Кольцо Судьбы

      На окрестности маленького уездного городка медленно и неумолимо спускались сумерки. Надвигавшиеся мгла и прохлада словно несли с собой плохие вести, и потому горожане пребывали в тревоге. Не желая оставаться один на один с угрозой, жители-одиночки постепенно собирались в неказистом трактире на окраине выпить кружку-другую пива или же просто поболтать с хозяйкой.       И в этот вечер трактир привычно оживился: посетители сетовали на жизнь тяжёлую и на государя безразличного. Их разговор без особого любопытства подслушивал скромно сидящий в углу мужчина. вопреки своему желанию, он неизменно привлекал внимание присутствующих: те чувствовали, что с виду непримечательный путник чем-то неуловимо отличался от обычного человека. Глаза его скрывал просторный капюшон, сам путник ничем не выдавал целей своих странствий, и это только подогревало недоверие горожан, заставляя тех время от времени бросать в сторону мужчины косые взгляды.       Присутствие кого-то постороннего, несомненно, смущало хозяйку, но в конце концов она не выдержала и, понизив голос, поспешила сообщить односельчанам свежий поразительный слух: — Поговаривают, — взволнованно шептала та, — что за городом появились какие-то опасные твари! — Опасные твари?! — испуганно охнула местная ткачиха. — Это ж рано или поздно они начнут нас… того… — Да, потому туда отправился один юнец — воин — не воин, не знаю, но парень крепкий, боевой, — разобраться, за скромную награду от мэра. — За награду от мэра? Это ж с нас денег опять драть будут как с троих! — воскликнул кто-то из немногочисленной толпы. — Там, говорят, совсем мало…       На словах о юноше странник резко встал. Несомненно, он знал о тварях в окрестных лесах, но о «боевом юнце» даже не догадывался. Это сильно сбило его с толку, и путник быстрым шагом направился к выходу и скрылся в ночи, оставив за спиной волнующихся о налогах горожан.       Когда огни города исчезли за деревьями, книга в руках мужчины воспарила сама собой. Среди кустов мелькали тени, но быстро падали, сражённые мощным потоком воды, успевавшим лишь едва заметно блеснуть в свете луны.       Маг вышел на поляну. В зарослях вокруг него собиралось всё больше и больше нечисти, но он не стремился от неё избавляться. Мужчина был напряжён и сосредоточен, но совершенно по другой причине, которая, к слову, не заставила себя ждать.       Среди деревьев мелькнула яркая рыжая вспышка. За ней вторая и третья. Секунду спустя на поляну вылетел юноша с тяжёлым мечом наперевес. Из кустов ему наперерез хлынула орда нечисти, но парень с лёгкостью управлялся с каждой тварью, разбрасывая в ночном воздухе снопы огненных искр.       Когда последний монстр рухнул на землю, юноша не торопясь опустил меч и повернулся к стоявшему в оцепенении магу. Его серебряные глаза лукаво блеснули в лунном свете. — Не ожидал встретить кого-либо в такой час, — начал юноша, медленно подходя к собеседнику. — Кто ты? — тихо выдохнул странник. — Встречный вопрос, — усмехнулся парень, заправляя за ухо упавшую на глаза алую прядь. — Я Огрон, а ты, стало быть, не местный?       Маг взялся за края капюшона и, немного помедлив, снял его, показав лицо. — Гантлос Альтер, — монотонно ответил тот, сосредоточенно рассматривая Огрона. — Кто твой наставник? — Нет такого. — Парень непринуждённо пожал плечами. — А что? — Как ты тогда научился настолько мощным заклинаниям? — Да как-то сам допёр… — на лице Огрона отразилось недопонимание. — И с каких пор пара огонёчков считается мощным заклинанием? — Не в огне дело. — Гантлос помотал головой, собираясь с мыслями. — Тебя нет в полотне судьбы. — А, так значит, ты прорицатель, — смятение в глазах юноши бесследно рассеялось. — Почему-то за всю мою жизнь ни один предсказатель не смог увидеть мою судьбу. Почему — сам не знаю, и вряд ли узнаю, если не встречу проклятого Всезнанием. — Проклятого Всезнанием ты уже встретил, — Гантлос тихо вздохнул, борясь с накатившими эмоциями. — Ответа у меня нет. — Ну, значит, не узнаю, — Огрон лишь неопределённо хмыкнул и, проходя мимо собеседника, положил руку тому на плечо со словами: — Бывай. Может, когда-нибудь ещё встретимся, — и скрылся в темноте ночного леса.       