Двойное дезертирство

Который час? Какая погода стоит на поверхности? Сколько уже прошло времени? Армин лежал на жёсткой кровати и глядел в серый потолок, не выражая почти никаких эмоций. На соседней койке лежала Энни, которая тихо сопела, провалившись в сон. Этим днём они добрались до замка, где базировались отряды Леви и Ханджи. Вскоре после этого двое дезертиров под конвоем Леви и Эрвина добровольно направились в подвал, где оказались закрыты в одной из камер. Камера обладала минимумом удобств. Кровать, ведро с водой. Разрешали каждый вечер идти в душевые (тоже под конвоем), приносили еду три раза в день, под конвоем ходили в туалет. Через пару часов туда же попали Бертольд и Райнер, и после этого Эрвин, Леви и Ханджи вели допросы двух беглецов; точно так же, как с Арлертом и Леонхарт. План командора Смита прошёл успешно. Никто лишний в подвал не проник. Эрену и Микасе поручили заниматься стражей заключённых для того, чтобы не допустить утечки информации — в конце концов, они знали о книге. Параллельно с этим о победе в Шиганшине была оповещена столица, пока не прореагировавшая на это известие. С момента их попадания сюда прошло два приёма пищи. Всё это время их сторожил сначала Леви, которому помогала Петра; затем Петра ненадолго встала на пост, и ей помогал Оруо. Заключённых одолевало желание попросить его заткнуться и перестать выделываться перед рыжей. Стены услышали их молитвы, и Бозард вскоре ушёл, а за ним и девушка. После попадания в соседнюю камеру Бертольда и Райнера в подвал спустились два силуэта. Чёрное каре и длинная чёлка тёмно-русого цвета… узнать этот дуэт было не сложно, но Армин даже не поднял взгляд. За сегодня он утомился, вероятно, даже больше, чем за вчера. Эти допросы, откровения, признания достали даже его, и особенно его, ведь из всего этого он пытался сложить целостную логическую картину. Но даже так деталей не хватало. Хотя ему дали возможность прочесть все книги Гриши Йегера, что подтвердились кивками Энни. Ему казалось порой, что её эти два дня сломали куда больше, и только сейчас она начала осознавать это. С момента их попадания сюда она сказала в лучшем случае слов пять, глядя в потолок с пустым взглядом. Армин не смел дотронуться и поддержать. Что-то ему мешало так поступить. — Эй, Армин, — шёпотом прикрикнул Эрен. — Не спишь? Тот поднялся и отреагировал на друзей. — О, ребята… Вас сюда поставили на стражу? — Да… — Что-то задумали… Как там на поверхности без нас? — Пока ничего. Мы здесь до самого отбоя, а потом капитан Леви опять придёт. — Капитан Леви? — Он всё равно от бессонницы мучается. Вот и решил заняться важным делом, — отказала Микаса. — Эрен, как думаешь, чего замышляют? — Не знаю. Ай… Голова неприятно пульсирует, отдаваясь жаркой болью. — Эрен! Опять? — вскрикивает Аккерман, прижимая обмякшего Йегера к себе, чтобы тот не свалился наземь. — Что это с ним, Микаса? — У него со вчерашнего дня странные приступы… Сильно болит голова и часто теряет сознание. — Надолго? — Нет. Но это очень беспокоит меня. — Понятно… Эй, парни! — Армин чуть прикрикнул в сторону соседней клетки, чтобы не нарушить чуткий сон сокамерницы. — У вас такое было? — А? Что? Нет, не было, — возразил Браун. — Странноватый побочный эффект, мы с таким не сталкивались. А, Бертольд? — Ага. — Хм… Почему это тогда с ним? — Наверное, он просто заболел, — Микаса резюмировала, удерживая юношу в цепких объятиях. — Пару дней назад во время тренировки с капитаном он под дождь попал. Капитан вроде нормально, а Эрен… — Но он никогда так не