Tyranу of Thunder Thighs

      Было недальновидно вываливать всю подноготную, по сути, незнакомке, от которой не ясно чего ожидать. Но, как говаривали в одном фильме: «Доверие — основа отношений». Правда, там потом почти все передохли, зомбями поеденные, но я-то не они — у меня «Кримхильда» в кармане.       — Ну? Расскажи! — Куни наседала, упрашивая восторженным шёпотом.       Она, похоже, уже даже не сомневалась в собственных выводах. Наступала, наваливаясь титьками и зажимая в угол. Кажется, у неё даже привстал!       — Ладно, — я покивал, чувствуя её аромат. — Только отойди…       — Не нравлюсь? — футанари тут же с недовольным видом надула губки.       Провоцирует или просто наивная?       Я неопределённо замотал голвой — не хватало ещё признваться! — и без подал ей ладонь.       — Садись, — велел дренейке.       — О-о-о… — она с улыбкой выпрямилась, складывая на груди руки. — Так ты всё же решила за мной приударить? Это так внезапно…       Футанари подвигала тонкими бровками с тем намёком, что «…ух, пошалим!», а член её дёрнулся, враскачку начав вздыматься крепкой эрекцией!       Я отвернулся, стараясь не думать о той роскоши, что стояла от меня всего в метре. Не знаю, какова по характеру эта глупышка, но как объект для сексуальных желаний она идеальна. И это бесит до чёртиков, потому что я и сам мокреть начинал!       — Садись… — пискнул едва слышно, тряхнув рукой.       Футанари помедлила.       — Ладненько, — кивнула она.       По паркету топнули копытца, и на ладонь опустилась мясистая задница. Я вытаращился в стену, старательно растопыривая пальцы — вблизи, на ощупь её упругие ягодицы показались просто громадными! Если сжать ладошку в кулак, то он наверняка без труда нырнёт между «булочек», в горячие глубины развратного тела…       Куни словно нарочно ёрзала на ладони, пристраиваясь, а у меня перехватывало дыхание от стремительной пляски сердца в груди. «Козочка» носила простые штаны с вырезом в паху — с таким-то «хозяйством»! — и её обнажённые яйца прижимались к краю ладошки, ужасая размерами!       — Ну, я уселась, — хихикнула футанари. — Что дальше?       — А теперь полетай! — воскликнул я.       Взял короткий разбег в три шага до лоджии, и толкнул соблазнительную дренейку в полёт, швырнув с ладони завизжавшую Куни. Она весила около сотки — высоченная и где надо упитанная ведь, — но мне по силам было уже поднять почти тонну. «Космокоза», словно пушинка, с воплем ужаса пролетела метров тридцать и с феерическим плеском рухнула в волны, вздымая мини-цунами. Спустя пару секунд вынырнула, отфыркиваясь и забавно ругаясь, а я сбежал в дальний от окна угол. Присел, вцепившись ладошками в волосы.       — Боже, да что со мной происходит?! — с охреневанием нашёптывал. — Какого хера так тяжко-то?       До этого мига даже представить не мог, как же трудно быть женщиной. Я ведь просто потрахаться хочу да писечку крепким членом поглубже размять, но уже едва не теряю волю! А тут ещё Куни так соблазнительно пахнет и елдой своей машет…       Постояльцы всполошились, услыхав визги «перелётной» дренейки, и высыпали на пристань, помогая ей выбраться и предполагая атаку врага на Аубердин. Но Куни беспечно рассмеялась и отмазалась тем, что просто захотела купаться: я слышал, как ей выговаривали, словно ребёнку, отчитывая за такое поведение. А потом жена трактирщика повела футанари в дом, приказав раздеться и лезть под одеяло к «той девчонке», которой она сняла номер.       Слух у меня был отличный, а эльфийский трактир не мог похвастать звукоизоляцией, поэтому торопливый цокот копыт по лестнице на второй этаж звучал всё равно, что похоронным набатом. Победить меня окажется для Куни непосильной задачей, но судя по тому, как вприпрыжку «козочка» торопилась, не драка была у неё на уме.       