Гантлос же остался стоять, словно примёрз к земле. После прикосновения Огрона в ушах зазвенело, но не от слабости: чувство было таким, будто он вышел из чрезвычайно шумного места, и уши пытались привыкнуть к тишине. Маг невольно коснулся ладонью лба. Он больше не видел будущего, не слышал голосов прошлого, а через несколько секунд заметил, что более не ощущает в воздухе следов магии. Огрон определённо применил крайне экзотический талант. — Стой! — немного придя в себя, Гантлос рванул за необычным юношей. К счастью, тот не успел уйди далеко, и маг быстро его нагнал. — Что ты сделал?! — Всего лишь небольшой фирменный фокус, — Огрон примирительно поднял руки. — Через пару-тройку часов всё вернётся в норму. — Через пару-тройку часов? — машинально повторил за ним маг. Но следующая же его фраза повергла ношу в шок: — А ты… можешь продлить эффект? — Что? Зачем?.. — Хотя бы высплюсь, — мрачно ответил Гантлос.       Огрон стукнул себя по лбу. — Точно, ты же сам сказал, что проклят Всезнанием… — произнеся последнее слово, юноша слегка призадумался, а затем спросил: — Ты идёшь в какое-то конкретное место? — Нет. Просто странствую. — Тогда как тебе такая идея: мы можем странствовать вместе. — Огрон подошёл чуть ближе к собеседнику и протянул ему руку. — Талант Всезнания не просто так прозвали проклятьем, но, с другой стороны, это очень полезная штука. Меня же судьба наградила способностью подавлять чужие таланты. — Его серые глаза лукаво блеснули. — Из нас получится неплохой союз, не думаешь? — Думаю, — моментально выпалил Гантлос и пожал Огрону руку. — Другого шанса не будет. — Значит, возвращаемся в город, — подытожил Огрон, поднимая с земли отсечённую голову монстра. — А утром уже разберёмся, куда дальше идти.

***

      Оказалось, путники остановились в одной гостинице. Ссылаться на проделки судьбы здесь не стоит: то просто была единственная гостиница в городе. Огрон всё же решил дать новообретённому спутнику отдохнуть и не стал снимать чары до утра. Впрочем, «утро» следующего дня оказалось весьма относительным.       Проснувшись с первыми петухами, огненный воитель отправился к главе города, сообщить о расправе над нечистью. После получения обещанной платы — отданной, к слову, аккурат в оговоренном размере и ни монетой меньше, — поохотился в лесу, ведь от еды в местных харчевнях его слегка мутило, затем на обратном пути нашёл кем-то оброненную книгу и занялся её чтением на лавочке у гостиницы. Когда Огрон оторвался от текста и поднял голову к небу, солнце уже пребывало в зените и планировало начать спускаться. Гантлоса он всё ещё не встречал.       Решив, что того, по-видимому, нужно будить, Огрон вошёл в гостиницу, хоть и надеялся этого больше не делать. По расплывчатому описанию хозяйка определила, кого уже бывший постоялец ищет, и подсказала нужную комнату. Его громоподобный стук возымел успех: дверь открыл растрёпанный и сонно моргающий маг. — Что ты ломишься в такую рань? — Рань? Уже за полдень!       На лице Гантлоса читалось искреннее удивление. Но он почти моментально пришёл в себя, схватил с виду лёгкую сумку и вышел в коридор.       Люди в этом городе жили в ужасной грязи, и путники были едины в своём желании поскорее покинуть его. От ночёвки в лесу они отказались исключительно из-за наводнивших его монстров, сейчас же он был вполне безопасен.       Изрядно петляющая лесная дорога, укрытая тенистыми деревьями, была сплошь усеяна золотистыми пятнами солнечного света. Свежий ветерок небрежно шумел в листве, принося прохладу и запах диких цветов. Портили прекрасный пейзаж только торчащие ото всюду конечности и морды последствий вчерашней вылазки. — Кстати, что это за монстры вообще? — спросил Огрон, прервав взаимный обмен отзывами о недавно покинутом месте. — Ночной Бродяжник, — небрежно бросил Гантлос. — По всем параметрам схож с человеком, только агрессивный, и морда страшная.       