Двойное дезертирство

Пять часов вечера. Долгая дорога на плече. Снова. Ноги уже ныли и просились в дорогу. Всё не потому, что они решили вернуться обратно: носитель Женской Особи ещё слишком слаба, чтобы преодолеть без остановок сотни километров. Они искали место, где можно было бы переждать. Изначально таковым Армин посчитал ту пещеру, но к ней ещё нужно найти и вспомнить дорогу. Шли они уже где-то тридцать минут. Энни и Армину нужно будет переждать до наступления ночи, прежде чем они смогут достигнуть стены Мария, а затем перебраться к стене Роза, что уже будет заданием посложнее, если не встретятся разведчики. Безжизненная пустыня сменилась сначала степью, а затем лугами и лесом, в котором, как оказалось, были не только высокие деревья. — Энни, ты это видишь? Кажется, тут есть… дома…! На линии обзора показалось несколько десятков ветхих домиков, стоявших в рядах, колодец и церковь. Кажется, это деревня. Вот только может ли она тут быть? Армину всё ещё сложно смириться с тем фактом, что люди когда-то жили за пределами стены Мария. — Давай остановимся здесь. Если что вдруг, попытаемся найти подвал. Идёт? Огромная голова кивнула, и, дойдя до деревни, титан исчез. Обмякшая девушка вновь вылезла из его спины, когда Армин уже не спрашивая подхватил её на руки. Лишь бы сил лишних не потеряла. Правда уже через пару минут это оказалось ненужным, потому что они вместе исследовали заброшенную деревеньку. Судя по виду, в ней не бывало никого лет сто уж точно — даже, похоже, титанов. Дома сохранились в идеальном состоянии — без следов разрушений или чего бы то ни было; единственное, что разрушало их структуры — время. Дома были разными. Какие-то были выстроены из дерева и почти что сгнили. Другие держались особняком. Третьи были сделаны и из камня тоже. Какие-то были одноэтажными, другие — из двух и даже трёх этажей. Дворы поросли высокой травой, как и тропы. Оно и понятно: последний раз нога человека здесь ступала, похоже, очень-очень давно. Энни и Армину в итоге пригляделось одно здание, которое те приняли за корчму. Дело в том, что в корчме с большой долей вероятности есть как минимум винный погреб под землёй. Хоть он и недостаточно глубоко, его достаточно, чтобы титаны не заметили тут, если появятся. Борясь с травой, они вошли внутрь, отперев деревянные двери. Всё внутри застыло, будто бы все ушли в один момент. Лежащие на полу запыленные кружки. Вещи, разбросанные на столах. Грязные, местами выбитые окна. Запах спирта, смешанный с неприятной вонью дерева. Влажность. Возможно, недавно здесь прошёл дождь. Леонхарт это напомнило бар в Стохесе, куда она заходила по делу Стратмэн. Вот лишь тех наркоманов-алкашей не хватает для антуража упадка и разложения. Оба принялись осматривать здание, в которое вошли. Пока Армин не сказал: — Кажется, это дверь в погреб. Открыв её, тот увидел лестницу, ведущую вниз. — Здесь бы освещение не помешало… У нас есть что-нибудь такое? — Вряд ли. Хотя можем попробовать сделать огонь. У меня есть зажигалка. — Факел, правда, не из чего… хотя… Нужно проверить бочки с вином! Спирт легко поджигается. Если мы найдём какое-то полотно и обвяжем его вокруг палки, то получим хороший факел! Не знаю, сколько протянет, но нам хватит времени на разведение костра. — А не боишься, что бочки загорятся? Мы же тогда не выберемся. — Сначала надо осмотреть комнату. Энни, оставь дверь открытой. Я схожу, проверю бочки. Мальчик спустился вниз, еле освещаемый тусклым светом из внутренностей корчмы. Энни же осмотрелась повнимательнее, и заметила в одном из ящиков барной стойки три свечи. Скудно, но они хотя бы неиспользованные; в отличии от оставленных и давно запылившихся бутылок с вином. Наверное, тот, кто их выпьет, сразу отправится на тот свет. — Энни! — приглушённый голос донёсся из подвала. — В них есть вино! Спуск внутрь. Блондинка со свечами и зажигалкой спускается вниз, глядя на Арлерта, что крутился вокруг пяти бочек. Комнатка была небольшой, но пересидеть была, что