Меч Владыки

Гарри задумчиво прошелся по комнате. Уже раз в пятый — ему всегда лучше думалось в движении. Остановился у рабочего стола, где в том самом втором свитке, так подставившем ректора, были перечислены все преподаватели и административный аппарат Академии, и все с короткими пометками о возрасте и статусе. Сейчас там были уже перечеркнуты все имена, кроме трех. Но некоторые, дополнительно обведенные в многослойный овал, — на этих он составит отдельный рапорт, к делу не относящийся. Естественно, на рынке ему никто не сказал настоящего имени убийцы-продавца. Его никто и не знал — не настолько мальчишка туп. Только магия Гарри никогда не действовала прямолинейно. Поиск — это искусство. В самом начале его учили на лисицах. Найти в лесу одну-единственную, ту самую лису, шерсть с хвоста которой пошла на мягкую кисточку, кокетливо скрывающую стальную пластину наконечника хлыста. Идти по следу, избегая прочих зверей, не прочих перекусить человечиной. Или просто защищающих собственный дом. Быть умнее зверя, не просто найти — а поймать. А затем разыскать и спрятанных лисой лисят — считав зверя. Не мысли — он не менталист — но звуки, запахи, инстинкты и желания. Самому стать лисой и ощутить на мгновение то оглушающее желание сберечь потомство. Материнский инстинкт — именно он когда-то заставил его маму встать на пути Авады? В первый раз — когда удачно вышло найти лису — он промедлил с получас, пытаясь перебороть всё полученное от лисы. Затем нашел лисят. И ещё с час медлил, перед тем как свернуть тонкие еще шейки. Он плакал тогда, умел ещё плакать; не плакал, стоя на коленях перед Владыкой уже после, вздрагивая от каждого нового удара кнута — он был счастлив, что не того самого хлыста; сам лично выбрал кнут при вопросе Владыки — наказание за промедление. С каждым разом задание на поиск становилось всё сложнее. Он оттачивал навыки — и убивал. Каждый раз кого-то да убивал; будто сам умирал. И в какой-то момент стал совсем равнодушен к смерти: чужой ли, своей. Гарри помнит, как качал головой и кривил губы в усмешке Владыка, наблюдая за ним таким. Как затем дрессировал в обратную сторону. Сейчас Гарри умеет бояться. И за это он благодарен. Как благодарен и за тот контроль, который имеет над страхами. Пусть несовершенный. Пусть горят шрамы и клеймо. Он живой. А убийца совсем скоро станет нет. И охотничий пес внутри довольно скалится. Три имени. Пожалуй, самое время глянуть на их «носителей». Для общего развития, так сказать.

***

Мантис не стал спрашивать «зачем». Только кивнул и, взъерошив задумчиво волосы на затылке, принялся копаться в своих бумагах. — План мероприятий ищу, сейчас что-то подвинем и соберем народ ненавязчиво, — объяснил он мимоходом, улыбнувшись. А затем вновь зашуршал бумагами, что-то бормоча под нос. Гарри не вслушивался. Праздно разглядывал обстановку подсобки, всей в единоличном пользовании Мантиса. «Как возможному преемнику по блату выбить себе удалось», — хохотнул тот ещё в самом начале, когда Гарри только зашёл. Порядок и беспорядок — творческая свобода. Долговечные иллюзии на стенах: и карта Империи, и изображение Академии, и просто растительные узоры, и будто все так и должно быть. Красиво. Естественно. Вазочка с засохшими-пересохшими сухарями и грязная, вся в кофейных разводах, чашка на столе. Парочка сломанных перьев, а рядом упаковка таких же, но целых. Ровные ряды книг: размер, цвет и тематика. Гарри, на миг заколебавшись, всё же дал волю магии, будто дотронулся до всего кабинета сразу — ничего не ища, а просто… Пытаясь почувствовать. Было тепло. — Нашел! — довольно выпрямился Мантис и потряс каким-то зажатым в руке свитком. — У нас по распоряжению наместника должен был быть проведен день-свет, но мы никак не могли согласовать дату, да и раскидать по времени всех студентов и преподавателей не так просто, а крайнего сходу найти не удалось. — День… свет? — переспросил Гарри, не совсем понимая, а что это вообще такое. — День просвещения, но его никто так не называет. Наместник ежегодно утверждает темы, которые надо «поднять» на этом самом просвещении — про подчинение законам, какие-то религиозные моменты, рассказы, почему же наш наместник самый-самый… Обычная пропаганда, — пожал плечами Мантис. Вот только Гарри не помнил, чтобы Владыка принимал похожее постановление. Да и такая пропаганда в лоб никогда не была в его вкусе… Впрочем, он может быть и не прав. Это всё неважно. — Мне нужна где-то неделя, чтобы свести все даты и подготовить всё, — кивнул Мантис, выходя из своей подсобки след за Гарри и щелчком пальца активируя защиту на двери. — А сейчас — как насчет обеда? — С удовольствием, — прикрыл глаза Гарри. Не убежит. Терпение. И победный рывок. Сладкая кровь во рту.

