Tyranу of Thunder Thighs

      Постепенно мне удалось понемногу сгрести в кучу обрывки сведений о том, куда же меня запулил «радужный» воздушный поцелуй. Не то что бы это имело какой-то особенный смысл — ну. Узнаю, и дальше что? — но быть рабом и без того оказалось несладко, чтобы ещё и покорно плыть по течению времени, не интересуясь ничем.       Мириам не всегда «роняла» об пол за вопросы не по делу, да и я всё ловчей языком орудовал, поэтому иногда, когда ей становилось скучно, женщина могла что-нибудь рассказать ради развлечения — озадаченное выражение моего лица её определённо веселило.       Ну и чёрт с ней, пусть хохочет. Зато наконец-то удалось узнать, что ж это за казематы такие гигантские с ручьями, живностью и даже лесистыми рощами. Необъятные помещения, похожие на средневековые подземелья, долгие переходы, на которых запросто могли бы разъехаться два грузовика, и десятки десятков комнат — всё это лишь часть единого здания-города. Какого-то названия у него не было, но один из входов в это место скрывался глубоко под хитросплетением ходов Улья Аши, что был на дне кратера Ун`Горо. Потому это место так и называли — Улей, Лабиринт или просто Аши.       Но интереснее то, каков оказался размах этой титанической постройки. Её прочёсывали вот уже несколько лет к ряду, исходили огромные расстояния под землёй, но до сих пор так и не составили единой карты. Кстати, кое-кто из исследователей — тех, что могут похвастать образованностью, — действительно считают эти постройки делом рук Титанов. Вообще-то, масштаб мелковат — вполне себе для человеческих особей строено, — но Лабиринт похоронен глубоко на дне кратера, который образовался невероятно давно. То есть даже по примерным расчетам эта грандиозная постройка могла иметь возраст не менее чем несколько сотен тысяч лет!       В это трудно было поверить — и возраст, и масштабы какие-то совершенно дурные, — но бытовые разговоры между членами группы подтверждали, что Улей действительно имел около полусотни километров в поперечнике! Трудно вообразить единое здание настолько циклопических размеров, но сильно сомневаюсь, что эта компашка примется дружно и так складно выдумывать всякие глупости, чтобы подшутить над своей «вещью».       Конечная цель пути тоже стала немного понятней — вниз и поглубже, но об этом я уже и сам догадался. А когда Мириам достигла планки шестидесятого уровня, то на радостях ещё охотнее отвечала на мои вопросы — так я понял, что приключенцы ищут некие вещи. Нечто, что скрыто в глубинах Улья и пробуждается вслед за Пробоем. О чём именно речь, всё равно нихрена не понятно, но я не стал наседать с вопросом — «Квирран, упади…» прочно засело в мозгу. Да и попутчики Мириам затеяли скромный банкет по поводу усиления спутницы — им было не до меня.       Повышение уровня своей «хозяйки» — чем бы он ни был, — я не заметил. Не случилось никаких искристых «левел апов», не было явления сияющих циферок или чего-то подобного, но остальные это каким-то образом поняли и устроили сабантуй, откуда-то выкатив небольшой запасец бухла и накоротке расслаблялись.       Крофеус места себе не находил, вынужденно теряя время на такую ерунду, но все, кроме меня, понимали его суету, как веселье.

* * *

Квиран.

19 мая 27 года.

Кратер Ун`Горо.

Глубины Улья Аши.

