Яркость в подарок

       Последние двадцать минут Лиам не переставал рыться среди одежды, а точнее в нижнем белье, пытаясь нащупать или вспомнить что-нибудь красивое, может быть с какими-нибудь вставками или рюшами или просто красивого цвета, но ничего на ум так и не приходило. Может надеть что-нибудь поверх? Например рубашку? И устроить ролевую. Лиаму и самому стало стыдно от собственных мыслей — какую ещё ролевую? Это же первый секс, он должен стать чистым, максимально близким, без лишних отвлекающих моментов, а тем более игр и попыток поддержать образ. Всё-таки Лиам сумел найти слипы, кажется жёлтого цвета, которые почти с уверенностью надел. На них ведь нет пятен? Нитки не торчат? Со всей придирчивостью Лиам ощупал каждый миллиметр тонкой ткани, но не нашёл ни одной нитки или, ещё хуже, дырки. С этим разобрались, теперь Лиам выглядел хоть немного привлекательно… А если нет? Вдруг у него синяки под глазами после бессонных ночей в «Связи» или, не дай бог, прыщик? Лиам несколько раз помыл руки прежде, чем изучить кожу лица вдоль и поперёк, но не ощутил выпуклостей или царапин, кожа нигде не сохла. Кажется, всё в порядке. Точно ведь? Лиам даже подумал отправить свою фотографию Лео и спросить, всё ли хорошо, но от идеи отказался, Лео незачем переживать, а тем более знать причину столь неожиданного вопроса.        Стараясь взять себя в руки, Лиам медленно выдохнул. Всё будет в порядке, если Герберт выбрал его, поцеловал и согласился на секс, значит, Лиам устраивал его внешностью, лицом, фигурой. Лиам разочарованно выдохнул, когда потрогал свои бёдра и живот — вот он, сидячий образ жизни, превратился в килограмм, а может и два лишнего веса, зато талия на месте. Лиам дотронулся до паха и тут же вздрогнул; хотя бы там всё красиво, однако Лиам допускал, что следовало попросить Ноа помочь с подготовкой к такому важному событию, было бы стыдно, но хотя бы не перед своим альфой, но в итоге справился сам. Наверное. Вроде бы. В который раз Лиам тщательно исследовал своё тело, руки, ноги, ягодицы, стараясь убедить себя, что всё в порядке, и пусть не обладал модельной внешностью, сложен оставался довольно-таки неплохо.        Из-за сигнала таймера, разорвавшего тишину, Лиам вздрогнул, поспешил отключить звук. Вот и всё, пришла пора, в эту самую секунду Герберт ждал своего омегу, чтобы соединиться с ним в пленительном обряде, поведать Лиаму те грани отношений, которые он боялся никогда не ощутить, довериться ему и получить доверие в ответ. Лиам медленно выдохнул и снова наполнил лёгкие воздухом, положил ладонь на грудь и сделал несколько глубоких выдохов, чтобы унять сердцебиение. Ещё раз Лиам ощупал кожу, бельё, волосы, немного успокоился, чтобы ослабить запах, и только после этого направился по следу дурманящего аромата апельсина в комнату, которая принадлежала Герберту, в комнату, где всё пахло Гербертом, в комнату, где Лиам намеревался отдать себя Герберту, тем самым закрепив их отношения.        Альфа обернулся на беззвучно открывшуюся дверь и обомлел при виде Лиама, сжавшегося, зардевшего, держащегося за дверной косяк, и потому совершенно прелестного. Не сразу Герберт сумел побороть очарование, а когда сделал это, не смог позвать Лиама по имени, вместо этого аккуратно коснулся его пальцев, затем взял за руку и подвёл ближе. Почти сразу Герберт задержал дыхание — концентрация аромата морской воды стала практически невыносима, и если сперва Герберт боялся, что в силу возраста что-то пойдёт не так, то теперь основной угрозой считал именно запах Лиама. Его Герберт осматривал, а чтобы Лиам понял это, стал гладить ладонями там, куда падал взгляд: сперва худые плечи, затем бегло задел грудь, спустился к талии и животу, слегка полноватым бёдрам, белью насыщенного жёлтого цвета. Лиама Герберт не мог назвать красивым, он видел удивительных омег, вплоть до каждой родинки помнил непревзойдённое тело Эйдена, но Лиам очаровывал другим, что альфа скоро понял. — Ты невероятно милый, — прошептал Герберт прямо на ухо Лиама, помогая ему улыбнуться.        