Огрон разочарованно фыркнул: — Ничего интересного. — А ты ожидал услышать про невероятные способности и чудовищную силу? — Своего презрения Гантлос скрывать не стал. — Нет, наоборот. Вдруг они ведут какой-нибудь необычный образ жизни, или, например, кровь используется в изготовлении зелий.       Выражение провидца тут же переменилось. — С чего такие предположения? — Да книгу утром подобрал, — Огрон неопределённо пожал плечами. — Подумал, вдруг удастся поэкспериментировать.       Гантлос нахмурился. Библиотеки в городе не было, и книги имелись только у одного человека. — Покажи. — Ну на. Твоя что-ли? — Моя. — Маг бегло пролистал книгу, оценивая её состояние. Некоторые страницы сморщились от влаги, но надписи и зарисовки размылись только на одной. — Держи, пригодится.       Огрон невесело усмехнулся, принимая из рук спутника бестиарий. — Удобно, наверное, когда и без всяких книжек знаешь всё и обо всём. — Так только со стороны кажется.       Настроение у Огрона с игриво-расслабленного сразу же сменилось на тёмное и тяжёлое. Казалось, что доселе ясное небо вдруг заволокло облаками, и солнечный свет как-то даже потускнел. Но лукавую ухмылку на лице он сохранил. — Расскажешь больше?       Гантлос хмыкнул. — Только если ты взамен ответишь на мои вопросы. — Уговор.       Провидец уставился вперёд, но едва ли он следил за тем, что происходит у него перед глазами. — Всезнание — это магический талант, принадлежащий к системе Четырёх Начал, но не относящийся к одному конкретному. Это талант могущественный и опасный, медленно убивающий своего носителя. Потому его и прозвали проклятьем. «Проклятые» Всезнанием рождаются относительно редко, но многие просто не доживают и до двадцати лет. В этом нет никакой ужасающей тайны или легенды — талант не опасен для человека по своей природе, в основном его носители заканчивают жизнь самоубийством.       Огрон молчал, не желая прерывать стройный рассказ собеседника, а когда тот закончил в общими фактами и начал переходить на свой собственный опыт, невольно стал слушать внимательнее. — На практике, Всезнание — это бесконечный поток информации. Шум чужих мыслей, голоса людей прошлого или видения о грядущем… Всё это мешается в одну большую кучу, склеивается в тяжёлый ком и давит на голову. Добавить к этому ещё чувствительность к остаточной энергии, неизменно влияющей на настроение, и мы получаем идеальный коктейль, сводящий с ума буквально. — Закончив, Гантлос замолчал и устало выдохнул, словно весь рассказ дался ему с превеликим трудом. — Поэтому я даже думать не стал, когда ты предложил пойти дальше вместе. — Мда-м… И как же ты жил раньше? — В моём прошлом, право, ничего интересного нет: жил я так же, как и все остальные. Только мог ответить на любой вопрос, который мне задавали. Позже у окружающих закрепилось мнение, что если я что-то решил — значит, это правильно. Сложно говорить о каком-либо интересе к жизни, если к точностью до каждой мелочи знаешь, что будет завтра, и после завтра, и через год.       Огрон в ответ рассмеялся. — Что ж, не переживай, я привнесу хаоса в твою жизнь! — Звучит как угроза, но я только «за», — провидец усмехнулся и немного расслабился. — Ну, твоя очередь. — Да мне тоже рассказывать особо нечего. Родился в обычной крестьянской семье, в один день выяснил, что могу блокировать таланты других магов. Немного научился махать мечом и отправился на поиски приключений. Из талантов: управляю огнём и могу подавлять чужие способности. На этом всё. — Подавлять чужие способности… А копировать их не пробовал? — Не-а, не обращал внимания на то, что именно происходит.       Гантлос на секунду отвлёкся на свои мысли, а затем произнёс: — Ночь будет сухая и тёплая, переночевать можно на улице, вдали от людей. Там и посмотрим.       Огрон лишь кивнул спутнику и сменил тему разговора.