***

Гарри не стремился выходить на улицу. Убийца скоро будет пойман и без этого, зато рапортов написать надо было много. Пусть он не мог пока ещё составить самый главный, но достаточно нашел сопутствующих и проблем, и нарушений. И предложений — не нашел, но вывел. «Ваши мозги должны работать. Остро. Точно. Правильно-инициативно. Во благо мне. Иначе зачем мне вообще вас кормить?» Вот только ещё со времени прошлой жизни Гарри предпочитал любую писанину делать в компании с чашкой чая. И пусть в Империи никогда и не было настоящего британского эрл грея, к которому он пристрастился ещё в детстве — тот, что был, не так уж и плох. Давно уже привычен. Ещё только заселившись в квартиру пару недель назад — время удивительно быстротечно — он купил себе пачку. Вот только та умудрилась закончиться, а бумаги — нет. Гарри откинулся на стуле, привычно игнорируя больно впившиеся в шрамы загогулины на спинке. Оставалось не так много бумаг — и ещё три дня до назначенного Мантисом «день-света». Дурацкое название. На улице опять шел дождь, приближался поздний вечер и было почти смешно. Будто сами собой вспоминались старые страшилки про опасные подворотни — Гарри давно уже намного больше страшил очень даже светлый тронный зал Владыки. Почти солнечный, яркий — истинная ирония Цитадели Боли. Лавка специй была ещё открыта. Там Гарри и купил чай, сразу же пряча тот в магический карман, чтобы не промок. Уже на улице, немного пройдясь в сторону дома, замер, заинтересованно повел головой из стороны в сторону. Что-то происходило. Гарри выпустил магию, стараясь найти какую-то подсказку; кинулся в сторону, побежав за неясной нитью предчувствия. Магии. Повернуть направо, квартал прямо, опять повернуть направо, перебежать переулок и на параллельной улице свернуть опять направо — бежа параллельно тому, откуда и прибежал. Но Гарри не думал, доверял собственной силе, послушно поворачивал, подпрыгивал и перелезал заборы. Зато замер он вполне осмысленно, прислушался, крадясь теперь неслышно, почти что призраком. — Там… белый… будь… — доносилось ему прерывистое. Гарри довольно оскалился, прижался к стене. Прикрыл глаза не до конца, не переставая отслеживать происходящее вокруг, и зашептал заклинания. Отвод глаз, обострение слуха, маскировка запаха… Увы, общая магия без заклинаний ему не давалась. И даже недовольство Владыки не смогло это исправить. — …Белый ещё сказал: «Обязательно найти запасы». Обшарить там всё, понял, Лик? — слышал Гарри теперь, будто сам стоял буквально в шаге, ну а видеть ему и не надо было. — Да понял тебя, Марк. Давай лучше о новой девочке мамаши Пай поговорим, а то слушать про этого, как его там, Студ-че-то-там мне ну совсем. — У мамаши Пай новая девочка? Не пробовал, я ж Жизель, ну ты понимаешь… — Твоя Жизель — селедка высушенная, я так думаю она… Гарри не спешит отменять заклинание, но уже и не вслушивается в чужое бурное обсуждение, трахать какую шлюху всё же приятнее. «Следует поспешить», — кивает он собственным мыслям. Гарри не собирается делиться добычей с кем-либо. А значит, следует убрать конкурентов, благо он так вовремя узнал, что чья-то чаша терпения оказалась переполненной уже. Видимо, тот жир стал последней каплей, поставщики не простили переполнение рынка. Пожалуй… Гарри скалится и отходит от стены. Скользит по улице, ловко взбирается по стене на крышу дома, чтобы мягко спрыгнуть с другой стороны — всего самую малость помогая себе магией. Он не таится — и его замечают почти сразу. Но не успевают даже осознать, ближайший только рот открыл — Гарри толкает его воздушной волной на второго, и те падают с хрустом, слышится приглушенный вой и ругательства. Пока бандиты барахтаются, Гарри хватает времени превратить любую мелочь из кармана в трехгранный нож. Рывок. Гарри за одежду поднимает одного из бандитов и с удовольствием вонзает нож тому в печень. Он хрипит, пытается дёрнуться, выпростаться… Гарри вынимает нож и бьет второй раз — ровно между ребер и вбок, чтобы повредить легкое. Откидывает почти труп и какое-то время просто смотрит, как второй бандит пытается отползти. А затем легко настигает того и всё повторяет. Удар в печень и между ребер, с поворотом клинка вбок. Точь-в-точь как любят убивать «провинившихся» сами бандиты. Будто подпись. Теперь у некого Белого явно прибавится забот. А сам Гарри ещё добавит, чтобы наверняка, это ведь только начало. Никто не смеет покушаться на его добычу. Никогда. Упустившему добычу еда не полагается; сама жизнь ему как редкий дар оставлена. Неудачнику.