болел… Что-то странное. У него точно нет ничего больше? — Да, нету. Я спрашивала раза три. Разговор прервало движение из соседней койки. — Чего раскричались? Голос Леонхарт звучал сонно и немного раздражённо. — Блин, Энни-и… Извини, пожалуйста. С Эреном творится что-то странное, вот и пытаемся решить, — указал блондин на Микасу, удерживавшую бессознательного подростка. — Всё в порядке. Я просто немного не в духе. Кошмары. А чего это с ним? — Да говорю же: обмороки, голова болит. Ни на что другое не жалуется. Второй день так… «Атакующий Титан способен видеть воспоминания прошлых носителей и будущее носителей-преемников…» Отчего-то слова из уроков, на которых их обучали тому, с чем им придётся столкнуться на Парадизе, вспомнились ей. Она уже вспоминала их утром, пока Ханджи исписывала блокнот за блокнотом. Допрос длился в общей сложности три часа, за которые командор и четырёхглазая под чутким наблюдением капитана-коротышки вызнали у несчастной девчонки ведомости о всех титанах, всех их носителях, о государстве, которое их послало сюда. Об их миссии, идеологии, истории. Сказать о том, что челюсть у всех (кроме, разве что Леви) билась о пол — ничего не сказать. От Эрена, в отличии от чуть-чуть более благоразумной Микасы, решили скрыть факт того, что убийцы его родителей и района находятся в соседней камере от его лучшего друга. Тогда схватки титанов было бы не избежать, и тут ещё кто знает, кто какую сторону бы занял, учитывая показания Леонхарт по данному вопросу. Впрочем, и Микаса сдерживалась, чтобы не отрубить им двоим головы, хотя и не подавала виду. Раскрытию всех карт в данном случае содействовал в первую очередь Армин, убеждавший свою подругу, что это не повлечёт за собой негативных последствий. Ей хотелось ему верить. Наивно, глупо, смешно. Но уже лучше, чем за эти странные, безумные, ненавистные шесть лет. Теперь она может не врать. Не скрываться. Не прятаться. Вот только… Стоит ли оно того? Вернётся ли теперь к отцу? Вернётся ли домой? Да и что сейчас считать домом?.. Хотелось верить, что этот умный пшеничный мальчишка и в этот раз придумает нечто разумное. Снова выведет всех и вся из западни, не пролив и капли крови, или пролив как можно меньше. Придумает способ разрешить многовековую вражду и дать всем того, чего они так хотели — мира и отдыха. Но пока, в тишине, она не хотела не думать ни о чём. Не верить ничему. Просто по-человечески отдохнуть. Если бы в каземате это было невозможным… вероятно, она бы и не согласилась. — И всё-таки, Энни… — Микаса обратилась к девушке, удобно примостившись с несчастным у стены, — Почему ты решила сбежать? — Ты бы на моём месте поступила точно так же, если не хуже. Верно ведь? — Возможно… — Чтобы понять, что я чувствую… Представь, что это тебе нужно уничтожить этот остров. Только… представь, что Эрен здесь. Тогда… — У тебя есть здесь кто-то, кто настолько для тебя дорог? — Да. Думаю, да. Дороже мне будет только отец. — Энни? — вопрошающим взглядом повёл Армин, желая вызнать, о каком «дорогом человеке» она говорит. — Это останется моей тайной, — строго разрубила она любые попытки вызнать это. — Вы все за три года стали мне важны. Не так сильно, как… Но достаточно, чтобы я сомневалась в правильности своего решения. Бертольд и Райнер… Они тоже сделали правильный выбор. — И это… Единственная причина? — Нет, не единственная. Для меня этого было бы недостаточно, если бы я не устала от этой чертовщины. Иногда я забываю, что мне предстоит погибнуть спустя пять лет. Но я не жалею тому, что решила вам довериться.

