жалко. Почему этот человек так агрессивно вел себя с ним? А с Маркусом напротив, будто сдерживался, хотя на очевидное указание недотраха люди всегда реагировали крайне неадекватно. Если только… — У вас к Коннору чувства? — предположил Маркус. По тому, как перекосило лицо детектива, он был недалек от правды. — Просто Вы так бурно на него реагируете, что я предполагаю… — Господи, фу! Не смей даже фигурально тыкать в меня членом этого недоебка! — У меня нет члена, детектив, — подал голос Коннор, и детектив в ужасе от него отшатнулся. — Не волнуйтесь так, я могу… — Ты ничего не можешь! Господи! Коннор! Не смей произносить то, что ты хочешь произнести дальше! — Но… — Пошел нахуй, Коннор! — детектив сделал еще шаг назад. Коннор никуда, естественно, не пошел, но почуяв мизерный шанс утереть детективу нос, ухватился за него, как утопающий за спасательный круг. — О. Кажется, Маркус прав. Кстати, если мне не изменяет память, — да, это уже звучало как издевательство, потому что память андроидам не изменяла. — Маркус оснащен всем необходимым для ухода за омегами. Странно он как-то ухватился. Причем тут Маркус, если они говорили о половых отношениях Коннора и Гэвина? Призрачное преимущество выскользнуло из их рук и снова вернулось к детективу: — Так. Ты и ты. Подойдете ко мне ближе, чем на два метра, я проделаю в каждом по дырке и выебу сам, ясно? И стремительно капитулировал из помещения. Маркус понадеялся, чтобы работать дальше. Или плакать в одиночестве. Омеги же чувствительные ребята, даже если выглядят так, будто бы прошли Вьетнам, Афган и Ирак одновременно. — У тебя правда есть член? — отозвалась молчавшая до этого Норт, с которой он пришел в участок. Да, у Маркуса правда был член. Он еще ни разу в жизни им не пользовался и не собирался ставить себя в положение, при котором возникла бы такая необходимость. То, что детектив Рид неожиданно вызвал в Маркусе эмоции — приемлемо. Помогать кому бы то ни было — это нормально. Человечность доступна не только людям. Проблема в том, что детектив Рид не считал, будто ему нужна помощь. Он исторгал из себя целые потоки брани, вливая в образовавшиеся пустоты кофе. Пару раз Маркус ловко затолкал в эти пустоты суши и шаверму. Когда до детектива дошло, что о нем заботятся, его речь словно по щелчку переключилась на разговорный матерный. А затем он напрягся и раскрыл дело меньше, чем за неделю, после чего с победным видом послал Маркуса нахер и выразил надежду “больше никогда не видеть твое ебало так близко”. Гэвин Рид считал, что ему не нужна ничья помощь. Маркус видел пренебрежение здоровьем, игнорирование потребностей организма, нарушение техники собственной безопасности и, как следствие, раннюю смерть. Предлагать свою помощь тому, кто от нее отказывается, было как минимум бесполезно. Маркус и без того мог найти чем себя занять, поэтому их короткое знакомство закончилось на той же ноте, с которой все началось. Впрочем, приходилось признать — свою работу детектив выполнял великолепно. Маркус действительно впечатлился существованием кого-то вроде Гэвина и именно поэтому, когда неизвестные потребовали отмены конференции, посвященной интеграции андроидов в общество, он настоятельно попросил у капитана Фаулера добавить детектива Рида в список охраны. — Так. Ты не тычешь в меня своим хуем, — сразу предупредил детектив. Маркус, вообще-то, и не собирался, но взял на заметку: раз проблема не решилась, а только усугубилась, в этот раз стоило быть деликатней. — Ты не тычешь в меня своим хуем, не отсвечиваешь больше положенного, не выебываешься, а я делаю так, чтобы в твоей голове не появилось лишних дырок. Договорились? Хотя не отвечай, мне похуй. Просто сделай это. Маркус впервые пожалел о том, что когда-то говорил. Не стоило так явно дразнить детектива. Первое правило налаживания контакта с… тут даже Маркус задумался как объяснить. С буйными? Неадекватными? Дикими животными? Со всем перечисленным сразу. Первое правило налаживания контакта — дать почувствовать себя в безопасности. На эту конференцию Маркус превратился в самого доброжелательного и располагающего к себе человека. Возможно, потом кто-то скажет, что Маркус старался ради выгоды для себя самого. Пусть, неважно. Злые языки будут всегда. А Гэвин с его тягой к саморазрушению