Безжалостная смерть и палач, дарующий жизнь

      Лу обернулась. Отчим направлял на неё заряженный пистолет.        — Ты ещ-щё кто?!        Лу отметила его мутный взгляд и красные глаза.        — Лу.        «Не признал? Ну-ну, если трезвым нет, то пьяным — тем более.»       — Г-где Энн?..       — В морге, — слова дались тяжело.        Он только тыкнул в сторону псионички пистолетом.        — Не вр-р-ри, тварь! Грабишь?! У меня п… пистолет в-в руках!       Его ладони дрожали, а Лу засунула в сумку всё, что напоминало о родителях, и что Тайлер мог без сожаления продать.        — Успокойся, — Лу прошла мимо него.        Девушка принюхалась: от Тайлера несло перегаром. Отчим тоже вдохнул запах, исходящий от Лу.        — Проспись, помойся, — она добавила шёпотом, — пьяница…       — М-мы немногим отличаемся! — он огляделся, а, заметив отсутствие книг, вцепился в псионичку. — Слышишь?! Не отличаемся!.. Ты тож-же пьяница, — его взгляд был почти безумным. — Н-но не оставляй меня без д-денег…       — Чё ты несёшь? — она вырвалась, выходя за порог.        Но Тайлер накинулся с новой силой. Ноги не слушались отчима, но он наносил удары рукоятью пистолета, не решаясь выстрелить. Он вцепился ей в волосы, больно задев сталью лоб. Тайлер попал в висок, и у псионички помутнело в глазах. Отчим потянул девушку на себя, плюясь в лицо.        — Т-твоя вина!.. Т-ты и мамка твоя шл…       Тайлер не успел договорить, получив в челюсть. Он упал на пол, сплёвывая кровь, зуб и подкатившие к горлу рвотные массы.        Пока он поднимался, всё ещё туго соображавшая Лу захватила вазу с ветками, горшок с фикусом и пакет продуктов, глянув на Тайлера в последний раз.        «Он прав. Моя вина. Моя… я грёбанная пьяница».       Лу чувствовала себя потерянной и избитой. Плакать не хотелось. Не хотелось и злиться, кричать… не хотелось ничего.        Она лишь спустилась к мотоциклу и загрузила его вещами: посуда и растение оказались под сидением, плотно прижатые захваченной пряжей. Остальное осталось в сумке. Лу медленно поехала к зданию, где мадмуазель Домингес сдавала комнаты.        Псионичка затащила мотоцикл, отдавая владелице плату с надбавкой. Лу приняла душ и, не найдя явных повреждений, легла на матрас.        «Ещё заболеть не хватало… крэп. Завтра важный день…»       Уже находясь в кровати, Лу посмотрела в потолок. Наедине с собой её мучали разные мысли… от недавнего покушения на Приора до смерти матери. Когда она устроилась в корпус, ей стало казаться, что её повсюду окружает смерть. А может, она просто ходит по пятам за Лу, задевая разных людей.        Сейчас, в темноте, проблемы в необъятном количестве свалились на девушку. Вся эта поездка и снятие комнаты были не бесплатными, а если быть честнее — недешёвыми. Лу придётся экономить. Ещё и ссора друзей, случившаяся из-за работы псионички… развитие навыков, языков, знаний… и одиночество.       Ей было настолько невыносимо ощущать его, так ещё и чувство вины поглощало псионичку. В квадратной комнате ей хотелось найти пятый угол… лишь бы спрятаться от всего.        «Сука… это слабость. А мне нельзя. Особенно, когда опоры… нет».       Она насильно заставляла себя заснуть, но ни один из известных ей способов не помогал. А выпивать Лу больше не собиралась.        Этот день и так отпечатается в её жизни. Даже с алкоголем она его не забудет. Лу прикрыла глаза…       «Пусть в меня вколят десять блокаторов… этого не должно было случиться, нет…»       Девушка помотала головой. Она попыталась подумать о работе, но мысли упрямо возвращались к сегодняшнему дню. Ночные кошмары граничили с реальностью, не давая ни заснуть, ни проснуться. В конце концов, когда на телефоне прозвенел будильник, она встала, чувствуя себя разбитой, пустой… не ощущающей ничего.        