      Минуло ещё два дня, прошедших в атмосфере «увлекательных» стычек со смердящими тварями, спринтерских рывков по мрачным пространствам заброшенных залов и метанию лучиков ненависти в сторону мразотных чудовищ, гонявшихся за мной с мокрыми хуями наперевес. Сколько раз я оскальзывался на лужицах семени или смазки, сколько раз летел кубарем, уворачиваясь в последний момент, сколько раз едва с ног не валился от дикой отдачи «Кримхилды», сколько раз был осыпан осколками близкого взрыва, зарабатывая новые ссадины — и не сосчитать. Даже парочку елдаков успел полоснуть своим ножичком, отчекрыжив один из «приборов»: Ушра будто нарочно дождалась, пока меня окатит монстрячьей кровищей и спермой, обрызгав из отрезанного мясистого члена, и только потом добила бесновавшееся чудище. Но я хотя бы неплохо привык к калейдоскопу уродцев и чудищ, один гаже другого, и не вздрагивал каждый раз при их виде. Всё ещё старательно делал вид, что боюсь их до ужаса, а сам пытался подмечать их сильные и слабые стороны — пригодится при планировании побега.       Пирет хотя и кипел недовольством, вынужденный быть рядом со мной в головном дозоре, но оказался мужиком ответственным. Мудак мудаком — убил бы его, уёбка! — но когда дело касалось безопасности группы, он забывал о неприязни и весь отдавался насущной задаче.       Один раз меня хорошенько избили: осколки от выстрела оцарапали латы на живот орчанки. Я физически не мог даже направить оружие на кого-либо из своих дражайших «товарищей» — приказ крепко держал за мозги, — но шрапнель, как и пуля, та ещё дура.       Ушра отчего-то вдруг рассвирепела и не преминула спросить за промашку. На неё доспехах и так хватало писуг и царапин, оставленных монстрами, но новая едва заметная риска на панцире привела женщину в гнев.       Она побросала оружие и широким шагом рванула ко мне:       — Ах ты уродец безмозглый! — воскликнула она. — Смотри, куда палишь — я же беременна!..       Последовала «двоечка» в челюсть, в исполнении орка больше похожая на пушечный залп прямо в лицо, и я лишился чувств ещё до того, как обрушился на пол…       Позже, когда очухался, сплевывая кровь из разбитых губ и потряхивая гудевшей головой, группа уже расположилась на привал. Крофеус рассказывал, что по его опыту, движутся они теперь куда быстрее, чем продвигались до этого. Даже не смотря на то, стычек с монстрами стало значительно больше и со всех щелей лезет какая-то особо упоротая дрянь — щёлкать их, увлечённых погоней за мной, оказалось очень легко и выгодно, а потасовки отнимали куда меньше сил и времени. Поэтому было решено Квиррана отныне беречь. Ну, как «беречь»: Пирета настоятельно попросили не пиздить меня так самозабвенно и решили делать на одну остановку больше, давая дополнительный отдых «приманке».       И на том спасибо.