Вдруг улыбка покинула лицо омеги, тот взялся за предплечье, отвернулся. — Гер… прежде, чем мы займёмся сексом, я хотел спросить… у тебя кто-то был до меня? — Да, — Герберт не сумел сдержать вздох. — Мы встречались и занимались сексом, но это было больше десяти лет назад. С тех пор я ни с кем не был. — Прости, — проронил Лиам, а секундой позже ощутил, как Герберт прижал к своей широкой груди, её жар чувствовался через ткань рубашки точно так же, как ровный стук сердца. — Скажи, мы займёмся сексом, и станем парой? Совсем? Навсегда?        Герберта едва не затрясло от милой и такой же наивной фразы. В мире взрослых, а может в мире скучных скептиков никто не верил в «Долго и счастливо», особенно Герберт — сложно верить в любовь после того, как тебя бросил предначертанный омега, но эта фраза из уст Лиама, нежная, чистая, полная желания и спокойствия вместе с годами одиночества звучала почти как аксиома. Прямо сейчас Герберт не мог поклясться в верности, ведь они с Лиамом ещё ничего не знали друг о друге, однако с этим омегой Герберт действительно хотел попытаться. Он погладил волосы Лиама, гладкие, совсем недавно помытые, ощутил его спину, слабые плечи, горячее дыхание и нестерпимый запах, затем уткнулся носом в волосы и вдохнул его полной грудью. Ужасный запах, бодрящий, но совершенно бесконтрольный. Герберт не желал потерять этого наивного, мечтательного мальчишку, но был готов к этому, когда вернёт Лиаму способность видеть, пока же этого не произошло, намеревался самым эгоистичным образом наслаждаться каждой секундой рядом с омегой. — Обещаю, что когда мы займёмся сексом, для нас всё начнётся по-настоящему.        Странная фраза произвела на Лиама самый лучший эффект — омега прильнул к груди Герберта, как сумел обнял за широкую спину, своего, заботливого, доброго, пока что такого непостижимого. — Прежде, чем мы начнём, ты не мог бы завязать мне глаза? — Зачем? — изумился альфа и чуть не отпрянул от Лиама, чтобы заглянуть в глаза, но поймать его взгляд всё равно бы не сумел.        Лиам отстранился сам, показался не то огорчённым, не то озадаченным. — Я просто боюсь, что случайно открою их. — И что такого? — Пожалуйста, завяжи, — с долькой отчаяния попросил Лиам и немедленно прильнул к Герберту, ища его поддержки. — Не хочу, чтобы ты увидел… Это совсем не красиво.        Сейчас было бы уместнее сострадание, но Герберт не разделил его, а только очарование, он крепче обнял Лиама и поцеловал в макушку, затем ещё раз, затем в лоб. Как прелестно желание Лиама сделать первый секс красивым, отказать в такой просьбе Герберт не имел ни малейшей возможности. — Сейчас, подожди немного.        Искать какую-нибудь повязку у Герберта не имелось времени, он выхватил из шкафа первый попавшийся галстук, несколько секунд колебался, но всё же бережно завязал глаза Лиама. — Не туго? — Нет… Я могу потрогать тебя? — так же неожиданно попросил Лиам, после чего закусил губу. Как ещё закончить разговор и вернуться к более важному сейчас, страсти, единению, Лиам не придумал, но надеялся, что этот способ хоть немного рабочий. Для большего эффекта Лиам нащупал верхнюю пуговицу рубашки Герберта и расстегнул её. — Везде. — Разумеется. — Везде-везде? — удостоверился и намекнул Лиам, чтобы Герберт точно понял, что именно омега собирался сделать. — Абсолютно везде.        