Меч Владыки

Вскоре парень заговорил. Сломался, так жалко. Ничтожно. Всего лишь жажда власти, силы, желание что-то кому-то доказать… До ужаса банальная история. Но Гарри слушал внимательно, уточняя каждую мелочь. Парень — Лей — был признанным бастардом наместника. Вот только ублюдок есть ублюдок, сколько не признавай тот так и будет никем. Зато презрения и грязи на себя такой «признанный» наберет столько, что любому опустившемуся пьянице-бродяге за всю жизнь не собрать. Наместник явно что-то подозревал. Не зря его гвардейцы были так напряжены. И одновременно беспечны, будто им ничего не грозит. И все те смутные намеки и разговоры, странные приказы, которые считал у гвардейцев Гарри… Даже где-то интересно, новый наместник будет родственником старого или Владыка решит вопрос кардинально? — Где ты взял описание ритуала? — Под Академией есть сеть катакомб, там много тайников. В одном из них и нашёл. — Что ещё нашёл? — но Лей молчал, уставившись на пол. — Мне повторить внушение? — Гарри даже не пошевелился. Но парень вздрогнул и вновь заговорил. Трактаты по демонологии и магии истинного преобразования — не недолговечный перебор атомов как при трансфигурации, а самая настоящая трансмутация. Магия души и некромантия… В умелых руках найденные им книги могли стать настоящей проблемой. Вот только Лей никак не походил на «умелого», его и хватило толком только на тот ритуал увеличения личной силы. И только из-за чересчур заманчивого приза он решился. Стать сильнее, могущественней, доказать отцу, что его наследник никто в сравнении с самим Леем… — Потом расскажешь, где они сейчас хранятся. Лей обжег его взглядом, но затем только послушно кивнул — испуганно. Владыка будет доволен. Даже если у него уже есть похожие — или даже такие же, как бы невероятно это ни было — трактаты, расширение библиотеки всегда приводило его в благодушное расположение духа. Парень был старательным трусом. После первого убийства — тренировочного просто — он ещё с месяц прятался по углам, боясь разоблачения. А потом убил опять — и уже не поспешил спрятать труп, а какое-то время дотошно на том «практиковался», ставя удар. Третий, четвертый… Лей учился убивать, бить точно в соответствии с требованиями ритуала… А затем ещё и озаботился «фермой», когда узнал цену на часть необходимых компонентов — сплошь всех незаконных. Всего — пятнадцать трупов. Из них в качестве ритуальных — девять. Он действительно чувствовал себя уже безнаказанным. Ведь если первые трупы прятал так, что до сих пор не нашли, то последние уже выставлял напоказ. Красовался. — У меня почти вышло! — Ты даже до половины не дошел, — скривил губы Гарри. — Это совсем не «почти». — От… откуда?! Вы читали?! — Догадаться было не сложно. Общий рисунок пентаграммы, чередование трупов, вычерненные ногти, свечи… Слишком банально. — Я не банален! Я!.. — Ты будешь казнен. Но до этого ещё много что расскажешь. Уже не мне — Стражам. Ну или Управлению, как уж они сами тебя поделят. — Гарри встал со стула, прошелся к двери. Но затем остановился, обернулся: — Ах. Ты расскажешь им всё, кроме подробностей ритуала… Ну и ещё пары мелочей. — Чт?.. — Обливиэйт. Идя по коридорам отделения Стражей, Гарри и не думал прятаться. Как и не прятал больше меч — дело раскрыто, а значит он имеет полное право вновь стать собой. Мечом Владыки, а не человеком с улицы, преемником ректора Академии. Он не мог не встретить в коридорах Жерара. Даром, что ли шел пешком, а не аппарировал? А тот не мог не заметить Гаррин меч. Гарри наслаждался выражением его лица. Тем мгновением подспудного ужаса, им испытанным — Призраки были мифом, зато про реальность Мечей знали все. Их жестокость и право карать и миловать по собственному рассуждению — они же олицетворение закона. Мгновением неверия, сменившего ужас, когда Жерар осознал его личность, а не только заметил меч. Затем кривая маска равнодушного спокойствия, отчаянная попытка хотя бы выглядеть, раз с «быть» не сложилось с самого начала; Гарри прекрасно помнил такое говорящее «Э» перед его фамилией. — Я оставил в камере убийцу. Он ваш. Приговор — казнь. — Вы сами казните? — Жерар старательно смотрел мимо, вдаль светлого коридора. На освещении этажей выше камер в отделении Стражей явно не экономили. — Оставлю это вам. — Гарри растянул губы в равнодушной пустой улыбке. Издевательстве. — Бумаги о приговоре получите до конца дня. С вас только выяснить всё о жертвах. Не благодарите, — и ещё шире растянул губы. Эльф почти смог сдержать непроизвольное желание сжать кулак. Почти, и всё же контроль эмоций у него плоховат, будто перед Гарри и вовсе полукровка стоит. Смесок. Но он не стал ничего говорить. Повёл плечом, откидывая лишние мысли. И пошёл дальше к выходу.

