На небесах мы будем птицами…

***

- Вы хотели меня видеть. Я пришел, - сказал Цзи Шань таким ледяным тоном, что, казалось, все вокруг подернулось тонким слоем льда. Императрица стояла спиной к нему. Ее плечи вздрагивали. Он подумал, что она плачет. Но когда она медленно повернулась, Цзи Шань понял, что ошибся. Императрица дрожала от еле сдерживаемой ярости. Ее красивое молодое лицо исказила гримаса ненависти. Большие персиковые глаза метали молнии. Совершенно некстати Цзи Шань вспомнил, как кто-то из льстецов, всегда окружавших императрицу, сказал: «Ее глаза чаруют, словно бегущая вода, восхищают, словно персиковый цвет». Вспомнил, что искренне удивился, потому что ему никогда не нравились ее глаза. Цзи Шань любил глаза дракона... - Да, я хотела тебя видеть! - голос императрицы дрожал от гнева. - Прежде чем я отправлю тебя в тюрьму, откуда ты никогда не выйдешь, я хотела посмотреть на тебя! - она скривила губы в отвратительной усмешке, больше похожей на оскал. - Как тебе такой поворот? Не этого ты ожидал, не правда ли? Спокойствие Цзи Шаня бесило ее, ей хотелось вцепиться ногтями в его холодные глаза, рвать зубами его красивое тело, превратить его в кровавое месиво. Но императрица сдержала свой порыв. Ей пришлось приложить неимоверные усилия. Она до крови укусила нижнюю губу, сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. И все равно ярость душила ее, застилая черной пеленой глаза и лишая ее разума. Императрица сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь усмирить бушующие чувства. Цзи Шань увидел, как ее безупречной формы грудь поднялась и опустилась. И снова в его голове прозвучали слова одного из многочисленных влюбленных в императрицу глупых юнцов. «Грудь ее - яшмовые горы, между горами прелестная впадина - горная долина, соски же подобны виноградинам и плодам лотоса». Цзи Шань не понимал, что хорошего в ее мягкой белоснежной груди. Он любил сильную грудь царственного тигра... - Скажи, почему он любил тебя?! - закричала она. - Почему тебя?! Не меня, а тебя! - ее голос постепенно поднимался все выше, в нем появились визгливые истеричные нотки. - Я была его супругой, а не ты! Меня он должен был любить и лелеять, а не тебя! Ответь! Почему?! - Цзи Шань все с тем же ледяным спокойствием смотрел на императрицу. - Ты демон! Демон! - внезапно завизжала она. - Ты околдовал его! Да, я поняла! Околдовал! Потому он не видел моей красоты! Не замечал, как я прекрасна! Она продолжала кричать, но Цзи Шань уже не слушал ее. Он погрузился в воспоминания.

