Вампирская История

Он слышал звук стучащих по глухой поверхности ногтей, которые то и дело касались его плеч так легко и невесомо, что это вызывало мурашки. Он видел только тьму, широко раскрывая глаза. В ней ему чудились картинки, которые он не мог определить в какие-нибудь конкретные образы. Это доставляло дискомфорт, ощущение беспомощного непонимания пугало его. Он чувствовал привкус железа во рту и тревогу в груди. А после не было ничего. Даже блаженное спокойствие было для него недосягаемо. Где он и кто? Как будто это больше было не важно. Он открыл глаза уже после, ранним утром, сопровождая действие пронзительным, плачущим криком. Свет бил по глазам до боли резко, хоть здесь и царил полумрак. Тьма так поглотила его в тот раз, что придётся привыкнуть, прежде чем вновь увидеть что-то. Тогда это не было похоже на сон. Тошнота и кислый запах вокруг. От этого так кружилась голова. Он пробовал прийти в себя, но пока даже не хватало сил поднять голову. Невозможно определить, жарко ему или холодно. Все мысли перепутались. Он чувствовал себя мёртвым, либо просто хотел умереть. Так было бы проще. – Очнулся? – послышался знакомый женский голос, звучащий как из-под воды. Парень смог только промычать что-то бессвязное, не осознавая даже, что на самом деле хотел сказать. – Тц, бедный. Ну ничего, скоро это пройдёт. Худой силуэт девушки плавно переместился ближе. Сейчас всё окружение казалось расплывчатым. Кто она? Её холодная рука легла на лоб. Какое облегчение. Будто что-то материальное возвращало его обратно на землю из вечного полёта. Лёгкий аромат духов манил, хотелось обнять тонкую фигуру и провалиться сквозь неё, но тяжесть собственного тела перевешивала всё желание. – Я принесу тебе воды, постарайся подняться к тому моменту, – сказала она твёрдым голосом. Приказ, казалось, невозможно исполнить, но он, преодолевая боль в груди, всё же сел ровно. Воздуха не хватало, дышать было тяжело. Парень протёр глаза руками – картинка стала проясняться, когда в комнату вошла его знакомая. – Возьми, – она отдала стакан и уселась рядом. – Что ты помнишь? – Я ничего не помню. – Неправда. Как тебя зовут? Какой год? Где мы? – Ну… э… Гриша. Что там дальше? Давай медленнее. – Расскажи, что было до твоего перехода? – Какого ещё перехода? Я сидел сначала с Саньком и теперь сижу тут. Ничё не помню, понимаешь? Это ты мне объясни, чё к чему здесь происходит, – бурчал Гриша, повышая голос, но тут же понижая его от боли в рёбрах. – Понятно. Я пойду тогда, у меня помимо тебя ещё куча дел. В туалет что ли сходи, умойся, – выдала она, поднимаясь с дивана. – А, кстати, я правда ценю твой поступок. И Саше я палки в колёса больше вставлять не буду. Передай ему спасибо, когда увидитесь. – Подожди, а объяснить? За что спасибо? Гриша остался один в комнате, дверь захлопнулась с громким ударом. Парень почесал голову, допивая воду. Нужно бы дойти до ванной. Со временем его существование становилось чуть легче. Или он начал привыкать к боли во всём теле. Оказавшись около раковины, он заглянул в зеркало над ней и хотел было прийти в ужас, но сил ему хватило только на лёгкую самокритичную ухмылку. – Походу я не только пил вчера. Чем Саня глядел, что позволил чем-то так упороться? Причёсывая руками бардак на голове, Гриша глупо пялился в свои глаза в отражении и не понимал ровным счётом ничего. Даже это место было для него незнакомо. Ясно только одно – нужно идти домой. «Рита тоже странная какая-то сегодня», – подумалось ему перед тем, как в голове, будто вспышкой, на секунду мелькнул образ. Он, Рита, громкая музыка за дверью, боль в шее и ощущение дикого упадка сил. Тогда-то он и отрубился. Подвинув длинные русые волосы, парень прощупал шею и заметил две ранки недалеко от затылка. Вчера их не было. Окончательно пришёл в себя Гриша спустя