Лиам сделал шаг к своему альфе, положил пальцы на его плечи, провёл вдоль них, представляя, какой он, широкоплечий, сильный, крепкий, за ним можно было спрятаться, наверное, от всего в этом мире. С восторгом, стараясь дышать спокойнее, Лиам водил ладонями по коже Герберта, изучая его мускулы, бицепсы, трапециевидные мышцы, чёткие, так легко ощутимые, потрясающие, руки своего альфы Лиам успел узнать прежде, теперь Лиам хотел большего, для начала лицо Герберта, его щёки, идеально выбритый подбородок, крепкую шею, затем омега погладил пальцами ключицы и замер. Колебался Лиам всего несколько секунд, но напомнил себе, что Герберт разрешил трогать везде, что даст понять, если вдруг испытает дискомфорт, поэтому Лиам медленно, давая тому время среагировать, если вдруг станет неприятно, пробрался ладонями под рубашку из тонкой, наверняка прозрачной ткани, и дотронулся до мышц груди. От искушения Лиам не удержался, стал мягко сжимать их, поражаясь тому, насколько мышцы оказались крепкими и упругими. Сложно было понять, на кого жест оказал большее влияние, на Герберта, или всё-таки на Лиама, которого постепенно стали захватывать первые искры возбуждения, никогда прежде он не трогал альфу, особенно в таком месте, и позволил себе большую вольность, заскользил ладонями по горячей гладкой коже.        В какой-то момент Лиам случайно задел сосок Герберта, ощутил, как тот содрогнулся и тут же убрал руку. — Извини, — прошептал Лиам, но Герберт взял его за запястье, выждал секунду и опустил ладонь к своей груди, где начинало чаще биться сердце. Некоторое время Лиам стоял неподвижно, прислушиваясь к ощущению, к непривычному понимаю, что альфа тоже способен волноваться, даже такой большой и сильный. — Тебе будет приятно? — Разумеется.        Ещё некоторое время Лиам собирался с силами, чтобы увереннее положить ладонь на гладкую кожу альфы и всё-таки неторопливо провести по ней примерно в нужную сторону, переместил руку выше, стал гладить в другую сторону, сомневаясь, что можно так откровенно вести себя прямо сейчас. Герберт же, наблюдая за Лиамом и стараясь ровнее дышать, вспоминал их с Эйденом первый секс, свечи, вино, широкую кровать отеля, бельё цвета васильков, оно изумительно смотрелось на фигуре Эйдена, подвязки на его стройных ногах. Тот раз Герберт не смог бы забыть, даже если бы очень попытался, как и прозвучавшую вскоре после этого фразу: «Прости, теперь я не смогу быть с тобой». Хорошо, что Лиам ничего не видел, особенно выражение лица Герберта, который всеми силами пытался заставить себя хотя бы сейчас забыть об Эйдене, в такой важный момент, нужно отдаться лишь Лиаму, ему одному, который постепенно стал двигать руками увереннее. К счастью, за прошедшие пятнадцать лет эмоции Герберта выветрились, всё, что осталось от прошлых отношений, это картинки в голове, поэтому Герберт сумел вспомнить, рядом с кем находился и кому теперь принадлежал.        