***

Леви сидел у себя в кабинете, изморенный за сегодняшний день. Ещё один этап тренировки упускать он не стал, равно как и очищение от грязи и пота. Прежде, чем отправиться в свою обитель, он сначала слушал весь этот бред от пойманных, а потом ещё и сторожил этих балбесов с Петрой. То, что он узнал сегодня, одновременно укладывалось и не укладывалось у него в голове. Всё это время они убивали свой же народ и умирали в пастях титанов только потому, что какой-то империи понадобились их ресурсы? Конечно, можно предположить, что Энни выкрутила это намеренно. Но если элдийцы находились в стенах, а остальные порабощены и покорно следуют приказам правительства Марли, раз идут на убийство своих собратьев… то они не представляют угрозы. Да и упомянутая в книге Гриши Йегера клятва мира тоже свидетельствует об этом. Получается, Фарлан и Изабель оказались жестоко съедены исключительно по воле каких-то зверей из материка? И ещё их на Марли называют дьяволами… Для Леви не было откровением то, что люди жестоки. Он редко обращал внимание на человеческую доброту и заботу, отмечая, что в Разведкорпусе она слишком временна. Сегодня милое лицо улыбается тебе, готовое исполнять любой приказ ради человечества, а завтра ты пытаешься не зарыдать у безжизненного тела. Сегодня четырёхглазая рядом, а Эрвин продолжает размышлять на тему очередной схватки с титанами, а завтра и их может унести на тот свет. Унесёт ли Леви? Если бы его вообще могло унести, он давно бы уже умер — так он резюмировал это для себя ещё давно. На небе уже зажигалась луна, а небо окрашивалось в оранжевые цвета. Огромные облака придавали зрелищности моменту заката, на который Леви не смотрел. Сейчас ему и Рал предстояло заняться канцелярскими вопросами, пока Ханджи готовит почву для завтрашних экспериментов над целыми четырьмя титанами — вся в экстазе и явно не готовая даже часик поспать этой ночью, если это поможет ей расписать программу взаимодействия с этими чудными созданиями. Столица, по словам Эрвина, явно не будет в восторге от победы. Они на неё не рассчитывали, и такой триумф легко сделает Разведкорпус очень опасной силой. Поэтому положительной реакции (если не ниспошлённых отрядов Военной полиции) ждать от Митраса не стоит ни в какой из вариаций. Важность ситуации Эрвин хотел доложить до самого Закклая, используя для этого связи с комендантом Пиксисом. Дариус — человек, закалённый в сражениях с титанами, а посему должен понять намерения Эрвина. Да и в военном командовании ходят слухи, что он недавно сильно повздорил с несколькими чиновниками по вопросу финансирования. Его предание мыслям прервали мерные стуки в массивные деревянные двери. Ответив холодным «Войдите», он не увидел ничего. Лишь услышал: — Капитан, помогите! Откройте, пожалуйста! «Что за чёрт там с этой рыжей?», — подумалось ему. В передряги она редко попадает, да и не похоже, что это что-то экстренное. Но он всё же решился встать, чтобы увидеть Петру с подносом, на котором стояло две чашки чая и пару булок. — Я здесь, капитан… — Ты быстро. Клади это добро на стол, передохнём — потом можно и поработать. — Хорошо. Железный поднос приземлился на стол в кабинете капитана. Кипы бумаг пока ещё не было, как и ничего лишнего: места было идеально достаточно для начала чаепития. — Только не накроши. Потом сама убирать будешь, — говорил брюнет, подавая рыжей одну из плюшек. Она уселась достаточно близко к капитану, и ничего интимного в этом не было: друг друга они знали уже года три, не меньше, и для них это было нормальным положением дел. Покусывая булку и запивая это действо чаем, мужчина почувствовал нотки неизвестного сладкого запаха. Явно не похожего ни на запах мыла, которым обычно пользуется Рал (за два года он успел запомнить этот запах) ни на запах чая, ни на запах каких-либо духов. — Ты не заметила никакого особого запаха? — М? — Пахнет как-то не так, как обычно. — Не так, как обычно? Это я себе в чай мёд добавила, — легко ответила Рал, откусывая от булки. — Он и слаще, и пахнет лучше. Вам стоит попробовать. — В этот раз обойдусь. — Как скажете, капитан. Кстати, что думаете по текущей ситуации? Так у вас и не спросила. — Нас очень легко удалось провести вокруг пальца, Петра, — сурово отказал Леви, отпивая из кружки. — Мы так долго доверяли друг другу, что не заметили, как среди нас оказалось ещё два титана. — Да… Но ведь мы смогли их переманить к себе, верно? — Ещё нет. Мне так не кажется. — Они ведь согласились пройти с вами, а не устраивать