Часть 005 - "Пати" приключенцев
9 апреля 2023 г., 13:02
Квиран.
14 мая 27 года.
Кратер Ун`Горо.
Глубины Улья Аши.
Возле греющей лампы было откровенно жарко, да и сама атмосфера под мрачными сводами оказалась довольно влажный и тёплой даже не смотря на то, что место очень походило на промозглую пещеру. Моя тонкая одежда, годная только чтобы на кровати валяться, не дала продрогнуть. Правда, носки отсырели мгновенно, так что их пришлось снять, но походить босиком — не смертельно. Смотреть было не на что — невидно ж нихрена в этой темени! — поэтому я молча дожидался приказаний, сидя неподалёку от греющей лампы. Усердно ощупывал рога, пытаясь понять, что ж это за фигня такая у меня выросла. Не то чтобы имелись принципиальные непримиримые возражения, но я что, действительно демон? Мириам ведь кое-что уже рассказала, но всё же так просто поверить в подобное очень непросто. Раньше-то «демонов» я видел лишь на картинках, в образе фигуристых девушек, которых «изгоняли» при помощи большого и толстого… Но как определить, что и я теперь демонюга? Разницы ж никакой вообще не ощущаю. Каким был до встречи с Алисой — с настоящей Алисой, — таким и остался, за исключением рогов. Правда, не дрыгаюсь в истерике от ужаса и не вою из-за подневольного положения — нормально так первые «невзгоды» переношу. Это как, считается за показатель «демоничности»? Нам же… Ну, то есть демонам положено быть беспринципными и гибкими сволочами, разве нет?* * *
Минут через десять вернулся дозор, и я увидел Ушру, ту самую «большеротую макаку», с которой был уже косвенно знаком. Ей оказалась красноволосая, зелёная, как лист салата, гороподобная орчанка с могучими широченными плечами и… удивительно красивым лицом. Красотка-орчанка — это легально вообще? При взгляде на неё со спины да в темноте можно ещё ошибиться, обманувшись мощной, рельефной мускулатурой бодибилдера, но спереди эта полуголая громила очень даже женственна. Не самые скромные, нужно сказать, сиськи побивали размером даже прелести Мириам, бёдра тоже были вполне по «фен-шую» — довольно упитанные, да и заветная «скобочка» в паху имелась. При всей своей привлекательности, такая запросто сама к кому хочешь подкатит и «отожмет» деньги, мобилку, сердце, всё остальные органы вместе с имуществом и жизнью. Поглядывая на эту здоровенную бабищу за два метра ростом, одетую в «маечку» из кольчужного полотна на босую сиську и горделиво тащившую на плече не менее здоровенный тесак, я твёрдо уверился, что у неё непременно есть ещё и точно такой же, здоровенный хуй. Даже хуище! Но не как у футанари — она наверняка носить метровый детородный орган где-то в поклаже и пиздит им, как дубиной, всех несогласных. А тем счастливчикам, которым повезло выжить, садится на лицо… Старика, который разнимал Ушру и Мириам, пока я возился в светящемся кругу, звали Крофеусом. Имя или прозвище? Его куртка укреплённая тиснёной кожей, сразу бросалась в глаза, потому что издали напоминала бронежилет-разгрузку из-за множества небольших накладных карманов. Дед в своей «косухе» напоминал стереотипно-киношного, сурового ветерана вьетнамской войны — только сигаретки в зубах не хватало для полноты образа. Правда, окладистая белая борода, как у Деда Мороза, и вырезанный из какой-то коряги посох слегка портили бравый вид, разбавляя его добродушием. Дедан был тут главным — это уже понятно, — и с ходу спросил у Мириам, будет ли от меня толк? — Он ничего не умеет, — женщина с иронией в тоне пожала плечами. — Так может, ты всё же ошиблась или свиток от древности выдал сбой? — старик намекнул, однако, не пробуя утверждать. — Выглядит твой призванный, словно человек… — Не будь демоном, как бы тогда этот рогатик печать повиновения принял? — парировала Мириам. — Хотя, кое-что он всё-таки может… На этих словах женщина велела мне показать язык, навила его кончик на свой указательный