надо. Да и достаточно низко. Если бы сюда вдруг пришёл титан, вероятность того, что он бы их как-либо смог увидеть, была крайне маленькой. — Я нашла свечки. Можем за полотном не идти, я думаю, нам их хватит. — Думаешь? Покажи. Из карманов она достала три среднеразмерных свечи. — Лишь бы зажглись, а то воск мог и потерять свои способности… — Не потеряет. Лёгкий щелчок железяки — и вот на фитильке свечи появляется небольшой источник света, который ложится на пол возле них. Нормальной еды здесь нет, да и искать её нет смысла. В нынешней ситуации голод особо и не чувствуется: они в серой зоне, где произойти может что угодно и как угодно. В любой момент могут сожрать титаны, например. Зато есть вино в бочках, которое с большой долей вероятности непригодно для питья, и три свечки. Необходимость изготавливать факел отпала — трёх свечек хватит до темноты, когда все титаны зависнут, и можно будет действовать. Единственное за чем можно было бы скоротать время — за беседой. Больше нет приглядных видов или чего-либо ещё, что могло бы содействовать этому. Только тусклый свет свечи и пять бочек впереди, в которых зрело то, что сейчас скорее похоже на уксус. Даже если это не так, они явно не в том состоянии, чтобы испить неизвестную жидкость и слечь здесь на ещё более долгий срок. — Слушай, Энни… Ты действительно хотела посмотреть на море? Или ты лишь поступала, как я того хотел? — Да, я хотела посмотреть на море, — холодно отозвалась она. — И ради этого ты затеяла всё это? Ты ведь раздумывала убить нас, верно? — Да. Конечно, я раздумывала. Но, как видишь, это мне не удалось. Райнеру и Бертольду тоже. Рада за них. — Райнеру и Бертольду? А откуда ты… — При появлении Колоссального титана происходит взрыв, грохот которого слышен в радиусе двухсот километров. Если бы он в полную силу взорвался в Шиганшине, от Шиганшины остались бы только окраины. — Понятно. А почему всё же нас хотят уничтожить? Я так и не понял. — Вообще, потому что только элдийцы способны превращаться в титанов. Когда-то давно именно эта их сверхспособность использовалась королём Элдии для того, чтобы завоёвывать другие страны, убивать, насиловать и грабить. Потом между элдийцами начались склоки, и король сбежал на остров, оставив часть народа на материке. Построил три стены, и пригрозил уничтожить мир, если кто-то попытается сунуться на остров. И марлийцы боятся, что вы вернётесь и начнёте войну снова. Хотя я считаю, что это совсем не причина, а оправдание. — А что же по-твоему является причиной? — Как-то я подслушала разговор двух офицеров, говоривших о том, что на Парадизе, то есть здесь, их ждёт золотая жила в виде тонн ресурсов… Мол, Марли с ними одолеет технологическое отставание и закрепит статус сверхдержавы на сотни поколений вперёд… — Какой ужас… Они готовы убить миллионы людей, просто чтобы стать богаче? — Марлийцы постоянно в состоянии войны. Их люди кидают таких, как мы, в горячие точки. Да и за людей элдийцев они и не считают. Им то что? Раз могут превращаться в титанов — пускай носят метки и уничтожают в себе всё людское, дабы стать оружием для своей страны. И зачем нужен будет статус почётного марлийца, если в итоге всё равно придётся постоянно воевать? — Жуть какая-то… И такой мир за стенами? — Если не учитывать распри с элдийцами, Марли миролюбивое государство. Во всяком случае, они так говорят. — Что-то я этому не верю. Если это материк, и он большой, то там живут не только одни лишь марлийцы… Скорее всего, не вы одни такие несчастные. — Возможно. Элдийцам запрещено покидать пределы города Либерио и гетто без особого разрешения. Получить его может только почётный марлиец, так что… мы пришли сюда для того, чтобы получить это звание. — И как? Сейчас тебе хочется его получить? — Тебе стоило бы раньше понять, что нет. Если бы мне хотелось — я бы давно уже перебила вас без капельки сожаления. Но это сложно. Я уже сталкивалась с этим, когда мы… Девушка прервала себя. Закрыла рот рукою и взволновано оглянулась. — Энни, ты