Осколки Лайфстрима

Она не была ослепительной красавицей, просто приятная. Мягкие черты лица, нежные губы, чуть вздернутый носик и зеленые глаза, заставившие Сефирота вспомнить собственное отражение в зеркале. Симпатичная, но не более. Хотя Сефирот не был особым ценителем женской красоты. Некоторые из товарищей по отряду СОЛДАТ увешивали стены своих комнат плакатами с пышногрудыми девицами и со смаком обсуждали буфера да задницы. Сефирота подобное не интересовало, возможно, потому, что женщины были для него слишком доступны. Щелкни пальцами и тут же появляются толпы готовых на все поклонниц. В этом и была странность. Зеленоглазка не проявляла привычного Сефироту щенячьего восторга. Не бежала к нему, не шептала с придыханием что-нибудь в духе «Ах, я так давно мечтала с вами познакомиться!». Просто сидела на краю койки, чинно сложив изящные руки на коленях, и буравила Сефирота настороженным взглядом. Будто он — ядовитая змея, которая может наброситься в любой момент. Это… напрягало. И слегка нервировало. — Почему ты ничего не делаешь? — холодно осведомился Сефирот. Запомнить имя женщины о не собирался, хотя, конечно же, получил ее подробное досье. Зачем засорять мозг ненужной информацией? Все равно после «акта» он зеленоглазку больше не увидит. Да и само действо не более чем механическое исполнение задачи. По крайней мере, так думать было проще. — А что я должна делать? — ответила вопросом на вопрос женщина и дерзко вскинула подбородок. — Ты мужчина — на тебе и первый шаг. Сефирота кольнуло раздражение. Какая-то баба еще будет ему указывать! Даже захотелось на краткий миг причинить ей боль. В конце концов, он мог просто задрать ей юбку, сунуть, куда надо, член, кончить да уйти… Сефирот тут же постарался подавить недостойное чувство. Насилие над женщинами — низость, пятнающая часть воина. В два размашистых шага преодолев расстояние до койки, Сефирот опустился рядом с зеленоглазой и замер. Он вдруг растерялся, осознав, что во все прошлые акты (он даже мысленно не называл эти действа «занятиями любовью») женщины сами делали первый шаг. Ему особо не нужно было стараться, хотя он, конечно же, знал особенности физиологического процесса и делал все, что от него требовалось. Судя по издаваемым ими звукам, те женщины даже получали удовольствие. — Может быть… приглушим свет? — Женщина, до этого говорившая с вызовом и бравадой, сейчас перешла на шепот, будто тоже заробела. Сефирот понял: она на самом деле очень юная, не женщина даже, а девушка. Наверняка еще девственница. Хотя сперва он думал, что все, кого ему поставляют, девственницы, но потом, почитав соответствующую литературу, сообразил: вытворять то, что проворачивали некоторые из них, девственницы ну никак не могли. У зеленоглазой же он явно первый. Осознание этого пробудило некую гордость самца, чему часть Сефирота, с отстраненностью ученого наблюдавшая за происходящим, изрядно удивилась. А еще он поймал себя на том, что ему захотелось… понравиться этой девчонке. Нет, конечно, он не желал бы увидеть на ее лице тупое обожание, но и граничащая со страхом настороженность ему тоже не нравилась. Сефирот отдал команду и свет в комнате стал приглушенным, скрадывая очертания белых стен и белой же мебели. Помещение, напоминавшее лабораторию или больничную палату, стало чуть уютнее. А даже если за актом наблюдают (да что там, наверняка наблюдают!), то освещение на качество записи никак не повлияет. Дальше Сефирот снова завис. Женщина никак ему не помогала, теперь уставившись на свои руки, будто на тех вдруг появилось что-то ну очень интересное. — Полагаю, надо раздеться, — произнес, наконец, Сефирот, скрывая неловкость за подчеркнуто деловым тоном. — Ага. — Она кивнула, все еще не глядя на него. Сефирот расстегнул пояс, снял кожаный камзол и аккуратно сложил на тумбочку возле койки. Однако женщина все так же сидела без движения. Неужели ожидала, что он сам ее разденет? Вот уж нет! Отвернувшись, Сефирот принялся расшнуровывать ботинки, потом стянул штаны, белье. А когда развернулся, оказалось, что женщина уже успела небрежно скинуть на пол всю одежду и даже забралась под одеяло. Да уж, отличная скорость, какой-нибудь армейский