***

Мантис его ждал. Стоял, прислонившись в стене, у входа в дом с Гарриной квартирой. Почти бывшей — он не планировал задерживаться в Бринголе ещё дольше одной ночи. Собрать немногочисленные вещи и забрать найденные Леем книги, одной ночи точно хватит. Вертел в руках какой-то стаканчик, тут же исчезнувший, стоило ему заметить Гарри. Да и сам Мантис, бывший задумчивым, весь словно засиял, шагнул вперед с улыбкой. — Аппарировать прямо из Академии? Я и не знал, что такое возможно! Ты неподражаем, Гарри! — Это был порт-ключ. Направленный и со сложной схемой разрешающе-режущих чар. Штучная работа. — Гарри отвечал равнодушно, хотя хотелось иного. Хотелось спросить: «Зачем ты здесь? Дело раскрыто, ты скоро станешь ректором. Так зачем?» Но он молчал. А Мантис улыбался, цыкнул языком: — Круто у вас в Управлении экипируют, по рассказам Жерара им остается только слюни зависти подбирать. Гарри почти рефлекторно сжал ладонь на рукояти меча. Так удачно сейчас скрытого полой плаща, что Мантис даже его не заметил. Или не захотел заметить и силуэта?.. — Я не из Управления, — ответил Гарри удивительно непослушными губами. Но затем разозлился сам на себя. Поджал губы. И повёл плечом, открывая полу плаща. Мантис понял всё сразу — с его-то умом. Улыбка будто стекла с него, он дернулся… Гарри прикрыл глаза, тихо выдохнул. — Он выглядит… Неудобным. Гарри распахнул глаза, вперился взглядом в Мантиса — тот смотрел прямо. Нахмурившись, поджав губы… Но прямо. И от него не разило страхом, только самую малость. — Действительно. — Гарри ответил, потому что должен был что-то ответить. Не молчать. Молчать хотелось — в недоумении. — Даже Мечи могут иметь любовников. — Мантис говорил так же прямо теперь, как и смотрел. Но Гарри покачал головой: — Не я, — и прошел вперед, к двери в подъезд. И всё же остановился у самой двери, не оборачиваясь: — Прости. Но ты слишком хорош для меня. Зашел в дом. Так и не озвученным осталось: «Тем более, что ты — не он». Так же осталось висеть в воздухе и не крикнутое в спину «Гарри». К лучшему же. Ибо он всё равно бы не обернулся. Ныло клеймо на лопатке. Чесались шрамы. Гарри скучал по Аркану, полету и хотел домой.