чего? Всё в порядке? — Я… не хочу об этом говорить. Надеюсь, ты не возражаешь. Это нечто настолько животное, что я боюсь, что ты перестанешь считать меня хорошим человеком. — Если для тебя это важно… то я понимаю, что ты делала это по принуждению, Энни. Если ты убила кого-то — мёртвых уже не вернуть, но и грех на душе носить не стоит. Я даже боюсь представить, что у тебя было в такие моменты. В тусклом свете голубые глаза разглядели блеск на щеке блондинки, сидевшей, сложив колени. — Рада, что ты меня понимаешь… Армин. — Не бойся, Энни! Я — последний, кто станет тебя осуждать. Особенно после всего, что ты рассказала. Мы друг друга три года знаем, и я понимаю, по какой причине ты была такой закрытой всё это время. Так что если тебя что-то тяготит — я тебя выслушаю. — Дело в том, что… В битве за Трост… Леонхарт второй раз за пять лет позволила себе всхлипывать. Почему-то от признания Армина было тепло, и эмоции, копившиеся столько времени, вырвались наружу. Невыплаканные слёзы, которые под маской сильного солдата Энни скрывала после совершения такого грязного поступка, который не отмыть ни борьбой с преступностью, ни спасением чьей-либо жизни, даже если это дочь наркобарона из Стохеса. Жуткие воспоминания ударили в голову. Столько лет Леонхарт тренировалась защищать тело, но не душу. Армин, кажется, нашёл ключ. Никто иной не мог взять на себя смелость в чём-либо упрекнуть или докопаться до хотя бы частички того, что она думала на самом деле о своей судьбе. Лишь этот несчастный мужчина, пытавшийся выискать счастье в отцовстве в свои зрелые годы, и воспитавший безэмоционального воина, ключ к истинному нутру которого открыл голубоглазый мальчик, на которого Энни обращала внимание ещё в первые месяцы «учёбы» в кадетском корпусе. Она снимает УПМ с пояса Марко, пока того уламывают за лопатки Райнер и Бертольд. Отпрыгивая, они отпускают его на съедение титанам. Наблюдают, как в пасти чудища хрустят кости и хлещет кровь. Чёрт, если бы «Жанчик» узнал о том, кто убил Марко Ботта — он бы в ярости точно нанёс бы ей большой вред. А всё из-за этих двух идиотов, открыто обсуждавших свой план на крыше дома в городе, охваченном битвой. Надеясь на то, что их не услышат. Тупые идиоты. Заставили взять её грех на душу. А ведь она могла не снимать, не подчиниться мрачному взгляду этого безумного блондина. — Энни, ты рыдаешь уже добрых пару минут и молчишь… Я не настаиваю, но может, расскажешь? Я тебя пойму, что бы это ни было. Честно… — В битве за Трост… Райнера и Бертольда подслушал Марко… Когда они говорили о том, что это они стоят за прорывом… Райнер… Райнер заставил меня оставить его и снять УПМ… — Так это вы… — Да… Она ожидала чего угодно. Осуждения. Криков. Нотаций. Ударов кулаками. В конце концов, Марко и для Армина был другом — нередко они общались вместе, пока Жан и Эрен катили бочку друг на друга под всеобщий смех. Но сегодня день неожиданностей. Блестящие сапфировые глаза раскрылись, чтобы опознать источник тепла. Он её обнял. — Ты всё ещё хороший человек для меня. Плохой человек сделал бы такое без чьего-либо давления и не раздумывая. На тебя надавили… Да, мне жаль, что так вышло, но разве у тебя был выбор в той ситуации? — Был… Я могла… не слушать их! Я могла… Но вместо этого оставила его умирать в пасти титана… — Я всё равно тебя не презираю за это. Мне даже жаль, что тебе приходится раскаиваться за то, что ты не хотела совершать, а была должна. Мораль не так однозначна, как люди думают, Энни. Всё равно сейчас ты сделала правильный выбор, а могла бы уже уничтожить весь Разведкорпус. То, что должно быть сделано… — …будет сделано… погоди, откуда ты знаешь? — Что знаю? — Это… Мой отец так говорил… откуда? — Не знаю. Мне просто пришло это в голову. Я… Хотел сказать, что теперь ты решаешь, что тебе делать. Если ты решила отказаться от изначального плана, то теперь ты вольна не убивать тех, кто тебе дорог. И знаешь… Я не стал тебя осуждать, потому что знаю и вижу, что ты никогда бы