***

      Вечерело. По небу лениво разливался нежный розовый закат. Тёплый ветер приятно трепал волосы и шумел листвой. Путники забрались на высокий холм, откуда открывался умиротворяющий вид на залитые поздним солнечным светом луга. Они устроились под вековым деревом, планируя спать под открытым небом. Рядом журчал нагретый за день ручей.       Огрон устроился на мягкой траве, прислонившись к стволу исполинского древа, и улыбнулся спутнику: — Хорошая погода, скажи? — Угу.       Они были знакомы всего сутки, но согревающее душу предчувствие чего-то хорошего не покидало их всё это время. Интуиция? Предопределение? Или, может, они были знакомы в прошлой жизни, если такая вообще была? Возможно, что-то из этого и было правдой, но причина их взаимного доверия была в другом: они просто не были теми, кто стремится причинить вред окружающим. Их жизненные цели стояли далеко за обретением богатства и власти. Два одиноких путника, отчаянно страждущих найти своё место в жизни… Нашли понимание.       Наделённых талантами простые люди уважали, временами побаивались. Но не понимали. И не поймут никогда. Они просто по-другому устроены: любой будет смотреть на мир иначе, если этот самый мир будет полон опасностей. Магам же эти опасности не грозили, в этом и заключалась пропасть между ними и обычными людьми. К тому же, на Земле маги были большой редкостью, из-за чего они только больше отдалялись от общества. Посему, по счастливой случайности познакомившись в странствиях, одарённые талантом продолжали свой путь вместе.       На стремительно темнеющем небе стали зажигаться белые звёзды, а усталость медленно брала своё. Гантлос набрал воды из ручья в покрытое узорами блюдце и поставил на удачно подвернувшийся плоский камень. Когда рябь успокоилась, на гладкой поверхности, словно в зеркале, отразились разбросанные по небу звёзды. пересилив себя, Огрон поднялся и подошёл поближе. — Гадал когда-нибудь? — спросил у него Гантлос. — Нет, а таким экзотическим способом — тем более. — Юноша с любопытством оглядел чашу. — Всё, что тебе нужно — в мыслях произнести вопрос, высыпать немного этого порошка на ладонь и сдуть его, так, чтобы он попал в чашу. — И какой вопрос задавать? — Огрон наклонил голову и заглянул спутнику в глаза. — Если судьбы у меня нет? — Может, в полотне судьбы тебя и нет, но ты же существуешь. И звёзды тебя видят. — Гантлос невольно поднял голову к небу. — Хоть твоя будущее они вряд-ли расскажут.       Огрон принял у того из рук мешочек с порошком и переспросил: — Так о чём спрашивать-то? — Просто произнеси: «Расскажите, звёзды, обо мне». Должно сработать.       Юноша лениво приблизился к чаше и сделал всё по инструкции. От его дыхания песчинки разлетелись по водной глади, принимая на ней причудливые фигуры и собираясь вокруг отражений отдельных звезд. Гантос осмотрел получившуюся картину и произнёс: — Да, Огненное начало, талант Подавления, всё правильно… — потом поднял взгляд на Огрона и уточнил: — Про любовную совместимость и подходящую карьеру интересует? — Да не особо, — протянул юноша и зевнул. — Не хочу ничего планировать, пошли лучше спать. — Тебе дарована такая сила, а ты к так пренебрежительно относишься! — упрекнул его Гантлос. — В будущем, ты наверняка сыграешь невероятную роль в судьбе мира. — В разрушении этой самой судьбы? — Огрон лишь усмехнулся в ответ. — Если верить твоим же словам, я нахожусь где-то за пределами судьбы и предопределения. Ну, допустим, моё появление в этом мире произошло с какой-то целью, при этом в систему этого самого мира меня не вписали. Так что логичных вариантов два: либо я ошибка природы, либо моё назначение — сеять хаос. — Звучит пессимистично… В любом случае, цели Судьбы скрыты от взора созданного ею Всезнания. — Гантлос задумчиво уставился вдаль, затем устало вздохнул. — Ты прав, нечего гадать о том, чего знать не можем. Плохая привычка.       Огрона же разговоры о непостижимом будущем совершенно не занимали, потому он с нетерпением спросил: — Так ты спать собираешься, философ? Это не у меня круги под глазами чернее ночи. — А тебе что, одному не заснуть? — Заснуть. Но смысл тогда странствовать с кем-то ещё, если каждый занимается своими делами? — Твоя правда.       Гантлос сдался без особого сопротивления и впервые в жизни позволил себе сблизиться с кем-то. Его спутником оказался воистину необычный юноша: он не только существовал за пределами Всеобщего предопределения, но и обладал огромной силой. Силой, которую совершенно не собирался использовать против других, хоть это и было её прямым назначением.       Талант Подавления, он же Дар Повеления, наделяющий своего владельца безграничной властью над талантами других волшебных существ. Дар, ещё более редкий, чем Всезнание. За всё время существования мира только трое владели этим талантом: сама Судьба, Великий Начинатель — он же Посланник Судьбы, одаривший смертных магией, и этот беззаботный юнец. Несомненно, у Судьбы на него большие планы. Но она не спешит претворять их в жизнь. Может, отсутствие планов и есть её замысел?.. Одно присутствие разумного существа с абсолютно свободной волей вносило определённую степень беспорядка во всю систему мироздания.       Гантлос подпёр голову рукой, рассматривая уже мирно дремлющего Огрона. Была ли их встреча предопределена? или это лишь случайность, и Судьба решила пустить всё на самотёк? Одно ясно точно: она своей рукой внесла эту неопределённость в уравнение мира, иначе бы он не смог просуществовать так долго. А о причинах и вовсе не стоит задумываться: единственный способ узнать цели Судьбы, это спросить у неё лично. К счастью, шанс на подобное всё же имеется.