***

Гарри лениво наблюдал за залом, полным преподавателей и всяких аспирантов — как пояснил Мантис, лекция «во имя просвещения» для них всех тоже обязательная. Приказ наместника, приходится повиноваться, пусть довольных тратой времени на выслушивание пропаганды было единицы. Для обычных людей наместник их территории стоял сразу после Владыки, но значительно ближе. Никто не хотел проблем. И, видимо, кто-то не стеснялся этим пользоваться. Это была уже вторая лекция, на которой он присутствовал. По-другому не вышло, но потеря времени не была критична и Гарри вполне мог потерпеть. На первой были студенты старших курсов — среди них Гарри откинул того единственного студента, который остался под подозрением. Сейчас же он выискивал взглядом парочку аспирантов, один из которых и пользовался безумно «оригинальным» прозвищем «Студент». Два парня: темный маг и иллюзионист, совсем как Мантис. Оба сидят спокойно, равнодушно-скучающе слушают выступающего (Гарри понятия не имеет, кто именно там со сцены вещает, да ему и безразлично). Но только один из них регулярно заходит в булочную, покупая бублик с маком. Не для себя — для матери. Лекция заканчивается и поднимается шум. Кто-то общается с соседями, кто-то спешит, двигаются стулья… Гарри скользит ловко, почти что нежно хватает за плечо светловолосого парня лет двадцати на вид. — Поговорим? — предлагает равнодушно он, но сам уже закручивает магию у ног, собираясь аппарировать. — Отпустите! — пытается дернуться парень, но Гарри держит крепко. Гарри ловит взгляд Мантиса, нахмурившись застывшего у выхода из зала. Кивает ему, игнорируя, что на него начинают все смотреть, ширятся вопросы по толпе. И аппарирует, проходя все защитные барьеры на влиянии метки Владыки в ауре, которую впервые на этом задании не скрывает. Универсальный пропуск — удобно. — Где мы?! — кричит, вырвавшись (Гарри просто не стал удерживать), парень. — Вы знаете, кто мой отец?! Вам это с рук не сойдет! — Какой громкий, — морщится Гарри. — Заткнись пока, — приказывает, не сомневаясь, что его послушают. Игры кончились. — Мне без разницы, и кто твой отец, и кто мать. Мы в подвалах вашего местного отделения Стражи. И здесь ты мне всё расскажешь. — О чём вы? — Об убийствах. И не советую лгать. — Гарри улыбается почти радушно. — Будет больно. Отходит в сторону и трансфигурирует себе стул, но садиться не спешит. Вместо этого достает из магического кармана меч, который и вешает на перевязь. И это облегчение. Подлинное. Ужас на лице у парня веселит. Но он всё ещё молчит, а это непорядок. Гарри не фанат пыток. Но разговорить кого-то может. Что же… — Молчать тоже лучше не надо. Гарри даже не встал. Но парень упал на колени, закричал, прижимая к животу руку. — Я предупреждал.