* * *

      В одной из комнат, буйно поросшей всякой зеленью под светом ярко сиявших кристаллов, на нас выплыла целая орда «желейных» комков. Очередной мимохожий уродец, вынудивший взяться за оружие, помер быстрее, чем я успел его толком разглядеть, но вот отобедать его тушкой собралось настоящее слизистое воинство. Мы будто в «сопливом» царстве или посреди митинга «либерастов» оказались! Столько их повылезло, что всей группе пришлось поработать, чтобы просто пересечь комнату, пробираясь через вязкое месиво.       Я вспомнил свою первую рукопашную схватку с этими доставучими созданиями и с мстительным удовольствием пальнул из «Кримхильды» в самую гущу надоедливой слизи, устроив дождь «соплей». Жахнул и отшатнулся — оружие оказалось сверхэффективным против такой мелочи! Но если забрызгаю кого-нибудь из группы, снова получу на орехи даже за такую ерунду.       Пришлось убрать бомбарду за спину, вытащив из неё шомпол и, орудуя им, как шилом, наковырять из желейных противников с десяток ядрышек, похожих на яичный желток синего цвета, но с консистенцией пудинга. В памяти всплыл тот момент, когда случайно пришлось их отведать — вкус оказался очень неплох и заманчив, отчего я прямо посреди потасовки надкусил один из трофеев. И чёрт меня подери, если это оказалось не восхитительно!       Может быть, приелся однотипный походный рацион в виде печёного пудирата под гарнир из «волосатых мошонок», но упругие комки-ядрышки показались тем ещё лакомством. Они имели неуловимый и какой-то нейтральный, но весьма освежающий привкус и даже вроде как силы неплохо подкрепляли.       — Странно, почему другие их не едят, раз это так вкусно? — бормотал я под нос, с удвоенным энтузиазмом полосуя слизнюков и на ходу суя добычу в рот. — Может, крутым бойцам, вроде деда, по статусу не положено есть такое? Вообще-то слизь эта и в самом деле на зелёные сопли похожа… Но как же вкусно, чёрт возьми!       Неподалёку послышались грузные шаги, и я увидел, как ко мне направлялась Ушра. Невольно напрягся — её броня тоже вся была заляпана слизью, а это значило, что либо меня ждёт наказание, либо — уйма работы. Шомпол, зажатый в ладони дрогнул: я подумал, что ещё одного «выстрела» в голову орочьим кулаком не переживу, а потому придётся отбиваться, хоть как-то отстаивая право на жизнь…       Думать об этом было бессмысленно — Приказ не позволит неповиноваться. Но разум упорно не желает мириться, продумывая планы отмщения, чтобы хоть немного утолить жжение гордости. Наверно, именно из-за новоявленной отвратной привычки покорно ждать пиздюлей до меня не сразу дошло, что шомпол в ладони не подконтролен Приказу и охотно следил жалом за приближавшейся Ушрой!..       Судя по выражению глаз, орчанка не имела ко мне претензий. В этот раз она просто шла навстречу, с удивлением поглядывая на меня. Я старательно подавил рвавшийся и груди восторг, усмиряя желание немедленно напасть и отомстить за все унижения.       Ушра тем временем оказалась рядом.       — Чем занят, демонёнок? — спросила она, даже опустившись передо мной на корточки.       Я изо всех сил постарался вообще позабыть, что обнаружил лазейку. Не дай бог кто-нибудь догадается, что коварный демон Квиран отыскал в Приказе «баг».       — Офень фкуфна… — прошамкал я с набитым ртом, намеренно стараясь выглядеть как бестолочь или ребёнок. А потом, поколебавшись секунду, протянул орчанке мягкое, свежее ядрышко. — Хофеф?..       Вышло, похоже, слишком уж наивно и нелепо, потому что Ушра не оскорбилась таким панибратством — озадаченно поскребла в затылке.       — Ни как не пойму, — проворчала она, с подозрением поглядывая на меня. — Ты так ловко притворяешься, на самом деле ничего не понимаешь или просто дурак «потушенный»?       Я с усилием сглотнул вязкую, нежную массу и напрягся:       — А что не так-то? Вкусно же.       — Вку-у-усно? — протянув, переспросила орчанка с кривой усмешкой. — Эти штуки, которые ты за обе щёки уплетаешь, только гильдии Алхимиков используют, если всё правильно помню. Даже монстры этой гадостью брезгуют.       — Но…       — Ага, — хохотнула орчанка. — Ядрышки вообще-то не съедобне, а для обычных людей так и вообще ядовитые. А ты уже сколько сожрал?       — Ш-штук тридцать где-то, — промямлил я, чувствуя, как от испуга внутри всё затянулось морозным узлом. — А… а чего?       — Да ничего, — Ушра пожала плечами и выпрямилась во весь рост, нависнув бронированной скалой. — Ты уже давно сдохнуть должен, демонёнок, но почему-то жив-здоров. А ведь такое, без вреда для здоровья, только «восьмидесятки» или кто повыше могут есть. Да и то, по маленькому кусочку за раз и с большими перерывами. Но в тебе маны нет ни капли… Что ж ты за зверёк-то такой?       Я сухо сглотнул.       — Можешь не говорить об этом Мириам? Прошу… Иначе она меня вскроет, чтобы внутрь заглянуть…       — Расслабься, демонёнок. Твоя хозяйка — тупая шлюха и маг-практик, но никак не исследователь или теоретик. Неужели до сих пор не понял, что ей на тебя окончательно наплевать? Ладно, хватит обжираться, скотина рогатая — двигай-ка в лагерь и принимайся за работу.       Я оказался на высоте — благодаря набитому пузу и хлещущей через край энергии управился со всеми делами быстрее обычного. Если ядра и были ядовитыми, то, во всяком случае, не для меня — никаких проблем не возникло. А мысли о шомполе грели душу.       Но не спроста Ушра посмеивалась, обращаясь ко мне, как к ребёнку. «Ночью» наконец-то проняло — чуть не подох, дебила кусок! Болел не живот, а горело вообще всё тело целиком, будто раскалённым маслом облитое. Словно я набивал пузо не мягкими ядрами, а заглотил моток колючей проволоки, и теперь она проросла сквозь руки-ноги, пустила колючие корни в каждую клеточку тела, и кто-то невидимый с умыслом медленно-медленно вытягивал из меня шершавые железные пряди, разрывая шипами живую плоть.       Хотел бы я закричать, чтобы облегчить мучения, но сам виноват, налопавшись от пуза непонятно чего. Да и вопли раба посреди «ночи» никто не оценит — за Мириам не заржавеете уронить меня пяток раз подряд. Как ссыкло трясусь перед ней, аж противно, но ничего не поделаешь — можно только глухо стонать, жуя измочаленный, грязный рукав флисовой куртки, и проклинать собственную глупость.       Ближе к «утру» стало полегче и наконец-то удалось забыться сном…