Дверь распахнулась и в комнату ворвалась закутанная в плед, как в саван, футанари. Сияла улыбкой и восхищенно блестела глазами. Двинулась в мою сторону, на ходу сбрасывая с плеч скромное «одеяние» и соблазнительно покачивая сочными бёдрами.       — Не подходи… Изыди! — пропищал я, чувствуя себя кроликом под гипнотическим взглядом удава.       Хотя, ещё бы: «удав» футанари уже побагровел и полувялым рукавом покачивался между ног, нашлёпывая по тугим ляжкам. Член ритмично подрагивал, становясь всё толще и больше, вздуваясь громадными венами. Из плоской головки сочились белесые капельки, божественный аромат которых я почуял прямо от двери!       Я с ногами влез на постель, прикрываясь подушкой, как щитом.       — Даже не думай! — постыдно пищал, не способный унять дрожь в коленках.       Вид и запах набухавшего члена, словно наркотик, лишал воли к борьбе. Манил взгляд, как магнитом. А увесистые, полные семени яйца и вовсе пробуждали потаенные страсти-мордасти о скорейшей беременности!       Футанари подошла к кровати упала на постель на четвереньки и двинулась в мою сторону, медленно переставляя ладони-коленки и подбираясь, как крадущаяся кошка. Ужасающий член волочился головкой по простыне, покачиваясь, как диковинный хвост. Настоящий же хвостик Куни торчал стоймя и нетерпеливо подрагивал.       — Я та-а-ак замёрзла… — протянула дренейка. — Из-за тебя, между прочим.       Светящиеся глаза футанари теперь и вовсе сияли, словно прожекторы.       — Не подходи, иначе опять в окно выброшу! — пропищал я.       — Да брось, — футанари отмахнулась, будто мгновенно забыв про расспросы о силе. — Для начала согрей меня!       Сисястая серокожая барышня, сиявшая плавными линиями удивительного «татуажа», хитро прищурилась, двинув внушительной задницей и заставляя желать в этот миг оказаться у неё за спиной. А потом неожиданно прыгнула, словно хищник, с хохотом обрушиваясь на меня.       — Кья-а-а-а!. — я завизжал, как дура, приваленный пухлыми сиськами.       В секунду забыл, что сильнее «козы» и до чертей перепугался этого громадного члена. Но как же хотел потерпеть поражение!..       Футанари навалилась всем телом, без колебаний обвивая руками и обхватывая ногами — захватила в мокрый капкан. Прижалась грудью и животом, придавив горячий пенис к моему боку. Дернула одеяло, укрывая нас с головой, и шепнула на ухо:       — Греемся…       Я дышал через раз, ощущая кожей её участившийся пульс — толстый член ритмично подрагивал, отдавая возбужденным биением. Пошлая «палка» жалась вплотную, роскошно воняя мускусом и ещё чем-то просто волшебным. Упруго подрагивая, она раздувалась, становясь больше и толще. Куни же замерла, обнимаясь. Нежно куснула меня за мочку уха, лизнув языком.       — Всё же, я тебе нравлюсь? — хихикнула она. — Любишь девушек с пенисами?       На этот раз включать дуру и отнекиваться было тупо: сердце ведь давно не на месте и грохочет в титьку дренейке. А весь бок уже мокрый от текущей из пениса смазки, но я до сих пор лежу в объятиях «козочки», не пробуя вырваться — это яснее любого ответа расставляет точки над «i».       — Очень люблю, — пробормотал я, не узнавая собственный севший голос. — Т-только я всё ещё девственница…       Куни рассмеялась.       — Пытаешься меня соблазнить? — с притворной серьёзностью спросила она.       — Н-нет конечно! — я мгновенно вспыхнул от смущения, пробуя торопливо выбраться из-под одеяла. — Да с чего ты взяла? Просто нравится, когда…       Футанари поймала меня и дернула назад, завалив на себя и перекатившись на спину. Её вздувшийся член встал стоймя, словно мачта, уперевшись мне в задницу, как горячая, оплетённая жаркими венами балка. Я дернулся, в страхе оглянувшись на это «чудовище», достававшее мне до сисек! Сухо сглотнув, уставился на футанари.       «А чего дальше-то делать?!» — затрепетали в панике мысли.       Ебаться хотелось просто до визга, но как должна поступать девушка в такой ситуации? Мне лечь на спину и без слов ноги раздвинуть, или мурижить и дразнить до последнего? Боже, почему всё так сложно, почему сердце так скачет? И почему я до сих пор сомневаюсь? Из-за слов Франчески о «целке»?..       Куни коснулась пальцами моих щёк и ласково улыбнулась, смежив сиявшие очи. Во взгляде её плескалась откровенная звериная похоть, но футанари лежала спокойно, не двигаясь с места.       — Ты такая милая, когда смущаешься, — прошептала она. — Ты ведь ничем мне не обязана. Если не хочешь — не заставляй себя.       Я обессилено рухнул на грудь красавице, уткнувшись лицом в ароматную ложбинку.       — Прости, — покачал головой. — Я пока не готова… Очень хочу, но… боюсь.       — Тогда просто немножко полежим, хорошо?       Дыхание на миг перехватило от наплыва решимости, и я снова покачал головой.       — Нет… Пока не могу, но должна же как-то вину искупить — ведь выбросила тебя в окно.       Футанари промолчала, с непринужденным видом закинув одну руку себе за голову, а другою поглаживая меня по волосам.       — Тогда жду извинений, — усмехнулась она.       Я кивнул и медленно поднялся, встал на постели. Возвышаясь над футанари, чуял, как её член покачивался из стороны в сторону, тыкаясь мне под коленки. Куни старалась изо всех сил не рассмеяться, напрягая интимные мышцы и шлёпая меня пенисом.       Эластичный комбез пострадал ни за что — я схватился пальцами за воротник и разорвал на груди одежду, словно выпутываясь из обёртки. Под прицелом возбужденного взгляда думал совсем не о том, о чём следовало: как последняя дура боялся, что выгляжу недостаточно сексуально.       Когда изорванная тряпка полетела на пол, я вновь уселся верхом на футанари, прильнув промежностью в её мускулистый живот. Коснулся взмокшими, возбужденыными «губками» ямки пупка — будто поцеловал «писечкой», оставляя на коже дренейки свой собственный запаха. Вцепился ладошками в пышные сиськи похотливой подруги и откровенно мазнул мокрой «киской», даря влажный след животу футанари. Куни тем временем и вторую руку за голову заложила, будто позволяя делать с ней вообще всё, что угодно.       Я замер. Понимал, что этого было мало, да и выглядело совершенно «по-детски». А ведь мне самому очень хотелось чего-нибудь страстного и безумного, но восторженный ужас захлёстывал всякий раз при мысли, что этот чудовищный хуй придётся принять внутрь себя. Да как такое возможно? Умру же на нём, как бабочка на иголку нанизанная!       Мясистый ствол, лежавший промеж моих ягодиц, обжигал жаром желания. Подрагивал и покачивался, истекая маслянистой, ароматнейшей смазкой. Обильные, липкие капельки сбегали по бугристой длине, стекая в ложбинку, пачкая ягодицы и наполняя воздух чарующей запахом. Я чуял, что откровенно пьянею, вдыхая эту мерзкую вонь свежей спермы — её запах сводил с ума, заставляя сердце стучать всё быстрей и быстрей.       Ладошка на ощупь вцепилась в крепкий стояк футанари и прижал толстый член к своим ягодицам, плавно двинув тазом вдоль по горячей длине. Качнулся вверх-вниз, мазнул «губами» вагины по пенису раз-другой, и едва не сомлел от удовольствия. Чуять влагалищем монструозную крепость детородного «мяса», жаждавшего моего тела с тем же безумием, было удивительным чувством! Близость громадного хуя приводила почти в панический ужас, но в этот миг я обожал то женское, что было в мне, ибо мог всего парой движений приручить этого прекрасного «зверя». Сладостно всхлипывал, теряясь в фантазиях. Двигал бёдрами, изогувшись в талии и «окрашивая» пылающий от возбуждения хуй соками «киски». А потом и вовсе к чертям убрал руку — с гордостью чуял, что моя попа достаточно сочная и упругая, чтобы обнять «булками» даже настолько внушительный ствол.       