погром… А ведь с их способностями они бы нас на части порвали, капитан… — Не говори так, Петра… — сквозь зубы проговорил мужчина, не обдумав смысл слов. — Но ты права. Гадёнков бы порубили, да бойцов бы ушло на это дело много. — Ну, теперь не пошло ведь? — Не пошло. Но я бы их всё равно порубил. — Ясно. Как думаете, что будет дальше? — Ночью я пойду к ним на стражу — всё равно меня ко сну клонит только ближе к рассвету. Остальное, — прервался брюнет, цыкнув, — Эрвин намекнул мне на то, что с нашими успехами и находками для нас враги все. Военная полиция, Королевское правительство… чёрт, даже своим как-то уже доверять не получается. — А мне вы доверяете, капитан? — Ещё бы. Иначе ты бы здесь не сидела. — А можно я с вами пойду на стражу? — Ещё чего… Тоже не спится, Петра? Боец так-то должен хорошо высыпаться. — Ничего не знаю! А если вдруг кто-то из них трансформируется, а вы один? — Хм… Брюнету было невдомёк, отчего его подчинённая постоянно пытается за ним следовать. Даже Оруо, явно восхищающийся характером Леви, не так резво проявляет инициативу и преимущественно получает нагоняи от своего кумира. Об Элде, Гюнтере и прочих и говорить не стоит — хоть они и чудесные бойцы с кучей убийств титанов (от которых теперь чутка тошно), но по возможности пытаются как можно реже пересекаться со своим хмурым командиром. Оно и понятно: он пошлёт опять драить замок, тренироваться; у него в этом поле было мало креативности, да и желания не особо много; но видеть незанятых ничем бойцов слишком долго у воина не получалось. Такого исхода не боялось всего несколько человек: Эрен, которому вообще на всё по боку; Микаса, которая и сама может неплохо заискрить недобрым взглядом в его сторону; а вместе с этими двумя смертниками и его сослуживцы вроде Захариуса, Ханджи и их подопечных. Теперь к числу этих удивительных людей добавилась рядовая Рал, которой будто бы и совсем не в тягость постоянно выполнять указания Леви. Какими бы они ни были: нарубить дров, поработать с ним с бумагами, пробежать больше десяти кругов вокруг замка, помочь в изготовлении ужина… Что только он ей не поручал, а рыжая лишь покорно кивает и идёт делать. Петре, в свою очередь, было невдомёк, отчего этот холодный металлический взгляд её капитана восхищал, когда смотрел в её янтарные зеницы. И дело не только лишь в нём… С Оруо пока воспитательной беседы не было проведено, и девушка от греха подальше решила с ним не пересекаться в ближайшее время. А с капитаном было лучше, чем в окружении шумных подружек: тихо, легко, в комнате чисто, опрятно, приятно пахнет; лишь ворон может легко каркать, приземлившись на балконе капитанской комнаты. «До чего же вороны похожи на того, к чьему балкону приземляются», — подмечала юница. Такой он весь серый, строгий, молчаливый… Иногда ей было интересно, что этот человек прячет в своей личине. Кажется, что что-то тёмное, безусловно. Муштровать своих бойцов по поводу и без может не каждый — так кажется любому «зелёному», кто сталкивается с числом заданий и молча завидует бойцам других отрядов, что могут позволить себе вольности и какой-никакой отдых вне общей комнаты. Ей так не кажется. Она видела множество случаев, когда храбрый коротышка рисковал собой, чтобы из пасти гигантов вытащить очередного бойца. Ранен он будет или цел — главное, что жив останется. Да и другой заботы хватало. Хоть тёмным веяло от брюнета, видно было — помыслы светлые. Всё это, вероятно и сложилось в одну общую картину, венцом которой стала неизвестная жажда вызнать секрет Просто Леви. Оттого и не было жалко горбатиться над исполнением всех его указаний и брать на себя любую данную им работу, да ещё и добавки просить. — Ладно, Петра. Если ты хочешь идти — значит ты пойдёшь со мной. Только не отлынивать и не засыпать. — Хорошо, капитан! — Отлично. Плюшки постепенно исчезали в руках у пары чаехлёбов, равно как и содержимое кружек. Ещё десять минут обыкновенной беседы — и вот они уже работают над бумагами и отчётами, пока небо заливает фиолетовыми, пурпурными, перламутровыми и тёмно-синими оттенками, а звёзды с луной всё ещё еле освещают темнеющий в ночи замок. За этой работой им предстоит провести несколько часов, в ходе которых Рал ни разу не пожалуется на объём работ, и пару раз совершит ошибку в заполнении документа. И капитана это даже не будет злить, хотя любому другому бойцу он бы уже грубо предъявил за безответственность. Он просто не знал, что иногда она отвлекалась на серебристый цвет его глаз.

