Шанс

      «Очень важно найти такого человека, который с первого взгляда будет понимать, что с тобой случилось, ибо не всем это дано…»       Сальвадор Дали             — Меня зовут Тэхён, господин Ким… И я учился вместе с вашим сыном Джином…       Тэ смотрел на бледного омегу, который сидел в большой светлой гостиной и курил, стряхивая пепел в причудливую стеклянную пепельницу.       Тэхён совершенно не ожидал, что особняк будет таким огромным: он еле поспевал за высоким альфой-дворецким, который после того, как заставил его ждать добрых десять минут, пригласил следовать за ним.       Омега тоже разглядывал Тэхёна: хорошо хоть «ангел» заставил его переодеться прямо в машине перед визитом в дом, который находился в одном из самых элитных районов города.       — Откуда вы знаете адрес, молодой человек? — омега достал ещё одну сигарету из пачки, лежащей на столе рядом с пепельницей, и Тэ пришлось искать ответ, пока тот её раскуривал, вставив в мундштук.       — Я был в гостях однажды…       — Ким Тэхён… Не помню вас. Извините, — омега, кажется, был удовлетворён ответом. — Вы ведь пришли не просто так?       — Я узнал, что вам звонил Лин Джисон, и поэтому пришёл… Видите ли, я близко знаком с этим альфой…       — Понятно. Он прислал вас шантажировать нашу семью? Передайте, что ничего не выйдет. И я предупреждаю, что позвоню в полицию после вашего ухода. Надо сразу было это сделать!       Руки омеги вдруг задрожали, и пепел упал прямо на ковёр.       — Знаете, почему я этого до сих пор не сделал?       — Почему? — Тэхён прошептал, чувствуя, что «валит» задание.       — Потому что это было прекрасно… Слышать то, что Джин жив. Я даже трубку не хотел вешать. Лишь бы он продолжал… Но, — с лица папы Джина слетела вдруг мягкая улыбка. — Ваш визит сюда — это уже слишком.       — Я хотел сказать, что Джисон… Он не в себе. И я не шантажист. И то, что вы собираетесь заявить — это правильно. Я, когда узнал, подумал, что Лим мог напугать вас своими выдумками.       — Разве меня можно напугать моей же мечтой? Я был бы счастлив, если бы слова Джисона оказались правдой, и мой погибший сын вдруг оказался бы чудесным образом жив. Но чудес не бывает… И мне не жаль этого альфу. Если он не в себе, значит, есть справедливость… Мы вот уже год и пять месяцев с отцом Джина не живём, а медленно сходим с ума… Только вмешиваться и помогать нам в этом мы никому не позволим.       Когда господин Ким потянулся было за третьей сигаретой, то Тэхён вдруг набрался смелости и, сделав несколько шагов - присесть ему никто не предложил, и он стоял столбом всё это время, решительно отодвинул от омеги пачку.       — Я не знаю, что вам сказать. Приносить соболезнования ведь не имеет смысла… Я пришёл только для того, чтобы сообщить о невменяемости Джисона. Он может снова. Только вы не верьте ему…       — Вы так пытаетесь меня убедить, что кажетесь подозрительным, — омега пристально посмотрел на Тэхёна. — Когда-нибудь у вас будут дети, и тогда, только тогда вы сможете понять…       — Моему сыну четыре года, и я вас понимаю, — на самом деле Тэхён даже в мыслях не позволял себе представить, что чувствует омега, которого ему удалось убедить.       — Подождите… Вы же сказали, что вместе учились с Сокджин-и…       Тэхён сжал зубы: он точно провалил задание.       — А, впрочем, мне неинтересно, кто вы, зачем пришли и какие цели преследуете. После смерти сына мне совершенно ничего не интересно… Давайте договоримся? Вы сейчас уйдёте, и я больше никогда вас не увижу. Но если вы не уговорите своего дружка сюда не звонить, то с ним мы встретимся в полиции.       Что на него нашло, Тэхён так и не понял. Но ему так стало жалко этого сильного духом омегу с глухой пустотой внутри, что он не выдержал:       — А если бы Джин был жив…       Омега поднял на него глаза. И за вечной болью мелькнула вдруг такая искра надежды… Тэхён даже попятился, не дождавшись ответа.       — Вас проводят, Ким Тэхён, — и папа Джина потянулся за сигаретами. — Берегите себя и сынишку.       Тэхён шёл к джипу, оставиленному в квартале от улицы, на которой стоял особняк Кимов, и не мог отделаться от мысли, что ему хочется вернуться. Вернуться и рассказать дословно то, что услышал сам сегодня от Чонгука. Рассказать то, во что сам не особо верил до этого визита…       Его ждали. Но встретили молчанием. И только когда Чонгук, поменявший Джина за рулём, выехал на дорогу, демон повернулся к омегам, сидящим сзади:       — Как прошло? Поверил мистер Ким, что ублюдок сумасшедший?       — Он и до меня в этом не сомневался.       — Расскажи, как он? Какой он… — Джин не выдержал.       — Он… Он очень по тебе тоскует, Джин-и. Нет, не так, он просто не живёт… Нет, не так… Он не хочет жить без тебя.       Джин закрыл лицо ладонями, а Чонхи, почувствовав общее грустное настроение, крепко прижался к Тэхёну:       — Папочка, зачем он плачет?       — Разворачивайся, Чонгук, — у «ангела», который убрал от лица руки, в глазах не было ни одной слезинки — только решимость.       — Куда разворачиваться? — Гук только успел влился в поток машин.       — Обратно, в Самчхон-дон.       — Джин-и, не делай того, о чем пожалеешь, — бес только казался все это время равнодушным.       — Я уже жалею, что сразу не пришёл к ним, как только появилась возможность!       Чонгук съехал на обочину и, заглушив мотор, откинулся на спинку сидения.       — Мы как на сломанных качелях целый день! Давайте продумаем все действия, их последовательность и только тогда будем принимать решения!       — Гук, Чонхи и Тэхён выбыли из основного состава и могут только со скамейки запасных давать советы, потому что со стороны виднее! — демон, повторяя за Чонгуком, тоже откинулся спиной на пассажирское кресло.       — Джин, ты понимаешь, что будет, если ты решишь себя обнаружить? Ты понимаешь, что твоим родителям будет только больнее? Это как ржавый гвоздь воткнуть в начавшую затягиваться рану?       — Ничего там не начало затягиваться… — Тэхён говорил тихо, потому что Чонхи, уставший кататься со взрослыми, свесил голову на грудь и почти заснул. — Там никогда не затянется. И гвоздём господин Ким ковыряет постоянно. Сам…       Тэ уложил голову малыша себе на колени, А Джин подхватил маленькие ножки. Мальчик же между ними устраивается поудобнее.       — Ты не шагнёшь… — сузивший глаза демон даже договорить не успел, как омега его тут же перебил:       — Да похуй!       Джун с Чонгуком даже дёрнулись от неожиданности, а Тэхён прикрыл ушки спящему сыну.       — Даже та-а-ак? — в глазах демона появились вызов и ирония.       — Да…       Шёпот ангела, кивок беса и молчание Тэхёна заставили Чонгука завести машину и, развернувшись в неположенном месте, направить джип обратно в район дорогих особняков.       В этот раз остановились прямо напротив глухих ворот и демон, от которого все меньше всего ждали осторожности, вдруг превратился в «кудахтающюю наседку»:       — Подождите! Ты же не решил, что будешь говорить! Он же не поверит в дикую историю с Чонгуком и нашим кураторством?       — Тэхён же сразу поверил, — ангелу аргумент показался весомым.       — Тэхён просто любит Гука и поверит в любую чушь, которую он ему навешает на уши!       — А мой папа меня, типа, нет?       — А если у него сердце не выдержит? А если он решит, что это розыгрыш? А если он…?       — А если я тебе счас по башке дам, чтоб ты отключился на хрен и не лез с нелепой заботой?       Пока ангел с демоном ссорились, оцепеневший Гук, услышавший из их перебранки то, что сказал бес про Тэхёна, медленно повернулся назад, чтобы столкнуться с перепуганными глазами омеги, который тоже, кажется, не слушал ругающихся, но и никак не опровергал сказанное бесом.       Ангел и бес практически одновременно вышли из машины, и один за другим хлопки дверей заставили Гука и Тэхёна разорвать молчаливый зрительный контакт. Но лишь на несколько секунд, чтобы осознать, что они остались в машине одни, не считая спящего Чонхи.       — Тэхён… Я должен тебе признаться, — Чонгук первым нарушил молчание, — Что мне очень тяжело принять, что у тебя всё это время… Все эти годы была личная жизнь. Что меня не было рядом… Я не вправе, но… Я так ревную тебя! Ты всегда был «моим»! Только моим… В школе я обижал тебя. Прости! Но я бы никогда никому не позволил…       Тэхён неожиданно фыркнул и отворнулся в сторону тонированного окна.       — Что смешного? Я же…       — Ты сейчас говоришь то, о чем знала вся школа, Чонгук. И никому бы в голову не пришло меня тронуть, обидеть или позвать на свидание. Ты был слишком очевиден. И за то, что ты меня поколачивал в младшей школе, я простил тебя тогда, когда почувствовал свою неприкосновенность в старших классах…       — Почему ты не нашёл меня, Тэ? Тогда, когда узнал…       — Что они делают? — Тэхён, который уставился в окно, прервал Гука, заставляя того посмотреть, как демон задвинул себе за спину Джина и нажал на кнопку звонка рядом с воротами…       — Ох, чёрт! — Чонгук выскочил из машины, но было поздно…       И Тэхёну тоже осталось только наблюдать из салона машины, как Джин обошёл демона, чтобы первым войти в открывшуюся дверь и по той же дорожке, которой Тэ сам недавно шёл за дворецким, войти в роскошный особняк…       Время будто остановилось…       Нет, секунды на электронном табло джипа всё так же продолжали отсчитывать секунды, но Чонгуку казалось, что вязкое марево надвигающегося вечера здесь, в тихом переулке, вот-вот остановит всякое движение: от лёгкого полёта облаков до вдруг кажущегося слышимым сердцебиения…       — Они скоро вернуться, — на плечо Чонгука легла узкая ладонь, о которую он с наслаждением потерся щекой.       — Я надеюсь… — в голосе альфы не было особой уверенности. — Я не знаю, как лучше для них, но очень надеюсь, что они… У меня никогда не было таких друзей, с которыми я могу поделиться всем: начиная с одежды и заканчивая самыми потаенными мыслями и желаниями.       — Им и говорить ничего не нужно. Они уже знают… — Тэ залился румянцем, закусил нижнюю губу и, чтобы скрыть эмоции, заглянул в машину, якобы проверить спящего Чонхи…       А Чонгук вдруг обнял его со спины, заставляя Тэхёна замереть, но не отстраниться.       — Я тоже, Тэхён. Я тоже люблю тебя. Всегда любил…