может кончиться раньше. Стоило бы, конечно, сесть и хорошенько проанализировать собственное поведение. Почему Маркус, глава сообщества новой признанной расы, уделял столько внимания омеге-человеку? Было ли дело только в вылезшей сущности андроида-помощника? Чем таким обладал детектив Рид, чем притягивал? Не столько своей ущербностью, сколько… отчего такая навязчивость? Что-то вроде вирусного ролика на ютубе, который люди смотрят, чтобы убить время. Бесполезно, интересно, но если ты закроешь его так и не досмотрев, то будешь возвращаться к нему с мыслью “да что там дальше?” Ему нужна была консультация кого-то более разбирающегося. Мистер Камски? Тот искренне интересовался девиантами и, как ученый, мог сохранить переживания Маркуса в тайне. Если не называть имен и просто обрисовать ситуацию… да, так и стоило поступить! Но прежде необходимо было пережить эту конференцию, что с каждой минутой становилось все сложнее. Не все хотели интегрироваться с андроидами в одно общество. Очевидно, да. Для этого и была приглашена дополнительная охрана. В какой-то момент детектив Рид пропал из поля зрения. Маркус не мог точно сказать, когда это случилось, и не придал этому значения — у каждого сегодня были свои обязанности. Но когда в конференц-зал ворвались неизвестные в масках, он перепугался. Как они смогли пройти детектива? Он в порядке?! Палить начали почти сразу. Никаких условий, только смерть. Маркуса уронили на пол. Он попытался встать, но чья-то тяжелая ладонь вдавила его лицо в жесткий красный ковер. Нет, он же лидер! Он должен вести за собой, а не прятаться за чужими спинами! — Еще раз поднимешься, я сяду тебе на лицо и откручу голову бедрами. Детектив Рид! Живой! Над ухом раздался выстрел. Маркус повернулся так, чтобы увидеть что-то кроме ковра. Детектив прикрывал голову и отстреливался от террориста, который шел прямо на них. К сожалению, трибуна защищала и одновременно мешала обзору — все пули ушли в молоко. Террорист подобрался слишком близко, дуло его автомата нацелилось прямо на Маркуса. Что, и все? Он умрет вот так? — Да пошло все нахуй! — заорал детектив и буквально кинул себя в террориста. Завязалась драка. Противник был гораздо крупнее детектива Рида, но его это не остановило. Он не красовался, движения его были четкими: нанес несколько ударов по лицу, отклонился от ответной атаки, перекатился… взял стул… и добил оппонента. Маркус подумал, что это стало бы отличным перфомансом на каких-нибудь дебатах. Захотелось попробовать так же. Уф, нет, это же нецивилизованно, о чем он только думал?! Зато детектив Рид не особо думал. Скорее всего, он вообще не думал, в первую очередь о самом себе. Вместо того, чтобы найти укрытие, он забрал автомат террориста, оскалился так, что Маркус случайно запустил имитацию мурашек, а затем выпрямился во весь рост и начал палить во все, что двигалось и носило на лице маску. — “Маркус, ты в порядке???” — прилетело сообщение от Норт. — “Держись, я скоро буду!” Маркус забыл ей ответить. Все его внимание было приковано к малейшим изменениям на лице детектива. Тот выглядел счастливым. Пули свистели мимо. Одна задела бедро, и для устойчивости детектив Рид оперся на перевернутый стул. Его было видно отовсюду, террористы пытались снять такую легкую мишень. — А, теперь понятно, — раздался голос Норт. Ее появления Маркус не заметил. Он с трудом отвернулся и оценил обстановку. В зале почти не осталось нападающих — кого скрутили, кто умер во время перестрелки. Тех, кто остался, обезвреживал Коннор: кто пытался избавиться от детектива, неизбежно выдавал свое местоположение, чем Коннор пользовался. — Пойдем, — Норт попыталась увести Маркуса из-под огня. — Да потом подрочишь, пойдем уже! Оторваться было невозможно. Детектива Рида хотелось дернуть за ногу, опустить на пол и накрыть собой, чтобы никто больше не ранил его. Омеги не должны быть такими. Да что там омеги, люди вообще не должны быть такими! Заботиться о себе — естественно для любого организма! Проклятье, да почему Маркус так вцепился в этого Гэвина Рида?! Когда всех обезвредили и Маркус мог выйти без опасений получить пулю в лоб, детектив был занят — дрался с врачами, которые пытались его поймать и оказать первую помощь. Коннор бесстрастно смотрел на них издалека, явно не рискуя