час или два – как и говорила Рита, достаточно скоро. Он решился позвонить Саше, долго думал, что сказать. Ему никогда не было так тяжело звонить лучшему другу. Но пришлось, иначе никак. – Алло, – сонным басом протянул парень. – Сань, а чего мы вчера такого бухнули, что я ничего теперь не помню? – Мы вчера не пили. Ты без меня что ли с кем-то шастал? – Я бы не стал, – задумчиво ответил Гриша. – Это, слушай тогда. Я, короче, очнулся в каком-то клубе вообще. Тут почему-то со мной была твоя сестра. – Каким образом она там с тобой оказалась? – Чёрт его знает… Ещё такая добрая ко мне была, сама на себя не похожа. А она вчера что-то сказала, когда уходила? – Да она ничего мне не говорит. Я ей кто, чтобы передо мной отчитываться? – Она тебе какое-то спасибо передавала за что-то. Такая типа: «Я ценю твой поступок, Саше мешать не буду больше». Я же ничего не делал, вроде бы. – Не понял… Погоди! Ты, говоришь, ничего не помнишь? – Ну да, только как у меня сидели вечером. – Дерьмово, Гриша, это было больше суток назад. Ты себя хорошо чувствуешь? Мне приехать? – Да меня фиговит, как никогда. Приезжай, но я не знаю адрес. Лучше давай дома у меня встретимся. – Понял. Там и договорим. Спустя каких-то полчаса парень оказался рядом с родной старой хрущёвкой, такой же серой, как обычно. От видов двора и дурацких лебедей из колёс стало неожиданно радостно в душе, будто он отсутствовал целый месяц. Свежий морозный воздух возвращал его сознание в привычную колею. Однако грязные сугробы портили вид. Их он никогда не любил. А вот Саша стоит около его подъезда в короткой красной куртке и с выглядывающими из-под шапки каштановыми волосами. Его немного смуглая кожа не вписывалась в здешний колорит, такой холодный и бледный. Он, как лучик света, окрашивал обстановку. Повеяло теплом. – Нормально доехал? – спросил он. – Живой, как видишь. Они поднялись на 3 этаж и оказались в небольшой квартире, перешедшей Грише от умершей бабушки. Жил он здесь один, съехал от родителей ещё года два назад, когда только стукнуло восемнадцать. Обстановка здесь давящая и унылая. Если бы парень решился выделить целую неделю на уборку, всё равно не стало бы лучше. Пошарпанные стены, жёлтая плита на кухне и безвкусные шифоньеры, ванная с подтёками, на которую страшно вставать голыми ногами, ковёр в гостиной, на который было пролито всё, что только может пролиться. Столько лет этой квартире, сколько, Грише казалось, люди не живут. Он плюхнулся на скрипучую кровать в своей комнате, а Саша сел рядом. – В общем, – начал парень, – ты только не смейся. – С чего тут смеяться вообще, ситуация страшная. – Понимаешь… вот попробуй представить. Я как будто на секунду умер. Нет, не на секунду. Это было как вечность, но в то же время слишком быстро. Я не чувствовал вообще ничего. Даже не знаю, как это описать. Меня как будто не было. Отсутствие полнейшее. Представляешь? У Саши в глазах будто свет погас. Его лицо моментально омрачилось, хотя и до этого он не был весел. Как будто он всё понял. – А ты не помнишь наш последний разговор два дня назад? – Мы сидели здесь, пили, говорили про всякое разное, как обычно. Ты это к чему? – с ноткой испуга в голосе проговорил Гриша. Его друг выругался, многозначительно замолчал, думая и подбирая слова. – Про шрамы мои помнишь? Гриша помнил. Он знал, что они у него есть по всей спине. Где-то больше и глубже, где-то совсем маленькие. Его спину можно было рассматривать, как карту звёздного неба, всегда находя новые «созвездия». Но как он узнал про это – вот, что ускользало из памяти. Саша ведь никогда не снимал свои кофты. Ходил в них даже летом. – Хм, это от твоей сестры? – предположил парень, полагаясь то ли на интуицию, то ли на внезапно всплывшие в голове фрагменты воспоминаний. – Да, я тебе в тот вечер и сказал об этом.