***

      Множество смертных, будь то люди или магические существа, наделённые разумом, веруют в некие сверхъестественные силы, управляющие всем сущим. Они молятся и делают подношения своим кумирам, в слепой надежде, что те удостоят их взглядом. К сожалению, все их великие боги — лишь простые сказки.       Истина же была одна, и далеко не самая приятная: смертных по запутанных тропам этого бренного мира вела лишь Судьба. Она заботилась о прошлом, настоящем и будущем. Подобно богам из многих религий, Она сотворила мир из частей своей плоти: из твёрдых Её ногтей появились скалы, из волос — деревья и травы. Но не цвели в сухом тёмном мире цветы, чахли травы. Пролила судьба слёзы, и и слёз Её появилось море, а спутник Её, Огненный Дракон, магией своей зажёг в небе Солнце и звёзды. Из дыхания Судьбы появились облака и ветер, и, наконец, из крови своей сотворила Она людей и животных.       По крайней мере, именно такая легенда была доступна одарённым Всезнанием. Справедливости ради, ни один носитель Всезнания на вопрос «Существует ли Бог?» не стал бы рассказывать эту легенду: голова на плечах всё же дороже. Потому они отвечали людям именно то, что те хотели услышать, и не перед кем не приходилось пожимать плечами, приговаривая: «Я не уверен в том, что это правда, но больше ничего я не знаю». Да и велика ли проблема? Достаточно было знать, что всё предопределено, а уж размышления о правильности терминов — занятие подходящее лишь для навеки заточённого в башне. Каждый носитель Всезнания дал бы свой ответ, но, по убеждениям Гантлоса, слова и образ их звучания в банальном описании явления не имеют значения. Достаточно лишь того, что окружающим понятно, о чём им вещают.       Стоит отметить, что носители Всезнания по натуре своей — философы и искатели, жаждущие познать этот мир и добраться до самой сути мироздания. В среде Наделённых Талантами, коих обычные люди прозвали попросту — магами, ходит древняя легенда, которая гласит, что только один носитель Всезнания сможет достичь своей цели. Кому обернётся такая удача — неизвестно, но легенда определённо была правдивой.

***

      Солнце полностью скрылось за горизонтом, не оставив и капли света земле. Луны тоже не было видно на небосводе, а потому звёзды светили удивительно ярко. В тщетной попытке отделаться от роящихся в голове мыслей и заснуть, Гантлос всё же встал и, освещая себе дорогу магией, подошёл к ручью и снова набрал чашу. смешанных с дыханием провидца, порошок из блёкло светящейся в темноте травы послушно лёг на водную гладь. Заклинанием он перенёс сложившуюся картину в блокнот, и, стоило только изображению проявиться, его сразу же потянуло в сон. Маг вернулся на прежнее место, и едва успев опуститься на траву, был схвачен за руку полусонным спутником. В голове снова разлилась блаженная тишина. Ладонь у Огрона была заметно теплее, из-за чего Гантлос даже разочаровался, что не успел согреться, как тот лениво отпустил его запястье. Однако в кромешной тишине измученному сознанию хватило меньше минуты, чтобы заснуть окончательно.

***

      Местами пробивавшийся сквозь густую крону исполинского древа солнечный свет слепил глаза, вынуждая проснуться. Утро, подобно вчерашнему дню, выдалось погожим: по светлому голубому небу лениво проплывали пушистые белые облака, а лёгкий ветер едва перебирал волосы.       Огрон снова проснулся первым. Он сонно покосился на своего спутника и, поднявшись, осторожно прислонил свой меч к стволу дерева так, чтобы его тень защищала спящего от ослепляющего солнца. Выпив прохладной воды из ручья и ей же умывшись, юноша окинул местность свежим взглядом. Теперь он заметил расставленные по полю стога сена, темнеющие на границе с лесом словно рассыпанная греча деревенские домики и пятнистых коров, пасущихся почти у них под самым носом.       Маг отыскал среди колосящихся трав пастуха и направился к нему. Седой старик добродушно улыбнулся гостю. — Здравствуй, старик! Как звать? — Ульрик. Ты кем будешь, юнец? — Огрон я, из Северных Степей. — Далеко это… — протянул Ульрик, отчего-то посмотрев на солнце. — Странствующий маг? — Ага, — коротко ответил Огрон. — Я вот что спросить хотел: у вас ничего странного в последнее время не происходило? — Да ничего такого…- старик прищурился в раздумьях. — Люди, разве что, пропадают. Но редко.       