палец. Качнулась навстречу и нежно его поцеловала, лизнув и с ехидной улыбкой предлогая Ушре «угоститься». Дед со страдальческим видом глаза закатил, молча покачал головой и махнул рукой, мол «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не забеременело». Отошёл в сторону, а меня аж в дрожь кинуло, как представил, что могучая зелёная «корма» орочьей самки присядет и на меня. Тверк в её исполнении, должно быть, приравнивался к сейсмооружию высшего класса! Но «зелёнка» не горела желанием. Послала Мириам в задницу, для полноты понимания звонко хлопнув ладонью по своей сочной жопе из чистейшего мяса, а затем добавила что-то про конченых, выдохшихся шлюх, ебущихся даже с демонами. «Опа! А бабоньки-то реально на ножах!» — у меня внутри всё похолодело. — «Поцапаются, попаду к ним в замес — и конец!..» Дедуля Крофеус сердито нахмурил кустистые брови и не дал хода конфликту, одернув раздухарившихся дамочек, уже потянувшихся за оружием. Я же оплыл вялой кучкой возле ближайшей стены, переводя дух. Да тут же никаких нервов не хватит, чтобы просто дожить до настоящих «невзгод»!..* * *
Немного погодя с разведки вернулся ещё один член группы — большеглазая эльфийка-блондиночка по имени Нина, с бледной кожей и длинными острыми ушками. Ну, это я по старой памяти посчитал её таковой из-за особых «примет» образа, но как для эльфийки девушка была слишком уж заурядная и обычная, что ли. Ни тебе откровенного шлюховатого костюмчика с голым пузом и ляжками, ни сисек «надцатого» размера, ни упругой задницы колоссальной величины, ни длинных ног от ушей — обычная, хотя и довольно симпатичная девчонка лет двадцати с крепко сбитой спортивной фигурой, небольшим шрамом на левой щеке и светящимися в темноте зелёными зрачками. Да, вот зыркала она классно — аж до мурашек пробирало. Одевалась Нина в какое-то убогое, нищенское рубище и даже на фоне моей затрапезной пижамки выглядела, как бомжара. А ступала так и вовсе босиком — от вида симпатичной «побирушки» дико захотелось поделиться с ней шмотками. Этак браво подойти, рвануть на груди пижамку и с безразличным видом передать длинноухой: «Носи, малышка — тебе нужнее…» Но я определённо попал в какие-то волшебные края, ведь скромный гардероб девушку нисколько не заботил! Она просто прошлёпала к «костру», уселась рядом с Ушрой и протянула к теплу лампы босые, грязные пятки. Лореза и эльфийке предложила моего языка, потянув за кончик, как за поводок, но на этот раз встретила вообще полный игнор. Нина даже взглядом провокаторшу не удостоила — с недвусмысленным видом притулилась к боку орчанки и вопиюще влюбленным жестом взяла верзилу за руку, сцепив свои и её пальцы в замок. Даже не так: не в замок, а в любовный замочек. Другой рукой принялась ласкать плоский мускулистый живот верзилы. От парочки так резко повеяло лесбушно-розовым, что аж глаза заслезились. Мириам явно готова была к такой реакции и быстро отстала, с недовольным видом замяв тему и не получив порцию развлечения. Я мысленно показал Нине большой палец, благодаря за выдержку. С пятым из «пати» вышла досадная накладочка, чуть не стоившая мне зубов, а быть может и жизни. Народ занимался своими мелкими делами, намереваясь сниматься с места, когда из тени послышалось негромкое предупреждающее восклицание, звучавшее, как какая-то тарабарщина — пароль? — и на свет вышел невысокий, но сухопарый и крепкий мужик, седой, как лунь, но в чёрных одеждах, увитых ремнями, словно какая-нибудь BDSM-упряжь. Я тут же смекнул, что это типичный «рога» до мозга костей! Тот самый, который: «Чип-шот — мы подошли из-за угла…». Даже смотреть на рукояти парных кинжалов, висевших у него на поясе, и на чёрный платок, закрывавший половину морды лица, не понадобились, чтобы опознать его «класс». Мириам опять взбудоражилась, велев мне подняться — будто представляла нового друга своему спутнику. Но на этот раз