Good boy

             Как только сообщение с приглашением на ужин было отправлено Минхо, Джисон тут же спрыгнул с кровати, на которой сидел, нетерпеливо ёрзая. Ему еще так много нужно успеть за сегодня, а времени в обрез.       Хан очень и очень хочет приготовить сюрприз для своего любимого хёна, поэтому торопливо готовится к вечеру. Сомнений в том, что Ли явится к нужному часу без задержек и даже секундных опозданий, и быть не могло.       Конечно, Джисон не раз слышал выражение, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но сегодня он собрался покорить сердечко Ли не совсем с помощью еды, но уверенности в том, что старшему будет вкусно, хоть отбавляй.       Ровно в 19:00 Хан сидел на краю кровати, полностью забравшись на неё. Он сделал глубокий вдох и уместился чуть иначе, подогнув ноги под себя и уперевшись попой в пятки.       Пульс кричал — нет, он вопил — о том, что еще немного — и его собственное сердце сломит ребра и вырвется наружу. Было неловко до звездочек перед глазами и дымки в зрачках, а смущение так и вырисовывалось на щечках ярким румянцем, который едва ли можно было не заметить даже в полумраке комнаты.       Джисон услышал щелчок замка входной двери и замер, затаив дыхание.       Не было страшно. Вовсе нет. Он ни капельки не сомневался, что Минхо точно понравится. Хан с вероятностью в сто процентов знал вкусы старшего, но так долго сторонился каких-либо новшеств. Почему-то именно сегодня в голове что-то щелкнуло, заставив его сделать всё это.       Джисон улавливает краем уха, как Ли зовёт его, но откликнуться не получается — ком распирает горло, а дыхание то и дело сбивается от предвкушения.       Дверь в комнату наконец открывается и Хан прикрывает глаза, но точно знает, даже не смотря на старшего, что его лицо исказилось от увиденного. Еще бы.       Джисон сидит боком к Ли с абсолютно прямой спиной и приподнятым подбородком. Его волосы распущены, но зачесаны назад ободком с ушками, как у кота, и лишь некоторые прядки выбиваются из общей картины, спадая на лицо. На шее красуется черный кожаный ошейник, а к колечку на нём прикреплен поводок, конец которого Хан держит в зубах.       С плеч спадает белая широкая рубашка, которая явно на несколько размеров больше, чем нужно, но тем лучше. Нет?       Если опустить глаза чуть ниже и присмотреться, то можно заметить выглядывающий снизу из-под края ткани кончик пушистого хвоста, аккурат там, где находятся его скрепленные наручниками запястья.       — Хан~и? — неуверенно произносит Минхо.       Джисон лишь судорожно сглатывает, чувствуя, как из-за принадлежности во рту, капельки слюны стремительно скатываются по подбородку. Не имея ни малейшего шанса и ни одной возможности их утереть, он лишь плотнее стискивает челюсти, пытаясь не выронить поводок.       Находясь всё еще с плотно сомкнутыми веками, Хан чувствует, как Ли подходит к нему медленными шагами. Сердце ускоряет биение, делая пару кульбит за раз, а после замирает на мгновение, когда пальцы чужой руки проходятся по порозовевшей мягкой щечке, нежно оглаживая и оставляя после себя огненный след.       Минхо ведёт тыльной стороной ладони к губам Джисона, что плотно обхватывают кожаную вещицу, и цепляет кончик пальцами, позволяя наконец выпустить её изо рта.       Джисон приоткрывает глаза, поднимая робкий взгляд вверх, и встречается с карими омутами Ли, в которых черти плясать начинают.       — Интересное сегодня блюдо на ужин, — усмехается по-доброму Минхо, вновь оглаживая щечку младшего подушечкой указательного пальца.       Ли чуть склоняется, приближаясь к припухшим от постоянных покусываний губам, но останавливается в паре сантиметров, когда Хан уже потянулся вперед за поцелуем. Он ждёт мгновение и разочарованно выдыхает, понимая, что в итоге никто его не собирается целовать.       — Ты такой красивый, Сон~и, — ласково произносит Ли, перемещая ладонь ниже, к влажным губам, которые Джисон то и дело нервно облизывает.       Минхо оттягивает нижнюю и Хан покорно приоткрывает рот, позволяя кончику большого пальца проникнуть вглубь. Ли давит подушечкой на язык, проходится по острым зубам, а после размазывает по губам слюну, оставляя еле заметные мокрые следы.       — Что мне можно? — мягко интересуется Минхо, выпрямляя спину и отстраняясь от младшего.       — Всё, чаги, — шепчет Джисон, — всё, чего только хочешь, — он делает глубокие медленные вдохи, пытаясь унять бешеный ритм сердца.       Хан почему-то уверен, что старший не начнёт с чего-то изощренного. Явно оставит на потом, поэтому не особо волнуется, но всё его тело всё равно обдаёт жаром. Жаром предвкушения, а не испуга, распространяя волну мурашек по спине.       — А чего хочешь ты? — вопрошает Ли весьма серьёзно, на что Джисон поднимает удивленный взгляд.       — Всего, что ты можешь мне дать, — выдавливает из себя, чуть собравшись с мыслями.       — Хан~и, — строго произносит Минхо, сверкая взглядом с укоризной.       — Хочу быть хорошим для тебя, послушным, — робко произносит Хан, но отчаянно пытается вселить в голос уверенность, — хочу заслужить твою похвалу, — добавляет, пристально вглядываясь в чужие глаза, смотря снизу вверх, — подчини меня.       Ли только ухмыляется на это, а после тянет за ошейник, цепляя тот пальцем, и вынуждает подняться. Джисон с замиранием сердца встает, опираясь на уже слегка онемевшие конечности, и покорно следует за старшим, который ведёт, кажется, в гостевую комнату.       Решил сменить локацию? Спальня надоела?       Однако Минхо непредсказуем — почему-то останавливается аж в гардеробной. Хан смотрит недоуменным взглядом, а после в зрачках селится стыд, когда его поворачивают лицом к зеркалу два на полтора метра. Он смотрит на своё отражение долю секунды — этого хватает, чтобы жар охватил его щеки — и сразу же зажмуривает глаза.       Ли обходит младшего со спины, аккуратно прикасаясь ладонью к его плечу, и нежно поглаживает через рубашку. Это невинное действие пробирает ознобом до костей.       — Нет, чаги, ты должен смотреть, — ласково мурлычет Минхо ему на ушко, щекоча нежную кожу горячим дыханием.       — Но я...       — Сон~и, ты же хочешь быть хорошим мальчиком? — лукаво интересуется старший, вглядываясь в чужие карие омуты через зеркало.       — Хочу, — на грани слышимости произносит Хан.       — Тогда не отводи взгляд, не закрывай глаза и можешь даже постараться реже моргать, — медленно и до покалываний в паху сладко шепчет Ли, прикасаясь второй рукой к чужому плечу.       Джисон неразборчиво произносит что-то в знак согласия, нервно осматривая себя. Ему в целом никогда не нравилось то, как он выглядит. А сейчас... Сейчас собственный внешний вид сводил с ума. Если бы не Минхо рядом, Хан бы точно накрутил себя до крокодильих слёз, что спрятал бы в подушке.       Едва ли досаждающие мысли стали смещать стыд в светлой головушке в сторону, накрывая волной чувствами похуже, как Джисон ощущает несильное давление на плечи, без слов понимая, что стоит опуститься вниз.       Колени соприкасаются с холодной твердой поверхностью керамической плитки, немного остужая пыл, однако горячие прикосновения к оголенным участкам кожи на груди чужими руками создают разницу температур. Хотя и в среднем оставляют всё, как было, ощущается это таким контрастом, как из парилки в прорубь.       Джисон медленно моргает, чтобы дать себе возможность хотя бы ненадолго перестать смотреть на покрасневшее от смущения лицо и хитрющую ухмылку Минхо, который словно не наслаждается, а насмехается.       Хан старается не брать в голову, хотя, признаться, мысль уже засела в голове, будоража все внутренности.       Так или иначе, он ощущает, как подушечки чужих пальцев скользят по его румяным щечкам с обеих сторон, приближаясь к губам. Джисон открывает глаза аккурат в тот момент, когда пальцы Минхо уже проникают самыми кончиками в приоткрытый рот.       