Что же с тобой не так, Энид?

Мать не останавливалась. Еë охватила ярости настолько сильно, что она даже не заметила, что дочь потеряла сознание. Отец ничего ей не сказал, ведь он был где-то в своëм пространстве. Он не понимал, как вышло так, что он стал таким. Таким же, как "ненавистная" ему жена. В один момент Эстер остановилась, так как уже запыхалась. Она посмотрела на тело Энид и поняла, что та явно не в сознании. - Чëрт. - сказала она и нагнулась. Она схватила дочь за плечи и стала трясти резкими движениями. Мюррей, будто очнувшись взглянул на мамашу. До чего я докатился? Я правда такой же, как она? Нет! Это не так! Я докажу тебе, доченька. — проносились мысли в уме у Мюррея. Присев, он схватил одной рукой за плечо Эстер. Повернув ту, к себе лицом, он посмотрел в еë глаза. Они были такие тëмные, будто вот-вот затянут его. - Перестань, - сказал мужчина, холодным голосом. - Ты видишь до чего мы дошли? Мы ужасные люди и никчëмные родители. - Что? Да как ты смеешь... - она хотела что-то продолжить, но не смогла, так как быстрым движением отлетела в сторону. Ударившись об стол, она пискнула. Мюррей взял дочь на руки и стал подниматься по лестнице. Он направился в комнату дочери, испытывая вину за содеянное. Уложив дочь на кровать, он направился к Эстер. Он понимал, что их ждëт серьёзный разговор, который ждëт один итог. Час ругани, дал понять ему, что эту женщину уже не переубедить. Не переубедить в том, что она делает неправильные вещи, что повлекут за собой ужасные последствия. Он понимал, что больше не сможет быть с ней вместе. - Я подам на развод. Утром. - уверенно произнëс Мюррей. - Нет. Не подашь. - насмешливо сказала Эстер. - С чего такие выводы? - спросил мужчина. - А вот с чего. - ответила она, и схватила нож со стола. Моментально повернулась к нему лицом, и воткнула нож в область груди. Нож вытаскивался и втыкался. И так около десяти раз. Он пытался кричать, но долго у него не вышло. Кровь была повсюду. Весь диван был в крови, как и стол, да даже сама Эстер. Она улыбнулась. Он даже не смог сопротивляться, скорее не успел. Первый удар был явно хорош, ведь он даже не стал хватать еë руками. Тело, что всë ещë было тëплым, лежало на диване. Руки его были на первой ране, будто пытается остановить кровотечение, даже сейчас. Синклер перенаправила свой взгляд на его лицо. На нëм был выражен страх. - Это ради нашего брака, понимаешь? Так будет лучше. - сказала Эстер, и потянулась к лицу мужа. Нежно поцеловав, она стала обнимать его. Через несколько минут, она поняла, что стоит прибраться и избавиться от тела любимого мужа. Несколько часов пришлось затратить на то, чтобы убрать труп в пакет и избавиться от крови, что была повсюду. Что же делать с телом? Я слышала, что лучше с помощью кислоты избавиться от тела. Хмм. Нет. Не то. - думала она. И резко она кое-что вспомнила. Раньше у еë семьи были связи с одной странной семейкой, что была явно не чиста, и иногда занималась такими делами. Эстер иногда думала, что возможно ей пригодиться их номер, чтобы отмазать кого-то из сыновей. Но теперь это нужно ей. Быстро найдя контакт в телефоне, она стала звонить. Несколько гудков и ей ответили. Ответивший ничего не говорил. Он ждал, ждал правильной просьбы и адреса. - У меня нужно прибраться. Адрес... Их считают компанией по уборке домов, но это лишь прикрытие того, чем они на самом деле занимаются. Через несколько минут крупные мужчины уже были на пороге дома. Сказав сумму, один из них вытянул ладонь. Они берут только наличку. Эстер попросила подождать. Она поднялась и достала свою заначку. Она долго копила эти деньги, и вот, тот самый случай, когда ей это пригодилось. После того, как она расплатилась мужчины принялись за работу. Так как была ночь, им было проще. Она не знала, что они сделают с телом, но еë это не волновало. Уборка заняла несколько часов. Уже начало светать. Перед тем, как уйти, ей сказали одно: - Завтра сообщите о пропаже мужа. Скажите, что думали, что он занят своими повседневными делами, и поэтому до этого не заявляли. Можете поступить по-другому, но это наш совет. Надеюсь, что вы больше не воспользуетесь нашими услугами. Они ушли. Эстер испытала облегчение. Она поднялась на второй этаж и пошла в их комнату, то есть, в еë комнату. Синклер легла на кровать. Она смотрела в потолок, и думала только об одном: Что произошло? Зачем я это