***

Это было после тяжёлого дня в университете. Пятница. Парни пили алкоголь, провожая розово-голубой закат, что заливался в комнату через полупрозрачный тюль. Они собирались так каждую неделю. За столько дней у них накапливалась куча тем для обсуждений. На фоне играла спокойная музыка, настраивающая их разговоры на более серьёзный лад. Обычно на этом настаивал Саша. – Тухло сидим. Может чего повеселее поставим? – предложил Гриша. – Раньше тебе было нормально. – У меня сегодня такое настроение. Можно сказать, что выспался. Он включил плейлист с попсовыми песнями, которые обычно не слушает всерьёз, и стал подпевать, делая это как-то театрально и наигранно. Саша не был против. Его всегда восхищало, что в его друге столько энергии. Вроде отсидел четыре пары, а совсем не выглядит уставшим. И откуда в нём это? – Поднимайся, давай со мной, – крикнул Гриша сквозь громкую музыку, хватая парня за руки. Он водил его за руки туда-сюда под темп песни, управляя им, как марионеткой, будто это и правда можно считать танцем. Но именно так Саша и заряжался этой энергией. Иначе он просто стоял бы и постукивал ногой в такт – всегда стесняется проявить себя и свои эмоции. Это и было их кардинальным отличием, благодаря которому они всегда притягивались друг к другу, дополняя каждого из них. – Фух, я выдохся, – плюхаясь на диван и хватая очередную бутылку пива, произнёс Гриша. Он выглядел неотразимо, даже будучи запыхавшимся, с красными щеками и локонами, сбитыми в сосульки. – Сейчас или никогда. Парень не успел спросить, что это значило, как ответ пришёл к нему сам. Он увидел только резко приближающегося друга прежде, чем зажмурить глаза. И почувствовал мягкий поцелуй на губах. – Я.. э.. м… – замешкался Саша, не подобрав слов. Тревога сковала его тело, невозможно было пошевелиться. – Жарко тут. Хочешь, можем раздеться?

***

– Припоминаешь? – спросил Саша, волнуясь. – Чёрт, помню! Ты тогда чепуху мне какую-то сказал про вампиров. Да-да, как там было? Я вампир, а ты человек… – Поэтому моя сестра против нашего общения, да. Мы слишком близки. Так нельзя. – И она бьёт тебя за это…

***

Всю ночь он крутил в голове вечернее признание. В самом деле, Гриша переживал больше не за то, что его лучший друг оказался монстром, а за его шрамы. Он знает Сашу слишком долго, чтобы начать бояться его из-за нового факта из биографии. Конечно, парня это смущает, но не настолько, чтобы отвернуться от него. Так много всего произошло. Хотел бы он, чтобы всё вышло иначе, чтобы он узнал об этом по-другому. Если бы он знал раньше, тот поцелуй мог бы вылиться в нечто большее. «Такой момент я просрал со своими беспокойствами, – думал Гриша, зарываясь головой в подушку. – Во всём я виноват, он так страдал из-за меня». Наутро он пришёл домой к Саше, надеясь выловить Риту. Сердце уходило в пятки при стуке в дверь. Нужно было выглядеть уверенно. Три поворота ключами, скрип, она перед ним. Ком в горле, неловкое молчание. Девушка в домашней одежде с растрёпанными волосами недоумённо смотрела на него. – Что-то хотел? – Я всё знаю, – твёрдо ответил Гриша. – Ты о чём? – Вы вампиры, Санёк мне всё рассказал и клыки свои показал. И ты бьёшь его из-за меня! Да, я человек, и что с того? Какого хуя ему нельзя быть со мной? Ты вообще, когда лупишь, глаза хоть открытыми держишь? На нём живого места нет, тебе насрать? Он же твой единственный оставшийся родственник! – Прекращай вопить. Перед тобой оправдываться я не собираюсь, – проговорила девушка, намереваясь захлопнуть дверь. – Обрати меня, – выпалил парень и сам опешил от своей просьбы. – Чего? – Проблема ведь в том, что я не как вы. Обрати меня, но при условии, что ты больше его не тронешь. – У тебя с головой, наверное, не всё в порядке. – Я ведь никуда не уйду. – Ладно, сегодня в нашем клубе в полночь. Не придёшь – брата моего можешь забыть. Дверь закрылась, а Гриша застыл в ступоре с одной только мыслью: «Пиздец».