Хан так сильно нервничает, что едва ли помнит о насущном. Например, напрочь забывает сглатывать слюну, которая теперь так и норовит выбраться наружу, скатившись по подбородку. Джисон судорожно пытается сделать глоток, но Ли шире открывает его рот, не позволяя челюстям сомкнуться, посему влажные дорожки всё же красуются на нижней части лица и даже немного на шее.       Джисон практически захлёбывается оставшимся количеством слюны во рту, которая понемногу стекает в горло, отдаваясь щекочущим чувством, когда Минхо проталкивает пальцы за внутреннюю сторону его щек, растягивая. Младший видит, как искажается его лицо, и едва ли ему по душе это зрелище. Он смотрит скорее с жалостью в глазах к самому себе. Чего не скажешь о Ли, который, очевидно, с огромным удовольствием проделывает всё это.       Минхо играет совсем недолго, но этого хватает, чтобы у Хана перед глазами загорелись звёздочки, а внизу живота всё свело тугим узлом. Он точно не готов был к такому и ему вряд ли даже нравится, по крайней мере, он так думает, а вот до боли стоящий член, определенно, с ним не согласен.       — Ты такой красивый, чаги, — проводя вниз ладонью от плеча к предплечью, проговаривает Ли. — А теперь повернись боком к зеркалу, — просит он, становясь напротив младшего, как только тот исполняет его просьбу. — Умничка, — очень и очень ласково произносит Минхо, вызывая волну мурашек по спине Джисона, который в этот момент готов задохнуться от ласкающего слух голоса и в целом самой похвалы.       Первой похвалы за всё время.       Заслужит ли он больше?       Хан немного мешкает, устраиваясь на коленях удобнее, хотя слово "удобно" вряд ли подходит для данного положения — нежная кожа уже давно начала саднить. Когда он поднимает голову, оказывается, что Ли уже успел высвободить своё возбуждение из стискивающей ткани, и головка члена, легко касаясь, проходится по всему лицу младшего в моменте — по нахмуренному лбу, по прикрытым векам, по вздернутому носу — и останавливается у губ, которые младший рефлекторно плотно смыкает.       Джисон медленно выдыхает, обжигая головку теплым воздухом, что вынуждает Минхо вздрогнуть, и это не укрывается от глаз младшего.       Ли, призывая открыть рот, чуть надавливает на губы Хана, который почему-то бросает взгляд в зеркало, наблюдая себя со стороны. Ему всё еще не нравится то, как он выглядит, но почему-то это заводит всё больше. Ли замечает, куда смотрит младший, из-за заминки с его стороны.       — Увлекает, да? — со смешком, но всё еще по-доброму, интересуется Минхо, прислоняя ладонь к чужому лицу. — Теперь и ты знаешь, насколько прекрасен, — он оглаживает подушечкой большого пальца щечку Джисона, который по неизвестной ему причине не может отвести взор от отражения в зеркале. — Приоткрой ротик, сладкий, и можешь продолжать смотреть.       Хан вздрагивает, чувствуя новый охвативший приступ паники на фоне стыда, и быстро поднимает взгляд на Минхо, раскрывая губы и позволяя головке проникнуть внутрь.       — Какой послушный, — улыбается старший, продолжая невесомо прикасаться к нежной румяной коже лица Джисона, который в свою очередь принялся посасывать член, звонко причмокивая при этом.       Хан выстраивает зрительный контакт с бездонными глазами наверху, потому что точно знает — Ли нравится. Нравится до сумасшествия, когда он смотрит на него безотрывно во время минета. Принимает в горло до основания или лишь дразняще играет с головкой — неважно. Главное, чтобы взгляд был направлен глаза в глаза.       Джисон делает это уже по привычке, даже не стараясь оставлять веки открытыми, поскольку это уже на рефлекторном уровне. Однако сегодня стоило бы сконцентрироваться, кажется. Он точно не контролирует это, но косится в сторону зеркала время от времени. Конечно, быстро себя одёргивает, возвращая взгляд обратно, где и должен быть. Надолго ли? Точно нет.       