To come to a sticky end...

Расплывчатая картинка, превращающая единственный источник света в большое жёлтое пятно, постепенно стала проявляться. Пару раз проморгавшись, мужчине удалось сфокусировать свой взгляд. Он с большим усилием попытался поднять голову, но моментально рухнул обратно на матрас. Его тело пронзила обжигающая боль, конечности не слушались, запястья и лодыжки горели, истерзанные металлом. К тому же, осматривать себя, ему совершенно не хотелось, он уже знал, что он увидит, а если быть точнее — что он не увидит. Горло пересохло и дышать было почти невозможно. Губы растрескались от недостатка живительной влаги. Вода… Это единственное, о чём мужчина сейчас думал. Как же хочется пить. Послышался скрип двери из тёмной части комнаты. Звук шёл откуда-то сверху и постепенно спускался таким же скрипом вниз. Ступеньки… Он в подвале. Знакомое лицо снова вынырнуло из тени. В руках у него была бутылка с прозрачной жидкостью. Тело обдало холодом и сразу же бросило в жар, сердцебиение участилось. Появление этого человека в комнате не предвещало ничего хорошего. — Ну как? Выспался? — усмехнулся парень. — Воды, дай мне пожалуйста воды… Парень потянулся к мужчине и, открыв крышку бутылки, поднес горлышко к его губам. Прохладная жидкость потекла в пересохшее горло. Мужчина жадно глотал воду, боясь, что она закончится, а он не успеет напиться. Очень скоро бутылка опустела, и парень показательно её перевернул, вытряхивая последние капельки. — Вот это ты водохлёб. Всего-то то сутки пролежал… — Отпусти меня, — мужчина огрызнулся в ответ. — Ты не посмеешь меня убить. — Неужели? И что же мне помешает? — парень вопросительно поднял бровь, но в ответ ничего не услышал, и лёгкая усмешка почти сразу сменилась громким хохотом. — Я же говорил, никому ты не нужен, ты просто пешка. Маленькая разбитая пешка. Мужчина молчал. Он и правда не знал что сказать… Кому он нужен? Ни семьи, ни детей. Он ничего после себя не оставил. Просто так умереть в этом сыром холодном подвале… Ни за что. Он этого не допустит. — Я кое-что тебе принёс, — ухмыльнулся парень и достал небольшой свёрток. Он пристроился возле кровати и стал медленно его разворачивать, наблюдая за реакцией мужчины. Она не заставила себя долго ждать. Приступ рвоты подкатил к горлу и застрял там комом, создавая во рту отвратительный привкус. Мужчина отвёл глаза, а на лице читалась неприкрытая злоба и брезгливость. — Сука, чтоб ты сдох где-нибудь на помойке. В свёртке парня лежал обрубок, который ещё совсем недавно приносил своему владельцу много удовольствия, но по его же собственной глупости, сейчас приносит только боль. — Как видишь, я его сохранил, немножко пошаманил, чтобы создать видимость а-ля возбуждение, и даже маленький штырёк вставил в уретру, чтобы он стоял, — сказал парень и продемонстрировал своё творение. Обесцвеченный и обескровленный отрезанный половой орган. Такая себе картина. — Неужели так понравилось трахаться со мной, что ты решил сделать себе дилдак? — съязвил мужчина, издав явно наигранно выдавленный смешок и снова скорчился. Жгучая боль моментально окутала израненное тело, ограничивая любые попытки к движению. — Ну, на этот вопрос ты скоро сам себе ответишь, — сказал парень и подошёл к мужчине вплотную, приложив к его щеке сухую и холодную головку обрубка. Лежащий на кровати моментально скривился в отвращении и не смог больше сдерживать рвотные позывы. Однако даже опустошить и без того пустой желудок ему не дали. Стоило мужчине лишь приоткрыть рот, как парень с силой втолкал отрезанный член в горло по самое основание. Мужчина широко раскрыл глаза, не имея возможности даже вдохнуть, он лишь давился остатками воздуха в лёгких. Подступившая к горлу желчь, которую так грубо запихнули обратно, жгла стенки глотки, а легкие болезненно сдавливало судорогой. Мужчина пытался выдернуть руки, обдирая кожу о металл, и тонкие красные струйки снова потекли по запястьям. По телу стала разливаться слабость, конечности перестали слушаться, и ещё недавно чёткая картинка перед глазами стала размываться. В тот момент, когда смерть, казалось бы, уже вот-вот настала, парень выдернул член из горла. Поток свежего воздуха хлынул в лёгкие, и мужчина залился в кашле. Но стоило ему лишь немного выровнять дыхание, как его собственная обескровленная плоть вновь оказалась у него во рту. — Советую тебе как можно лучше смочить его, это ведь для твоего же блага, — с каждым произнесенным словом, парень заталкивал обрубок плоти до основания и выдергивал его так же резко, как потом возвращал обратно. Он будто долбил глотку мужчины, пока тот в попытках глотнуть воздуха крутил головой. — Тебе же нравится такое, разве нет? — член снова вонзился