сделала? Что я сделала... Яркий свет, что светил в глаза сильно раздражал. Эстер приподнялась на локтях и поняла, что она лежала на диване. Жуткая боль в голове дала повод для беспокойства. Что за хрень? Почему я на диване? Как я на нëм оказалась? С лестницы стал кто-то спускаться. Это оказался Мюррей. Стоп. Мюррей? Она смотрела на него с выпученными глазами. - Ты как? В норме? Ты сильно отлетела в стол. Я не рассчитал. Мне жаль. Прошу прощения, за такую ситуацию. - сказал мужчина, подойдя к дивану. Он сел на край дивана. Эстер поняла. Это был сон. Именно по этому, он не оказывал сопротивление, когда она его убивала. Ей снилось то, что она убивает своего мужа. Своего мужа. До чего она дошла? Что с ней не так? - Эм, ты как? Почему молчишь? - спросил муж. Но она ничего не отвечала. Эстер лишь думала о том, что с ней не так. Она избила свою дочь, а потом ей снилось то, как она убивает своего мужа. Не может быть, чтобы этот сон взялся из ниоткуда, а не из еë желаний. - Можешь дать воды? - спросила Эстер. - Да, конечно. - сказал он и направился на кухню. Набрав воды в стеклянный стакан, он вернулся к ней, и протянул ей стакан. - Спасибо, - сказала она, и немного попила воды. - Слушай, можешь оставить меня одну? - Ох, да, конечно. Тебе нужно всë обдумать. Я понимаю. - произнëс Мюррей и направился в сторону лестницы. Он ушëл на второй этаж. Эстер смотрела на стакан. Она прожигала его взглядом. А потом... Ударила им об стол. Он разлетелся на осколки. Взяв один из осколков, она подняла его к кисти руки. Один взмах и на руке вертикальный разрез. Кровь хлынула ручьëм. Мюррей, услышавший шум, сразу направился вниз, хотя он даже не успел зайти в комнату дочери. Он хотел с ней поговорить. Оказавшись на первом этаже, его ждала ужасная картина. Эстер, лежащая на диване, вся в крови, с осколком в руке. А на столе, что рядом с диваном, были другие осколки. Он понял. Стакан, что он его дал, это и есть эти осколки. Вытащив телефон из кармана, он набрал 9-1-1. У него не было выбора, ему пришлось преодолеть наступающую панику. - Мне срочно нужна помощь! Моя жена, она... Она вскрыла вены! Прошу, приезжайте. Адрес... Спустя минуту или две, что длились будто целый час, приехала скорая помощь. Энид очнулась от звуков мигалки. Она поняла, что что-то не так. Она собралась встать с кровати, но поняла, что не в состоянии. Всë тело ломило. Жуткая боль, что не даëт и двинуться сковала еë. Она лишь могла мычать от ужасных чувств. Мюррей со страхом смотрел на то, что происходит у него в доме. Несколько человек было вокруг его жены, что пытались ей помочь. К сожалению, у них не вышло. Один из них сказал: - Несите мешок. Мюррей упал на пол. Вина поглощает его. Он не помог дочери, жена убила себя, а он... Он просто никчëмный. Он не может ничего с этим поделать, ведь он бесполезен. Глупый и бесполезный. Он никому не может помочь. Через некоторое время он сидел на краю кровати Энид. Мюррей пытался собраться с силами, чтобы сказать ей о том, что случилось. - Твоя мать... Она... Она убила себя. Мне правда жаль. Я не смог ей помочь. Это.. Я... - он хотел продолжить, но Синклер-младшая не дала этого сделать. - Ты не виноват. Она сделала такой выбор. - Она говорила это так спокойно, что у отца появились мурашки. Такое странное чувство испытала блондинка. Будто она годами ходила с оковами, которые резко сняли. Она не могла понять, как так вышло. Как она дошла до такого... Неужели она так жестока? Разве еë мать всегда была плоха? Она же дала ей жизнь! Энид должна быть благодарна, нет? Или же... Или она не такой монстр, как может показаться? Разве мать была не хуже? Почему я должна чувствовать печаль или вину? Я никому ничего не должна. Это был еë выбор. Она была ужасна. Но... Всë же, как-то странно на душе... Я должна грустить, нет? Почему другие плачут, когда кто-то умирает, а я нет? Почему? Энид терзали мысли, но она даже вздрогнуть не могла от них, ведь каждое движение сопровождалось ужасной болью. - Энид, тебе не грустно? - спросил отец. - Я не знаю. Я хочу побыть одна. Прошу, выйди из комнаты... - попросила Синклер-младшая. - Хорошо. - сказал он, и оставил еë наедине со своими мыслями. Должна ли я быть в печали? Многие грустят, когда человек умирает, значит я тоже должна? Так ведь? Нет, она ведь была ужасна... - раздумывала она. Она настолько долго об этом думала, что не заметила, как уснула.