***

Император сидел за столом, заваленным свитками. Когда Цзи Шань опустился на колени, Лю Вэньян, не поднимая головы, раздраженно сказал: - Встань. Ты же знаешь, что мы не любим, когда ты встаешь перед нами на колени. Цзи Шань поднялся. Он казался спокойным, но в душе у него поднималась и росла тревога. Для этого были веские основания. Вчера Цзи Шань вернулся из длительного похода к границам государства. Битва с кочевниками закончилась победой императорской армии. Император поздравил доблестное войско и храброго полководца, но что-то в его речи смутило Цзи Шаня. Не увидел он радости на красивом мужественном лице императора. Речь его была лишена эмоций, свойственных Лю Вэньяну. Именно в этот момент в душе Цзи Шаня проросли первые ростки тревоги. Весь вечер Цзи Шань ждал, когда его позовет император. Так бывало всегда, когда он возвращался. Но в этот раз Лю Вэньян не спешил увидеться со своим возлюбленным. Тревога начала расти... Молчание затянулось. Цзи Шань не выдержал и спросил: - Ваше Императорское Величество, этот ничтожный слуга в чем-то провинился? Лю Вэньян резко поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах императора были растерянность, раздражение и... печаль. Цзи Шань почувствовал, как внутри все похолодело. - В чем ты мог провиниться? - зло пробурчал император. - Своей победой, что ли? Ты настолько идеален, что о какой провинности может идти речь! Цзи Шань напрягся, его охватил страх. Император явно был чем-то недоволен, но юный генерал не мог понять, чем это было вызвано. Он молча ждал, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие. Это было очень сложно, потому что внутри него бушевала буря чувств и эмоций. Наконец Лю Вэньян резко поднялся и буркнул: - Ты что, не слышал, о чем говорят во дворце? - Ваше Императорское Величество, по натуре я замкнутый человек. Я ни с кем не общаюсь. Все слухи проходят мимо меня. - Жаль, что ты такой, - с раздражением процедил император. - Если бы ты был немного общительнее, то нам не пришлось бы сообщать тебе новость. О ней кричит весь двор. - Прошу простить этого... - Замолчи! - прикрикнул на него Лю Вэньян. - Ты же знаешь, как мы не любим, когда ты ведешь себя так! - он отвернулся и выпалил. - Мы женимся. Цзи Шань был потрясен. Конечно, он знал, что когда-нибудь императору придется вступить в брак. Цзи Шань был воином, а не политиком, но прекрасно понимал, что не все государственные проблемы можно решить с помощью силы. Союзы между государствами чаще всего скреплялись браками. Не мог этого избежать и Лю Вэньян. Да, Цзи Шань все понимал и был готов к этому. Или ему только так казалось?.. В душе у него одна буря сменилась другой. Тревогу смела ревность. И эта буря была намного страшнее прежней. К его лицу прилила кровь. Он бросился вперед и схватил Лю Вэньяна за плечи. - Нет! Этого не может быть! В этот момент для Цзи Шаня перестал существовать всесильный император, в руках которого была и его судьба, и судьба всей империи. Его руки сжимали плечи человека, которого он любил больше жизни, любил самозабвенно, преданно, отдавая ему и душу, и тело. Одного слова императора было бы достаточно, чтобы оборвать жизнь подданного. Но Цзи Шань не думал об этом. Его сердце сжималось от боли, когда он представлял красавицу-жену в объятиях Лю Вэньяна. Ревность и боль породили страшное чудовище - гнев. - Ты не посмеешь это сделать! - закричал Цзи Шань, все сильнее сжимая плечи императора. - Я это сделаю, - не отстраняя юношу, тихо сказал Лю Вэньян. Не только Цзи Шань забыл о статусе императора, но и сам Лю Вэньян забыл о нем. От величественного "мы" он неосознанно перешел к простому человеческому "я". Грозный безжалостный император обнял юношу и прижал к себе. В этом объятии было столько нежности, что сердце Цзи Шаня остановилось на мгновение, а потом забилось так, словно пыталось вырваться из груди. На глазах у храброго полководца выступили слезы. - Прошу, не делай этого... Я не... - Глупый мой мальчик, - ласково произнес император. - Империи нужен мир. Народу и министрам нужна императрица. Нам нужен наследник. Так можем ли мы отказаться от брака с принцессой? Ты же понимаешь, к чему это приведет? - К войне, - прошептал Цзи Шань. - Вот именно, мой храбрый полководец, - Лю Вэньян погладил юношу по спине, прижал его к себе и прошептал. - Император будет любить тебя всегда. Лишь смерть сможет разлучить нас...

***

Принцесса была очень красивой. И очень молодой. Ее большие персиковые глаза смотрели на императора в ожидании любви, которую ей не суждено было получить. Сердце Лю Вэньяна принадлежало другому человеку, но принцесса об этом не знала. После свадьбы император провел с императрицей лишь одну ночь. Ночь, которая не принесла радости ни ей, ни ему. Ночь, которая не дала плода. Императрица не смогла дать Лю Вэньяну то, что давал ему Цзи Шань. Брачная ночь завершилась бурными рыданиями молодой жены и полнейшим равнодушием ее супруга. Лю Вэньян ушел от нее ранним утром, не сказав ни слова на прощание. Цзи Шань успокоился, потому что император уделял внимание только ему. Они были счастливы. Молодая императрица быстро освоилась во дворце. Она окружила себя преданными поклонниками. Ее красоту воспевали придворные поэты. Ее осыпали комплиментами и подарками. Ей приписывались достоинства и ум, которых у нее не было. Императрица и сама поверила в это. Через некоторое время она уже считала себя самой красивой и умной женщиной. Тогда-то в ней и зародилась ненависть к тому, кто отнял у нее любовь императора. А чуть позже и к супругу, который пренебрег ее чувствами. В общем-то, чувств к супругу у императрицы не было, да и не могло быть. Но ее гордость была задета. Сначала молодая супруга плакала в одиночестве. Но это длилось недолго. Вскоре ее окружили благожелатели, которые понемногу вливали в ее незрелую душу ненависть и желание отомстить. С помощью глупенькой императрицы недовольные, которых было много, хотели покончить и с императором, и с его возлюбленным. Императрица оказалась способной ученицей. Очень быстро она освоила науку дворцовых интриг. Она была осторожной, действовала скрытно, умело использовала свою красоту, научилась за обворожительной улыбкой скрывать ненависть. Ослепленные любовью Лю Вэньян и Цзи Шань даже не подозревали, какая опасность нависла над ними...