в горло. — Я знаю, ты же любимая сучка босса, неужели пересел на другой член, раз тебе вынесли смертный приговор? — продолжая толкаться в горло мужчины, парень пародировал его голос, напоминая лежащему о муках, которые некогда ему доставили этим самым членом. Горло саднило, и глотка наполнялась мерзкой слизью с привкусом желчи, постепенно сменяясь вкусом металла. Будучи уже в предобморочном состоянии, мужчина не сразу осознал, когда именно его половой орган наконец перестал драть горло. Не сразу он осознал и то, что парень встал и слегка отодвинулся от него. Переведя наконец сбивчивое дыхание, мужчина смог разглядеть своего палача. Тот, недалеко отойдя от кровати, достал лежащий в тумбочке небольшой прямоугольный предмет и подставил его под поясницу мужчины. Попытки сопротивляться не дали никакого успеха, всё тело ломило и жгло. Да и осознать происходящее у него не очень хорошо получалось. — Ну что ж, — парень не долго думая, приставил обрубок к анусу мужчины. Достать до него стало в разы легче, стоило подставить под поясницу кирпич. — Не надо, — прохрипел мужчина, издавая звуки больше похожие на бульканье, из-за скопившейся в горле слизи в перемешку с кровью. Но парень не слушал, не обращал внимания, а может и вовсе не слышал, слишком увлечённый новым занятием. Надавив на сфинктер, парень протолкнул головку и следом за ней член, по самое основание вошёл под крик мужчины. Колечко мышц плотно обхватывало орган, побелев от напряжения, но очень быстро стало наливаться краской. — Сука, — всё что смог сказать мужчина прежде, чем его разум окончательно затуманился. Он уже перестал ощущать своё тело ниже живота, единственное, что он до сих пор чувствовал — это боль. Жгучая тянущая боль, которая с каждым толчком выбивала из него остатки сознания. Парень безжалостно вонзал в мужчину отрезанный член, разливаясь при этом истерическим смехом. — Тебе приятно? Скажи. Тебе ведь очень приятно. Хотя нет, можешь не говорить, — парень на секунду замедлился и улыбка, тянущаяся чуть ли ни от уха до уха, напоминала больше маниакальный оскал. — К чему слова? Я ведь прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я очень хорошо тебя понимаю. Затуманенное сознание мужчины уже ничего не могло осмыслить. Ничто из того, что парень сказал, он просто не услышал, каждым толчком он всё больше и больше погружался в забытье. В итоге он просто отключился, перестав ощущать и боль, и страх, и гнев, и любое другое чувство. В сознание мужчина вернулся из-за сильного кашля. Руки по прежнему были скованы, а потому кровь скопившаяся в горле, оросила грудь мелкими красными брызгами. В комнате больше никого не было. Он осмотрелся по сторонам. Нужно как-то попытаться сбежать, но как? Это казалось невозможным. Мужчина снова дёрнул рукой, но очень скоро пожалел об этом. Он зашипел, обращая внимания на вновь открытую рану на руке, из которой тоненькой красной струйкой сочилась кровь. Он весь был в крови. Где-то она уже успела застыть и покрыться коркой, а где-то стекала, будучи ещё совсем свежей. Двигаться было почти невозможно, всё тело затекло и ломило. Поясницу вообще жгло, кирпич по прежнему лежал там, где оставил его парень, задирая тело мужчины в неестественном положении. Поморщившись, он обхватил большой палец руки остальными четырьмя. «Соберись», — подумал мужчина. «Будет больно, но нужно потерпеть. Тебе уже член отрезали, что, блядь, может быть больнее?» Мужчина, выпрямив руку, потянул от себя зажатый в кулаке палец. Однако очень скоро он его выпустил, переводя дыхание. Ему и раньше приходилось заставить себя вывихнуть большой палец, но сейчас, обессилев, он лишь глубоко выдохнул. У него не было сил даже просто поднять руку, не то что с ней что-то делать. Но если он не соберётся сейчас, возможно уже никогда не увидит света. Размяв руку, он повторил попытку. Лицо моментально сменилось очередной гримасой боли, но на этот раз послышался характерный щелчок. Ощущение, конечно, не из приятных, но это был единственный способ освободить руку. Послышался скрип ступенек. Сердце моментально ухнуло в пятки. Еще одного раза он точно не выдержит, нужно выбираться. Мужчина расслабил мышцы и прикрыл глаза, стараясь успокоить учащенное сердцебиение. Парень спокойной походкой спускался в подвал, параллельно с кем-то разговаривая. Ответов собеседника мужчина не услышал, да и шаги на лестнице были слышны только от одного человека, поэтому он педположил, что разговариваривали по телефону. Скрип ступенек стих, а голос приближался и слышался всё более отчетливо. — Скажи остальным, чтобы собирались. Вечером выедем, только закончу здесь… Нет он ещё без сознания… Да знаю я… Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь в общении со старшими?.. Я сбрасываю, перезвони, как закончите. Наступила тишина. Мужчина старался не шевелиться, он чувствовал на себе пристальный взгляд. По телу пробежал холодок, когда что-то холодное и острое коснулось его шеи. Заставить сердце оставаться более менее спокойным, уже была почти непосильная задача. Раздался звонок, следом за ним холодный предмет убрали и, судя по звуку, кинули на тумбочку. Мужчина немного приоткрыл один глаз и заметил, что парень, стоящий к нему уже спиной, снова приложил телефон к уху. Чуть двинув рукой, он аккуратно, практически бесшумно вытянул руку из наручника. Адреналин заполнил всё тело мужчины, он не слышал, о чём разговаривал парень. Кровь буквально пульсировала в ушах, создавая противный звон. Освободив, наконец, хоть одну конечность, мужчина старался её размять, параллельно вправляя палец на место. Ток снова пробежался по руке, пока мужчина, закусывая губу почти до крови, старался не издавать ни единого звука. Палец наконец встал на место, и мужчина спокойно выдохнул. Он осмотрелся в поисках предмета, что мог бы помочь ему выбраться полностью. Но парень, секунду назад говоривший по телефону, уже сбросил трубку и упаковывал телефон обратно в карман. Паника снова охватила мужчину, он вернул руку примерно в то же положение, в котором оно было до того, как он вытащил кисть. И каково же было его счастье, когда он услышал отдаляющиеся шаги и скрип ступенек. Не ограничивая на этот раз себя скрытостью, мужчина, как только последняя полоска света скрылась за закрывающуюся дверь, стал обшаривать глазами ближайщее пространство в поисках того, что могло бы дать ему шанс освободиться. И этот предмет довольно быстро нашёлся. Почти у самого изголовья кровати, там, где матрас не закрывал металлическое основание, торчал кусочек проволоки с пружинки. Покрутив её в разные стороны, мужчина отломил нужный ему фрагмент и принялся вскрывать замки. Один за другим наручники полетели на пол. Освободив, наконец, все конечности, мужчина попытался встать, но жгучая боль в пояснице и тазу дала о себе знать, и он рухнул на пол. Придерживаясь за край кровати, мужчина на ватных ногах всё же приподнялся. Слабость в теле после стольких часов неподвижного и неудобного положения очень хорошо давала о себе знать. Еле перебирая ногами, он двинулся к лестнице, но тут его надежды разбились. Послышался щелчок двери, и маленькая полоска света стала просачиваться в темноту. Адреналин снова разлился по всему телу. Почти не думая, мужчина уже быстрым шагом поплёлся к кровати и, схватив оставленный там кирпич буквально за секунду, до первого скрипа на лестнице, притаился в тени, возле ступенек. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, а каждый звук, сопровождаемый очередной минувшей ступенькой, как гром отдавался в ушах и проникал глубоко в мозг. «Или сейчас или никогда», — подумал мужчина и, глубоко вздохнув, замахнулся кирпичом, приготовившись атаковать. Ступеньки стихли, из темноты лестничного пролёта медленно выплыла сначала фигура парня, не отрывающего недоуменный взгляд от пустующей кровати, а следом за ним и фигура мужчины с безумным выражением лица, готовый разбить кирпич об голову своего мучителя. Секунды хватило на то, чтобы тяжелый камень с размаху влетел в голову парня. Неожиданно атакованный, он развернулся, но подкосившиеся ноги не смогли удержать его на месте, и он рухнул на пол. В глазах помутнело и становилось темно. Единственное, что успел увидеть парень до того, как отключился — это безумные глаза мужчины и занесенную для второго удара руку, сжимающую окровавленный кирпич. Удара не последовало, рука мужчины моментально ослабла, и камень упал из открытой ладони за его спину. Чтобы не оказаться на полу следом за ним, мужчина схватился за стену и, немного отдышавшись, поплёлся к ступенькам. На тело, валявшееся без сознания, он не обратил внимания. Ему очень хотелось вернуться, подобрать кирпич и размозжить это смазливое личико, превратив его в кашу из мяса и костей. Но времени на это не было, нужно было как можно скорее сматываться отсюда. Минуя одну ступеньку за другой, мужчина чувствовал запах желанной свободы всё ближе и ближе. Он схватился за ручку двери и дернул её. Поток слишком яркого света моментально ослепил его. Но нак только зрение вернулось в норму, мужчина замер. Перед ним стоял человек. Осознать, кто это, откуда он, и что вообще он тут делает, мужчина не успел. Он замер на месте, в теле резко разлилась слабость, а голову пронзила острая боль. Мужчина приложил руку ко лбу и ощутил, как лицо обдало теплом и влагой. До того, как темнота залила всё вокруг, он успел взглянуть свои на пальцы. Они были в крови.