Минхо однозначно замечает, как глаза младшего метаются между ним и зеркалом, иначе почему Хан встречается с хитрым прищуром Ли в отражении, когда в очередной раз бросает туда взор.       Джисон пугается отчего-то. Ли его точно не побьет за это, но признаваться так стыдно, что ему, чёрт возьми, всё-таки нравится.       Нравится пронизывающий вены холодок от вида со стороны.       Нравится до колющего чувства внутри.       Хан думает об этом так много, что начинает сомневаться. Нравится? Нравится ли? Не уверен. Сомневается. Это гложет.       Поглядывает.       Младший немного отвлекается от основного процесса, утопая во внутренних терзаниях, но Минхо приходит на помощь, возвращая сознание, больно впиваясь пальцами в прядки волос на макушке. Он чуть оттягивает голову Хана назад, а после резко насаживает до основания, заставляя того подавиться.       Джисон ощущает, как тонкие пальцы проходятся по его шее, надавливая на нежную кожу там, куда упирается головка. Это чувство приятное, но странное. Он до сих пор не привык — каждый раз как первый.       На этот раз Минхо не спешит отстраниться, не спешит начать вбиваться в узкое горло грубыми толчками. Замирает в чужой глотке по ощущениям на целую вечность. Хану бы уже вдох сделать, но он терпит, лишь чуть напрягает горло, заставляя сокращаться, отчего Ли сладко мурлычет где-то сверху, лаская слух своим волшебным голосом.       Когда Минхо всё же подаётся назад, Джисон со скоростью света делает вдох-выдох и снова призывно широко размыкает губы. Ничего не происходит и он решает приоткрыть глаза — мало ли от него чего-то хотят, а он игнорирует.       Игнорировать? Нет. Так не поступают хорошие мальчики.       Едва ли Хан приоткрывает веки, что были крепко слеплены из-за скопившихся слезинок, он резко и плотно закрывает их вновь, чувствуя, как по всему лицу растекается тёплая вязкая жидкость.       Джисон думает, что Ли неожиданно быстро кончил в этот раз, а это действительно ему несвойственно. Однако он быстро вспоминает о своём изнывающем органе, что как-то слишком резко даёт о себе знать, забывая немного о хёне. Хан в эту же секунду хочет согнуться пополам, будучи на пределе, словно натянутая струна. Теперь он понял причину. Он и сам кончит, стоит коснуться своего собственного члена. Но не прикасается. Не может. Посему покорно ждёт и совсем слабо двигает бёдрами, чуть сильнее сжимая в себе баттплаг.       Хан чувствует, как Минхо проводит членом по его щекам и кончику носа, размазывая собственную сперму по всему лицу. Он очень страшится открыть глаза, потому что точно посмотрит на себя в зеркало и это, возможно, заставит его сердце, что норовит выломать рёбра в данный момент, остановиться.       Джисон делает глубокий вдох ртом, наполняя лёгкие воздухом до предела, и всё же разлепляет веки. Очень хочется утереть слезинки с уголков глаз, которые уже немного щиплет, но руки всё еще надежно зафиксированы за спиной. Он пытается проморгаться, однако Ли словно слышит его немую просьбу и самостоятельно стирает капельки, за что Хан ему безмерно благодарен.       Он поднимает взгляд на старшего, изо всех сил стараясь не посмотреть в бок, но Минхо кивает в сторону зеркала, устремляя туда свой собственный взор, и Джисон не удерживается.       Смотрит.       В отражении виднеется очень и очень пошлая, развязная, распутная картинка, от которой у Хана бегут мурашки по спине, а член заинтересовано дёргается.       Джисон чувствует себя таким грязным и жалким, но это дурманит рассудок.       Рубашку, что уже практически скатилась с плеч, поправляет Ли, и теперь из-под неё виднеются оголённые ягодицы, меж которых болтается пушистый хвостик. Хану почему-то очень хочется повилять бёдрами, чтобы он задвигался, но он сдерживает порыв.       