Футанари наконец-то перестала делать вид, что ей всё равно:       — П-продолжай… — томно вздохнув, прошептала она.       Я уткнулся ладонями ей в грудь, всё активнее двигая задницей и скользя «тылом» по окаменевшему члену. Коснулся губами окрепших сосков возбужденной девицы, нежно покусывая упругие лакомства. Елозил мокрой попой по крайней плоти дренейки, вздымаясь так высоко, как только мог. Ласкал набухшие вены на члене, тиская презренную, манящую плоть. Пачкал смазкой животик дренейки, всё жарче дышал.       Разум с каждой секундой глубже и глубже утопал в невероятном розовом мареве — это нельзя было даже близко сравнить с наслаждением от мастурбации! С каждой секундой я терялся всё больше, окунаясь в небывалые ощущения томительной жажды: ничего, кроме петтинга вообще не случилось, но видеть довольное личко «космической козочки» невероятно приятно. Ощущать её жаркие руки, ласкавшие мои титьки, ловить нежные алые губы и одолевать её язычок своим языком — это было прекрасно. А тихие стоны дренейки и вовсе приводили в откровенный восторг!       «Это я? Это из-за меня она так волшебно звучит?» — я был ошеломлен божественной красотой всего-то вульгарной похоти. — «Неужели и мой голос будет так же красив, когда…»       Куни обвила меня за шею, с жадностью впиваясь в губы и спеша разделить страсть поцелуя — именно в этот момент, я наконец-то почуял себя настоящей девчонкой. На самую капельку, но ощутил, что не просто любуюсь собственным соблазнительным телом, а делаю всё правильно, заставляя партнёршу терять голову от желания.       — Обожаю… Милая… Люблю… Не останавливайся… — Куни шептала какие-то невнятные, возбужденные глупости.       Она и сама старательно двигала бёдрами навстречу, усердно извлекая всё удовольствие до капли. Поймала мои ягодицы ладонями и с силой прижала их к вздутому члену, мастурбируя моей попой.       Я не противился и сам был готов от счастья пищать. Или готова?.. Меня ведь хотели, а я была настолько желанной…       Куни всхлипнула, изгибаясь дугой и приподняв меня над постелью. Замерла, запрокинув голову, распоров острыми рожками пуховую подушку, и с дрожью закусила нижнюю губку. Глухо и сладостно выдохнула, словно стесняясь звучать хоть чуточку громче.       Пылавший от возбуждения член вздрогнул, обратился словно в каменный шест, и спустя миг мне на спину полетели горячие всплески! Куни подрагивала и постанывала, обильно извергаясь любовными «соками» и зажимая ладонями рот, чтобы не застонать. Содрогалась и елозила ляжками, не зная, куда себя деть.       Липкий, горячий «душ», окативший плечи привёл в натуральный восторг: эта рогатая сучка посмела кончить прямиком на меня, но я был готов рассмеяться от счастья. Ведь это всё было ради меня! Самое скоровенное, что могло подарить «мужество» Куни, оказалось отдано мне без остатка и фонтаном живительной влаги орошало кожу и волосы.       Это была любовь с первого взгляда — я напропалую влюбился в безумное чувство эротической власти! Принялся «избивать» член ягодицами, доминируя и унижая презренную «палку» из мяса. Готов был расхохотаться от радости, чуя странный восторг: это мерзкое, бугристое, багровое чудище кончило просто из-за того, что потёрлось о мою попу? А что же с ним будет, если я его поцелую?       Боже, как хотелось поцеловать эту вонявшую семенем гадость, не достойную даже прикасаться к моему прекрасному телу! Как же хотелось уткнуться лицом в вонючие яйца позорно стонущей футанари, ощутить текущие по щекам густые хлопья спермы. Хотелось влюбить в себя это бесполезную, упругую «вещь», чтобы она принадлежала лишь мне и никому больше!..       