сержант бы оценил. Натянув одеяло до самого носа, женщина таращилась на Сефирота, и вот теперь он заметил в ее глазах за настороженностью и кое-что еще, похожее на заинтересованный блеск. Правда, она все же избегала смотреть на самую выдающуюся часть его тела, предпочитая изучать рельефный торс. Сефирот не сдержал самодовольного смешка. Женщина тут же отвернулась, фыркнув, точно рассерженная кошка. Вот ведь какая вредная! Забравшись под одеяло, Сефирот невольно коснулся боком бедра женщины и вздрогнул — будто между их телами пробежала маленькая искра. Наверное, статическое электричество. Определенно оно. «Пора заканчивать», — велел он себе. И так уже надолго растянул простое, в общем-то, действо, хотя у него еще много гораздо более важных и приятных дел, например, тренировка. Он провел рукой по телу женщины, у нее оказалась удивительно нежная кожа, похожая на прокрытую маленькими волосками кожуру экзотического фрукта. Зеленоглазка затрепетала, однако отвернулась, старательно изучая ближайшую стену. Положив руку меж бедер, Сефирот ощутил лишь сухость. Мда, похоже, быстро не получится. Конечно, он мог бы не заморачиваться, в описании эксперимента не говорилось, что женщина должна испытать оргазм или хотя бы удовольствие. Требовался просто акт. Вошел — оставил биоматериал — вышел. Однако становиться насильником Сефирот вовсе не хотел. Поэтому, призвав на помощь весь прошлый опыт и кое-что из прочитанного, поднял руку, касаясь одной из аккуратных грудей с затвердевшим на воздухе соском. Чуть потянул, сжал и насколько мог мягко помассировал. Женщина издала слабый звук, то ли вздох, то ли стон, и подалась навстречу его рукам. Поняв, что на правильном пути, Сефирот продолжил поглаживать, осторожными круговыми движениями. Зеленоглазка обняла его за шею, подставляясь под ласку и каждая из ее упругих грудей неожиданно удобно легла в его ладони. Будто предназначалась для них. На краткий миг возникло даже желание коснуться розовых сосков губами, лизнуть языком, но Сефирот его подавил, сам испугавшись подобной мысли. Вместо этого, припомнив рекомендации в книгах, сначала провел между ног женщины рукой, чуть надавливая, потом осторожно погрузил в ее лоно один палец. Наградой за старания ему послужил характерный всхлип и, повернувшись, женщина, наконец, посмотрела Сефироту прямо в лицо. Ее щеки раскраснелись, глаза заволокло поволокой, а губы чуть приоткрылись, будто приглашая к поцелуям, но Сефирот опять подавил вспыхнувшее желание. Было в поцелуях что-то гораздо более интимное, чем секс. Словно обмен дыханием мог как-то привязать его к женщине. Он никогда раньше не целовал своих партнерш. И эту не будет! Сефирот продолжил ласку, постепенно добавив к первому пальцу второй. Женщина задвигала бедрами, поддаваясь навстречу каждому его движению. Дивное дело, пусть женщина никак к нему не прикасалась, Сефирот тоже постепенно возбуждался. Появилось непривычное желание оказаться внутри нее, ощутить, как под давлением его мужского естества раскрываются влажные стенки. Наконец, он больше не смог сдерживаться. И, уже не проверяя насколько она готова, навалился на зеленоглазку сверху. Ему все же хватило остатков самообладания, чтобы не погрузиться сразу на всю длину. Однако женщина все равно испуганно охнула и сразу же напряглась, впившись пальцами в плечи Сефирота. То ли пыталась оттолкнуть, то ли желала прижать ближе. В любом случае, он уже не мог остановиться, преодолевая сопротивление, продолжил погружаться во влажную глубину и вскоре достиг той самой преграды. Женщина вскрикнула громче, выгибаясь и царапая Сефироту спину. Бросив быстрый взгляд на ее лицо, он увидел бисеринки слез на густых ресницах и, неожиданно для самого себя, сказал почти нежно: — Расслабься, сейчас станет лучше. Он продолжил двигаться, постепенно женщина задышала ровнее и через некоторое время снова подстроилась под его темп. Вскоре с ее губ начали срываться слабые стоны, и Сефирот в какой-то миг понял, что теряет контроль. Он просто растворился в ощущениях. Податливое мягкое тело под ним, источающее, как он вдруг понял, едва уловимый цветочный аромат. Нежные ладони, скользящие по его спине. Зеленые