Шанс

      «Есть только два способа прожить жизнь. Первый — будто чудес не существует. Второй — будто кругом одни чудеса…»      Альберт Эйнштейн             Дворецкий, который вышел к воротам, был ангелу не знаком. И всё, мимо чего они проходили, пока не дошли до большой гостиной, казалось новым и непривычным: или Джин забыл, или действительно кто-то захотел всё обновить, чтобы забыть его…       Нет… Никто не захотел.       Потому что стоило из мрачного длинного коридора, который соединял центральный вход с особняком, попасть в светлую гостиную, как он оказался не в богато обставленной комнате, как помнил Джин, а попал в настоящий «музей»…       Музей имени Ким Сокджина!       Повсюду висели рамки с его детскими и школьными фотографиями, огромный его портрет был выставлен на манер алтаря… Его помнили здесь каждую минуту…       — Как доложить… — дворецкий видимо только сейчас уловил неоспоримое сходство омеги с портретом мимо которого он проходил сотни раз на дню.       — Джин-и… — худой омега, вошедший в гостиную со стороны своих покоев смял в руке пачку сигарет. — Я ведь не сошёл с ума… Хотя всё равно… Пусть… Я так этого хотел…       — Папа, я объясню… Прости, что не пришёл раньше…       Что и как там будет, на верхнем витке спирали, который исключает перерождение, Джин не знал. Зато сейчас, в объятьях человека, который подарил ему эту короткую жизнь на земле, был абсолютно уверен, что сделал правильный выбор между ним и недостижимым…       ***       «Ангел» вышел к ним как раз в тот момент, когда проснулся Чонхи.       — Джин-и! Как…       — Он поверил мне безоговорочно, — омега резко повернулся, заставляя этим движением Чонгука и Тэ, который держал на руках, привалившегося к его плечу Чонхи, тоже посмотреть ему за спину.       Господин Ким стоял, не спуская с них глаз, рядом с распахнутой кованой дверью.       — Только Джун… Он… Он шёл позади меня. Следом… А потом, когда папа в меня вцепился… Его уже не было. Его больше нет.       — Куда он дел…       Ошеломленный Гук вдруг прервался, понимая, что произошло.       — Он мне позволил. Он позволил… Мне… — Джин шептал, закрыв глаза, — Он всегда мне всё позволял. И теперь… Это же я нарушил правила! Это я должен вернуться… Это моё равновесие! — Джин уже почти кричал…       А Тэхён что-то объяснял испуганному Чонхи.       Чонгук же прижимал к себе плачущего ангела, а папа Джина неожиданно оказался рядом с ними:       — Сокджин-и, сынок…       — Я не успел сказать самое главное, — Джин вдруг улыбнулся сквозь слёзы. — Мне можно прожить эту жизнь, как тебе, Гук… Как я не догадался сразу! «Наслаждайся жизнью… Попытка будет засчитана при любом раскладе…» Как я не догадался?       — Потому что ты бестолковый.       — Зато ты бес — толковый! — Джин ответил на автомате и только потом, разглядев сквозь слёзы демона, который успел купить мороженое себе и Чонхи, выдохнул:       — Убить тебя что ли…       — Нет уж! Держи себя в руках, я заманался весь день не жрамши раскачивать равновесие!       У Джина даже руки опустились: в прямом смысле — повисли вдоль тела.       — Это и есть… Да, Джун? Ты знал! Это и есть верхний виток спирали? Куда я так стремился. Откуда ты это знал?       — Ох, Джин-и. Верхним или нижним будет виток решает всего лишь один кувырок циклоида.       — Хитре-е-ец! Пока я лез всё выше и выше, ты сидел на нижнем витке и ждал, когда всё перевернётся?       — Умнеешь на глазах! Только чтобы сидеть и ждать внизу, однажды всё-таки надо забраться на вершину…       — Папочка, — Чонхи готов был разреветься, потому что пока он увлечённо разглядывал взрослых, мороженое расстаяло, и он перепачкал новую одежду. — Я не хочу быть грязным…       — Да что же мы стоим-то все на улице? — папа Джина вдруг спохватился. — Пойдёмте, все в дом! Пойдём, домой, сынок… Отец ещё три дня пробудет в Европе. Нам надо его подготовить как-то. Он ведь не я…       Еду привезли сразу из двух ресторанов, и Джун, как всегда усевшийся рядом с Чонхи мурлыкал, наслаждаясь большими порциями.       — Сегодня никого никуда не отпущу! — господин Ким даже руками замахал на попытку Чонгука забрать Тэхёна и Чонхи домой. — Здесь, в доме, маленькую армию можно разместить! Выбирайте любые комнаты!              Джин, оробев, толкнул дверь своей бывшей спальни и замер на пороге: его здесь ждали…       Всегда.              Он бы так и стоял, не решаясь войти, разглядывая свои вещи, которые так и остались на своих местах, если бы демон решительно не подтолкнул его под попу, заходя следом и закрывая дверь.       — Ты что себе позволяешь?       — Тебя не поймёшь! Ты же на улице плакал, что это я тебе всё позволяю? Ммм? — бес улыбнулся с ямочками.       — Даже шутить не смей! Я так испугался…       — Иди сюда, божество моё, с верхнего витка спирали, — демон распахнул омеге объятья. — Тебе совершенно нечего бояться… Знаешь почему ни ты, ни я не смогли прожить долго в прошлых жизнях?       — Почему? — Джину было так уютно и почему-то привычно в кольце обнимающих его рук.       — Потому что в моём последнем воплощении не было тебя, а в твоём не было меня… Понимаешь?       — Всё объясняется так просто…       — Зато теперь тебе придётся жить со мной до глубокой старости…       — Если что, — это ты сам предложил, — Джин тихонько засмеялся, утыкаясь в широкую грудь.       — Ты не переживай, Тэхён, — Чонгук смотрел на раскинувшегося морской звездой в центре огромной кровати Чонхи. — Я на полу посплю. Перекинь мне плед и подушку.       Тэ с мокрыми после душа волосами сгреб мягкое покрывало и обошёл кровать, чтобы отдать его альфе.       — Надо было разные комнаты занять, — он робко посмотрел на Чонгука.       — Нет, Тэхён. Разных спален у нас с тобой не будет. И мне всё равно кто… С кем ты… В общем, — всё равно!       — Что? Я с кем-то? О чем ты?       — Тот пожилой омега, с твоего старого жилья, сказал мне, что к тебе ходили альфы, — Гук про себя даже удивился, что даже произнося такие обвинения, он не злился, понимая, что его омега выживал, как мог.       — Понимаю… — Тэхён опустил голову. — А вот ты его не понял или не дослушал. Приходили, да. Только всегда получали от ворот поворот.       — Прости…       — У меня секс был один раз в жизни, — Тэхён хмыкнул, оборачиваясь на спящего Чонхи.       — Это легко, Тэхён-и. Начать отсчёт… Тебе просто нужно сказать одно слово — «согласен».       Омега в свою очередь поднял на него свои невероятные глаза и прошептал:       — Я уже говорил… Пять лет назад.       ***       Двое целовались, сидя на полу в тёмной комнате. Один неумело. Второй — осторожно, боясь спугнуть.       И снова им казалось, что исчезли все звуки…       Альфа целовал мучительно-медленно, смаковал чужое срывающееся дыхание, сминал даже намёк на возражение.       И только получив испуганный, но уже хмельной ответ, решил не сдерживаться и накинулся безжалостно, торопясь распробовать, насытиться тёплыми, послушными губами.       А омега позволял ему быть беспощадным, потому что и сам сходил с ума от губ своего альфы, который только дал ему короткую передышку, чтобы сказать… Чтобы признаться:       — Я буду любить тебя всегда. В каждой своей жизни… В любом из наших воплощений.