не убила своих друзей и близких тебе людей по своему собственному желанию. Иначе ты бы не разрыдалась сейчас. Только выплачься, не держи это в себе. Прошлому лучше остаться в прошлом… из него полезно выносить уроки, но не терзать себя по тому, чего уже не изменить. — Хорошо… Когда он стал для девушки столь важным человеком, что его слова теперь способны изменить её путь? Возможно, это просто потому что он первый человек, действительно попытавшийся понять её по-настоящему. Не терзать себя, не избегать или просто заниматься своими делами, а понять её. Тогда, когда она атаковала его, он мог воспользоваться моментом, и прорубить клинком мышцы ног, добраться до спины… и он ничего из этого не сделал. Он спокойно повиновался, несмотря на то, что на его глазах Женская Особь аннигилировала весь его отряд. Откуда у человека вообще может быть столько веры в другого человека? В Либерио так сильно в неё не верили даже её товарищи по оружию. Да и какие они уже товарищи… разве Брауна или Гувера можно назвать союзниками после того, на что они заставляли её идти? Она ведь должна была быть главным звеном в сегодняшнем плане. Убить сотни людей, чтобы безопасно украсть Эрена и убежать… чтобы потом его сила уничтожила миллионы людей, превратив это место в безвольную колонию… а потом, когда «правильные» элдийцы исполнят свою задачу, их всех тоже пустят на пепел, чтобы не мешались. Какие они теперь друзья? Хотя, возможно и они сегодня наконец сделали правильный выбор… и поменяются. Всё, что ей оставалось говорить в потоке мыслей — это тихие «Спасибо», пока за её спиной сжимались крепкие, но такие маленькие мальчишеские руки, а её руки держались за чужую спину. Всё, что оставалось — скрывать взгляд, чтобы Армин не увидел, сколько благодарности в её сапфировых глазах. Чудный мальчишка. Энни поняла это ещё года полтора назад, когда некоторые вечера коротала в его компании. Пока вся компания играла в карты; Райнер и Бертольд отрешённо гуляли где-то далеко в ночи, о чём-то увлечённо беседуя; а Шадис и часовые охраняли порядок и соблюдение режима. В такие дни они легко наблюдали за закатом у озерца, даже когда солнце заходило за стену Роза. В такие дни они мечтали, что однажды увидят полный заход солнца… что в их жизнях будут дни без войны и без мыслей о ней, такие же лёгкие и простые, какими были ночи в казармах кадетского корпуса. Какими были увольнительные дни, когда Энни и Армин, находясь в разных компаниях, поглядывали друг на друга, не говоря ни слова. А Арлерт понимал, что в своих объятиях сжимает чудную девушку. По-своему странную, закрытую, нелюдимую, может. Оно и понятно — она ведь пришла сюда, чтобы убить их всех. Долгое время он пытался понять, что же на её душе. Что прячут за собой глаза, веющие холодом и опасностью для всех, кто посчитает её простой хиленькой кадеткой. О чём она думает, когда находится одна. Сейчас секрет раскрыт. За сегодня решительно поменялось почти всё. И сожалений о решении не осталось. Пускай его запрут в темнейшей темнице, пускай его будет бить по морде капитан Леви, пускай Эрвин или кто другой скажет, что разочарован… да даже если Эрен будет кричать о его безответственности и «я же переживал!» Сегодня они увидели море. Увидели мир за стенами. Он узнал, что за морем живут люди, жаждущие их смерти ради своих, порой даже понятных целей; она поняла, что на острове живут не дьяволы и порождения зла, а такие же люди, как и на материке. Может, даже лучше — ни к чему не принуждающие и такие простые, несмотря на опасность, нависающую над ними заострённым клинком. Такие добрые. Такие… понимающие. Так они и сидели ещё долго. Словно-таки вечность. Леонхарт уже начала было посапывать на плече у своего друга, как услышала прямо под ухом лёгкое: — Энни, ты как? Можешь идти? — Да. — Отлично. Сейчас, наверное, уже стемнело. Так что… пойдём? — Да, пошли, — более уверенно ему отвечала девушка. Во мраке незажжённых свечей она всё равно умудрилась увидеть, что он искренне ей улыбнулся.