Порыв смелости задел Лиама не просто так, всё благодаря аромату, которым омега наполнил лёгкие, кровь, мускулы, они начали накаляться из-за возбуждения, медленно стекающегося в область поясницы. Вот оно какое, желание близости… Походило на простуду, стало так же жарко по всему телу, голову словно сдавливало, а дыхание и сердцебиение сбивалось, но причина нынешнего состояния была куда приятнее, чем простуда. Лиам желал изучить, запомнить каждый миллиметр тела своего альфы, и боялся слишком медлить. Вдруг порыв страсти в Герберте погаснет? Поймав очередную порцию воздуха, Лиам всё же заскользил ладонью по крепким мышцам груди и едва ощутимо сжал сосок Герберта под его шумный выдох, мягко водил по нему большим пальцем, слегка щекоча, очень аккуратно сжимал и ловил каждый выдох. На ласку Герберт против воли реагировал сдержанно, однако позволял Лиаму понять, что действительно получал наслаждение, тихонько возбуждённо рыча. Никогда прежде Лиам не слышал подобного звука, от которого по спине пробежали мурашки, Герберт словно пробудил что-то первобытное, о котором Лиам и не подозревал, и с этим чувством омега не намеревался сражаться, наоборот, будто исследователь отправился ему навстречу.        Рычание альфы производило удивительный эффект на Лиама, из него словно выветрились любые опасения вместе с правилами приличия, иначе Лиам не мог объяснить, почему вдруг с такой уверенностью стал прикасаться к Герберту. Сперва Лиам помог ему и себе уловить нужную волну, а заодно прогнать оттенок недавнего разговора — положил ладони на грудные мышцы альфы и смело стал гладить, сжимать и восторгаться роскошной фигурой партнёра. И как Герберт успевал поддерживать форму? Удивительный. Почему-то обыкновенное прикосновение к альфе вызвало у Лиама куда больше эмоций, чем должно было, он вдруг тихонько засмеялся, обхватил Герберта за спину и уткнулся между его грудных мышц, вбирая запах апельсина всем нутром. Потрясающий запах.        Ранее невиданное возбуждение быстро захватило Лиама, опьянило его разум, вместе с тем стирая любые границы дозволенного. Герберт разрешил прикасаться где угодно, и Лиам позволил себе воспользоваться предложением, увидеть своего партнёра он не мог, поухаживать, приготовить ему ужин, но сейчас не требовались глаза для того, чтобы доставить удовольствие. Проведя кончиком носа вверх, Лиам бегло погладил грудь Герберта, а когда задел сосок, приблизился и накрыл его губами. Почти сразу Лиам задрожал от рычания альфы, который на мгновение утратил контроль над собой, Герберт и предположить не мог, что такой омега, как Лиам, к тому же девственник, вдруг сделает нечто подобное. Это странно, однако очень приятно. Держа одну ладонь на груди Герберта, таким образом следя за его сердцебиением, второй Лиам гладил руку альфы, украшенную рельефом мышц, восхищался спортивным телосложением, гладкостью кожи, между тем Лиам мягко покусывал и целовал сосок Герберта, ощущая горящее в нём возбуждение, усилия, которые альфе приходилось прикладывать, чтобы сдержаться, а ведь совсем недавно Лиам и подумать не мог, что альфа способен вести себя так, что сам способен на подобное.        Чтобы не спровоцировать Герберта и не заставлять его ждать, Лиам стал плавно опускаться ниже, вырисовывая узор из поцелуев на груди альфы, пальцами ощущал каждый кубик пресса, провёл вдоль косых мышц живота, и замер, чтобы перевести дыхание. Только, когда оторвался от нежностей, Лиам почувствовал, как тряслось его тело, кажется, слышал, как вибрировал каждый нерв и как что-то внутри торопило, умоляло прикоснуться там, где так хотелось, призывало не ждать больше не секунды, ведь на это совсем не осталось сил. Дрожа, Лиам предоставил себе несколько секунд, чтобы решиться, а заодно позволил Герберту дать знак, если что-то не так, но в ответ слышались лишь рваные шумные выдохи, срывающиеся с сухих губ.        