Осколки Лайфстрима

Коричневые склизкие водоросли хватали Айрис за хвост и руки, словно не пуская к логову морского колдуна. Пиявки, присосавшиеся к илистому вонючему дну мерзко шипели и пытались впиться юной русалочке в тело. Очень хотелось повернуть назад, броситься в безопасность отцовского дворца, и чтобы придать себе решимости Айрис воскресила в памяти образ принца Клауда. Его глаза: ярко-голубые — как небо надводного мира. Его золотые, словно солнце волосы. Да, ради него она пройдет через все испытания! Обретет ноги, отправится на землю и Клауд обязательно полюбит ее так же сильно, как она — его. Ободренная, Айрис поплыла быстрее и вскоре, преодолев лес водорослей, оказалась возле черного зева пещеры — логова морского колдуна. Казалось, оттуда несет гнилью, и Айрис невольно сглотнула. Придется лезть туда, во мрак… Но не поворачивать же назад сейчас, когда она так близка к цели? — Кто это у нас тут? — раздался вдруг рядом вкрадчивый голос. — Не боишься плавать одна в моих владениях, маленькая русалочка? Айрис вздрогнула — колдун подобрался к ней так незаметно! Она даже не ощутила его присутствия. Айрис резко развернулась и сердце, помимо воли, учащенно забилось, а дыхание застряло в груди. По смутным слухам Айрис представила себе морского колдуна жутким — уродливое лицо, тело в бородавках. Никто не говорил о том, как он на самом деле, темный чародей Сефирот, потрясающе красив. Его длинные серебристые волосы струились в воде, создавая вокруг головы дивную корону. Идеальные черты бледного лица не портило даже надменно-насмешливое выражение. Тело напомнило Айрис статуи в затонувшем древнем городе, которыми она часто любовалась. Начинавшиеся от пояса темные щупальца спрута не казались ужасными, а удивительно гармонировали со светлой кожей. Но больше всего привлекали внимание глаза: зеленые, с вертикальным зрачком — они будто гипнотизировали Айрис — как морской змей — мелкую рыбешку. — И зачем же ты явилась? — продолжил Сефирот все тем же ироничным тоном. — Дай угадаю: ты жаждешь попасть на поверхность, потому что… влюбилась. Последнее слово он произнес как изысканное ругательство, и это привело Айрис в чувство, помогло вырваться из плена изумрудных глаз. К ней вернулись сила духа и гордость: в конце концов, ничего страшного пока не произошло, а насмешки Сефирота она терпеть не намерена, пусть он и самое могущественное существо в океане. — Откуда ты все знаешь? — с вызовом бросила Айрис. Тонкие губы Сефирота изогнулись в усмешке, и он проворковал с придыханием: — Это сила магии… По телу Айрис побежали мурашки, но она лишь выше вскинула подбородок. — Тогда ты должен знать, что я хочу попросить у тебя ноги, чтобы ходить по земле. Сефирот скривился, будто раскусил горький морской огурец. — Ноги. Фу, какая мерзость. Поменять свой чудесный блестящий хвост на эти уродливые подпорки. Ходить по суше, где нещадно печет солнце и дуют ветра, которые в один миг высушат твою нежную кожу… И ради чего? Ради какого-то человечишки? — Тебе не понять! — запальчиво бросила Айрис. — Любовь, желание жертвовать собой ради кого-то — все это недоступно для существа, подобного тебе. Лелеющего злобу в своей вонючей дыре… — Да уж, куда мне убогому, — едко ответил Сефирот. В его подчеркнуто ядовитом тоне Айрис вдруг почудилась затаенная горечь, вызывавшая прилив раскаяния. В конце концов, имеет ли она право судить о нем только по сплетням да пересказываемым шепотом страшным историям. К тому же, она пришла сюда как просительница и не стоит грубить тому, от кого ты хочешь получить помощь. — Что ж, раз ты так жаждешь пожертвовать собой ради любви, вперед, — ехидно проговорил Сефирот. — Ты ведь понимаешь, что за магию надо платить. Айрис с готовностью потянулась к поясу, где висел закрепленный на веревочке мешочек. Туда она сложила все свои драгоценности, подаренные отцом: дивные кораллы, перламутр, золото и бриллианты с затонувших кораблей. — Вот, я принесла… Но Сефирот пренебрежительно махнул рукой. — Мне не нужны твои побрякушки. Магию за такую ничтожную цену не купишь. — Тогда чем же я могу отплатить? — Айрис растерялась. Кроме драгоценностей у нее больше ничего не было, разве что она сама. От промелькнувшей в голове непристойной мысли щеки запылали. «Нет, только не это! Даже ради Клауда…» Сефирот, словно вторя опасениям Айрис, протянул к ней одно из щупалец и коснулся ее шеи. Провел едва ощутимо, мягко, оставляя на коже волну мурашек. — Даже в мою… ха… вонючую дыру… дошли слухи о дивном голосе дочери морского царя. — Щупальце поднялось выше и погладило щеку замершей Айрис. — Твой