Вампирская История

Если выйти из душного, загудевшего уши метро на станции "Китай-город", пройти немного влево по Маросейке, свернув в Златоустинский переулок и, минуя отзвуки баров, клубов, новомодных кофеен, обдающих со всех сторон помесью приятных и не очень запахов, шагнуть в грязно-серую квадратную арку, то можно увидеть маленький пятачок, мощеный асфальтом с мелькающими то тут, то там проплешинами, окруженный полными мусорками и залитый красными лучами вывески "Жажда: bar&club". Этот клуб нельзя назвать популярным или, наоборот, едва сводящим концы с концами. В нем не было ничего, что бы отличало его от десятков других московских клубов. Обычный бар со стандартными, всем знакомыми напитками, обычный танцпол, освещенный древним диско-шаром и парочкой разноцветных лучей откуда-то сбоку, обычная музыка, меняющаяся с легким отставанием от трендов, обычные столики, стыдливо прикрывающие въедливые пятна разноцветными бердикюлями. Но что-то все равно заставляло насторожиться случайно трезвого посетителя: те мелочи, не осознаваемые, но вселяющие подозрение на мозговой подкорке. Может потрепанные советские плакаты, развешанные по стенам, может слишком пристальный взгляд официантки в черно-красной форме, а может... тихие предсмертные всхрипы, которые пропускала к внимательному уху хлипкая дверца с табличкой "ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА\STAFF ONLY". Нет, точно не они – любые звуки по ночам заглушались кричащей из колонок попсой. Тихим воскресным днем ключ в замке этой самой двери повернулся три раза, и спертый подсобный воздух прорезали два голоса: мужской, гремящий болезненной хрипотцой и ровный, чуть низковатый женский: – Теперь расскажешь, зачем мы здесь? – Привыкай, теперь ты один из нас. Пора познакомить тебя с нашей семейкой. Шевелись, все уже, должно быть, в сборе, – Рита, поморщившись в ответ своим мыслям, отодвинула неприметную темно-синюю шторку, за которой пряталась бетонная лестница. – Я надеялся, что больше не увижу тебя, а теперь ты срываешь меня с места внезапным звонком. Не понимаю, чего ты добиваешься? Хочешь и дальше отравлять мою и Сашину жизнь? – пропыхтел Гриша, стараясь всем своим видом показать отвращение и к этому месту, и к своей спутнице. – Ты ожидал, что можешь вот так просто обратиться, и дальше припеваючи ходить в институт, есть бургеры после пар и шпилить моего брата? Боюсь, что придется снять розовые очки с твоего аристократичного носика. Хочешь быть вампиром, так будь добр, живи теперь по вампирским законам. Поверь, мне тоже не хочется с тобой возиться, у тебя, беспомощного новообращенного кровопийцы, без поддержки есть всего два варианта: загнуться от голода спустя пару месяцев или быть казненным Комитетом после первого неосторожного срыва. Ну, вот мы и здесь, – они дошли до массивной двери с кирпичного цвета кожаной обивкой. Рита простучала по косяку какой-то затейливый ритм, и, спустя несколько секунд и три громких замочных поворота, дверь открылась. На пороге стояла девушка, тут же обжегшая Гришу взглядом ледяных, почти неестественно голубых глаз. Она, сложив губы в полуулыбке и хмыкнув, порывисто развернулась, шагнув обратно и бросив: – Тебя, Рит, только за смертью посылать. Впрочем, этот паренек и выглядит так, будто вот-вот откинется. – Побочки от обращения, что с него взять. Вспомни себя в свой первый день. – Да, иронично... Новая жизнь делает тебя похожим на свежий труп, – она взглянула куда-то вбок, заправив за ухо смоляную прядь волос, видимо, предалась воспоминаниям. В это время Рита, сняв ботинки и, поставив их стекать на большую серую тряпку, служащую, по всей видимости, половиком, кивком головы приказала Грише сделать то же самое. Тот лениво озирался вокруг: квартирка не знала ремонта уже лет двадцать. Одинокая лампочка на потолке, еле слышно гудя, освещала слезающие со стен обои в мелкий зеленый цветочек, массивный древний шкаф из темного дерева, занимающий собой половину продолговатого коридора, покрытого коричневым в крапинку и кое-где вздутым