Лиам, сам не зная того, всё делал правильно. Его усилившийся запах ударял в нос, однако не сумел затушить возбуждение, вызванное напрямую, ведь Герберт мечтал ощутить подобное, вновь почувствовать тепло человеческого тела, нежность своего омеги, подарить ему наслаждение, доступное лишь тянущимся друг к другу сердцам. Тело Герберта оказалось намного честнее, чем он сам, в мышцах перекатывалось и сменяли друг друга нега и напряжение, вызванное в первую очередь попытками альфы контролировать себя. После стольких лет, проведённых наедине с собой, Герберт совсем забыл, каково это, как приятно чувствовать прикосновения омеги, улавливать его желание, робкую страсть, так легко различаемую в запахе, и каждый новый шаг, который приходилось подолгу взвешивать, и Лиам решился на ещё один, особенно приятный, а вместе с тем едва не вырвавший контроль из рук Герберта.        Сперва Лиам намекнул, дотронувшись до поясницы альфы, слегка опустил руку, кончиком большого пальца проводя по прессу, и чувствовал только кожу, даже когда ладонью опустился к бедру. Всё-таки Герберт не надел брюки… Этот факт смутил, но не заставил Лиама отказаться от возможности принести удовольствие, а также изучить своего партнёра во всех подробностях. Дрожащей рукой Лиам провёл по животу Герберта вниз, рефлекторно вздрогнул, когда задел член альфы, большой, сочащийся предэякулятом. Стараясь набраться смелости, Лиам медленно выдохнул через рот, но всё же сумел бережно проскользить пальцами по стволу члена вверх, слова были неуместны, однако для своего успокоения, так, как чувствовал дрожь Герберта, Лиам с трудом проронил: — Тебе приятно?        Ответил альфа после краткого рычания: — Да… Приятно.        Удовлетворённый собой, Лиам закусил губу и обхватил член Герберта чуть увереннее, стал плавно проводить вверх и вниз, чувствуя горячую влажную кожу, выступающие вены. Лиам совершенно не удивился тому, что ощущал, у такого крепкого альфы попросту не мог быть менее крепкий член; хотя в глубине души Лиам понимал, что всё это стереотипы, и далеко не у всякого большого альфы соответствующий размер полового органа. Вёл себя Лиам крайне деликатно, прислушивался к каждому вдоху Герберта, почувствовал, как он провёл рукой рядом, однако не понял смысла жеста, и постепенно сам стал получать странное удовольствие от того, что ласкал Герберта, хотя у самого едва колени не подгибались от возбуждения, и на белье, кажется, появилось влажное пятно.        Вдруг Лиам оказался прижат к горячей груди, Герберт обхватил его, на миг слишком крепко, но почти сразу ослабил хватку, нетерпеливо потёрся о голову Лиама, а затем прошептал ему на ухо: — Прости… Боюсь, я вынужден поторопить события. — Угу, — пискнул в ответ Лиам, боясь шевельнуться, чувствовал, как в живот упирался член Герберта, а своим Лиам задевал, кажется, его ногу.        Лиам позволил Герберту ещё раз крепко обнять себя, а затем вдруг почувствовал поцелуй, но совсем не такой, как прежде, куда более глубокий, развязный, от которого внутри всё запылало. Высвободить руки Лиам даже не пытался, просто отвечал на поцелуй, забыв обо всём остальном, полностью растворился в пленительных секундах, в безрассудстве и нетерпении партнёра. Разве что-то ещё могло играть роль, когда рядом такой альфа?        Он плавно опустил Лиама на кровать и приподнялся, чтобы, во-первых, снова обрести власть над собой, а во-вторых, чтобы убедиться в невредимости Лиама. Слегка завалившийся на бок, он лежал на огромной постели, закусив губу, и едва заметными движениями рук изучал обстановку, сведёнными же ногами выдавал возбуждение. Пусть Лиама не удавалось назвать потрясающим или прекраснейшим, он околдовал Герберта, в первую очередь своей смелостью, доверчивостью, которую проявил к почти незнакомому альфе, тем, как изгибался, пусть даже не так грациозно. Герберт внимательно глядел на омегу и слышал в собственной голове «Такой милый». Да, Лиам был милым, его хотелось защищать от любых неприятностей, и вовсе не из-за слепоты, просто такое уж желание он пробуждал своим поведением, отношением к миру, наивным восприятием секса и любви. И он не мог поступить как Эйден, просто не мог.        