дар, то, что по-настоящему дорого тебе — вот плата за магию. Таков закон, который придумал не я. От облегчения, что не прозвучало непристойного требования, Айрис уже собралась согласиться, но вовремя остановилась. — Подожди, но если я лишусь голоса, как же я скажу принцу о своей любви? Запрокинув голову, Сефирот расхохотался. — О, малышка, тебе вовсе не обязательно говорить, чтобы показать мужчине свою страсть. Достаточно прижаться к нему и позволить трогать везде, где он захочет… Айрис скривилась от такого грубого намека, пятнающего ее любовь, однако сдержала рвущиеся с губ возмущенные слова. Все равно выбора нет: кроме Сефирота никто не сможет превратить хвост русалки в ноги, значит, придется согласиться на его условия. — Хорошо, забирай мой голос. — Какие мы самоотверженные. — Сефирот продолжал откровенно издеваться. — Вот только есть еще одна маленькая деталь, прямо малюсенькая… Он сложил щупальце, показывая, насколько маленькая, а потом вдруг посуровел. — Если у тебя не получится завоевать любовь принца, и он отдаст свое сердце другой, то после их первой ночи, едва рассвет коснется твоей кожи, ты обратишься в морскую пену. Айрис похолодела. Это малюсенькое условие было пострашнее потери голоса. Конечно, она любила Клауда, но сможет ли без слов донести до него свои чувства? Рассказать, как спасла его после кораблекрушения? Впервые Айрис по-настоящему заколебалась. — Что же ты посмурнела? — Бархатный голос Сефирота ворвался в ее мысли. — Неужели боишься? А как же сила любви, которая побеждает все? Именно его насмешки и подстегнули Айрис. — Я ничего не боюсь и верю в свою любовь. Язви, сколько хочешь, может быть, твои пиявки посмеются. Давай уже перейдем к делу, думаю, тебе не терпится избавиться от моего общества так же сильно, как мне — от твоего. — Не то слово, — прошипел Сефирот. В его ладони появилась закрытая раковина, которую он протянул Айрис. — Внутри — магическое зелье. Впей его, когда окажешься на берегу. Тогда твой хвост обратится в ноги, а голос — пропадет… Ты так меня утомила, что я даже готов оказать тебе услугу: перенесу тебя прямо на берег недалеко от летнего домика твоего принца. Айрис схватила ракушку и собралась поблагодарить, но Сефирот не стал ее слушать. Он взмахнул рукой, и вокруг Айрис закружился водоворот, унося ее навстречу судьбе. Последнее, что она увидела, было лицо Сефирота. Он больше не смеялся, а в змеиных глазах Айрис почудилось… сожаление?

***

Айрис стояла на носу корабля, позволяя свежему ветерку трепать свои русые волосы и наблюдая, как на востоке разгорается алая полоска зари. Скоро все будет конечно. И солнце, и море, и ветер… И Клауд. Все-все исчезнет для Айрис. Она сама сделала выбор. У Айрис была возможность спастись. Сестры принесли ей милосердный (ха!) дар от колдуна: нож, которым Айрис следовало убить Клауда. Тогда его кровь, пролившись ей на ноги, снова обратит их в хвост. Но Айрис не смогла. Ее рука с занесенным клинком опустилась при виде того, как Клауд счастливо улыбается во сне, обнимая свою дорогую Тифу. Любовь оказалась сильнее обиды и ревности. Айрис хотела, чтобы Клауд был счастлив. А она… что ж, она знала, на что идет. В море у кормы плакали сестры, моля Айрис одуматься. От их криков и мыслей об отце у нее сжималось сердце, и все же она не изменила своего решения. Вот и первый солнечный луч оставил на щеке Айрис теплый поцелуй. Она зажмурилась, приготовившись погрузиться во мрак… Стало действительно прохладнее, вот только и в ином мире Айрис продолжала ощущать свое тело. А еще — воду вокруг и нечто другое. Гладкое и упругое, к чему она прижималась всем телом. Резко распахнув глаза, Айрис увидела перед собой знакомый торс, а когда вскинула голову, получила сомнительное удовольствие насладиться торжествующей усмешкой Сефирота. — Добро пожаловать домой, — объявил он. Айрис стремительно отшатнулась от него, попутно отметив, что Сефирот обнимал ее за плечи. — Почему я здесь? Я ведь не убила его! Ее охватил шквал эмоций: испуг, растерянность, негодование, а еще где-то за всем этим притаилось смущение. Лицо Сефирота стало серьезным. — Верно, не убила. Ты первая из всех этих влюбленных дур, кто не пролил кровь, спасая свою шкуру. — Что? Айрис начала кое-что понимать, но осознание было слишком страшным. — Неужели ты считала, что уникальна? — осведомился Сефирот и продолжил с нотками гадливости. — Поверь, за сотни лет, что я живу, множество русалок влюблялись в земных мужчин и выпрашивали у меня ноги. Все заканчивалось одинаково: люди предпочитают себе подобных, тогда русалки убивают их, движимые жаждой мести