***

— Приказание выполнено. — Гарри привычным движением опустился на одно колено перед троном Владыки. Столь же привычно он старался не думать. Держать магию в узде, не позволяя ей в любопытстве дотронуться до сочащихся болью стен Цитадели. Смотрел в пол, выложенный белоснежной плиткой. Плитку меняли раз в пару месяцев. Даже магия со временем переставала стирать кровавые пятна с неё; а точнее сама плитка не выдерживала, трескалась словно лед самых-самых первых заморозков. И её меняли. — И даже сработал инкогнито? — напевно произнес последнее слово Владыка, чуть насмешливо. Еле слышно прошуршала его одежда, отмечая движения, заскрипел песок под подошвами сапог. Гарри всё также смотрел только вниз. Опустив голову, одной рукой придерживая рукоять меча, а вторую кулаком прижимая к сердцу. — В самом начале я открылся только ректору Академии, следовало легализоваться в ней. И только оставив убийцу в камере отделения Стражей я перестал скрывать меч от всех остальных. Правда. И ничего кроме правды. Владыка не примет иного, как бы сам иногда не провоцировал приближенных подданных на ложь. «Во благо» самого Владыки, естественно. «Вот только я предпочитаю сам решать, что для меня благо, а что нет, мой милый юный Меч. Ты же понимаешь к чему это я?» — Не идеально… Но пойдёт, — усмехнулся одними интонациями Владыка; Гарри уже даже видел носки его сапог, обонял тонкий аромат одеколона. — Посмотри на меня, — уже приказ. Чужая ладонь невесомо дотронулась до его подбородка, но Гарри и без этого поощрения уже послушно поднимал голову. Чтобы снизу вверх глянуть в такие знакомые зеленые глаза. Растрепанные черные волосы, всегда в беспорядке — Владыка любит поддерживать именно такое мнение о них. Тонкие черты лица, которые совсем не портит довольно широкий нос, совсем непропорциональный. Брови вразлет и густые ресницы, на зависть любой девушки. Гарри видит то же самое лицо в зеркале ежедневно. У Владыки не было только шрама-молнии на лбу, и это единственное, что их различало. Позволяло Гарри всё же помнить — верить — кто же он такой. Он — Гарри Поттер. Не Гарольд Поттиэр, сын прославленного генерала, нынешний Владыка. Владыка всегда недовольно кривил губы, замечая Гаррин шрам, единственный подчеркивающий их внешнее различие. Одно время даже был одержим идеей тот свести — и это время в памяти Гарри одно из самых страшных, тем более что и было то в самом начале его плена. Но всё оказалось напрасным и шрам остался на своем месте. Только Гарри всегда старательно прикрывал его челкой. Так было лучше. Безопаснее. Сейчас Владыка улыбался, выглядывая что-то ему одному известное в глубине Гарриных зрачков. Еле заметно, но эта улыбка не несла боли — хорошо. — Что-то интересное было? — Владыка пальцем проследил морщинку под левым глазом Гарри, тот даже не моргнул. — Я обнаружил Цитадель Крови. Пальцы на миг впились ему в лицо, ногти вжались, явно оставляя полукруглые лунки на коже. Но почти сразу Владыка вновь расслабился, щекоткой по лицу Гарри прошла волна исцеляющих чар. — И где же? — голос Владыки не изменился ни на йоту. Только теперь пальцем он водил по верхней губе Гарри. — Сама Академия, древний замок — и есть Цитадель. Она же мешала поймать убийцу, «размазывая» след его магии, желаний, стремлений… — Ох уж эти юные ритуалисты… — качнул головой Владыка, прикрыл глаза будто в усталости — так мимолетно-наигранно. — Но тебе ведь это не стало помехой, мой прекрасный Меч? — Нет. — Хорошо. Надеюсь, твои многочисленные рапорты окажутся интересным чтением. — Служу Владыке. Гарри не отводил взгляда от такого привычного — родного — лица. Для кого-то прямой взгляд на Владыку мог быть величайшим наказанием. Для кого-то — величайшим же даром признательности. Для Гарри — одновременно всем. Всем миром, ибо в нём для Гарри только Владыка и существует. Владыка отпустил его подбородок, чтобы завести ладонь Гарри за голову, запутаться пальцами в волосах, потянуть — до боли. Гарри податливо задрал лицо ещё выше, шумно выдохнул, одновременно самую малость прикрывая глаза. И покорно — с удовольствием — открыл рот, подчиняясь поцелую-укусу. Он тоже соскучился. И это — уже давно прошедший апофеоз его падения. Послушная шавка у ног великолепного хозяина. Будто отражение — ну так ведь питомцы должны быть таковым владельца?

Конец первой части