не просила язык показать — слава тебе, господи! — а зачем-то зачесала назад мои волосы, открывая взору короткие рога на лбу. — Пири, малыш, тебе это ничего не напоминает? — хихикнула она, подмигнув мужику в чёрном и отвесив щелбан по твёрдым бугоркам на моей голове. — Смотри, какого занятного «побегушника» из Легиона мамуля Мириам изловила. Я нихрена не понял, к чему это сказано… а потом понял, что лежу на полу, сбитый с ног тем козлом «рогой». Он оседлал меня и херачил кулаками по роже, будто тесто замешивал! В мозгу с колокольным грохотом вспыхивали горячие белые искры, отзываясь ударам крепких костяшек — будто глубинные бомбы рвались внутри черепа. На лице словно грохотал фейерверк боли, вышибая из головы мысли. Этот «чёрный» урод был ниже меня, но оказался словно из стальной проволоки свитый, жилистый и вёрткий, как бешеный хорёк под «веществами». Мириам не запрещала сопротивляться, но даже со свободной волей я не мог отбиться от налетевшего мудака. А спустя десяток ударов содрогнулся от ужаса, когда понял, что меня вообще к чёрту зарежут, как тупорылую курицу — в свете лампы блеснул клинок кинжала, нацеленный мне в шею!.. Разбушевавшегося мужика оттащили — седой дедан гневно рявкнул, призывая его успокоиться, а Ушра провела «нельсон». Успела сграбастать буйного до того, как он полоснул по горлу. Схватила в обнимку и, как ребёнка, унесла к спальному месту, где просто-напросто легла на «рогу» сверху, привалив своим телом, насильно удерживая и не позволяя вырваться. Кажется, даже использовала магию, мимоходом залечив ссадины на кулаках у мужика! Мне же дали кусок какой-то тряпки — спасибо, что хоть сухой и чистой, — на чём посчитали конфликт полностью исчерпанным. Мириам велела: «Квиран, заткнись…», и я не смог даже слова сказать.* * *
Это была классика подобных историй: чудеснейшим образом вляпаться в какую-нибудь невероятную хрень, а потом — из грязи да в князи, — героически задружиться с врагом, «заромансить» его и тащить уже в койку. Но как бы не так! Первые, наивные попытки сблизиться и сдружиться пресеклись мгновенно. Ванильным «иссекаем» здесь даже не пахло, а гарем из слабых на передок «тянок» почему-то не спешил собираться — на моё место было указано со скоростью молнии. Когда я спустя пару часов после «перерождения» попытался на одном из привалов подсесть к очагу-лампе и завести разговор, Мириам просто скомандовала: «Квиран, падай…» и меня как бревном сверху прибило! Непонятный удар врезал по голове, оглушил и обрушил на каменный пол, отчего я расквасил нос, залив пижамку кровищей, и сильно оцарапал левый рог. Никто из четвёрки на это не обратил никакого внимания — группа продолжила ужинать. Я вскочил, окутанный гневом и готовый от злости прибить наглую суку. — Да ты охуела, паскуда?! — в ярости выдохнул. — Я ж тебя выебу и высу… Договорить не успел, потому как и был тут же снова «уронен». При этом Мириам даже не обернулась. Припечатав головой об пол, злость из меня вышибло ударом, как по волшебству — да ну к чёрту эти обидки, себе дороже выходит! Я уселся на каменную брусчатку прямо там, где падал, и, шмыгая разбитым носом, словно виноватый подросток, промямлил: — За что, бля? — на душе стало чертовски обидно и мерзко оттого, что меня так запросто с грязью мешают. — Я же… я же такой же, как вы!.. Эмоции вырвались из-под контроля, и в группу полетело наивное обвинение. Со мной никогда так не обращались, и как вести себя в новой иерархии было ещё непонятно. — Да как ты смеешь, ничтожество? — Мириам с ленивым видом обернулась, сверля меня уничижительным взглядом. — Кто позволил рот открывать и сравнивать тебя с нами? Она вскинула руку, мгновенно создавая на ладони магический круг, а я позорно прикрылся рукой от удара — всего одним ударом выдрессировали, гады! Запоздало пришло понимание, что «Квиранчик» встрял по полной. Внутри всё похолодело: неужели, так и помру из-за случайного обронённого слова? Раздраженную женщину остановил Крофеус. Взял её за запястье и опустил руку: — Перестань, — негромко сказал он. — Этот… Он совсем молодой и глупый — надо просто воспитать немного. Чтобы остановить кровотечение из рассеченной брови, пришлось оторвать клок от левого рукава. Лечить меня никто не помышлял, ясное дело, и даже тряпки какой на это раз не дали — Мириам лишь с хитрым видом поиграла бровями, намеренно не отдавая приказов, и на том всё окончилось. Я прижимал к ране кусок фланелевой ткани и старался не шмыгать разбитым носом, чтобы не выглядеть совсем уж ничтожным. Помалкивал и старался даже взглядом не выдать, как хочу всех этих сволочей на куски разорвать! В тот миг во мне что-то как будто бы надкололось и побежало трещинами, обнажая нечто сокрытое в сердце.* * *
Группа, чьим пленником я стал, постоянно была в движении, иногда по нескольку часов к ряду лавируя между обветшалыми каменными лестницами, переходами и коридорами. Маршрут — дико запутанный, отчего иногда возникало чувство, что, сделав два шага вперёд, мы возвращались на три шага назад. Глухие сырые комнаты с голыми каменными стенами, «замковые» коридоры по нескольку десятков метров длиной, огромные высоченные залы совершенно монструозных размеров, подпёртые необхватными колоннами и переходы с готическими арками никогда не прерывались открытыми пространствами, больше напоминая на грандиозный и беспорядочный муравейник, чем на функциональные сооружения. Не было даже окон, ни единого. Как народ ориентировался в этих казематах, оставалось только гадать. А вот о чём размышлять и сомневаться не приходилось, так это об удивительном окружении — под мрачными сводами процветала даже своя устойчивая экосистема! Здесь имелось практически всё, что нужно для жизни, кроме живого солнечного света, но и его заменяли друзы светящихся минералов. Если бы не здоровенные четвероногие жучары, время от времени выползавшие под удар группы, обстановочку можно было назвать даже приятной. Питьевую воду предоставляли «ручьи», которые пробивались иногда прямо сквозь трещины в каменной кладке или в полу. Влаги хватало, с избытком и, наверное, именно потому кое-где встречалась растительность! В очень больших помещениях, годных на роль аэродрома для малой авиации и ярко освещённых большими кристаллами, располагались натуральные тропические заросли — трава до колена, невысокие деревца и кустарники, отчего местные «пещеры» приобретали совершенно диковинный вид, будто сад вырастал под землёй. Даже толстый слой истлевшей растительности под ногами в таких помещениях был очень похож на обычную землю. Но чаще всего из числа растений встречались непонятные корни, которые были почти везде — тут и там они пробивались из стен и потолка, ломая, как обычную подсохшую почву, чёрный, покрытый лишайниками и мхом шершавый камень. Эти смолистые, древовидные плети отлично горели почти что без дыма и были хороши, чтобы готовить еду. Но корешки ещё и обильно плодоносили съедобными клубнями: на вкус подобная пища — что-то среднее между безвкусным картофелем и пресным киви. На ощупь и в сыром виде клубеньки казались тёплыми волосатыми мошонками — если в руки взять, то аж прямо чувствовалось, как «яйчишки», почему-то всегда именно два, в кожурке перекатывались. Клубни в свою очередь подъедала дико злобная и дико забавная живность, которую называли «пудиратами». Но по мне это какие-то бесхвостые и дерзкие крысо-козы, которые оказались очень даже ничего в запечённом виде с гарниром из «волосатых мошонок». Корнеплоды собирали и деловитые жуки-переростки, которых называли силитидами, но «мошкара» оказалась совершенно не съедобной. Они-то — эти трудяги-жуки, — и дали подсказку одним своим появлением, указывая, где я мог оказаться: либо в где-то под Дуротаром, либо на дне Ун`Горо!* * *
Квиран.