приближаться ближе. Маркус на всякий случай тоже не рискнул и пошел сразу к Коннору. — Как обстановка? — перешел он самым важным вопросам. Здесь врачи были сами по себе. — Убитые? — Только адекватность и здравый смысл, — голос Коннора звучал до ужаса скорбно. Испытывал ли он к детективу Риду те же чувства, что и Маркус? Почему переживал за него так остро? В том, что испытывает эта беспокойная омега к андроиду-бете, он не сомневался, но как насчет самого Коннора? Один из врачей повторил трюк самого детектива с террористом. Детектив заорал от боли, и Коннор сделал несколько шагов по направлению к ним. Маркус схватил его за руку. — Ох… — смутился Коннор и вернулся обратно. — Я… — Рид, мать твою! Лежи спокойно, или я тебя сам подстрелю! — некстати прибыл на помощь капитан Фаулер. Его ругань привлекла внимание — даже те, кто старательно не замечал борьбу детектива, не могли игнорировать шум. Коннор тоже быстро извинился перед Маркусом и спешно отошел кому-то на помощь. — Сдохнешь, я плакать не буду! Где, блядь, у тебя свербит, объясни мне, нахуя ты выперся в одно рыло против десятка человек? — Зато все в безопасности, — попробовал парировать детектив, но осекся под тяжелым взглядом. — Рот закрой, — лицо капитана не сулило ничего хорошего. Медики, воспользовавшись моментом затишья, облюбовали ногу детектива Рида, пока тот пытался переглядеть начальство. Маркус был согласен с тем, что детектив подверг себя излишнему риску. Его действия сегодня заслуживали больше выволочки, чем похвалы — не хотелось, чтобы такой особенный человек, как Гэвин Рид, умер так глупо. От Норт пришел файл. Да что еще? Маркус открыл его и часто заморгал. Норт прислала фото детектива Рида в тот момент, когда он палил из автомата. Безумие в глазах, разлетающиеся полы куртки, уверенно сжимающие автомат руки. И удачный ракурс — сверху вниз. У Норт было лучшее место для съемки. Привитое Карлом чувство прекрасного забилось в восторге. Это было восхитительное и одновременно пугающее фото. — “Дрочи на здоровье”, — прислала она. Отвечать Маркус не посчитал нужным. Что с этой омегой не так, почему Гэвин Рид не берег себя? Маркус должен был что-нибудь сделать. Исключительно потому, что детектив спас ему жизнь, точно, остальные причины, которые Маркус сам не мог сформулировать до конца, были не важны. Но что сделать? Может быть, ему правда стоило попробовать помочь детективу с… его деликатной проблемой? Нет, пожалуй, нет. Они друг другу, по сути, никто. И если Маркус поможет этой омеге своим членом, создастся прецедент, и у него не будет причин отказать другой омеге с такой же проблемой. Маркус не был готов к тому, что ему придется перетрахать половину населения Земли. И, наверное, стоило ограничить общение с детективом, потому что… потому что какого черта он вообще сейчас подумал о том, что ему придется перетрахать половину населения Земли? Лучше стоило подумать о себе и отношении к детективу. Он ведь хотел проконсультироваться? Приближающийся праздник был отличным предлогом пригласить мистера Камски. Одиннадцатое ноября стало новой датой в календаре праздников США. Год назад андроиды получили право на жизнь и возможность распоряжаться ею так, как они сами того хотят. И пусть первый устроенный День Свободы отмечался с размахом, чтобы показать важность праздника, завершение вечера Маркус провел на Иерихоне, в кругу самых близких и причастных, как людей, так и андроидов. Мероприятие, должно было стать полезным для всех: еда и развлечения для людей, развлечения и рассказы людей для андроидов. Все учились проводить свободное время вместе. Мистер Камски ответил на приглашение просто — если сможет, то придет. Обычно так говорили, когда точно не собирались приходить, но, в конце концов, он появился, хоть и с опозданием, когда вечер был в самом разгаре. Маркус не спеша пробирался через толпу, отвечал на какие-то незначительные вопросы и прикидывал в голове, как начать разговор. Мистер Камски агрессивно сосал пунш через трубочку и активно жестикулировал невидимому собеседнику. Ах, конечно. Как отец андроидов мог оставаться один? Идея поговорить в людном месте показалась гениально глупой. Возможно, им стоило договориться о приватной встрече. Он сделал еще несколько шагов вперед. И только тогда увидел