Взгляд поднимается выше и, прежде чем взглянуть на собственное лицо, Джисон делает новый глубокий вдох.       Зря.       В следующее мгновение он давится всем поглощенным воздухом.       Первое, что видит Хан в отражении — собственный чересчур жалостливый взгляд. Его глаза всегда искрятся, посему наблюдать себя сейчас таким странно. Следующее, за что цепляется взор — белёсые капельки, находящиеся практически на каждом сантиметре покрасневшего лица.       Нет, это вовсе не противно. Это смущает до щемящего чувства внутри.       На самом деле Джисон привык к подобному. Привык даже к заинтересованному взгляду старшего, что всегда рассматривает его и играется с ним. Это далеко не первый раз происходит, однако впервые Хан видит себя таким. Только сейчас он действительно осознаёт, как выглядел каждый раз.       По ощущениям сердце пропускает пару ударов, а в следующий момент пульс зашкаливает. Пожалуй, на это влияет еще и Минхо, который с коварной, но такой чарующей, улыбкой стоит и пронизывает его пристальным взглядом.       В миг Джисону захотелось спрятаться, скрыться, убежать далеко-далеко, чтобы никто и никогда его не нашел и не увидел в таком состоянии. Но вот незадача — он стоит на коленях, закованный в наручники и с крепкой хваткой Ли в своих волосах.       Хан задирает голову, переводя взгляд на старшего, который делает то же самое, попутно облизывая пересохшие губы. Смотрит так мгновение, а после отходит на секунду к столику, берет салфетки и возвращается. Минхо присаживается на колени, подобаясь примеру младшего, чтобы быть на его уровне, и заботливо убирает все следы произошедшего с лица.       У Джисона сосёт под ложечкой от такого жеста. Обычно, он занимается этим в гордом одиночестве, принимая душ после.       Хан чувствует невесомое прикосновение чужих губ к своим собственным и медленно открывает глаза, блаженно закрытые до этого. Наблюдает любимое личико напротив, улыбка на котором заставляет улыбнуться в ответ.       Минхо же спускается лёгкими поцелуями к подбородку, проходится языком по шее, прикусывает по пути ярко очерченные ключицы и, оставляя после себя влажную дорожку, ведёт губами ниже по груди. Он расстёгивает рубашку, что так эротично норовит сползти с Джисона, и, последний раз прикасаясь губами где-то возле рёбер, отстраняется. Придерживает младшего за плечи, помогая подняться.       Хан едва ли стоит на ногах из-за подрагивающих коленей, что ужасно устали и жутко саднят после продолжительного трения о твердую керамику. Ли ловит его, обвивая тонкую талию руками, и сжимает до боли мягкую кожу на боках, как-то уж слишком резко впиваясь в губы требовательным поцелуем.       Не сразу, но Джисон отвечает: позволяет юркому языку Минхо проникнуть в полость рта и собственному тоже даёт волю, проходясь кончиком по чужому нёбу, ряду острых зубов и в конечном счёте сплетая оба между собой.       Руки Ли неторопливо перемещаются на поясницу Хана, а после весьма быстро — на ягодицы, чуть сжимая и быстро отпуская. Джисон шумно выдыхает, а в следующее мгновение уже скулит в поцелуй, ощущая болезненный приклад ладони к половинке попы, что тут же начинает гореть синим пламенем. Он чуть сжимается, но, когда чужая рука начинает нежно оглаживать место шлепка, быстро расслабляется.       Минхо отрывается от губ младшего, первым разрывая мучительно сладкий поцелуй, и заставляет того повернуться спиной, надавив на плечо. Хан послушно разворачивается и бросает взгляд в сторону, вновь встречаясь со своим отражением в зеркале. Он шумно сглатывает, медленно моргает, а после пытается выровнять дыхание, хотя понимает, что вряд ли ему это удастся.       Ли вынуждает сделать несколько шагов вперед, чтобы тот облокотился о небольшой шкафчик чуть больше метра ввысь. Джисону катастрофически неудобно из-за рук, что скреплены сзади, но выбирать не приходится — он сам это сделал.       