16 мая 27 года.
Кратер Ун`Горо.
Глубины Улья Аши.
С поры, как я попал в новый «дивный» мир, прошло дня два. Может быть, три. Чего с запасом хватило, чтобы понять главное правило — демонов под этими мрачными сводами, в лучшем случае, за говно держат. Хотя моё присутствие группа воспринимала всё-таки довольно своеобразным образом — для начала со мной иногда даже разговаривали, снисходя до подробного разъяснения очередной задачи по работе. Но давление пренебрежительного превосходства от окружающих, как дуновение неосязаемого ветра, было настолько велико, что я нехотя начинал привыкать к своей ипостаси бесправного демона. Неприятно, конечно, когда обращаются «Эй, ты, демонюга, к ноге!..», но по существу возразить нечего — рога на лицо. На лице, вернее. Да и в прошлой, так сказать, жизни, я успел натворить всяких глупостей, был ещё тем мудаком-демоном, так что всё по-честному — карма-сука. И коли не хочется снова подохнуть, опять расставшись с жизнью самой мучительной смертью, то придётся понемногу приспосабливаться к новой реальности. Это и есть те невзгоды, что мне обещали? Что ж, хер им поперёк всей липкой рожи: буду терпеть и думать, чего делать дальше, и как не отбросить копыта промеж частеньких девичьих ссор «хозяйки» и её соперницы. А также не потерять зубы и жизнь заботами «роги» Пирета. Повезло, чертовски повезло, что я не добрался-таки до «настроек» внешности, когда выбирал «класс», и ничего в себе не менял. Иначе был бы «Game Over» со старта! Если один только вид крохотных рогов с размаху вбивал статус нахрен под землю, то страшно даже представить что бы случилось, окажись у меня, например, перепончатые крылья или какая-нибудь крутецки выглядящая чешуйчатая телесная броня, что больше подобает демонам? «Илюха» вон каков брутальный мужчинка получился. Интересно, в этом мире он тоже есть, или жуки — лишь совпадение? Но, как бы там ни было, а Пирет точно устроил бы «Fatality!» ещё в первую встречу! Думаю, спасало лишь то, что в остальном, кроме озорных рогов, я выглядел как обычный человек и внешне ничем не отличаясь от Мириам или Крофеуса, а потому оказался «бракованным» демоном. Рожки всё портили, но… если бы не негативное отношение окружающих, я бы сказал, что они даже нравиться начинают — забавные штуки. Да и невольная «демонизация» больше не виделась такой уж трагедией и поводом «курткобейнуться». Хотя из-за неё у меня куча неурядиц и растоптанное самолюбие, но из-за неё же проблемы не кажутся вселенскими катастрофами. Похоже, когда поддельная Алиса в обход божественного «завхоза» дала новое тело, она чего-то не так перемкнула в мозгу — студентка, блин, чёртова, — сделав меня чуточку более крепким морально. Как минимум, стало намного проще мириться с несправедливостью. Злости всё ещё было с избытком, хоть лопатой греби, но от унижения уже не зад полыхал жарким пламенем, а всего-то тайком сжимались кулаки. Окружающие смотрели косо? Да на здоровье, пусть хоть дырки навылёт проглядят — лишь бы вреда не чинили. Надменные взгляды стегали моё ЧСВ, но я годами закалялся об ругань и оскорбления в игровых чатах — переживу как-нибудь. Куда сложнее оказалось принять то, что у меня отобрали свободу. Понятие это вообще дофига субъективное — всякий на него наворачивает смысла по своей совести. Но философия как-то мало ебёт, когда даже для того, чтобы сходить отлить или просто съесть кусок печёного мяса, уже зажатый меж пальцев, нужно унизительно просить разрешения! Как бы я не пыжился и не возмущался, как бы не бесился от негодования