***

Факел, висевший на стене, провожавшей к клетям, догорал. Вернувшись из душа под конвоем Эрена и Микасы, все четверо заключённых направились к неудобным постелям. Затем и эти двое удалились на отбой, когда в истлевающее помещение вошёл куцый мужской силуэт, а за ним — ещё один, но женский. — Петра, поменяй факел. Я пока побуду здесь. — В темноте? Вы… — Ничего не случится. Давай, иди. Короткое «хорошо», звук стука ботинок о каменные ступеньки. Кто-то усаживается на стул у камер, тяжело и томно вздыхает, после чего пытается вглядеться в темноту. Всем уже было понятно, что этот кто-то здесь второй раз за сегодня, и не очень этому рад. Леви было понятно, что и ему здесь не очень рады. Спустя десять минут, когда в глазах у коротышки уже начали появляться контуры подвального рельефа, подоспела рядовая, зажёгшая будто бы своими же волосами светоч, теперь мягко освещавший комнату. Так они и сидели. Бертольд опять чуть ли не сваливался со своей койки, Райнер похрапывал… Армин замечал, как Энни не спится. Ему было лучше — после обеда он уснул, и проспал почти до самого ужина и похода в душ. Его сокамернице приходилось куда тяжелее. Эрен с Микасой принесли ему уже дочитанную книжицу, которую в Шиганшине до конца изучить он так и не сумел. Сейчас она закончилась, и блондину оставалось лишь наблюдать за тем, как ворочается несчастная. Хотелось помочь и отблагодарить её за море, и за то, что не осуществила свою задачу. Хотелось сказать «всё хорошо, не мучайся, засыпай». Ему казалось, что дело именно в этом. Своё сомнение он одолевал минут двадцать, а затем заметил, что девушка напротив уже начала посапывать. Тогда пересилил себя, подошёл, и погладил её по плечу. Цепкие руки почти сразу прижали запястье подоспевшего Армина. — Э-эй! Ты чего? — громким шёпотом спросил Армин. — Это я должна спрашивать. Но я не возражаю. — Но зачем тогда… — Ближе. Энни тянула его к себе, а часовые будто и не замечали шороха, хотя и были всего в паре метров от клетей. Арлерт думать долго не стал — подчинился, и в итоге ему даже уступили место. К себе его прижимали цепкие сильные руки, которые, несмотря на всю свою силу, явно искали защиту именно в нём. — Оставайся тут. Часовые же не замечали никаких изменений от того, что капитан за принесённой с собой книгой и сам чутка прикорнул, а как очнулся, то ощутил давление на плечо. «Вот же… Совсем страх потеряла», — отмечал в голове Леви, глядя на лежащую на плече голову подчинённой. А ведь если бы их в таком состоянии увидел кто-то другой — слухов бы было… А затем, ощутив шорох где-то близко и еле обернув взгляд на клеть справа от себя, увидел, что сегодня в такой ситуации не он один. «Я смотрю, из-за экспедиции у многих крышу сорвало. Эрен постоянно полуобморочный ходит с этой Аккерман, Петра субординацию нарушает, так ещё и эти виновники торжества. Я уже ничему не удивлюсь», — отмечал мужчина полусонно, борясь с тем, чтобы Морфей не забрал и его в свои объятья, пока плечо начинало неприятно затекать. В конце концов спустя час-полтора ему надоело сидеть с балластом, и он усадил девушку так, чтобы она не притрагивалась к его плечу. В этот раз сон Петры был менее чутким, ибо не был поздним — даже бровью не пошевелила, продолжая сопеть, развалившись на столе, вечером принесённом «зелёными» вместе со стульями после инцидента с очередным обмороком Йегера. Так до шести утра и сидели. Факел истлел, и в темноте капитан зажёг свечу на столе. Иногда клонило в сон, и даже успешно отключало минут на двадцать-тридцать. Затем чей-то шорох — и всё, в состоянии боевой готовности он встаёт со стула, чтобы сесть снова и взглянуть на мирно спящую Рал, лишённую этого неприятного состояния. В такие моменты, обходя камеры, разведчик ей завидовал. В шесть утра зашедшие на дежурство Эрен и Микаса заметили уснувших за столом часовых и глухую темень. Парень снова взялся за голову и чуть не свалился замертво, но был вовремя подхвачен подругой и избежал долгой потери сознания, спустя уже тридцать секунд войдя в сознание с испуганным выражением лица. От этого пробудился капитан, который сдал пост и понёс «помощницу» досыпать. Утро начиналось не менее увлекательно, чем в прошлые пару дней.