паркетом. Поставив свои ботинки рядом с Ритиными и повесив пуховик на единственную свободную вешалку, выглядывающую из-за приоткрытой дверцы, Гриша заметил, что брюнетка уже скрылась где-то в глубине квартиры, а Рита, выжидающе глядя на него, стояла в конце коридора. – Закончил осматриваться? Пошли уже, – буркнула она и, тряхнув блондинистой копной и звякнув массивными сережками, свернула налево. Поспешивший за ней, парень замер на пороге комнаты, служившей, по всей видимости, кухней – «Интересно, зачем вампирам кухня, рагу из третьей отрицательной готовить» –стоя под пристальными взглядами четырех пар глаз. За круглым клеенчатым столом сидели трое: черноволосая девушка, которая открыла им дверь, рыжий паренек лет шестнадцати в серобурмалиновом шерстяном свитере и чопорный мужчина, спортивный костюм которого никак не вязался с неестественно прямой осанкой и чинно сложенными руками. Рита со скучающим видом стояла, облокотившись на стену. После немой сцены, длившейся, по мнению Гриши, целую вечность, первым голос подал мужчина в "адиках": – Так вы и есть тот самый джентльмен, послуживший причиной нашего скромного семейного собрания? Григорий, правильно понимаю? Прошу, присаживайтесь, – несмотря на учтивость тона, голос сквозил холодом, отчего в животе связался тревожный узел. Споткнувшись на пути к стулу, чуть не сбив громоздкую вазу с маленькой тумбочки, от чего пристальный взгляд на Грише недобро сверкнул, он с грохотом отодвинул единственный свободный стул и тут же на него упал. Мужчина продолжил: – Итак, меня зовут Константин. Хотелось бы сказать, что мне приятно с Вами познакомиться, сударь, но, боюсь, учитывая обстоятельства, это было бы чудовищной ложью. Безрассудство Маргариты, конечно, и раньше было вопиющим, но в этом случае оно перешло все границы, – тут он сощурился и посмотрел на Риту. Та цокнула языком, театрально закатила глаза и раздраженным тоном выплюнула: – Обратила и обратила! Что мне оставалось? Ждать, пока эти два голубка предстанут перед судом Комитета? Сашка мне не чужой, и тебе, кстати, тоже! И если тебе, Костя, конечно, плевать на меня, на... – Молчать! – громкий стук по столу прервал гневную тираду. – Агата, свет моей души, будь добра, налей нам с дорогим гостем по чашечке из твоего сегодняшнего улова. Обращение всегда сопровождается голодом, – он обратился к девушке, все это время наблюдавшей за зрелищем с презрительной гримасой. Когда та открыла облепленную магнитами дверцу холодильника, Гриша увидел, что тот почти наполовину заполнен какими-то пакетиками с красной жижей. Осознание того, что эта непонятная жидкость – кровь вызвало внутреннее чувство отвращения, а еще непонятно стиснуло горло и скрутило живот. Ему жутко захотелось встать, и, не дожидаясь, пока Агата неторопливо достанет чашки, разорвать зубами один из пакетиков, будто там находилась священная амброзия, исцеляющая от всех болезней и дарующая вечную жизнь. Впрочем, так и было. Теперь он вампир. Когда чашки, расписанные под гжель, оказались на столе и Агата уселась обратно, повернувшись к Грише горбоносым профилем, тот за несколько глотков выпил все содержимое и, наконец, странное ощущение наполненности стало медленно разливаться по его телу. Хмыкнув, Константин с непередаваемой элегантностью взял свою порцию в руки и сказал: – Помедленнее. Непривычность может сыграть злую шутку с твоими органами. Теперь можно перейти к делу, и, надеюсь, в этот раз нам не помешают. Я уже слышал твою историю от Маргариты, но, может быть, ты расскажешь нам ее от первого лица? Гриша, потупив взгляд, вспомнил нежность рук Саши, вечера в его квартире, наполненные любимой музыкой и смехом, их первую встречу на дне первокурсника полтора года назад... В какой момент чувства к этому светлому, тихому, всегда сидящему в отдалении парню перестали быть просто дружескими он толком не знал. Знал только, что сегодня и сейчас он готов отдать ему и сердце, и душу, лишь бы этот теплый взгляд карих глаз никогда не был печальным. Взбодрившись и вспомнив о том, что привело его