Место нам на Альфе Центавра

***С каждой потухшей сигаретой у тебя остаётся выбор: зажечь ещё пару штучек, или выбросить, на всякий случай Что-то искрящееся и волшебное зачесалось под носом, когда яркий солнечный свет ударил в окна. Стая подростков ошеломлённо повернулась к окну, просопев что-то невнятное сквозь сон. На полу теснились все, кроме одного: Феликса. Уснуть не получалось, хотя он и не пытался, но если кто спросит — он соврёт. Сейчас он сидел на окне и грустно смотрел на соседний дом, ментально уже тысячу раз спрыгнув вниз. Но вместо этого, он спрыгнул с высокого, как казалось небольшому ростом Ликсу, подоконника. Осторожно, чтоб не спугнуть капельку магии, проскользнувшей в комнату, и не наступить на конечности тех, кто этой магией сейчас заряжается, Ликс зашагал к выходу. В какой-то момент показалось, что кто-то схватил его за ногу, наверное, даже позвал, и Феликс не наигранно испугался, но это был бред сквозь сон. «Бред сквозь сон?» Так же осторожно он шагал по скрипучим половицам дома, чтобы не разбудить маму, и наконец-то, преодолев все преграды, вышел. Утренний знойный воздух ударил по щекам, и, Феликс был почти уверен, — они мгновенно покраснели. Он шагал к соседскому дому, осознанно, с каждым шагом замечая всё больше деталей здания: разбитое окно, проросшие, сквозь деревянные панели порога, весенние цветы. Феликс не верит, что это реальность. Он подошёл почти вплотную, коснулся руками деревянного дома, кажется поймал занозу, но главное — поймал воспоминания. Феликс не верит, что в этом доме жил тот, кто не верил в магию, тот, у кого были трагично-сожённые черные волосы, тот, чьё имя звучало как название необычного иностранного кофе: Хёнджин. — Он правда был тут? Феликсу показалось, что он спросил это вслух. А если Феликс просто себе всё придумал, и на деле никаких трагично-сожённых волос и имени, словно не от мира сего, не было? — Я отдам тебе сердце и столько от себя, сколько тебе понадобится, — почти заплакав, говорил Ликс, — прошу вернись, я не хочу тут без тебя. Горькие слёзы катились по щекам, словно самый холодный лёд прорастал в его маленький-маленький мир. Проснувшись и не обнаружив рядом солнечного света, подростки быстро поняли, куда пошёл тот, кто этот свет всегда забирал с собой. Они встретили его на пороге дома. Маленького, плачущего, потухшего. Он сидел и смотрел в снег, уткнувшись носом в колени. Этого было недостаточно. Хенджину было недостаточно сердца. Недостаточно Феликса. — Он не вернётся, — голос дрогнул на последнем слове, и Чан тут же пожалел о сказанном. Сидящий Ликс подскочил и сжал кулаки: — А если… — Без если, — прямо и очень больно сказал уже не дрогнувший голос, — он не вернётся. Я знал, что тебе это принять будет тяжелее всех, но это так, — подходя ближе он обнял его за плечи, — это конец. Чан посмотрел на других, которым отчего то было стыдно поднимать глаза. Все пялились в снег, думая, что солнце забрал, наверное, кто-то другой. Феликс пересчитал: Минхо, лохматый и в большом пуховике, За ним Йеджи, сжимающая его куртку в предплечьях, будто кто-то готов её вот-вот ударить, Рядом Хан, казавшийся на фоне Минхо в два раза меньше во всех отношениях, Чанбин, тоже лохматый, но кудрявый, уставший, ведь спал меньше всех, Испуганный Чонин, обнимавший Лию. Они выглядели самыми расстроенными. Они были младшими, их сильно задевали ссоры между друзьями, а особенно когда дело касалось этой ситуации, Сынмин, который, кажется, сжал кулаки до крови. Он злился? Он всегда злился. Он просто не умел по-другому. Так начиналось не первое утро, но почему-то казалось, что последнее. Зверский запах маминого кофе напомнил о больном. Зайдя в дом Феликс кинул куртку на пол и проскочил в комнату. Никакой магии, солнца и фей. Всё это забрал и растоптал крашеный брюнет, заставивший всех себя ненавидеть. Или не всех? Джисон предложил поиграть в настолку. Он был не профи в социальных отношениях, но когда его друг сидит на окне, смотря в пустоту, а ощущается это так, будто ментально он уже спрыгнул — хочется чем-то помочь. Сначала было неловко, все играли без особого желания в неуютной атмосфере, Джисон даже пожалел, что предложил, но позже все потихоньку начали вливаться, от чего комната залилась криками «Жулик!», громким смехом и теплом. Феликс лежал на животе ощущая, что кто-то обнимает его руку слева, видел, как рыжие волосы Йеджи красивым отливом лежали под солнцем, кто-то справа случайно кинул подушку ему на спину, Джисон и Минхо дрались за фишки, младшие пытались их успокоить, а Чанбин и Чан сидели в углу, что-то делая за старым ноутбуком. Хаос. Такой родной и тёплый хаос, без которого в жизни «что-то было не так». Кто-то вошёл в комнату, ослепляя всех детей сладким запахом яблок. — Печенье! — раздался радостный возглас, и дети подбежали к маме Феликса. Феликс и Сынмин подбежали обнять её. — Спасибо, — почти синхронно сказали двое. Почти все забыли про игру. Дальше последовали душевные разговоры, философия и психология, сменяющиеся спорами, потом драками, примирениями, и опять разговорами. ***Как ни странно, но на на месте звёзды удерживает только их движение. Солнце — явление, о котором Феликсу хотелось бы не слышать. Так его называл Хёнджин. Хёнджин любил вкладывать глубокий смысл в обычные вещи. Любил намекать, искажать действительность. Так, в один вечер, Феликс смотрел с Хёнджином фильм. Он не любил детективы, уж слишком всё запутанно, но в этот раз сам предложил посмотреть, ведь они так нравились Хёнджину. В этот день Хёнджин пил намного больше кофе, чем обычно, чаще смотрел на руки Феликса, потом прокашлялся и снял кольцо с указательного пальца. — Феликс, — он тихонько позвал блондина и тот повернулся. Хёнджин надел кольцо на палец младшего. — Ты чего? — Подарок решил сделать, — он взял паузу, подумал, — не снимай его. Феликс отвернулся. Пытался смотреть на фильм, но не мог отвести взгляд от кольца с выгравированным «солнце». В ту же ночь Хёнджин умер. Феликс узнал об этом утром, когда пришёл к Хёнджину, чтобы вместе пойти в школу. В ту же ночь умерло всё, что было вокруг них. Друзья ссорились — не могли полноценно поговорить об этом. Всем было больно. Семья Хёнджина переехала, оставив дом пустовать. Они даже не стали ждать, пока его купят. После той ночи солнце так и не взошло, а Феликс потух. Прошёл год, он так и не смог отпустить. Ничего не помогает. Совсем.