* * *

      Проснулся я оттого, что меня кто-то ел — копошился на груди и с аппетитом трапезничал! Наглецом оказался небольшой комок слизи, умудрившийся просочиться между отпугивающих заграждений. Он взобрался мне на грудь, прогрыз и без того видавшую виды пижамку и увлеченно растворял кожу и мышцы, поедая того, кто вчера с аппетитом лопал его собратьев!        Я глянул на ком полупрозрачной слизи перед самым носом и вздохнул — решил, что либо всё ещё сплю, либо наконец-то поехал «кукухой» и теперь мне всё это мерещится.       Естественно, кажется! Иначе как я могу следить за тем, как меня живьём проедают насквозь, но не чувствую при этом боли? Даже подумываю, как бы в ответ кусануть этот сопливый бочок и достать из него вкусное ядрышко. Ясно же, что в голове что-то совсем «поломалося», я всё же сломался, окончательно сбрендил и меня теперь просто прибьют за ненадобностью — Ушра хлопнет обухом своей тесачины и будь здоров.       Досадно, однако — только ж начало получаться…       Полюбовавшись слизнюком-квирроедом ещё минуту-другую, я оказался в полной растерянности, граничащей с шоком — всё происходившее было реальным и этот гад на самом деле ел меня! Но когда резвый испуг разметал остатки сна, стало понятно, что не это самое странное — мгновенно нахлынуло чувство, будто я и сам завернут в ломоть какой-то слизи!       «Да что за хрень?» — вспыхнул страх и я рывком сел, сшибая наглеца оплеухой.       Слизень, как из пращи брошенный, отлетел метров на пять и, довольный собой, пополз куда-то в сторону, а я в растерянности уставился на развороченную грудь, зиявшую лоскутами багрового мяса. Жуткое зрелище, пялиться вот так «внутрь» себя, но… но как-то не так чтоб и страшно. Да и кровь чего-то не течёт.       Потрогав пальцами рану, я понял, что боли не ощущаю совсем. Даже прикосновения не чувствую.       «И с рукой что-то тоже не то… И вообще…» — всё резче метались всполошенные мысли. — «Да какого, блядь, чёрта? Опять помер, сдох от несварения и снова глюки ловлю?»       Стоило посмотреть на руки, как возникло странное ощущение, будто кто-то во сне одел на меня нелепые, чересчур большие перчатки — кожа сильно сморщилась, пошла неприятными складками и, откровенно говоря, чертовски мешала. Словно кости отделились от плоти и двигались сами по себе внутри мяса! Жуть-то какая, едрить по голове…       Спину продрало морозом, и я принялся торопливо щупать лицо, с трудом ощущая прикосновения, но, всё же понимая, что с физиономией та же ситуация, что и с руками — на ней была «маска». Всё тело оказалось точно таким же, словно одетое в диковинного вида костюм из человеческой плоти!       Я что, растворяюсь?!       Если б не усердная «демонизация», то тут бы мне и ёбнуться окончательно — самое время, сойти с ума, расплывшись лужицей, как проткнутый комок слизи. Но разум выдержал, упорно не спеша слетать с нарезки адекватности. Сердце запрыгало, затрепетало где-то в брюхе, молотя в мочевой пузырь, но от страха не лопнуло.       Я глубоко вздохнул, оглянулся — не проснулся ли кто? — поправил съехавшую на глаза «маску-лицо» и снова потыкал пальцем в рану на груди. Набравшись смелости, сунул кисть прямо внутрь, в красное погрызенное месиво.       Боли всё ещё не было, зато, наконец, вернулось чувство прикосновения. Моё тело — моё настоящее тело! — вправду оказалось «внутри», под слоем кожи и жира! Не теряя больше ни мига, я запустил в «рану» уже обе ладони, без труда нащупав на груди большие и мягкие округлости. Прикоснулся к животу и… принялся изо всех сил растягивать прореху, прогрызенную слизью! Задёргал «перчатки», спеша выбраться из мерзкого костюма. Затряс головой, торопясь скинуть «маску».       