Их сказка

      Летнее солнце, щедрое и яркое, заливало спальню Марлин МакКиннон золотым светом. Пылинки танцевали в лучах, падавших из распахнутого окна. За окном царила идиллия — щебет птиц, шелест листвы векового дуба во дворе поместья МакКиннон и едва уловимый аромат скошенной травы, смешанный с запахом нагретой древесины. Сам воздух казался густым, медовым от зноя конца июля.       На широкой кровати с горой подушек расположились три фигуры, создавая резкий контраст с умиротворяющей атмосферой. Они не просто сидели, они вели войну, пусть и с улыбками на лицах. Солнечные зайчики играли на их волосах, подчеркивая разность оттенков и характеров.       Марлин МакКиннон, белокурая хозяйка дома, сверкала, как само солнце. Её волосы были собраны в небрежный, но стильный пучок, из которого выбивались прядки, казавшиеся золотыми на свету. Она сидела, поджав под себя ноги в коротких джинсовых шортах, и жестикулировала с энергией заводной игрушки. Её глаза, цвета летнего неба, горели азартом очередной авантюры. Она была живым воплощением безудержной жизнерадостности и упрямства.       Алиса Ревей, напротив, излучала спокойствие. Её короткие, тёмные, как вороново крыло, волосы аккуратно обрамляли лицо с умными, добрыми карими глазами. Она полулежала, облокотившись на гору подушек, методично уплетая огромный, сочный помидор. Её практичный ум уже взвешивал все «за» и «против» идеи подруги, и чаша весов явно клонилась к «за» — ради зрелищности, если не ради результата.       И в центре этой бури, как маяк разума в море безумия, сидела Лили Эванс. Её рыжие волосы, пойманные в изящную косу (дело рук терпеливой Алисы), казались огненным водопадом на фоне простой белоснежной футболки с вышитой грациозной ланью. Песочные шорты подчёркивали стройные ноги. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, стали заметнее под летним солнцем. Её зелёные глаза, обычно такие ясные и решительные, сейчас выражали только стойкое сопротивление. Она втянула голову в плечи, словно пытаясь защититься от натиска.       — Ну, Лил, посуди сама! — Марлин махнула рукой в сторону высокого зеркала в резной раме. — Ты же красотка! Огонь! Но ты ходишь, как… Как библиотечный гном в отпуске! Все эти футболки, косы, ноль макияжа… Ты же могла бы сводить с ума направо и налево!       Лили вздохнула и подошла к зеркалу, пойманная в ловушку собственного отражения. Она видела знакомые черты: ясный взгляд, упрямый подбородок, те самые веснушки…       — Чем же тебя моя внешность не устроила? — спросила она, поворачиваясь к подругам. — Мне удобно. Я — это я. Зачем притворяться кем-то другим?       Её пальцы невольно потянулись к губам — гладким, естественно розовым, без следов блеска или помады. Косметика казалась ей лишней маской, ненужной в обычной жизни.       — Да я-то что? — Марлин фыркнула, подпрыгнув на кровати. — Я о тебе забочусь! Главное, чтобы Поттера устраивала! — её глаза хитро сверкнули.       Имя действовало на Лили, как красная тряпка на быка. Жаркая волна прилива ударила в щёки, окрасив их в тот самый оттенок спелого помидора, который Алиса как раз в этот момент с наслаждением откусила.       — Марлин! — вырвалось у неё, больше похожее на стон.       Джеймс Поттер. Само имя вызывало в Лили бурю противоречивых эмоций, которые она тщательно пыталась выдавить под коврик раздражения. Вот уже который год этот черноволосый, вечно ухмыляющийся нахал преследовал её по коридорам Хогвартса со своим неизменным «Привет, Эванс!». Он был воплощением всего, что её бесило: самоуверенность, граничащая с наглостью, неиссякаемый запас глупых шуток, страсть к нарушению правил, из-за которого профессор Макгонагалл теряла последние остатки терпения, а Лили — душевное равновесие. Его попытки пригласить её в Хогсмид звучали как издевательство над её статусом старосты. И рядом с ним всегда была его троица верных подпевал.       