***

При помощи отряда Леви титан Эрена расправился со всеми пятнадцатью гигантами, посмевшими войти в Шиганшину. Валун долго искать не пришлось — тот на удивление находился совсем неподалёку от руин дома Йегеров. Сопровождавшийся гнев юнца весьма плодно закончил контрнаступление «человечества» на силы чудищ, когда стена наконец закрылась. Уже через двадцать минут второй валун закрыл вход и внутрь Шиганшины, тем самым закрыв район с обоих сторон. И как только дело было сделано, Леви, его бойцы (в том числе и новоопределённые перед перекличкой), а также Эрен на руках у Микасы вернулись обратно в лагерь. — Итак, хочу заявить, если позволите, капитан, — гордо сказал Бозард, не замечая, что Петра прикрыла лицо рукой, глядя на него. — Стена Мария закрыта! Шиганшина теперь наша! — УРА!!!!!!! Бойцы залились радостным победным криком. Спустя пять лет таким простым рывком они смогли закончить бой за стену, в ходе которого погибли десятки тысяч выброшенных на пушечное мясо. Леви, как обычно не разделяя всеобщей радости (просто потому, что он чертовски устал и не хочет ничего, кроме как завалиться спать) направился к командирам, собравшимся в палатке у Эрвина. Лица их были прорежены глубокой задумчивостью, особенно у Смита. — Эй, сообщество мыслителей. Может поделитесь, отчего так молчите? — спросил лучший воин человечества, бесцеремонно заглядывая внутрь. — То, что мы отвоевали стену Мария — хорошо. Плохо то, что возвращение Армина Арлерта и Энни Леонхарт влечёт за собой ряд вопросов, которые к нам возникнут. Чиновники найдут, к чему прикопаться, Леви. Ещё рано праздновать, — начал Эрвин, увидев гостя. — Понятно. Моё присутствие в этой беседе без слов необходимо? — Я бы не отказался. Ты можешь предложить нечто дельное, в конце концов. — Я исполняю твои приказы. Так что у тебя на уме, Эрвин? — Чтобы без проблем узнать о том, что нас ждёт и дать узнать об этом всем людям, нам нужно будет… избавиться от королевского правительства. — Вот как. Эрвин, ты точно смертник. — Я всё предусмотрел. Наша задача — связаться с Пиксисом прежде, чем по нашу душу кто-то придёт. Тогда нам могут прийти на помощь. Тайны, которые мы раскроем, могут изменить очень многое. Я не знаю, слышали ли об этом в столице… но недалёк час, когда слухи дойдут и до них. К тому же, рядовые Йегер и Аккерман, ровно как и Арлерт, молчать смогут лишь частично, как их не затыкай. — А ты что думаешь, четырёхглазая? — обратился Леви к Ханджи, сидевшей с уж больно задумчивым видом. — Что первое, что мы должны сделать — поисследовать новую носительницу титанов! Представляешь, у нас был один титан, а теперь будет два! И они не будут пытаться меня съесть! Я так счастлива! Правда, Эрвин был прав, когда говорил, что иные носители существуют и будут проблемой… Но я думаю, что мы сможем их найти. Либо те сами сдадутся. Если учесть, что титан этой Леонхарт сначала напал на отряд Армина, она изначально планировала атаковать Разведотряд. Но зачем? — Вот в этом и предстоит разобраться. Надеюсь, темница придётся им по вкусу. Убийство своих так просто не прощается. — Но простить придётся, Леви. Это необходимая жертва для того, чтобы вызнать всё, что скрывали от нас столько лет. А ещё это — мой приказ. — Хорошо, я не возражаю. Но за дезертирство они всё равно должны немного посидеть. К тому же, иным путём мы из них ничего не выманим. Не факт, что они сами согласятся говорить. — Верно, — подметил Смит, заметив, что остальные уже минут пять наблюдают за этим диалогом. — Так, расходитесь. Готовьте отряды к ночлегу — переждём здесь. Утром возвращаемся обратно на наши места дислокации. Будьте готовы отражать атаки титанов, застрявших внутри стен — по моим подсчётам, их во всей области не меньше сотни. — Есть! — заговорили в унисон офицеры, после чего покинули палатку. — Вы тоже можете идти. Мне нужно кое-что обдумать самому, если вы не против. — Не против, — сухо обмолвился Леви, вытягивая впавшую в прострацию Ханджи (вероятно, расплывшуюся в фантазиях об опытах над новым носителем такой мистической силы) за руку из логова командора Разведкорпуса. Дело шло к ночи. И когда луна уже давно выходила над небосводом, Леви — единственный, кто имел проблемы со сном, почувствовал небольшие колебания земли. «Значит, всё-таки вернулись…»