Куни расслабленно повалилась на постели, а я продалжал вышибать из футанари остаточки счастья, тяжко хлопая мокрыми ягодицами по промежности «козочки» и мучая её член. Размазывал по груди тошнотворно смердящую, тёплую сперму и тянул в рот дрожащие, липкие пальцы.       Я обязан был это проверить! Должен был выяснить, ведь не может нечто настолько противное оказаться до такой степени заманчивым и привлекательным?!       Язык слизал пряную мокрядь, собирая жирные, комковатые сгустки, и меня словно током ударило — ничего вкуснее я в жизни не пробовал! Мерзкий запах, отвратительный вкус подарили невероятный букет наслаждения. Волна озноба пробежала по телу, вынуждая мышцы влагалища томительно сжаться, а в мысли будто хлынул горячий туман.       — Господи… — прошептал я, с упоением облизывая пальцы. — Почему это так хорошо?..       Двинувшись и в один миг перевернувшись, я обнял багровый член футанари, прижав его к сиськам и прильнув губами к головке. Притулился к стволу животом. Лизнул тугую залупу, ловя всё ещё вытекавшие, редкие сгустки, и с предвкушением сунул язык в тугую уретру, спеша дотянуться до самого сладкого!       — Ах-а-а-а!.. — всхлипнула Куни. — П-перестань, прошу!       «Верно!» — меня посетила догадка. — «Она просит, чтобы я больше не страдал ерундой!..»        Губы прижались к восхитительной плоти и я с упоением впился зубами в тугую залупу дренейки. Хотел укусить, что было мочи, но цапнул лишь самую малость, совершенно теряясь от чувств и желания. Катая на языке тёплое семя и упиваясь отвратительным вкусом и мускусным смрадом, услышал, как взвизгнула футанари, восторженно напрягшись пенисом.       Мягкий «батон колбасы» мгновенно вновь стал твёрдым, как камень, а мой язычок крепко сжало в уретре. Я без труда вынул его из «чехольчика», извлекая из возбужденной дренейки небесные, болезненно-сладкие стоны. Вынул его только затем, чтоб в ту же секунду, навалиться всем телом, прижавшись ртом к горячей залупе, и затолкать язык на прежнее место, но уже куда глубже. Войти так глубоко, чтобы дотянуться до яичек в мошонке…       Ладони тискали член и мяли упругие, здоровенные яйца «козочки», тесно поджатые к её телу. Я мял их, царапал ногтями и беспощадно пощипывал, шалея от этой идеальной упругости. Едва мог обнять ладонями даже одно из яичек и едва не захлёбывался от возбуждения, ощущая вес и жар странного девичьего тела, что стонало и пело под моею рукой и губами, как музыкальный инструмент…       Её мерзкие, толстые, мокрые «бубенцы», полные гадкой спермы, были так отвратительны, что… заслужили искренний поцелуй от принцессы. Всего мимоходом — разочек чмокнуть, не больше!       Я качнулся к промежности Куни, с наслаждением двинув щекой по липкому стволу бугристого члена, и уткнулся лицом в её вонючие яйца. Бесстыдно оттопырив зад, с наслаждением вдохнул божественный запах, обвивая языком мошонку партнёрши. Дотянулся даже до щёлочки, лизнув её «киску». Облизал тугие шары, засыпая их чередой поцелуев и чуя нечто ужасное, вроде раболепной любви. Даже не вздрогнул, когда к моей попе прижались горячие губы дренейки…       Куни приподнялась на локтях, соблазненная видом моих ягодиц и мокренькой «кисоньки». Без затей лизнула влагалище, тут же окунув язык промеж «булок». Я с удовольствием стиснулся, с наслаждением куснув её за мошонку, а заодно обжимая наглый дренейский язычок анусом. Кусал толстые вены, лаская их заботливыми поцелуями и умасливая обильной слюной…       Футанари кончила снова, не сумев довести мой анал до оргазма, забрызгав семенем ещё больше. Я подыграл, страстно постанывая и качая до блеска вылизанными ягодицами. Водил лицом по мокрому члену и побагровевшим от напряжения яйцам, елозя губами по нежной коже: хуй футанари, её причиндалы были настолько мне омерзительны и противны, что я, как девчонка ответственная, обязана была хотя бы их дочиста вылизать…