Хан прикладывается грудью о деревянный предмет интерьера, который тут же остужает тело, пронося холодок по венам. Он пытается расслабиться, но снова смотрит в сторону, чтобы понаблюдать за Минхо, который там мельтешит.       Едва ли глаза натыкаются на фигуру старшего, тот сразу же наклоняется, задирая мешающую ткань, и оставляет россыпь поцелуев вдоль позвоночника. Джисон чуть теряется, даже не замечая, как из него вынимают игрушку, хотя отлично ощутил, как ею немного поиграли, несколько раз то вводя глубже, нежели она была, то вытаскивая почти полностью.       У Хана млеет всё внутри от ласковых касаний и приятной стимуляции, а чужая рука на собственном члене, что еле-еле задевает эрегированный орган, вовсе заставляет распадаться на кусочки. Однако, в следующий момент разряд тока проходится по всему телу, когда в плечо больно впиваются клыки, а в колечко мышц проникают сразу два, а затем и три пальца, пусть и хорошо смазанных лубрикантом. Это, как минимум, было неожиданно.       Джисон вскрикнул громче, нежели мог себе позволить когда-либо. Он сам испугался столь голосистого отклика, вздрогнув уже не от проникновения. Минхо же лишь потянул за ошейник, сдавливая очередной стон из-за шевеления пальцами внутри. В этот раз Хан уже задыхался от чего-то более реального, более ощутимого, и давиться воздухом из-за перекрытого доступа кислорода было совсем иначе, нежели от собственных эмоций и впечатлений.       — Ты такой громкий, — шепчет томно Ли в самое ушко, а после прикусывает хрящик, — мне нравится, — добавляет, убирая руку от кожаного изделия и позволяя сделать вдох.       Джисон отвечает что-то неразборчивое, давясь вновь доступным и таким нужным сейчас воздухом, что жжением отдаётся в лёгких. Едва ли ему дают прийти в себя — Ли резко вытаскивает пальцы и прислоняет головку члена к припухшей дырочке, входя одним движением до основания. Хан снова давится, но уже стоном, что застревает где-то в глотке, сдавливая горло похлеще ремешка на шее.       — Ты такой узкий, — мурлычет на ушко Минхо, а Хан готов поклясться, что тот облизнулся в этот момент.       Он выжидает пару мгновений, после чего делает толчок на пробу. Джисон кривит губы, морщит нос и почему-то приоткрывает глаза, снова находя себя в отражении. Ему не достает времени, чтобы рассмотреть себя получше — старший снова тянет поводок на себя, крадя кислород и вынуждая прогнуться.       Хан замирает в немом стоне, из последних сил оставаясь с приоткрытыми глазами, где расплывчатой картинкой видит очертания двух силуэтов в зеркале.       Ему уже не стыдно, уже не смущает. Нравится. До болезненных спазмов внизу живота нравится.       Нравится наблюдать, как Минхо в рваном темпе врывается в его разгорячённое тельце, как крепко сжимает мягкую кожу на бёдрах до белеющих следов, как тянет поводок на себя, вынуждая изгибать позвоночник чуть ли не до хруста. Нравится даже видеть себя таким покорным, таким послушным, таким прирученным щеночком.       Ли, кажется, надоедает баловаться игрушками и он тянется рукой к чужой тонкой шее, обвивая её пальцами. И как только Джисон делает новый глубокий вдох, сдавливает нежную кожу так сильно, что там точно останутся синяки.       Судя по тому, сколь нехотя Минхо ослабляет хватку, Хан уже помутневшим рассудком всё еще хорошо понимает, как это нравится Ли. Это чувство ласкает все нервные окончания, словно пёрышком по нему проходясь.       Старший, будто специально, приостанавливается аккурат в тот момент, когда головка члена впервые за всё это время проезжается по комочку нервов внутри, и Джисон, как завороженный начинает вторить:       — Ах, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а-а...       Он слышит смешок сзади, но это ни капельки не задевает — лишь раззадоривает. Хан призывно виляет бёдрами, пытаясь самостоятельно насадиться, но Минхо крепко удерживает его за талию, не позволяя.       — Почему, ах, чаги, — скулит младший.       — Мне так нравится, когда ты так сладко умоляешь, будучи на грани, — тихо-тихо отвечает Ли, обдавая жарким дыханием мочку уха.       Джисон невольно содрогается, сжимая Минхо в себе сильнее и уже его заставляя тихо застонать.       — Пожалуйста, продолжай, Минхо~я, — протягивает высокими нотками.       — Тебе этого так хочется? — лукаво интересуется Ли.       Хан не отвечает. Не может. Дыхание напрочь сбито, еще немного и он вовсе забудет, как дышать, да и как жить — тоже. Он слышит по тембру голоса, что Минхо, как и он, на пределе, но продолжает свои сладостно мучительные пытки.       Ли, кажется, не нравится заминка и он делает один единственный резкий, глубокий толчок.       — Да-а-а, — стонет младший, наконец откликаясь спустя недолгую паузу, — мне это нужно. Прошу, умоляю...       Очередной смешок проносится над ухом, а после снова болезненные ощущения у изгиба шеи, где Ли сначала проходится губами, втягивая нежную кожу, а после и зубами, крепко сжимая челюсти.       Джисон хочет снова что-то сказать, но получается лишь проскулить, потому что Минхо снова двигает бедрами. Уже не в таком быстром ритме, как прежде, а в умеренном, проникая глубоко, резко, грубо. Настолько, что от стен отскакивают пошлые хлюпающие звуки соприкосновения тел, ударяющихся друг о друга. Хан бы точно этого смутился в любой другой раз, но не сейчас. Он слушает, и слушает внимательно, насколько это возможно из-за витающего где-то в космосе сознания. Нравится. До разжигающих костры чертей в глазах нравится.       Еще несколько толчков, пронизывающих всё тело током, несколько гортанных стонов в унисон и Джисон кончает первым, даже не прикоснувшись к себе. Его целиком и полностью охватывает приятная судорога, вынуждая дрожать каждую клеточку организма, а душу — окутать упоением.       Хан блаженно прикрывает глаза, прикладываясь щекой о холодную поверхность и остужая чуть ли не воспламеняющуюся кожу. Он чувствует, как Минхо еще недолго продолжает двигаться в нём, продлевая ощущение прекрасного, а после отстраняется на секунду и обнимает со спины, заставляя привстать.       Десять секунд или десять минут — счёт времени явно потерян в попытке отдышаться и прийти в себя.       Запястья пронзает острая боль из-за стёртой кожи, заставляя Джисона прийти в себя первым и подать голос.       — Мне руки натёрло, — шепотом произносит он.       — Где ключ, милый? — вопрошает так же тихо Минхо, потираясь кончиком носа об изгиб тонкой шеи младшего.       — В комнате на тумбочке, — выдыхает Хан.       Ли молча отстраняется сию же секунду, унося всё своё тепло с собой, и Джисон невольно ёжится, находясь в ожидании.       Старший возвращается доволи скоро и быстро расстегивает железное приспособление, высвобождая истерзанные руки. Хан тут же тянет их к груди, но Минхо перехватывает, позволяя Джисону лишь повернуться к себе лицом для удобства. Он нежно поглаживает подушечками больших пальцев саднящие запястья, а после тянет их к губам, поочередно оставляя на каждом легкие поцелуи.       — Моё маленькое чудо, — ласково улыбается Минхо, — такое нежное, податливое и такое моё. Только моё.       Джисона вдруг окутывает чувство смущения, берясь из ниоткуда, и селится румянцем на щеках.       — Ты был действительно очень хорошим мальчиком, — констатирует Ли, вздёрнув подбородок так, словно это его заслуга. Хотя, возможно, отчасти это так и есть.       — Спасибо, — на грани слышимости произносит Хан, склоняя голову.       — А еще, — воодушевленно начинает Ли, — это маленькое чудо невероятно застенчивое и очень-очень трогательное, — он подается вперед, чмокая младшего в щечку. — Трогать бы и трогать, — усмехается по-доброму.       — Я тоже тебя люблю, — одними губами произносит Хан, поднимая молниеносный взор в глаза старшего, а после как-то резко утыкается носом в крепкое плечо Минхо, пряча там всего себя.