собеседника мистера Камски. Гэвин Рид определенно не входил в число тех, кто принял хоть сколько-то активное участие в революции. По словам Коннора выходило наоборот — он препятствовал ей всеми силами. Но вот он был здесь. Непринужденно общался с Человеком века и, судя по довольному виду, успел испортить кому-то жизнь. Судя по довольному виду мистера Камски — не ему. Он резко свернул, чтобы затеряться в толпе. — Маркус! — его усилия остались тщетны. Глазастый мистер Камски махал рукой и смотрел прямо на него. Не подойти сейчас было бы невежливо, а Маркусу с ним нужны были хорошие отношения. — Мистер Камски, детектив, — он постарался быть вежливым. — Маркус, — тоже постарался быть вежливым детектив. — Как ваша нога? Рана выглядела нехорошо. — Да насрать, просто новый шрам будет. Ну что же. Это будет очень длинный вечер. — Не ожидал увидеть вас. Думал, вам не по душе шумные мероприятия, — с кучей андроидов, которых детектив не то чтобы сильно любил. Об этом, Маркус благоразумно промолчал. Детектив тем более не изменял себе, как обычно не делая ничего проще. — Коннор слишком громко надеялся, что не увидит меня. Как я мог его разочаровать? Маркус тяжело вздохнул, не уверенный, что может с этим справиться. Отношения детектива с Коннором были насквозь пропитаны агрессивным и опасным для жизни флиртом. Лучшее, что он мог сделать, — это отойти в сторону. Или запереть обоих вместе, чтобы они разобрались в своих отношениях. Маркус даже не мог точно сказать, кто кого трахнет — пробивающая кулаком пластик омега или андроид без члена, но эта идея определенно заслуживала внимания. Будто почувствовав, что Маркус о нем думает, Коннор уверенной походкой протиснулся сквозь толпу и Джоша, которому от него резко что-то понадобилось. И только подойдя ближе, Коннора перекосило не хуже самого детектива. Учился у лучших, не иначе. — Я так надеялся, — тяжело вздохнул Коннор. — И я услышал твои молитвы, — оскалился детектив. Маркус еще раз тяжело вздохнул. Ему это было надо — не по строению организма, а психологически. Отвратительный грязный флирт. Выглядело ужасно. Это и было ужасно. Ни одна знакомая омега Маркуса не была такой дикой, а Коннор, обычно спокойный и рассудительный, рядом с детективом Ридом сходил с ума. Признавать в нем андроида — нечто рациональное, подчиненное, пусть и сломанной девиацией, но все же логике, становилось все труднее. Предвидел ли Камски, что его детища дойдут до этого? Запрос на входящее соединение заставил отвлечься. — "У меня сломался софт", — сообщил Коннор. — “Вижу слишком много сходства между Гэвином и Камски”. Странное замечание. Определенно что-то было — несмотря на их заслуги, обоих не получалось назвать лучшими представителями человеческого рода. Оба улыбались левым уголком губ и смотрели, склонив голову чуть набок, будто перед ними были занятные насекомые. Да и в целом впечатление от них обоих было схожим. Камски привлекал к себе внимание, как и детектив Рид. И иногда хотелось его ударить. Как и детектива Рида. — “Посмотри ты, я знаю, что у тебя тоже есть эта программа”, — потребовал Коннор у Маркуса. — “Смотри на лоб, уши и носогубную складку”. Маркус не сразу понял зачем. Да, было что-то общее не только в манере вести себя, но и во внешности. Но что конкретно это значило? Спрашивать у Коннора лишний раз не хотелось, тот без того выглядел так, словно открутит кому-нибудь голову. Пришлось погуглить самому. И тут детектив Гэвин Рид предстал перед Маркусом в совершенно новом свете. Все перечисленные признаки принадлежали только тем, у кого есть родственные связи. Еще туда входил контур носа, его кончик и форма крыльев, но из-за того, что нос детектива был сломан, этот признак не совпадал. Они с мистером Камски были какими-то дальними родственниками? Новое входящее сообщение было от детектива Рида: — “Пластики, блядь, хватит пиздеть по вай-фаю!” — Простите детектив, — смутился Маркус. — Я задумался. Глаза Гэвина подозрительно сузились. Маркус немного запаниковал — если ничего не сделать, непредсказуемый детектив сам может сделать все что угодно. Спросить в лоб такой личный вопрос? Нет, ни в коем случае, Маркус не хотел проверять прочность своего лица. И портить отношения с мистером Камски. Два человека переглянулись… черт, слишком одинаково, как