Огрон хмыкнул, обдумывая услышанное. Что-то в этом месте ему определённо не нравилось, но единственное, что пришло ему на ум — что Гантлоса всё-таки стоило разбудить. — Хотя, была у них у всех одна особенность, — старик прервал повисшее было молчание. — Сначала не хотел говорить, но вижу, человек ты хороший. — Что за странность? — юноша нахмурился. Денёк обещал быть интересным. — Ворчливы были они все. Что-то да им и не нравилось.       Огрон невольно покосился в сторону деревни. — Теперь понимаю, почему ты не хотел говорить. — Он снова посмотрел на Ульрика и благодарно ему кивнул. — Спасибо. Будем осторожны.       На том они и распрощались. Вернувшись к ручью, Огрон застал Гантлоса полностью погружённым в свои мысли. Взгляд зелёных с синеватыми зрачками глаз был устремлён аккурат в сторону деревни. — Красивое место, — тихо произнёс он. — Жаль, неспокойное.       Маг тряхнул головой, выбираясь из транса. — Ну что, пошли? — Угу, — только и бросил Огрон, застёгивая ремень от ножен.       Деревня оказалась гораздо крупнее, чем представлялось издалека: большая часть домов была утоплена среди деревьев и окружена частоколом, высотой в полтора-два человеческих роста. Всё что находилось за ограждением — хозяйственные постройки, вроде амбаров и хлевов.       Несмотря на мирную обстановку, атмосфера была до чрезвычайности неприятной. Воздух словно наполнился чем-то тяжёлым, что мешало нормально дышать. Странников, у которых начинали подёргиваться уже оба глаза, встретил деревенский староста. — Доброго дня вам, путники! — произнёс мужчина, перегораживая им дорогу. — Вы у нас проездом? — Да, мы направляемся в город к югу отсюда, здесь мы всего на одну ночь, — ответил Гантлос, натянув вежливую улыбку. — Дорогих гостей не заинтересует одно небольшое поручение? — вдруг спросил староста с той же странноватой улыбкой. — Конечно же, не без награждения.       Огрон словно пришёл в себя. — Что за поручение? — Раз уж на то пошло, давайте поговорим об этом у меня дома.       Конечно же, дом деревенского старосты был больше, чем у других жителей. На кухне хозяйничала его жена, а путники были приглашены в рабочий кабинет. — Когда я вас увидел, мне показалось, что вы весьма искусные войны… — мужчина начал издалека, но Огрон тут же перевёл разговор к сути. — Страдаете от нападений нечисти? — Да, но, к сожалению, здешние рыцари не способны с ней справиться… — Пятьдесят золотых на каждого и мы согласны. — Прекрасно! Просто прекрасно! — довольный староста хлопнул в ладоши и, снабдив короткой наводкой на монстра, отправил отдыхать в предоставленную бесплатно комнату в трактире.       Комната была одна, но кроватей в ней всё-таки было две. Оставшись наконец в изолированном от местного общества пространстве, маги облегчённо вздохнули. — И что это сейчас было? — раздражённо рыкнул Гантлос. — Если ты против, я займусь этим сам. — Тебя на приключения что ли тянет?! — Тянет! Я тебе это ещё вчера прям текстом сказал. — Огрон обессиленно рухнул на ближайшую кровать. На самом деле, единственное, о чём он думал в тот момент — как бы побыстрее уйти.       Гантлос вдруг подошёл к нему и коснулся лба средним и указательным пальцами. Огрон жеста сначала не понял, но затем у него в голове раздался голос спутника: «Нас могут подслушивать». «У тебя есть какие-то умные мысли?» «Не назвал бы их умными, но местный староста мне совсем не понравился. У людей лица очень уж напряжённые, да и у кого не спросишь — все говорят только о хорошем. Что-то явно не так». «А твоё Всезнание отключилось что ли?» «Твоими стараниями!» «Ой, прости. Сказал бы сразу». «На самом деле, не шибко-то хотелось». «Как ты тогда провернул этот фокус с мысленным общением?» «Всезнание не настолько заурядный талант, чтобы его смог полностью подавить кто-то настолько юный. Да и я не считаю себя дилетантом». Гантлос усмехнулся, Огрон в ответ только пожал плечами. «Кстати, — маг покосился на своего рыжего товарища, — ты ничего не хочешь мне сказать?» «О чём ты?» — Огрон удивлённо вскинул брови. «Например о том, что рассказал тебе пастух сегодня утром». «Он сказал, что пропадают только те, кто чем-то недоволен. Я и подумал, что это староста убирает несогласных, но теперь он сам нас попросил изловить какого-то монстра. Если честно, я ничего не понял». «Во-первых, помимо самого старосты могут быть другие заинтересованные лица. Например, его жена. Во-вторых, вполне может быть, что он призвал себе на помощь какую-либо сущность и впоследствии потерял над ней контроль». «Думаешь, всё так просто?» — Огрон недоверчиво покосился на спутника. «Не думаю, а знаю. Проходили уже такое, и не раз». — И не скучно тебе жить? — это Огрон спросил уже вслух. Долгое молчание могло показаться подозрительным. — Уже порядком надоело, — прямо ответил Гантлос. — Так что в итоге делать будем? — Для начала, дождёмся ночи и попробуем выследить это чудо загробного мира.       