сюда, парень закончил свой рассказ ровным тоном, глядя прямо в глаза сидящему напротив мужчине: – Я попросил Риту обратить себя. Дальше ничего не помню до сегодняшнего утра. Вдруг сбоку послышался голос: – Вся эта ваша содомия! Ух! При батюшке Володимере таких, как вы, голубчик, на кол сажали! Нехристи проклятые! Тьфу... – подал голос рыжеволосый, пригрозив Грише кулаком. У него был очень странный выговор, похожий сразу на все провинциальные акценты. – Святослав Олегович, попрошу, не надо никого казнить. Постарайтесь принять ситуацию, Господь учит нас любви к ближнему. В чувствах между юношами нет ничего зазорного, такие – кхем – связи случались во все времена. Как нет ничего нового и в чувствах между вампиром и человеком. Правда, такие истории редко кончались хорошо. – Константин обратился к Грише. – Надеюсь, Вы простите нашему почтенному члену излишнюю консервативность. Как-никак, Святославу Олеговичу уже пошла девятая сотня. Во всей этой ситуации меня больше всего удручает поведение Маргариты – вот уж, воистину, ее пылкая натура столь же очаровательна, сколь проблемна. Не послать в Комитет заявление, не посоветоваться со мной, не обустроить обряд обращения подобающим образом – подумать только, в подсобке! Среди швабр и ведер! – он прервался, шумно выдохнув, и потер переносицу. Агата, усмехнувшись, вставила: – Не надо разыгрывать драму, Костя. Можно подумать, мое или твое обращение произошло с блеском и фанфарами. – Это другое. Ты ведь понимаешь, что в данной ситуации подобные сравнения неуместны. – Все-все, умолкаю, – она примирительно развела руками. Мужчина продолжил: – Пожалуй, стоит перейти к делу. Не буду скрывать, эта ситуация сильно меня ошарашила, но сначала стоит оставить лишние эмоции. Так как Вас, Григорий, обратила Маргарита, всю ответственность за это действие я считаю должным возложить на ее плечи. Хаос и разрозненность, царившая в нашем тайном мире многие века, канули в Лету, и посему каждый новообращенный обязан ознакомиться с его правилами и устройством – эту задачу я ей и оставлю. Увы, у меня совершенно нет времени на посвящение Вас во все тонкости, поэтому сейчас позвольте ограничиться лишь Вашим местом в новой... семье, – это слово он произнес, слегка запнувшись, будто бы с трудом. – Я, Константин Воронов, являюсь официальной главой вампирской семьи. У каждого есть своя роль. Агата, благослови Господь ее талант в медицине, поставляет из больницы свежую кровь, Маргарита управляет клубом. – А Святослав Олегович? – робко вставил Гриша, опасливо покосившись в сторону «подростка», который казался спящим. – Святослав Олегович уже достаточно послужил миру и теперь отбывает заслуженную пенсию. Конечно, его, как старейшину вампирского мира, могут призвать на Совет, но поводов к его проведению не было уже более двухсот лет, и, надеюсь, появится не скоро. Перейдем к Вашей, Григорий, обязанности. У клуба нет постоянного бармена – все человеческие работники либо не задерживаются здесь дольше пары месяцев, либо кончают... некрасиво, – здесь он поджал губы и кинул на Риту взгляд исподлобья. Она откинула волосы резким кивком и начала оправдываться: – Я ни к кому не лезу! Они сами виноваты в том, что не могут удержать в штанах свой... – Об этом позже. Григорий, надеюсь, Вы понимаете, что за семейную протекцию каждый платит посильно. Пока что у меня есть для Вас всего одна просьба – обслуживание клиентов бара. Это значительно упростит нам жизнь. Гриша возразил: – Но ведь я не знаю ничего про все эти барменские штучки! – В приготовлении элементарных напитков для гостей нет ничего премудрого, мой друг. К тому же, я не прошу Вас приступить к своей обязанности сегодня же – начнете, скажем, через пять дней. Как раз к этому времени Ваш организм должен полностью принять новую ипостась. В этот срок Маргарита обучит Вас всему необходимому. Вам все понятно? – Да... кажется. – Чудно, – Константин посмотрел на тонкие наручные часы и сказал бодрым тоном, – тогда я вынужден откланяться. Работа с юными умами требует внимания даже в