Во всём чёрном она уже стояла перед крематорием, глядя в никуда. Выдохнув, она зашла внутрь. Там её проводили в комнату с гробом и лежащей в нём Энн.        Лу хотела отвернутся, но не могла. Или могла, но не хотела… псионичка не понимала своих чувств. Приблизившись, она не посмела сесть на предоставленный стул. Лу заглянула в лицо матери, теперь уже спавшей вечным сном.        — Ты с отцом, ма?..       Голос псионички дрогнул. Поэтому она продолжила шёпотом:       — Прости меня.       В горле застыл ком. Слова давались тяжело, поэтому она взяла ледяную руку матери, поглаживая слегла морщинистую кожу.        — Н… не смогла помочь. Ценила, но это теперь бессмысленно.       Лу тихо лепетала извинения. Но не оправдания. Бледное лицо матери то ли улыбалось, то ли скорбело вместе с Лу. Псионичка вспомнила отца… она делилась мыслями с матерью, которая не слышала и не чувствовала ничего.        От прикосновений девушки кожа Энн стала теплее. Лу почти поверила, что она была живой… но неестественно спокойное выражение лица и грудь, не вздымающаяся от дыхания, опровергали любые мечты Лу.        Шёпот стал рваным, предложения бессвязными; обещания — не ей, а себе — безмолвнее. Вскоре Лу стихла совсем, только продолжив гладить ладонь матери.        Её рука наткнулась на что-то холодное.        «Кольцо…»       Лу аккуратно стянула его, пряча в карман — к отцовскому. В комнату вошёл человек; псионичка не запомнила его лица. Лишь коснувшись губами щеки Энн, отошла от гроба со словами:       — Прощай… мама.        Слово было непривычным, однако не неприятным. Оно отдало теплотой в груди… которая тут же исчезла. Лу через экран смотрела, как в раскалённую печь завозили гроб. Псионичка поджала губы, вынуждая себя наблюдать до конца.        Два часа прошли словно в трансе. Уже с урной в руках Лу вышла из душного помещения крематория, жадно глотая воздух. Она быстрым шагом пошла к окраине городка. Нет… побежала. Она бежала к месту, где когда-то мама и Лу закопали прах отца… — Мамочка, а что мы делаем? — Копаем ямку.  — Зачем?.. — Спрятать клад.  Энн отложила лопатку и протянула руки к урне, отворачиваясь от дочери. Она спрятала стекающие слёзы.  — Мам… а что внутри? — Твой папа… попросил спрятать. Это бесценно, Лу, — она улыбнулась, пряча подступающие всхлипы.  — Значит, бесплатно? — Нет… значит, что оценить это нельзя.  — Ого… круто, — маленькая Лу похлопала в ладоши, помогая матери закопать «клад»…       Тот искусственный сад сильно поменялся. Но псионичка не думала об этом. Лу рыла землю, пока рука не достигла твёрдой глины. Положив туда урну, она возвращала землю обратно, пачкая и раздирая руки. По окончанию девушка осела на землю, будто только что её насквозь пробила пуля. А может, и более крупный снаряд…       Она посмотрела вдаль. Дождь снова начал прибивать пыль и… псионичку. Девушке казалось, что под землю ушёл и её рассудок, и её чувства.       На негнущихся ногах она пошла обратно. Совершенно ничего не замечая вокруг, Лу не обратила внимания и на идущего рядом Тайлера. В его руке что-то блеснуло…       — Ч-что ты с-сделала с Энн?! Уб-бийца!..       Интуиция не подвела. Лу отскочила, выбивая телекинезом ключи из его рук. Сказанные слова задели, но псионичка лишь подумала:       «Хотя бы не нож…»       Следуя мысли, отчим выхватил кривое лезвие.        «Да твою ж…»       Тайлер вызывал то ли отвращение, то ли жалость… Лу снова выбила оружие, но на сей раз не столь удачно: нож рассек ладонь, а отчим закричал от боли. На улицу начали потягиваться люди.        Кто-то увидел, как кровь Тайлера начала смешиваться с лужей, окрашивая асфальт, и поспешил на помощь. Отчим прокричал:       — Он-на з-забрала деньг-ги… уб… била её! Агрх!..       Лу побежала. За ней погнались несколько мужчин, а псионичка стремительно приближалась к дому с синей дверью — тому, где мадмуазель Домингес сдавала комнаты. Во дворике она нашла свой байк; достала свёрнутый дождевик, накинув его на сумку. И быстро, но стараясь не разбить предметы под сидением, помчала обратно.        