Понадобилось минут пять, чтобы выбраться из «мясного» комбинезона. Я едва воздухом не захлебнулся от гипервентиляции, пока снимал «чехол» с рук и ног, стягивал с головы липкую, тёплую маску «лица». Растянул разрыв на груди и наконец-то оказался на воле — перекатился по мокро хлюпнувшей куче и почуял кожей сырую прохладу. Едва не проблевался, когда увидел своё старое лицо, сморщенным «пакетом» лежавшее на полу.       Сердце тарахтело как бешеное на запредельных оборотах и норовило пробиться сквозь рёбра. Дыхания не хватало. Коленки тряслись, едва не роняя на пол, прямо в мясное месиво из того, что раньше было мной.       «Спокойно, мужик. Спокойно!..» — успокаивал я себя. — «Ты живой, ты целый — ничего не случилось. Просто… Просто еще какая-то рядовая неведомая хуета, не важная на фоне новой жизни!..»       Моё новое тело оказалось куда меньше прежнего и имело насыщенно-алый, красивый и ровный тон кожи. Рога остались на месте и слегка подросли, став длиною с указательный палец, но… Но даже не знаю, что больше пугало: то, что я вылез из собственной кожи, или то, что я превратился в девчонку!       Те самые округлые мягкости, которые я нащупал в первую очередь, теперь едва заметно подрагивали в такт возбужденному дыханию. Сиськи налились просто шикарные, зато член пропал, как и не было! Верней, лежал у меня под ногами вместе со сморщенной кожей-комбинезоном.       Наклонившись и трогая промежность пальцами, я видел у себя только узкую щёлочку, прикрытую пухлыми губками. Надавил на них, слегка разведя складки в стороны, и обалдел: красотища была не писанная, если бы не одно «но» — я никогда не смотрел на вагину с такой перспективы!       Груди немного мешали и казались чудовищным выменем, трясущимся от каждого вздоха, но, придержав их ладонями, я с облегчением понял, что всё не так уж и плохо — титечки аккуратные и в меру большие. Размера второго-третьего, не больше…       «Да какого хера?!» — взорвалось в мыслях. — «Какие, блядь, титечки? Ты что несёшь, дебила кусок?! Ты ж в бабу превратился и теперь…»       И чего теперь? Паника осеклась и заглохла на полуслове, так толком и не раскачавшись. Ну, обратился, и что дальше? Не в петлю ж прыгать из-за этого. Я, вообще-то, в огне горел, но жив до сих пор, да ещё с богом увиделся, получив от него нагоняй. Теперь, что ли, волосы драть на голове и бегать по потолку, причитая из-за того, что Квирран отныне «тян», а не «кун»? Да меня столько раз за последнее время фигурально мешали с дерьмом, что променять член на вагину — такое себе потрясение.       В следующий миг обожгло неприятной догадкой — теперь-то я выгляжу «демонистей» некуда и у Пирета наверняка седалище подорвёт! Сгорит мужик по полной программе и ничем хорошим это не кончится, мне будет не сладко — его и до того мои рога выводили из равновесия, то теперь…       Я ощупал лицо и с отчаянием понял, что выгляжу куда моложе прежнего себя, да и внешность имею не просто бабскую, а подчёркнуто женственную. Даже девичью, если быть точным — фигурка у меня, как у молодой девушки лет шестнадцати или семнадцати.       «Фигурка…» — я обреченно усмехнулся и вздохнул. — «Ладно, да и хрен с ним — фигурка так фигурка. Может, это даже на пользу. Беззащитного мужика бить куда проще, чем милую, беззащитную девочку…».       Рядом послышался, кашель — кто-то привлекал внимание. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, рассеянно обернувшись, и встретился взглядом с Ушрой.       — Хм-м-м-м… Какое любопытное зрелище, — с задумчивым видом пробормотала она. — А теперь, рогатик, пока остальные ещё спят, не потрудишься ли объяснить?