Сириус Блэк. Даже мысленно Лили вздрогнула. Настоящий аристократ, чистокровный маг, но с презрением относившийся к своим корням. Его чарующая улыбка, безупречные манеры и опасный блеск в серых глазах сводили с ума половину школы. Он ловил восхищённые взгляды, как бабочек сачком, и, кажется, наслаждался каждой покорённой наивной душой. Лили не могла отрицать его магнетического обаяния — оно било, как ток, даже на расстоянии. Но за этим фасадом она видела того же сорванца, что и в Поттере, только в более изысканной упаковке. И Марлин, её бедная, доверчивая Марлин, была одной из тех, кто попал под его чары, готовая на всё ради его внимания.       Слава Мерлину за Алису и Фрэнка Лонгботтома! Лили мысленно поблагодарила судьбу. Алиса, с её практичным умом и добрым сердцем, нашла себе парня не из этой шумной банды. Фрэнк был надёжен, спокоен, искренне увлечён Травологией и обожавший Алису. Настоящая тихая гавань.       Ремус Люпин. Второй староста Гриффиндора. Тихий, умный, с вечной тенью усталости в глазах цвета старого золота. С ним у Лили сложились редкие для её положения доверительные, почти дружеские, отношения. Он был единственным, кто мог хоть как-то обуздать своих друзей, и Лили была ему за это бесконечно благодарна. Хотя, по иронии судьбы, он же был их главным стратегом во многих «мародёрских» вылазках (это прозвище прочно приклеилось к ним после знаменитого ночного набега на школьную кухню на четвёртом курсе, сорванного бдительной Макгонагалл). Ремус хранил какую-то тяжёлую тайну, придававшую ему ауру загадочности. Лили узнала её прошлой зимой от Северуса Снейпа, после того ужасного инцидента с Ивой… Мысль о том, что знает эту тайну, вызывала в Лили странное чувство, смесь жалости и уважения.       Питер Петтигрю. Невысокий, пухловатый, вечно семенящий за Джеймсом и Сириусом, как преданный щенок. В Трансфигурации он был гением, но в остальном — всего лишь тень своих ярких друзей. Над ним подтрунивали, иногда даже они сами, но вроде бы беззлобно. Лили знала, что Лиз Дэвис, её соседка по спальне, тайно вздыхала по нему.       — Причём тут Поттер?! — голос Лили прозвучал резче, чем она хотела.       Она сжала кулаки, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щёки. Она знала, к чему ведёт этот разговор.       — Как причём?! — хором воскликнули подруги, как по команде. Алиса даже отложила свой помидор.       — Неужели не видно? — Алиса привстала, ее глаза добродушно подмигнули. — Он на тебя смотрит так, будто ты единственное светило в его вселенной! Даже если нарядить тебя в мешок и вымазать сажей, он всё равно будет смотреть томно и вздыхать где-нибудь в кустах!       — Поттер? Томно? В кустах? — Лили фыркнула, но внутри что-то дрогнуло.       Мысль о Джеймсе, томно вздыхающем, была абсурдна до смешного.       — Ну, в кустах — это, может, перебор, — улыбнулась Алиса. — Но томно — факт. А в сторонке — никогда! Это же Поттер!       — Лили, ты просто упрямишься! — вклинилась Марлин, её голос звучал почти святотатственно. — За тобой ухаживает один из самых… Ну, видных парней в Хогвартсе! А ты воротишь свой очаровательный веснушчатый носик! Если бы Сириус… — её голос дрогнул, глаза затуманились мечтой. — Если бы он хоть раз так посмотрел на меня, как Поттер на тебя, я бы… Я бы уже была его!       — Сириус?! — Лили не сдержала раздражения. — Марлин, он такой же идиот, как и Поттер! Они все дети, застрявшие в теле семикурсников! Бесшабашные, беспардонные, вечно лезущие куда не надо, считающие, что правила писаны не для них!       