и невозможности настоять на своём, но понимал, что «…баста, карапузики, кончилися танцы!..». Волею своенравной божественной сущности или по вине злого Рока мне было уготовано очутиться на роли раба. Если начну упираться рогами — буквально или фигурально, — то наверняка начнут воспитывать. Возможно, даже ногами. А мне такого не надо — зубы и рёбра не казенные. Когда я это осознал — так сказать, прочувствовал и рассмаковал до самого донышка, — то уже откровенно порадовался своей «демоничности». Даже не знаю, смог бы удержаться от глупостей с прежним взглядом на вещи? Я же такой замечательный был, умный, самый важный — аж смешно теперь вспоминать. А как случилась конкретная жопа, так тут же сам себя в ноющую размазню превратили: кабы остался здесь точно таким же — наверняка б «крякнул» головушкой от самокопаний. Пришлось прожить без малого тридцать лет, покалечить ни в чём не повинного человека и разок болезненно сдохнуть, чтобы вдумчиво осознать простейшую истину — очень херово быть бестолковым, никому не нужным придурком да ещё со статусом «вещь». Но, побесившись от бессильной злобы, нервишки помалу успокоились, а мозги выдали гениальную мысль: могло быть и хуже, гораздо хуже. Нырок с головой в «культурную среду», оказался настолько резким — как ломом по балде, — что тут не грех и кукухой поехать. Безо всяких там депрессий просто наглухо и бесповоротно тронуться умом, а это куда страшнее невольничьей жизни. Из плена хотя бы сбежать можно, а от дурки в башке — фигушки.* * *
Странный демон Квиран ожиданий Мириам совершенно не оправдал, о чём она никогда не уставала напоминать. «Хозяйка» потратила ценную редкость, добытую здесь же, где-то в этих казематах. А вместо сильномогучего «ацкого сатаны» с крутой магией и хуем до пятки вылупился унылый я — ни тебе чешуи, ни тебе крыльев, ни копыт, даже клыков в половину ебала нет. Как тут не расстроиться самоуверенной заносчивой дамочке? Ушра это тоже смекнула. Она хотя по первому впечатлению и выглядела безмозглой крушилой, но оказалась не только хороша личиком и привлекательна задницей, а и умом сумела блеснуть. Весьма остроумно и ловко подтрунивала над Мириам, иронизируя над её умениями. Как я понял, они соперничали за внимание Нины: милфе Лорезе «вареник» длинноухой партнёрши был неинтересен, но она считала себя самой привлекательной «розой» и дразнила Ушру просто из спортивного интереса. Я поглядывал на эти склоки-перебранки и старался не отсвечивать. Оставили меня не просто как диковинку для красоты и ради любования рогами. То, что Мириам не тратила магических сил, удерживая призванного сверх обычного срока, открывало для заинтересованных любопытные перспективы. Море дел для раба, если конкретней. Разношёрстная компашка тут же по полной нагрузила меня всякой мелкой работой, не спрашивая на то согласия — кого волнует, что там невольник себе думает? Носить поклажу следом за группой, чистить их оружие и доспехи, стирать бельё, обустраивать место отдыха, потрошить животных, добытых в пищу, разбирать редкие завалы на узких участках пути, оттаскивать в стороны трупы силитидов и прочих тварей, даже Нину-кошку вычёсывать — это всё я, как грёбаный «человек-мультитул». Когда же начинала одолевать усталость, Мириам будто невзначай сучьим голоском напоминала, что если «Квиранчик-рогатик» не будет стараться, то она может изгнать меня в любую секунду. Квиранчик тут же кидался вкалывать и за страх, и за совесть. Даже думать не хотелось, что означало для призванного демона это изгнание. Бритвой