На этой фразе диалог встал. Гантлос выудил из сумки книгу и занял себя чтением. Огрону же оставалось только плевать в потолок, поэтому он периодически дёргал соседа вопросами на различные темы, пока тот не швырнул в него уже другой книгой с явным требованием искать ответы и развлекать себя самостоятельно. Так у Огрона в руках оказалась вторая в его жизни полноценная книга.       Остаток дня прошёл в полном спокойствии, вечер спустился незаметно. путники обратили внимание на время, когда из распахнутого окна повеяло прохладой.       Без лишних разговоров, маги, ведомые обострённым чутьём Гантлоса, отправились на прогулку в лес. Монстр, судя по витающей в воздухе тёмной ауре и не самому обычному хрусту веток в безветренную ночь, постоянно бродил где-то рядом, но показываться перед магами не торопился.       Огрон вздохнул. После десяти минут блуждания эта игра в кошки-мышки начала ему порядком надоедать. Он огляделся, ища подходящее место для ловушки. Саму ловушку он разрабатывал на ходу. Гантлос вздохнул, наблюдая за нервной суетой юноши, и сказал ему: — Мы охотимся за Тенью Стража, ты не поймаешь её в сеть. — И что ты предлагаешь делать? — вспыльчивый Огрон повернулся в сторону товарища, красноречиво выгнув бровь. — Ну, если ты и дальше будешь бегать за нечистью, размахивая мечом, и соглашаться на подобные вылазки, абсолютно не вдаваясь в детали… — Да понял, понял! Что делать-то с этой Тенью?       Ганлос снова вздохнул. — Её можно приманить сжиганием женских волос и поймать в кольцо из гречихи и зверобоя. — Где я тебе женские волосы возьму?! — Огрон всплеснул руками. — А это у тебя надо спросить! — рыкнул в ответ Гантлос, но быстро взял себя в руки. — Ладно, давай твои попробуем. Может, клюнет.       Без лишних возражений Огрон дал отрезать ему прядь огненных волос. Гантлос достал из сумки мешочек и насыпал на полянке круг из его содержимого. — Очень часто встречается, кстати, — попутно бросил маг, убирая заранее заготовленную смесь. — Призвать Тень Стража легко, а вот отправить обратно — проблема. Обычно она уходит только забрав заклинателя с собой. — Говоришь так, будто для тебя подобного рода ситуации — обычное дело, — фыркнул Огрон, наблюдая, как Гантлос сворачивает из рыжей пряди маленькое колечко и укладывает его в центр круга. — Я же сказал, встречаются они часто, но сами из мира мёртвых выбраться не могут: их должен кто-то призвать. Ритуал простой, да и Тень ничем не угрожает своему хозяину, а до её изгнания никто обычно не дочитывает. Интересуются, когда уже наиграются, — маг презрительно цыкнул. — Да и поделом им. Раньше надо было думать головой. — Как ты, оказывается, пацифист, — съязвил Огрон. — А за что их жалеть, скажи на милость? От них ничего не скрывали. Просто каждый думает, что он какой-то особенный, с ним такого не случиться.       Огрон пожал плечами. — Тут тебе лучше знать. — Лучше бы не знал, — выплюнул Гантлос, постепенно выходя на нервы. Его мелко потряхивало из-за накопившейся усталости.       Юноша промолчал, уставившись на ярко горящую прядь волос. Внезапно пламя подёрнулось, воздух внутри круга будто потемнел. Гантлос произнёс давно заученных текст, отчеканивая каждое слово, и тьма рассеялась, а вместе с ней и давящее ощущение чего-то неправильного.       Огрон наклонил голову, изучая спутника. Тот был словно ощетинившаяся кошка. Или кактус. Кто бы мог подумать, что достаточно всего пары дней, чтобы начать его раздражать? «Не суть», — Огрон тряхнул головой. Благо, ночная мгла скрывала его движения. — «Надо бы выведать, кто он и откуда. Тогда понятнее будет». — На этом всё. Больше никто их не побеспокоит, — Гантлос смёл выложенный из трав магический круг и зашагал в сторону деревни, холодно заключая вслух: — К утру староста деревни умрёт, вместо него заправлять всем будет его жена. Провидица в некоторой степени. Она же и подговорила мужа призвать Тень Стража.       Огрон промолчал. Юноша сосредоточенно изучал мага, стараясь уловить его малейшие движения и угадать, какую реакцию он хочет увидеть.       