Голос её крепчал, она не замечала, как подруги переглядываются, едва сдерживая смех.       — Они издеваются над Снейпом, портят вещи слизеринцам, их выходки — сплошная головная боль! А Поттер… Он ещё и назойливый, как… Как… — она искала самое обидное сравнение.       — Как комар в спальне июльской ночью? — вставила Алиса с невиннейшим видом, откусывая очередной кусок помидора.       — Да! Именно! — Лили поймалась на крючок. — И выпендривается он так, будто… Будто…       — Будто он король Хогвартса? — снова подсказала Алиса.       — Точнее не скажешь! — Лили выдохнула, удовлетворенная.       Но пауза затянулась, и она поняла, что опять, как заколдованная, свернула на тему Поттера.       — Ох, ну сколько можно! — она сдалась, закрыв лицо руками. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом? О погоде! О… О слизняках в капусте у Помоны!       Марлин и Алиса переглянулись. Молчаливый диалог длился секунду. Марлин победила.       — Ладно, ладно, мальчишек оставим, — сдалась Марлин с видом великой жертвы. — Хотя мы как раз о другом и говорили. О том, что тебе пора, моя дорогая, выйти из зоны комфорта размером с совиное перо! Почему ты не можешь хоть раз позволить себе быть не Лили Эванс, старостой и умницей, а просто… Девушкой? Яркой! Заметной! Нанести наконец этот злополучный макияж! Это же волшебство, доступное даже маглам!       — Мне это не нужно, — Лили упёрлась, но в её голосе уже не было прежней уверенности.       Она поймала себя на крамольной мысли: «Поттеру я и такая нравлюсь…». От неожиданности она прикусила губу. Откуда это?!       — Предлагаю спор! — Марлин выпрямилась, как генерал перед решающей битвой. Её глаза загорелись знакомым огоньком авантюризма. Алиса вздохнула, но улыбнулась, ведь она знала этот взгляд.       — О.С.З., — хором, со смесью ужаса и предвкушения, произнесли Лили и Алиса.       «Очередная Сумасшедшая Затея мисс МакКиннон» витала в воздухе.       — Вот именно! — Марлин щелкнула пальцами. — Вот план: мы тебя, Лили Джейн Эванс, преображаем. Кардинально! Новый стиль, макияж — всё, чтобы ты стала неузнаваемой. Идём в то самое милое магловское кафе в центре города. Ты заходишь одна, садишься за столик, заказываешь что-нибудь элегантное… И ждёшь. Мы будем наблюдать издалека. Твоя задача получить приглашение на… — она сделала драматическую паузу. — Повторную встречу. От симпатичного незнакомца!       — И обязательно потом пойти на это свидание! — добавила Алиса, поднимая палец вверх. Её глаза весело блестели. Она уже предвкушала зрелище.       У Лили закружилась голова. Она оглядела подруг: Марлин — воплощение непоколебимой уверенности в успехе безумной затеи, Алиса — сдержанный, но явный азарт в глазах. «ОСЗ» Марлин всегда были катастрофически непредсказуемы. Последняя, например, закончилась перекрашиванием гриффиндорского гобелена в радужные цвета и тремя неделями отработок.       — Лил, ну же! — Марлин подползла ближе, устроившись на коленях. — Не будь занудой! Докажи себе! Блэк и Поттер наверняка поставили бы сто галлеонов на твой отказ!       Лили бессознательно теребила ремень своих шорт. Внутри бушевала буря. Разум кричал: «Беги! Беги пока не поздно! Это чистое безумие!». Но другое, тихое, настойчивое чувство шептало: «А что, если?.. Всего на один день. Быть кем-то другим. Увидеть, как на тебя смотрят без предвзятости… Без этого вечного «Эванс»…». Мысль о том, что она может понравиться кому-то просто так, без истории с Поттером, без статуса старосты, была странно притягательной. И пугающей.       Она зажмурилась, как перед прыжком в холодную воду. Голос прозвучал тише, чем она хотела, но твёрдо:       — Хорошо. Давайте попробуем.

***

      Несколько часов спустя.