Приближения Герберта Лиам не видел, а запах цитруса так заполонил комнату, что не удавалось определить, где именно альфа находился, поэтому Лиам невольно дрогнул от резкого поцелуя, но теперь не в губы, в этот раз Герберт поцеловал шею. По инерции Лиам изогнулся навстречу, не сразу положил ладонь на спину Герберта, провёл по его шее и волосам, тихонько простонал из-за жадного прикосновения горячих губ, которые снова и снова целовали под скулой. — Хах…        У Лиама складывалось чёткое ощущение, что его внутренности заменила земля, на которой от каждого поцелуя Герберта распускались цветы, Лиам и сам подобно молодому деревцу изгибался, следуя прикосновениям партнёра, в них ощущалось нетерпение и годами выработанная сдержанность, и если сперва Лиам боялся поведением спровоцировать Герберта, то теперь отбросил опасения. С губ Лиама лепестками срывались тихие краткие стоны, а Герберт ловил каждый из них, обретая смелость. Лиам не отпускал Герберта ни на мгновение, гладил его спину и лопатки, проводил по шее, плечам и рукам, различая сотканный из нитей образ. Поцелуи оставляли невидимые следы на коже ниже, ещё ниже, тело Лиама пронзила судорога, когда Герберт провёл языком от пупка к лобку, и в тот момент омега не сдержал резкий стон, одной рукой вцепился в покрывало. Дышать Лиаму пришлось через рот, ведь нос попросту не справлялся с нагрузкой, и в голове звенели наставления брата, следить за дыханием, а главное — за своим состоянием, обязательно показывать партнёру самочувствие, впрочем, скрыть его Лиам не сумел бы при всём желании. Он путался пальцами в коротких волосах Герберта, прогнулся в спине, когда тот провёл вдоль позвоночника, Лиам ощущал, как член натягивал ткань белья. Интересно, как это выглядело? Возбуждающе или больше нелепо? И вдруг в тишине раздался голос Герберта: — Ты очень красивый… тебе идёт жёлтый цвет.        Всё, что удалось сделать Лиаму для ответа, это коротко усмехнуться. Он ловил порции воздуха, не замечал, что до сих пор держал покрывало, зато почувствовал, как Герберт положил ладонь на бедро, и затрясся от прикосновения. В те минуты у Лиама создавалось впечатление, что Герберт тоже слеп, ведь пальцами он изучал каждую клеточку тела омеги, его руки, поясницу и ноги, прикасался неспешно, словно вырисовывал силуэт, и вдруг Герберт положил ладонь на живот Лиама, замер, давая время догадаться, что будет дальше, он сделал это секундой позже и приготовился, глубоко вдохнув. Лиам был готов поклясться, что кровь последовала за пальцами Герберта вниз, сперва к лобку, а затем к члену, альфа выждал ещё немного прежде, чем снять с Лиама бельё.        Момент настал. Обнажённым Лиам лежал на постели под своим альфой, не видел его, но не испытывал страха. Да, волнительно, возможно, будет немного больно завтра, но Лиам не боялся, он желал разделить первый сексуальный опыт, и не с кем-нибудь, а с Гербертом, который вопреки запаху дал шанс и не похоже, что жалел об этом. Нутро Лиама словно пронзило током, когда Герберт коснулся губами внутренней стороны бедра, затем снова, ниже, и с другой стороны, и тогда дыхание Лиама всё же сбилось, он распахнул глаза, вцепился в плечи Герберта, не предпринимая попыток его остановить, как и голос. — Ах! Ах, Гер! — Лиам сжался, вонзил ноготки в кожу Герберта, рефлекторно сводил ноги, тогда, как альфа без всяких усилий держал их чуть разведёнными и продолжал целовать, проводить губами в столь интимном месте, но из-за поведения Лиама слегка сбавил темп. И это Лиама не устроило. — Не останавливайся...        