* * *

      Как я и опасался, Пирет был в бешенстве: глаза на выкате, руки дрожат, зубы стиснуты, рожа бледная, как мелом обсыпанная. Его так придавило аффектом, что товарищи не очень-то торопились подходить и успокаивать, опасаясь получить кинжалом в бок.       — Это ты! Ты их убила, грязная сука! — сипел Раверно сквозь сжатые зубы, прожигая меня немигающим взглядом. — Ты сожрала их, уёбище!..       Клинки были обнажены и подрагивали от нетерпении, а моя душа давно тряслась в пятках от страха — смерть снова смотрела в лицо, ухмыляясь! Раньше я хотя бы роста был одного с Пиретом, а теперь оказался заметно ниже и чуял себя вовсе загнанной мышью против голодного кота.       — Эй, парень, спокойней… — подал голос Крофеус, с опаской приближаясь к напарнику и ипримирительно поднимая ладонь. — Сделай вдох, расслабься. Слышишь? Не натвори глупостей — этот… эта красная штучка ничего тебе не сделает.       — Ага. Пири, не дури, — Ушра тоже подхватила, закивав. — Остынь, дурень — тебя же удар сейчас хватит!       «Рога» их словно не слышал.       — Убила… Убила… — повторял он, как заклинание. — Ты из всех сожрала у меня на глазах…       Мириам сидела в сторонке и с любопытством наблюдала за нами, подтачивая ногти пилочкой. А я пялился то на острия кинжалов, то смотрел Пирету в лицо, не способный унять позорную дрожь в коленях. Кажется, по щекам даже слёзы потекли…       Обозлённый до крайности мужчина не двигался с места, глубоко и отрывисто дыша. Готовый в любой миг взорваться шквалом ярости, он… почему-то медлил, будто источая в мою сторону страх и вынуждая утопать в чувстве наползавшего ужаса. «Чего ждёт? Нарочно мучит и упивается местью?..»       Внезапная догадка ошарашила — он колебался, не потому, что смаковал момент близкой расплаты. Нет… Да он же сам боялся меня!       Дрожь кинжалов и бешеный взгляд Раверно мгновенно обрели иной смысл. Тот давний случай оказался навечно выжжен на его сердце искренним детским ужасом и сейчас передо мной находился не мрачный убийца, а до смерти напуганный мальчик! Не знаю, что ему довелось пережить, но это должно быть нечто кошмарное, раз уж он так боится девчонки, что на голову ниже его.