Сам же Гантлос, в очередной раз доведённый человеческой глупостью и алчностью, хотел только спать. Голову разрывало на две половины из-за накопившихся в деревне злобы и недоверия, а вернувшаяся чуткость к чужим мыслям была словно удар по начавшей было срастаться кости. Почувствовав на своём плече чужую руку, он резко развернулся и уже хотел было разразиться проклятиями, но Огрон поднял руки в примирительном жесте и отошёл от него на два шага. Гантлос глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Нервный срыв давно стал его обычным состоянием, и он умел быстро взять себя в руки, хоть те и немного подрагивали.       Добравшись до трактира, Огрон бросил меч у двери и бросив простое «Скоро вернусь» уже засыпающему Гантлосу снова вышел на улицу. Погружённый в свои мысли, он три раза обошёл вокруг деревни. В попытках составить в голове относительно ясный образ своего спутника, его интересов и предпочтений Огрон провёл около двух часов, после чего сел у забора и уставился в прихваченную заранее карту региона. Пусть он только составлял маршрут на ближайшую неделю, жить на средства, заработанные благодаря помощи жителям и пойманных в лесу животных получалось весьма безбедственно.       Отметив для себя основные пункты, юноша свернул карту и уставился в ночное небо. Идея поладить с Гантлосом стойко засела у него в голове. Тот был человеком образованным, судя по манерам — знатного происхождения. Да и талант Всезнания делал из него очень ценного соратника.       Решив отложить эти мысли до утра, Огрон вернулся в деревню, осторожно прокрался в комнату и заснул, как только голова коснулась подушки.       Поутру он снова проснулся первым и, недолго подумав, отправился к дому старосты. Облачённая в траурные одежды овдовевшая женщина встретила мага очень тепло, подтверждая слова Гантлоса о том, что всё было спланировано. Помимо обещанной сотни золотых монет ему выдали ещё дюжину серебряных и фирменную хозяйкину лепёшку.       На рынке, как и во всей деревне, было непривычно пусто: большинство жителей ушло готовить похороны уже бывшего старосты, только несколько торговок перебрасывались слухами о внезапной трагической смерти управляющего. Огрон не знал, как относиться к этому событию, инициатором которого он частично выступал, поэтому просто лениво прохаживался вдоль лавок, присматривая что-нибудь вкусненькое. На глаза попалась пара сдобных булочек и крупная спелая черешня. Набрав и того, и другого на семь серебряных, он уж было собирался вернуться, но задержался у лавки со специями. Разговор с хозяйкой о изысках местной кухни занял добрую половину уже потраченного времени, в результате которого Огрон, нагруженных охапкой самых разных приправ, отправился в лес добывать кролика. Кролик добылся быстро, и юноша в очередной раз с довольством оглядел купленный в прошлом году у чудаковатого изобретателя складной охотничий лук.       Просыпаться от запаха свежеприготовленной еды, возможно, бывает приятно, но первый вопрос, который задал Гантлос, говорил совсем не об этом: — И сколько ты на это потратил? — Три золотых. Из пятидесяти.       Гантлос удивлённо вскинул брови. — Умеешь ты зубы заговаривать. — А то! — довольный юноша артистично вздёрнул подбородок. — Ну так что, попробуешь? — Издеваешься? Я со вчерашнего дня ничего не ел.       Тут Огрон вывалил на хлипкую тумбочку купленные булки и средний мешок черешни. Секунду спустя он встретился с подозрительных взглядом спутника. — Ты точно не читаешь мысли? — спросил Гантлос, поглядывая то на Огрона, то на ягоды. — Нет. А ты черешни хотел? — Очень. Особенно вчера ночью.       Юноша расплылся в довольной улыбке. — Получается, угадал. — Угу, и готовишь ты хорошо. — Ещё бы! Хочешь вкусно есть — умей готовить.       Гантлос усмехнулся, после чего повисла тишина. Но она совершенно не была неловкой: теперь путники чувствовали себя гораздо легче рядом друг с другом, хоть никаких важных событий и не произошло.       Этим же вечером, когда маги, неспешно идя вдоль лесной реки, доберутся до отвесного обрыва, Гантлос, освобождённый от чар Подавления, уставится в темнеющее небо и про себя произнесёт: «Великой трагедии, пришедшей из мира сказаний и легенд, более не суждено свершиться». — и, бросив быстрый взгляд в сторону Огрона, добавит: «До начала Кровавой ещё два века, времени в достатке».