От чего-то Герберт улыбнулся. Наверное, у Эйдена бы никогда не хватило смелости признаться в подобном, озвучить грязное горячее желание, а Лиам сделал это без угрызений гордости и заслужил награду. Герберт целовал, лизал и гладил тело молодого омеги, в какой-то момент накрыл ладонью и стал бережно водить ею по члену Лиама, пока тот едва не кричал от экстаза. Он боялся сгореть заживо, так жарко стало внутри, особенно у паха, оказалось достаточно ещё нескольких поцелуев для того, чтобы Лиам, вжав голову в плечи и приподнявшись, кончил, ощутил, как несколько капель брызнуло на живот, и как легко вдруг стало внутри.        Лиам опустился на постель, стал восстанавливать дыхание, и почувствовал, как прогнулась кровать, услышал тихие шаги Герберта, затем, как заскользил утюжок по молнии, и что-то зашуршало. Интереса перед новым ощущением Лиам не скрыл, пусть прозвучать тот мог в крайне пошлом вопросе: — А это обязательно? — Предохраняться? — через силу ухмыльнулся Герберт, на что Лиам почти огорчённо кивнул. Он снова ощутил, как альфа опустился на постель, подставил щёку под его прикосновение. — Ты — молодой и здоровый омега, а я — пока ещё способный к размножению альфа. Как думаешь, нам обязательно использовать презервативы? — Да, — несколько утомлённо посмеялся Лиам, ловя Герберта за запястье, принялся тереться щекой о его ладонь. — Мне было так приятно… Хочу, чтобы ты почувствовал то же самое. — Я уже чувствую.        Фразу завершил недолгий, но пылкий поцелуй, Герберт погладил спину Лиама, провёл ладонью по его бедру, помогая вернуться в более подходящее настроение. Сейчас кое-что изменилось, Лиам находился в истоме, с нежной улыбкой на губах принимал ласку альфы, от которого веяло возбуждением, и Лиам не мог перестать гордиться терпением Герберта. Ещё раз тот поцелуями опустился вниз, с однозначным намёком погладил живот, а затем пах Лиама, после чего деликатно раздвинул его ноги. — Я могу быть несколько эгоистичным. — Угу, — резко кивнул Лиам. — Брат говорил, что прелюдия для омег, а остальное — альфам… ничего не имею против, — от волнения посмеялся Лиам.        Он вжался в подушку, когда Герберт провёл пальцами по анусу, они были влажными и холодными, наверное в смазке. Но зачем? Природа всё предусмотрела… Хотя Лиам допускал, что его собственной смазки попросту не хватит для первого раза и для такого партнёра. Лиам тихонько проскулил от удовольствия, шумно выдохнул, когда ощутил, как Герберт сперва погладил кольцо мышц, а затем ввёл в него палец, стал осторожно водить им вперёд и назад, разнося по телу Лиама искры. Он чувствовал, как что-то тянуло внутри, организм будто не верил прежде, что они на самом деле займутся сексом, а теперь торопливо перестраивался под так резко произошедшее событие.        