Всё вышло слишком сумбурно. Но опустошённая девушка даже не реагировала. Лишь цинично следила за тем, чтобы вещи не промокли, и вспоминала слова Тайлера… — Уб-бийца!..       Девушка сжала челюсть, прибавляя газу.        Уже в квартире Лу отрешённо разбирала вещи. Из книги вылетели талоны…       «Про эти деньги говорил Тайлер?..»       Она расставляла фотографии, вазу, горшок… кольца положила под растением. Плед отправился на кровать, а псионичка — в душ. Сегодня ей нужно было ещё появиться в Инквизиции.        «Надо, значит — надо».       На факт отсутствия иной рефлексии Лу также не обращала внимания. Лишь собравшись, она снова вывезла байк. Оставаться одной дома девушка не хотела — впервые она предпочла комнату в Инквизиции своему жилью.        Псионичка сидела в холле, глядя перед собой. При встрече Гектор ограничился вежливым кивком, а Даниэль пару раз предложила поговорить. Лу отказалась… ворошить прошедшее ей бы не хватило сил.        Девушка продолжила сидеть даже тогда, когда половина света выключилась. Кей вышел из кабинета, удивлённо глядя на девушку. Она только махнула рукой и покачала головой.        Меланхоличное состояние отметил и Приор, вышедший следом.        — Мадмуазель Рид? Не ожидал увидеть вас сегодня.        Лу не отреагировала. Кей покосился, но, заметив пустой взгляд псионички, решил не вмешиваться. Когда двери лифа закрылись за Стоуном, Мартен предложил:       — Не хотите кофе?       — Вечером? — спросила Лу, лишь сейчас подняв глаза.        — Ещё не так поздно.        Девушка пожала плечами, а Приор направился в сторону комнаты, где заваривали и чай, и кофе. Мартен вернулся, кивнув головой в сторону кабинета. Лу поднялась и последовала за ним, не обратив внимания на некрасивые складки на одежде.        Псионичка казалась Приору неожиданно тихой и замкнутой. Опустившись в кресло и отрешённо уставившись перед собой, она лишь подтвердила подозрения Мартена. Он направился к столу, снимая форменную тунику и незаметно выключая микрофон под столом. Девушка не шелохнулась, продолжая держать кружку в руках.        Приор опустился на диванчик рядом, спрашивая:       — Ваша отстранённость связана с вашим… временным отъездом?       Лу едва приоткрыла рот, не смотря в глаза. Она уставилась на содержимое кружки, качая головой.        — Я в норме, а отъезд… рассказ не будет интересным.        — Не каждая история для того, чтобы развлекать, — Иво слегка прищурился.       — Это… не для светской беседы.       Мартен выдохнул, парируя:       — Разве она таковой является?       Маленькая складка залегла между бровями Приора. Лу подняла голову, наконец посмотрев в ответ. В бездонных чёрных глазах и внимательном взгляде выражались… переживания?..       Приглушённый свет, звук переливающейся воды в фонтане, кружка с горячим напитком в руках…       У Лу перехватило дыхание. Псионичка будто очнулась после какого-то странного, абсолютно непонятного сна: на неё обрушились все мысли, от которых она себя успешно огораживала. Девушка почувствовала себя… ожившей.        Платой же была бесконечная скорбь и накатившее опустошение, граничившее с истерикой.        Веки дрогнули, ресницы задрожали, а нервы сдали. Лу склонила голову над чашкой, произнося шёпотом:       — Я не успела ей помочь. Ничем…       Осёкшись, девушка вновь замолкла. По щеке стекла слеза, за ней ещё одна — её заметил Мартен. Третья… Капли спешно растворялись, а круги на глади кофе исказили лицо Лу. Но круги ли?..       Псионичка резко отвернулась, сбивчиво бросив:       — П-прошу прощения, месье… — Лу шмыгнула и закашлялась.        