славный воскресный день. Агата, будь так добра, помоги мне с проверкой сочинений пятого «В». Она нахмурилась и неохотно возмутилась: – Вообще-то, у меня тоже были планы... – Пожалуйста, – сказал он с нажимом. Девушка состроила недоуменную гримасу, но все же, лениво поднявшись, ушла вслед за мужчиной, бросив Грише напоследок: – Ты, вроде, парень неплохой. Будь осторожнее. . . . . . Рита методично натирала уже чистую барную стойку, будто надеялась протереть в ее металлической поверхности дыру. Гриша же, сидя на высоком стуле, подперев одной рукой голову, вглядывался в пухлую книгу, которая, казалось, была старше его бабушки. Темно-красный переплет скрывал помятые временем желтоватые листы, исписанные аккуратным мелким почерком. Название гласило: «Кодекс темного мира». «И зачем вампирам столько правил? Нет, я еще понимаю "Не раскрывать сущность" или "При добыче пропитания не зверствовать сверх необходимого", но "Запрещается использование клыков в сексуальных целях"? Это как?». Рита, вынырнув из своих мыслей, улыбнулась и понимающе на него посмотрела: – Бред, да? Эти стариканы из Комитета на каждое более-менее громкое дело прибавляют по правилу, не удивляйся. Работает почти как криминальная вампирская сводка. – Так что за "Комитет", о котором все говорят? – Что-то вроде вампирского судебного органа. Ну, знаешь, смотрят, чтобы не наводили много шума, не устраивали разборки за территорию или, как в конце нулевых, успокаивают слишком резвых новообращенных. Да, ох уж эти сатанисты... Костя вообще парень неплохой, просто сильно переживалистый. После того дела в дветыщи восьмом, за каждым новообращенным очень уж сильно наблюдают, а он не хочет лишний раз с этими комитетскими хмырями взаимодействовать. Ну да не будем о грустном. Хочешь свежую упыриную байку? – она перегнулась через барную стойку и заговорщически понизила тон. – Наверное... – У Комитета сейчас и без тебя дел по горло. Какая-то мадам, из эскортниц, начала убивать своих клиентов. Все по классике – менты верят в сердечный приступ, настигающий старперов, видимо, от неземной красоты этой дамочки, но наши не промах – замечают и аккуратные следы от клыков, и сильную анемию жертв. В общем, сейчас все комитетские крысы шныряют по Москве в поисках новой жертвы для правосудия, и все стараются особо не высовываться. Гриша задумался и недоуменно спросил: – Как же ее не поймали до сих пор? Есть ведь и записи с камер, и сводки всякие с данными, из ресторанов там, отелей. – Э, нет, эта штучка из вертлявых. Перед каждым убийством меняет и имя, и прическу – в общем, среди всех эскортниц, которые и так немного на одно лицо, ее отследить сложно. – Интересно... – протянул парень. Рита, глядя на его выражение лица, чуть прикусила губу и добавила почти шепотом: – Вообще-то, есть у меня одно подозрение... но это так, догадки. Есть у меня старая знакомая, крайне неприятная особа – еще в восьмидесятых с ней разругались, так с тех пор ни слуху ее, ни духу. А тут, месяц назад, взяла и объявилась – мол, Риточка, дорогая, как поживаешь? И так хитро носом еще ходила тут, водила. Я начала допытывать, что ей от меня надо, а она все темы переводит – вон, подвеску подарила, чтобы заткнуть, – она достала из-под водолазного горлышка маленький кулон в виде ящерки с зеленым камнем вместо глаза. – Кажется, она вспомнила старую добрую Риту, потому что Комитет ей на пятки наступает. А где, как не у Кости под крылышком еще можно укрыться? Он же прям образцово-показательный вампир, так еще и в самом Комитете у него какие-то древние связи. Но я не дамся – если спросят, все расскажу, больно надо еще, подставляться из-за этой прошманды, фи, – Рита сморщила нос и брезгливо мотнула головой. Тут ее взгляд переменился, остановившись на одной из полок с бутылками, где-то между водкой и коньяком. Там что-то железно блеснуло. – Это еще что? – она выдохнула и протянула руку вглубь. Вытащив предмет наружу, девушка тут же испуганно выронила его на пол – за бутылками пряталась маленькая камера, подмигивающая красным огоньком.