Маркус раньше этого не замечал? — Фух. Ладно. Я умру, если не спрошу, — спас или, скорее, усугубил положение Коннор. — Я проанализировал вашу внешность и пришел к выводу, что мой софт сломался. Нет, в смысле вы родственники. Если бы взглядом можно было убивать, Коннора бы распылило на месте. Детектив выглядел так, будто собирался исполнить все когда-либо сказанные угрозы разом. — Оу, — очень ненатурально удивился мистер Камски и прикрыл рот кончиками пальцев. — Программа анализа РК800 превосходит все ожидания. Детектив Рид, почему вы скрывали, что мы с вами родственники? — сказано это было таким тоном, что Маркус не сомневался — они прекрасно знают о своем родстве. — Не может быть! — отвлекся от распиливания взглядом детектив Рид и воскликнул не менее притворно. — Так ты мой давно потерянный брат! Или дядя! — Дедушка! — Скорее показывай свое родимое пятно! Я покажу тебе свое, и мы определим, кто ты мне — тетя или племянница! — О нет! Умоляю, только не снимай штаны! Мир не готов к тому, что сейчас начнут танцевать сорок слонов! — Дорогой родственник, как ты можешь?! Слоны у меня под курткой, им там просторней, чем в штанах. — Что вы несете… — пробормотал глубоко пораженный Коннор. Маркус тоже не понимал что происходит, но то, как два человека паясничали и искали друг на друге родимые пятна, смешило. Они определенно знали о своем родстве и провели вместе немало времени. Так слаженно работать могли только те, кто проворачивал нечто подобное далеко не в первый раз. — Ох, — Конор почти выглядел впечатленным. Почти, потому что у него все-таки не хватило мощности процессора для того, чтобы прийти к мысли взять и промолчать, — не знаю, восхищен я или разочарован. Я, конечно, знал что у Гэвина мало мозгов, но осознать, что у нашего создателя их примерно столько же… отчего-то я чувствую себя обманутым. Сложно сказать, на что он рассчитывал. Явно не на то, что детектив Рид, сунув Камски свой пунш и смартфон, поблагодарит небеса за предоставленную возможность и бросит себя в Коннора. Маркус отметил, что детектив даже не хромал. Отлично, значит рана зажила. Разнимать их никто не торопился: на празднике присутствовали те, кто стал свидетелем триумфального спасения дня во время конференции, те, кто знал детектива Рида лично, и те, кто приветствовал драку радостными возгласами. Маркус не рисковал влезать хотя бы потому, что Коннор это заслужил. В конце концов, он доебался до Гэвина Рида, чего он ожидал? Мистер Камски тоже не спешил на помощь. — Я надеюсь, сегодняшнее открытие останется между нами? — обратился он к Маркусу. Тот кивнул. Не было резона выдавать чужие тайны. Разве что хотелось прояснить ситуацию для себя. И да, это могло стать отличным поводом для того, чтобы встретиться с мистером Камски лично. — Но почему о вашем родстве нет никакой информации? — Много факторов. Я думаю ты заметил, что Гэвин немного… — Камски задумался, подбирая слово. — назовем это “своеобразный”. Что ты о нем думаешь? Так даже лучше! Не придется тратить время на дорогу и новый разговор! Все равно не обращали внимания — драка стала отличным развлечением. — Детектив Рид… признаться, я испытываю… это вопрос обычной биологии — даже самая безбашенная омега не подставится под пули просто потому, что может, но детектив так и делает. Совокупность его проблем с организмом сильно влияет на характер. Честно говоря, это вызывает и у меня некоторые проблемы. Меня сильно раздражает то, что он не бережет себя, и если бы он… — если бы он что? Нашел себе партнера, снизил уровень адреналиновой зависимости и перестал бросаться грудью на баррикады? И как это сказать брату детектива? — если бы я мог чем-то помочь. Я постоянно об этом думаю. Камски поглаживал подбородок и изучающе смотрел на него. Прошло немало времени, прежде чем он что-то ответил: — Как ты и сказал, совокупность проблем с организмом сильно влияет на характер. Гэвин не любит публичность, а я дорожу своей репутацией и безопасностью. Если бы все, кто не любит Гэвина, узнали о его брате, меня бы затерроризировали “доброжелатели”. И да, мало кто воспринимал бы меня нормально, если бы знал что мой младший брат-омега ходит в качалку и наводит ужас на местных преступников, — звучало еще хуже, чем из уст Маркуса. — Но у омег с альфами и