В Лиаме взрывалось пламя страсти, оно обжигало, заполняло собой всё внутри, вынуждая того изгибаться, извиваться, будто змею, приковывая к себе взгляд Герберта, тот даже дышать стал медленнее, околдованный зрелищем. Эйден никогда не вёл себя подобным образом, наверное, не позволяла гордость, а Лиаму она не мешала, и он не видел, насколько прекрасен, его красота оказалась гораздо сильнее запаха. На мгновение Герберт замер, чтобы осознать, на какой шаг решился. Купить омегу после пережитого расставания и ни одного дня не потраченного на психотерапию или самокопание — глупее идеи не придумать, но почему-то сейчас, когда аромат морской воды шептал: «Он тебе не пара», Герберт начинал верить в «Навсегда». Что-то вспыхнуло в груди Герберта, огонёк, который он считал давно похороненным под пеплом, но нет, всего одна искра позволила пламени снова разгореться, и по его воле Герберт вдруг накинулся на Лиама с жадным поцелуем, а омега не растерялся, принялся ладонями ласкать Герберта, отвечал со всей пылкостью, дразнил, задевая ногами, и даже в мыслях не задавался вопросами.        Отстранился Герберт так же неожиданно, как поцеловал, продолжил подготавливать Лиама, но теперь двумя, а спустя некоторое время тремя пальцами, Лиам же прогибался всей спиной, шумно выдыхал, иногда смешивая дыхание со стонами, тёрся головой о подушку, и чётко слышал желание внутри себя «Хочу почувствовать его». Как это будет? При всём богатстве воображения Лиам не мог представить, зато мог подождать ещё несколько мучительных секунд, чтобы узнать, чтобы почувствовать, наверное, самое прекрасное в своей жизни.        Плавно Герберт убрал руку. Снова раздалось шуршание, но в этот раз более громкое и короткое. Хорошо, что Герберт не потерял голову, Лиам совершенно забыл про необходимость предохраняться; наверное потому, что раньше непригодными омегами считались только те, кто не был способен родить, вот Лиам и приравнивал себя к ним. В голове Лиама резко потухло, он перестал ощущать её, как и практически всё своё тело, внимание сосредоточилось на единственном участке, куда обильно текла немного прохладная жидкость, а затем уткнулась горячая головка члена. Лиам опустил голову на подушку, одной рукой притянул её к себе и приготовился, просил себя расслабиться, что удалось сделать практически без усилий. Сперва Лиам ничего не чувствовал, но затем восторг и страсть сотрясли подобно землетрясению, Лиам выгнулся и громко выдохнул, когда ощутил Герберта внутри, а затем его осторожные, выражающие нетерпение движения, плавные и глубокие.        Когда-то Лео просил Лиама не придавать слишком большого значения сексу, ведь тот не служил определителем пары, как запах, или любви, хорошо заняться сексом можно было с кем угодно, но в эти самые минуты то, что Лиам считал истиной, утратило силу. Лиам чувствовал, он каждой клеточкой чувствовал того единственного, с кем должен остаться, альфу, рядом с которым ничего не боялся, ощущал жар и страсть, переплетение желаний и запахов, от них едва не шла кругом голова. Лиам чувствовал, как Герберт держал за поясницу и за руку, как порой сжимал чуть сильнее и тут же ненадолго отпускал, будто прося прощения, чувствовал, каких усилий Герберту стоило контролировать себя, чтобы не двигаться в том темпе, к какому призывало тело, и чувствовал, что хотел ощутить это снова.        В какой-то момент Лиам прижал к себе Герберта, а тот навалился почти всем своим весом, стал придерживать Лиама за макушку, а порой целовать в щёку, в лоб, в губы и шею, касался губами раковины уха, пока продолжал без препятствий вводить член глубже и плавно двигать им назад, ведь тело Лиама не желало слушать про запахи, про предначертанного и про разницу в возрасте, в одно мгновение всё это, что беспокоило годами или часами, потеряло какое-либо значение. Единственное, что оставалось важно для Лиама, это Герберт, забота и понимание, с которыми он относился, и желание как-то отблагодарить его, пока же гениальная идея не пришла, Лиаму оставалось только доверять свои чувства, и крепко прижимать к себе альфу, разделяя с ним первое столь значимое событие в своей жизни.