по горлу и в колодец? Или меня просто кинут Пирету на потеху? Не-не-не… Я пока не настолько отчаялся, чтобы смерти снова желать — потерплю. «Жить демоном просто охеренно! Слышишь, «Алеся» — или кто ты там? — не прошло и недели, а я уже раскаялся и ценю себя, как никогда раньше. Прогресс!» — посмеиваясь в мыслях, я молился своей «радужно-ртутной Святой». Просто так — самого унижения ради, — за парочкой исключений, ущемлять меня всё же не пытались. Пирет и Мириам я не понравился, что было абсолютно взаимно, но остальные просто пользовались моими услугами, не выпячивая то, что я — «недочеловек» для них. Били лишь за нерасторопность или некачественную работу. Ушра обычно ограничивалась разочарованным взглядом и одним ударом пудового кулака, но мне хватало с лихвой. Я обычно после такого отлетал кубарем на пару метров, как младенец от пиздюли атлета, и сам по себе падал на пол, безо всяких команд. Немногословная Нина имела весьма спокойных характер, но тоже иногда могла отвесить оплеуху, беспощадно приговаривая: «Ничтожество…». И счастье, когда она делала это в человеческом образе, а не в форме большой кошки, иначе глубокие рваные ссадины были обеспечены. Старик реже других руки распускал, но если уж начинал, то посохом по икрам прилетало от души — временами я толком стоять не мог от побоев. В общем, со всей командой быстро установились прочные «половые» отношения: малейший косяк — сразу мордой об пол. Шпыняли, как пацанёнка, но почти всегда за дело, что хоть как-то сглаживало жжение истончившейся гордости.* * *
После случая на привале мне примерно сутки не позволяли ни есть, ни пить, до упаду изматывали работой и совершенно нелепыми поручениями. Иногда для острастки «роняли» в самый неожиданный момент, то обрушивая в ручей, то на острое каменное крошево. Чтобы не сломаться окончательно, пришлось с полным пониманием засунуть гордыню подальше, запереть мысли о кровавой расправе и глотать оскорбления. Впрочем, не быть бы мне «демоном», если б обида за унижения прожила долго. Я не успел даже толком притерпеться к брезгливым взглядам, когда понял, что эти голодные «упал-отжался, салага!..» — невинные цветочки. Можно сказать, Курс Молодого Бойца и тренировка того, как держать язык за зубами, а эмоции — под контролем. Основные же «ягодки» и проблема, затмившая даже статус раба и закидоны стервозины Мириам — мой новый злоебучий «друг» по имени Пирет! Этот урод с тяжёлым, как гусеничный трак, взглядом люто меня ненавидел и не наказывал, а просто пиздил при каждом удобном случае, избивая до тех пор, пока его не оттаскивали. Один раз едва опять не прирезал! Я уже чуял холод острого лезвия, нажавшего на кожу под челюстью, и готов был… Не знаю, к чему готов — да хоть завопить в ужасе или обоссаться от страха! Успел возненавидеть эту компанию, но не хотел снова подохнуть да ещё побитым, как шелудивая псина! Мириам выручила: она, явно в отместку за недавнюю «дерзость», подсказала Пирету, что если он меня прикончит, то кого потом будет бить? Мужик помедлил и отстал на этот раз, на последок ощутимо пнув в рёбра. Пришлось снова стерпеть, который раз сглатывая бессильный гнев. «Зовёте меня демоном?» — не находившая выхода злоба кипела и переплавлялась в груди, пока я утирал разбитые до крови губы и ссадины на лице. — «Будь по-вашему, суки мрачные — стану им!.. Хуй знает, за что вы меня так ненавидите, но ненависть вашу я заслужу, уж попомните!..»
Примечания:
https://drive.google.com/drive/folders/1ZsgRtdqsxIXZNcPCxOaIb3sqLRCa9aY7?usp=share_link