бетами равные права, — возразил он. — Ваш брат буквально может быть кем угодно. — И снова это вопрос биологии. В отличие от бет, у альф и омег очень многое завязано на гормонах. Представь, если бы омеги враз перестали хотеть познать счастье стать родителем. Как уговорить кого-то вроде Гэвина или Карла продолжить род? Без желания омег размножаться человечество бы вымерло. Это звучало отвратительно даже для андроида. Холодная логика и чистый расчет. Гэвин Рид был одной нетипичной омегой, но если все омеги, мужчины или женщины, расхотят иметь детей, то что? Цивилизация насилия? А если это и случится, во что превратится общество? Альфы и омеги продолжали человеческий род. Не зависимые от биологии беты сохраняли голову холодной. Вся органика подчинялась определенным законам — природа находила лучшие пути для развития. Из этого, конечно, вытекал другой вопрос — а каково тогда место андроидов в этой цепочке? Но это лучше было оставить до следующего раза. Или не касаться этого вопроса вообще, потому что Маркус не совсем понимал отношение мистера Камски к брату. Он попробовал представить детектива Рида познающим счастье стать родителем. С ребенком на руках, кормящего могучей широкой грудью и сюсюкающего с малышом. Только почему-то вместо ребенка в пеленке представлялся пистолет. Определенно, детектив Рид с большей вероятностью стал бы убаюкивать пистолет, чем ребенка. — Я знаю, о чем ты думаешь, — прозорливо заметил мистер Камски. — Нет, Гэвин бы не стал баюкать пистолет, я запретил это делать. Впрочем… Что мистер Камски хотел сказать, Маркус не услышал — его слова потонули в оглушительном победном крике Коннора. Он возвышался на детективом и воздевал руки кверху. Маркус подумал, что зря он так, лучше бы держал детектива. И правда, в следующую секунду в тириумный насос Коннору прилетел кулак и они поменялись местами. — Ваши ставки! — услышал Маркус Норт. И с ней тоже надо будет поговорить, она слишком наслаждалась насилием. Хотя что он ей скажет? Не надо, это плохо? Ладно, неважно, главное, не ввязаться в очередную авантюру, а то он один раз послушался ее и устроил революцию. Да и за что будет новая борьба? За этичное уважение к половым проблемам двух идиотов? За нетраханную задницу детектива Рида? Черт, нет, это уже перебор. — Да-а-а, — протянул Камски. — Им действительно нужна помощь, — все еще звучало неясно, про конкретную ли он точку во времени или об их отношениях в целом. — Им бы неплохо… — дойти до ближайшего интим-бутика, где они смогли бы выбрать игрушку себе по размеру и возможностям. Либо Коннор сразу сходит в один из центров Киберлайф и потратит немного денег на модификации корпуса. — Я думаю, им нужно сойтись друг с другом ближе, чем они хотели бы это признать. Камски подавился гэвиновым пуншем и уставился на Маркуса долгим нечитаемым взглядом. Стало неуютно. Что происходило в голове у признанного гения? — А что насчет тебя? — задал он один из самых неоднозначных вопросов за этот вечер. А что насчет Маркуса? Он понятия не имел, как помочь детективу и не закончить также, как Коннор. Мистер Камски имел в виду что-то конкретное? Какие-то более решительные действия? Да, верно! Маркус же — гений решительных действий! Недаром они сейчас отмечают годовщину этих самых действий. Если Коннор и Гэвин не могли справиться самостоятельно, не будет же ничего плохого в том, что Маркус немного им поможет? — Думаю, я знаю как решить их проблему. Коннор более внушаем, поэтому я попробую зайти с его стороны. Камски сделал глубокий вдох и выдохнул. Наверное, решил, что усилий Маркуса недостаточно. — Они будут вместе, и тогда детектив Рид восстановит свой… эм… решит проблему, — постарался исправиться Маркус. Камски закатил глаза. — Я знал, что могу на тебя положиться, — вопреки сказанному, в интонациях мистера Камски не звучало радости. Маркус был уверен, программа анализа не врала. — Ну а если не получится, у меня есть просторный подвал, где можно переждать бурю. Прятаться в подвале Камски Маркус считал ниже своего достоинства. Прошли те времена, когда андроиды жили в тени. Однажды они встретили трудности лицом к лицу, и Маркус больше не намерен был пасовать перед опасностью. Да, детектив Рид, конечно, хорош, но и Маркуса разрабатывали лучшие умы столетия. Справятся.