глаза, утягивающие в себя, гипнотизирующие… И в тот миг, когда Сефирот излился в нее, он ощутил то, чего не чувствовал никогда прежде. Вселенная раздвинулась и они двое словно зависли в пустоте, но не черной и холодной, а полной ярких разноцветных звезд. К Сефироту пришла необычайная гармония, будто он обрел наконец-то целостность, которую давно искал. Их стоны слились в один, а затем Сефирот без сил рухнул на женщину. С минуту лежал, тяжело дыша. Из головы вышибло все мысли, по ослабевшему телу разлилась приятная нега. В себя Сефирота привело слабое прикосновение к губам, снова ударившее, точно током. Потом раздался едва слышный шепот, скользнувший по щеке прикосновением крыла бабочки. — Спасибо… мне было почти не больно. От этих слов его подбросило точно пружиной. Скатившись с женщины (о да, теперь уже точно женщины!), Сефирот быстро оделся и двинулся к двери. Он даже не стал оборачиваться: только что испытанное напугало его — его, резавшего врагов на части и заливавшего поле боя кровью. Но еще больше страха вызвал даже не миг наслаждения, а то, что он… старался. Старался ради какой-то зеленоглазой девицы! Сефирот собирался вычеркнуть ее из памяти. Забыть, как других, бывших для него не более чем участницами экспериментов. Но ее простое лицо никак не желало растворяться в потоке повседневности, словно отпечаталось на подкорке черепной коробки. Он помнил все: запах ее тела, звук голоса, ощущение от прикосновений и даже каждое слово их краткого разговора. Никакие изнурительные тренировки не помогали избавиться от проклятого наваждения. И главное — в ней ведь не было ничего особенного! Просто женщина! Одна из многих! В конце концов, Сефирот убедил себя в том, что сможет развеять морок, если встретится с ней еще раз. Поймет, насколько она обычная, недостойная его внимания. Он не ожидал, что Ходжо так легко согласится на повторную встречу. Даже не спросит, зачем Сефироту, который раньше никогда не интересовался партнершами по экспериментам, снова видеться с зеленоглазкой. Просто загадочно сверкнули очки, по тонким губам на миг скользнула улыбка и Ходжо обронил: — Хорошо. Номер кабинета и время сообщу чуть позже. Сефироту даже показалось, что тот доволен. Но понять, что происходит у Ходжо в голове, было совершенно невозможно — не стоило даже пытаться… Она снова сидела на краю койки, сложив руки на коленях. Однако Сефирот сразу заметил перемены. Даже полный дебил бы заметил округлившийся под просторным платьем живот. Но изменилось не только это. Лицо женщины теперь словно бы светилось изнутри, исчезла юная угловатость и дерзкий вызов. При появлении Сефирота она даже… улыбнулась? И он поразился тому, как в ответ на эту улыбку внутри разлилось тепло, а все его существо будто потянулось к женщине. Захотелось улыбнуться в ответ. Это желание Сефирот подавил, как и многие другие, возникавшие рядом с зеленоглазкой. — Знаешь, я тоже хотела тебя увидеть, — обронила она. — Но даже не пыталась просить, знала, что мне не позволят. — Зачем ты хотела меня видеть? — Голос почему-то прозвучал хрипло. Она поманила Сефирота к себе и он покорно подошел, точно притянутый на веревочке. Тогда она цепко схватила его за запястье и прижала ладонь к своему животу. — Чувствуешь? И Сефирот действительно ощутил под пальцами биение новой жизни — сердца маленького существа, в котором была и его Сефирота, частица. Снова накрыло то потрясающее чувство гармонии и спокойствия. Будто он обрел нечто важное, делающее его полноценным. — Помоги нам, Сефирот, — вдруг зашептала женщина, склонившись к самому его уху, и он вздрогнул, впервые услышав свое имя из ее уст. — Они отберут малыша, едва он родится! Ему, как и нам, придется всю жизнь провести среди этих стерильных лабораторий, не зная любви родителей, не видя неба… Только ты можешь изменить его судьбу… Нашу судьбу…

***

Они бежали по коридорам. Вдали остались оглушенные охранники и толстые двери. Впереди ждало что-то неизведанное. Сефирот до сих пор не верил, что решился на это. Однако в его большой руке тонула маленькая ладошка, даря все то же ощущение покоя, которое было ему так необходимо. Теперь для него она не была просто «женщиной». Она стала… Айрис.