      Лили — нет, Скарлет, она должна была помнить это имя — нервно сжала в руках высокий бокал. В нём искрился ярко-розовый напиток с кучей льда, ломтиками лайма и веточкой мяты, что-то под названием «Клубничный восход». Марлин настояла, что это выглядит «эффектно и загадочно». Лили обычно предпочитала лимонад или чай, но образ требовал жертв. Она сделала крошечный глоток. Слишком сладко. Её новое платье — тёмно-синее, облегающее, с непривычно открытыми плечами, казалось ей чужим. Волосы, заколдованные Марлин в сложную, замысловатую причёску, превратили её в ослепительную, но чужую брюнетку, а слой макияжа лёг на лицо тяжёлой, чужой маской. Лили ловила себя на мысли, что похожа на переряженную куклу, неловко выведенную на яркую, незнакомую сцену.       «Спокойно, Эванс», — мысленно приказала она себе, глядя в зеркальце в сумочке. — «Ты — Скарлет Браун. Магловка. Никто тебя не знает. Просто сиди и…».       Дверь кафе с лёгким звонком распахнулась. В помещение, наполненное тихим магловским джазом и запахом кофе, ввалилась группа парней. Они вносили с собой шум, смех и ощущение бурлящей энергии, совершенно чуждое этому месту. Лили замерла, бокал чуть не выскользнул из её пальцев. Нет. Не может быть. Это невозможно.       Джеймс Поттер. Чёрные, вечно непослушные волосы, знакомый поворот головы. Сириус Блэк — его аристократический профиль и непринуждённая ухмылка были видны даже со спины. Ремус Люпин — чуть сгорбленный, с книгой под мышкой, но улыбающийся. И Питер Петтигрю — семенящий позади. Мародеры. Здесь. В этом тихом, ничем не примечательном магловском кафе в самом центре Лондона.       Полный шок. Мысли Лили смешались в панический вихрь. «Что они здесь делают?! Как они вообще нашли это место?! ». Сириус Блэк в магловском кафе — это нонсенс уровня дементора на пляже! Они должны быть где-то в своём мире, у Джеймса в особняке или у Сириуса на какой-нибудь тайной сходке! «Почему именно сегодня? Почему именно здесь?! ». Сердце колотилось так сильно, что она боялась, его стук услышат за соседним столиком. Она инстинктивно вжалась в спинку стула, пытаясь стать меньше, невидимей.       Они уселись за столик напротив, продолжая что-то громко обсуждать. И тогда… Он посмотрел. Джеймс Поттер. Его взгляд скользнул по залу и… Остановился на ней. Не скользнул мимо, не проигнорировал, как незнакомку. Он пристально смотрел. Его карие глаза за очками сканировали её лицо, фигуру, с тем самым изучающим интересом, который она знала слишком хорошо. «Он узнал. Он узнал меня! Сто процентов! ». Лили почувствовала, как её маска из тонального крема и пудры вот-вот поплывёт от ужаса. Сейчас он вскочит с криком «Эванс?!», сметёт столы, и весь этот дурацкий спор закончится унизительным провалом…       Но Джеймс вдруг резко тряхнул головой, как человек, стряхивающий навязчивую мысль или попавшую в глаз соринку. Он на мгновение замер, его взгляд снова встретился с её замаскированным взглядом. Но теперь это был взгляд чужого человека. Заинтересованного, возможно, даже оценивающего, но лишённого того узнавания, той искры, что была секунду назад. Он едва заметно кивнул в её сторону — вежливый, ничего не значащий жест, адресованный просто симпатичной девушке за соседним столиком, и отвернулся, жестикулируя в разговоре с Сириусом. Сириус же, напротив, не отводил от «Скарлет» глаз. Его серый взгляд был полон нескрываемого, чуть насмешливого любопытства. Казалось, он видит сквозь слой косметики и пытается разгадать загадку. Лили поспешно отвела взгляд, уткнувшись в свой слишком сладкий «Клубничный восход». Её руки дрожали.       «Он не узнал?». Мысль пронеслась, как глоток прохладного воздуха, но тут же сменилась странным, щемящим холодком где-то под сердцем. Разве так должен был поступить Джеймс Поттер, вечно преследующий её? Значит, его навязчивое внимание всё же испарилось за лето? Или он просто не узнал её в этом… Образе? Почему от мысли, что он действительно не узнал её, ей стало почти… Обидно? Она сделала ещё один глоток коктейля, пытаясь заглушить неразбериху и всё ещё не веря в реальность происходящего. Мародёры в магловском кафе. Это просто сюрреализм. Они здесь, как гвоздь в торте…       — Кхм… — тихое, нарочито негромкое покашливание раздалось прямо у её уха.       Знакомый голос, который она слышала тысячу раз — в криках на квиддичном поле, в наглых приветствиях в коридорах, в дурацких шутках на уроках — произнёс теперь вежливо, гладко и чуть вопросительно:       — Извините, мы вам не помешаем?       Лили замерла. Каждая клеточка её тела онемела. Медленно, как в самом дурном сне, она заставила себя повернуть голову. Над ней, слегка склонившись, опираясь рукой о спинку её стула, стоял Джеймс Поттер. На его губах играла лёгкая, почти учтивая улыбка, а в карих глазах за стёклами очков читалось лишь вежливое любопытство к незнакомке. Ни тени привычной наглости или знакомства. Только вопрошающий взгляд, устремлённый на «Скарлет».