Иво стремительно встал со своего места. Тонкими пальцами забрал кружку из дрожащих рук девушки, поставив посуду на столик. Присев перед псионичкой, Мартен аккуратно поддел её подбородок…       Бережно вытер дорожки от слёз костяшками пальцев. Лу прикусила губу в попытке сдержать всхлип. Не получилось…       Девушка вздрогнула и сказала:       — Не марайте руки.       — Марать?.. Посмотрите на меня.       И Лу посмотрела… вежливость превратилась в заботу, преодолевая незримую грань. Мартен достал платок из кармана, протягивая его псионичке. Она уставилась на него, прерывисто моргая, и тогда Приор сам коснулся тканью влажной кожи девушки. Она поджала губы, и новый поток слёз хлынул из глаз. Лу попыталась его остановить, но Иво тихо сказал:       — Не нужно, Лу.        Ей казалось, что она навсегда погрязнет в собственных проблемах… но Мартен неожиданно протянул руку помощи, помогая подняться с самого дна.  Безмолвные рыдания ещё сильнее накрыли Лу. А Иво почти невесомо обвил руками ватное тело псионички.        Её руки повисли в воздухе… через мгновение прислоняясь к надёжной спине Приора. Она выполняла обязанность, защищая его физически; действуя добровольно, он защищал её морально… прежде всего от самой себя.        — Что бы ни произошло, не вините себя. Есть обстоятельства, неподвластные даже Единому.        Лу уткнулась носом в надплечье Иво. Вздрогнула, стыдясь фамильярности… но Мартен не ослабил хватку. Плечи девушки содрогнулись, а Приор мазнул носом в районе её шеи, оказываясь ближе. Прерывистое дыхание Лу щекотало бледную кожу и едва колыхало выпавшую из хвоста чёрную прядь, вызывая мурашки по всему телу Мартена.        Состояние псионички сильно контрастировало с тем, что она испытывала в холле. Иво же ощущал облегчение, видя, как Лу вышла из апатии.       Она спасла его, рискуя собой. Он спасал её, рискуя всего лишь формальностью их отношений. Но жертва была такой ничтожной…       Ему было невыносимо видеть всегда дерзкую и ироничную девушку такой поникшей.        Лу же немного успокоилась в надёжном кольце рук Мартена. Чуть отстранилась, ловя его взгляд… чёрные глаза внимательно смотрели в ответ. Псионичка смутилась, добавив шёпотом:       — Я испачкала рубашку, — она посмотрела на мокрое пятно, а затем снова в его глаза.        — Разве это важно? — они всё ещё находились близко друг к другу, их дыхания смешались.        Вместе отвели взгляд. Лу немного отклонилась назад, а Иво опустил руки, вставая. Псионичка сглотнула, проговаривая:       — Не стоило обращать вн…       Мартен не дал ей закончить фразу…       — Это решать уже мне, — он кивнул на чашки. — Возможно, стоит принести что-то другое?       Лу виновато покосилась на кофе, смешанный со слезами. Иво перехватил посуду и вышел из кабинета, оставляя псионичку наедине с собой. Она же думала о Мартене и о том, что только что произошло. Лу коснулась кончиками пальцев шеи… там, где Иво недавно оставил тёплое и спокойное дыхание.        Скоро Приор вернулся. Уже с одной кружкой. Протянул её девушке… она спросила, принюхиваясь к приятному сладкому аромату:       — Что это?..       — Горячий шоколад, — он приподнял уголки губ, наблюдая, как псионичка недоверчиво касается языком напитка. Взял плед… — Позволите?       Лу удивлённо проследила, как Иво расположил покрывало на ногах псионички.        — А-а… спасибо…       Узкие ладони слегка задержались на коленях…        — Это меньшее, что я мог сделать для вас.        Уже садясь за рабочий стол, Мартен произнёс:       — И, Лу… не стесняйтесь своих эмоций наедине со мной. Если захотите поговорить о том, что случилось… можете всегда обратиться, — он отложил папку. — Считайте это личной просьбой.        Псионичка тихо выдохнула, привыкая к обращению по имени. Он едва слышно добавил:       — Всё же, каждый человек способен… — Иво перевёл задумчивый взгляд на Лу, — …чувствовать.       Эту ночь Лу провела в кабинете Мартена, укутанная пледом, приятным ароматом и… заботой Иво.