и желанием спастись. Сефирот расплылся в гаденькой улыбочке. — И магия наказала их за жестокость: как думаешь, откуда в моем очаровательном садике столько пиявок, от вида которых тебя наверняка тошнило? Айрис действительно начало подташнивать от осознания, сколько людей погибло от рук ее соплеменниц. Однако могла ли она их винить? Ведь они хотели выжить. Вот только стоит ли того жизнь на дне в виде отвратительной пиявки? Сама Айрис бы предпочла умереть. — Но ты в самом деле кое в чем особенная. — Голос Сефирота снова стал обволакивающе-мягким, а в глазах появился странный блеск. — Первая, кто поставил чужую жизнь выше своей. Жаль было бы, если бы такая занятная девица обратилась в пену. Поэтому я решил оставить тебя себе. Айрис очень не понравился его тон, мысли заметались в голове стайкой испуганных рыбешек. — А как же законы магии, о которых ты все время талдычил? Я ведь должна была заплатить… — И заплатишь. Ты больше не увидишь своих родных и друзей, твоя плата состоит в том, что ты навечно останешься со мной. Вот теперь Айрис пожалела, что не умерла. Сотни лет русалочьей жизни провести наедине с морским колдуном? Во мраке его логова, в окружении пиявок? Пока она застыла, осознавая весь ужас произошедшего, черные щупальца подкрались ближе, заскользили по телу от хвоста вверх. — Какой же дурак этот твой принц, — зашептал Сефирот, придвигаясь ближе. — Променять очаровательную русалочку, на обычную женщину… Он ведь ни разу к тебе не прикасался, верно? Пока он говорил, щупальца гладили кожу Айрис. Обвивались вокруг рук, щекотали живот и, наконец, добрались до маленьких, упругих грудей. Обхватили мгновенно затвердевшие соски, чуть сжали и потянули. Охнув, Айрис дернулась. — Прекрати! Сефирот гортанно рассмеялся. — Нет, теперь ты принадлежишь мне и я буду делать, что захочу… Так что, ласкал ли он когда-нибудь твою кожу, шелковистую, как донный мох? Целовал твои коралловые губы? Конечно же, Клауд не делал ничего подобного, он относился к Айрис, как к сестре, называл «Мой маленький найденыш». Его глаза никогда не горели зеленым демоническим огнем, как у Сефирота. — Да меня сейчас точно вырвет! — бросила Айрис, собрав всю свою волю в кулак. — Не думаю, — протянул Сефирот. — Твое довольное личико говорит о другом. И он был прав! Как бы Айрис ни сопротивлялось, ее истосковавшееся по любви тело горело огнем и жаждало новых ласк. А в особом месте, скрытом чешуей, уже собралась предательская влага. Именно туда потянулось одно из щупалец, приоткрывая заветный вход. — А погружался ли он в твое лоно, нежное, как лепестки актинии? — выдохнул Сефирот Айрис в ушко. И в этот миг ее будто ударил электрическим разрядом морской угорь. Все слова Сефирота, взгляды, выражение лица сложились в единую картину. — Я знаю, зачем нужна тебе, — скорее простонала, чем проговорила Айрис. — А до этого было не понятно? — проурчал Сефирот, слегка вытаскивая щупальце из ее лона, от чего Айрис едва не заскулила. И все же она продолжила окрепшим голосом, окрыленная своей догадкой. — Потому что ты одинок. Презираемый всеми, ты гниешь в своем логове в ожидании очередной русалочки, просящей о чуде. И каждый раз, видя их, ты чувствуешь себя еще более заброшенным. Сефирот резко отстранился, и Айрис не смогла понять, что ощутила: облегчение или все же разочарование. — Очередные романтические бредни! — Злость в голосе Сефирота лишь уверила Айрис в том, что стрела попала в цель. — Мне была нужна самка для утех, не более. Ты оказалась единственной, кого отдача от магии не обратила в пиявку. С ними, как понимаешь, никаких игр не получится. Айрис ничего не сказала, только наградила его победным взглядом. Хотя это далось ей нелегко. Сердце бешено колотилось в груди, внизу живота разливалась боль неудовлетворенного желания. Сефирот же выглядел так спокойно, будто вовсе не соблазнял ее мгновение назад, его бледные щеки даже не покрыл румянец. Развернувшись, он поплыл к пещере, бросив через плечо: — Следуй за мной, осмотришь свое новое обиталище. Не дворец, но точно не вонючая дыра, как тебе представляется. К нему вернулся саркастичный тон, однако Айрис уже поняла, что пробила брешь в его защите. Безусловно, впереди ждут трудные времена, но Сефирот все же не бесчувственный монстр, у него есть скрытые желания, возможно, глубоко таимые раны. И Айрис собиралась поднять с покрытого темным илом дна его души эти эмоции. Возможно, ей удастся уговорить Сефирота дать ей свободу. Вот только захочет ли ее Айрис в итоге? В любом случае впереди был долгий путь, и Айрис решительно поплыла следом за Сефиротом в его пещеру…