***

Цзи Шань быстрыми шагами вошел в кабинет императора и опустился на колени. - Ваше... - Не так, - в глазах Лю Вэньяна появились смеющиеся искорки. - Помнишь, о чем мы говорили сегодня ночью? - император встал, подошел к юноше, поднял его с колен и притянул к себе. - Если ты не помнишь, я могу повторить, - он улыбнулся. - Ты - моя любовь, я - твоя любовь. Когда мы рядом, я перестаю быть императором, а ты - моим подданным, потому что в любви не существует императоров и подданных. Я называю тебя по имени и хочу, чтобы ты снова и снова произносил мое имя, - Лю Вэньян вздохнул. - Неужели ты не понимаешь, как хочется мне хотя бы на короткий миг забыть о том, что в моих руках судьба всей империи... Только ты можешь подарить мне это забвение. И даришь его каждую ночь, - он легонько коснулся губами щеки юноши. - Не скупись же на ласковые слова, которые наполняют меня счастьем и возносят на вершину блаженства! Называй меня по имени, чтобы я всегда помнил, что я такой же человек, как и все мои подданные! Цзи Шаня до глубины души растрогали слова императора. Сердце его дрогнуло. Никто не знал императора так же хорошо, как он. Цзи Шань видел Лю Вэньяна и в блеске славы, и в минуты слабости, когда уставший император впадал в беспросветную тоску. Только он один знал, как порой страдает этот величественный человек, поднявшийся на самую вершину могущества. Несгибаемый, непоколебимый, бесстрашный император был одинок в своем величии. Сердце императора уже начало превращаться в холодный кусок льда, когда в его жизни появился Цзи Шань. Своим теплом он растопил лед, наполнил жизнь Лю Вэньяна нежной любовью, дал ему возможность быть настоящим, живым, свободным от тяжести долга и горечи одиночества. И вот сейчас, в эту самую минуту Цзи Шань должен был причинить боль человеку, которого любил... Но по-другому он не мог поступить... Цзи Шань высвободился из объятий императора и опустился на колени. - Ваше Императорское Величество, - начал он, - сегодня Ваш преданный слуга пришел к Императору, - Лю Вэньян недовольно нахмурился, но промолчал. - Мой Император, позвольте этому недостойному обратиться с просьбой! Лицо Лю Вэньяна озарилось улыбкой. - А, так вот зачем ты пришел! Что ж, мы готовы тебя выслушать! Мы выполним любую твою просьбу. Ведь ты знаешь, что дороже тебя у нас никого нет. Говори, чего ты хочешь! - Ваше Императорское Величество! Освободите меня от должности главнокомандующего и отправьте на западную границу! - Что? - глаза императора сузились. - Мы правильно поняли, что ты хочешь отказаться от милости, дарованной тебе нами? Ты хочешь покинуть нас? - голос Лю Вэньяна слегка дрогнул, но тут же снова набрал гневную силу. - Нет! Эту просьбу мы не можем выполнить! Ты останешься на прежней должности и будешь служить нам, как и раньше! - Ваше Императорское Величество, прошу, выслушайте меня! Глаза Лю Вэньяна метали молнии. Но в самой глубине прекрасных глаз дракона притаился страх. - Какова причина, побуждающая тебя... - император замолчал, не в силах подобрать слова. - Мой Император, если я останусь, Ваша жизнь будет в опасности! - Лю Вэньян хотел возразить, но Цзи Шань не дал ему такой возможности. - Ваше Величество, Вы осыпали меня милостями и дарами. Тем самым Вы взрастили зависть в черных душах министров и чиновников, - император небрежно махнул рукой, показывая, что это его нисколько не волнует. - Ваше Императорское Величество, мой Император, зависть сама по себе не так уж опасна. Но в коварных душах она разжигает стремление к заговорам и мятежам. Способствует этому и Ваша супруга, которая окружила себя Вашими врагами. - Она дура, - засмеялся император. - Не обращай на нее внимания. Изо дня в день она приходит к нам с жалобами то на одно, то на другое. В чем только она не обвиняла тебя! Если бы мы поверили хоть одному ее слову, нам давно уже пришлось бы казнить тебя. Не стоит придавать ее словам смысл - его в них нет. Она глупа настолько, что даже не понимает насколько смехотворны ее обвинения. - Ваше Величество, как бы то ни было, но семена падают в плодотворную почву, из них вырастает ненависть. Многие чиновники недовольны тем, что я стал... так близок к Вам. - Мы знаем, - усмехнулся император. - А теперь подумай о том, где сейчас эти недовольные? Первый министр плевался ядом в твой адрес. Мы приказали арестовать его. В одиночной камере у него есть время подумать, был ли он прав. Многие чиновники потеряли свои посты и были отправлены в бессрочную ссылку, - Лю Вэньян сжал кулаки. - А те, кто пытался убить тебя, были подвергнуты пыткам, а потом казнены. Мы не позволим грязи, прилипшей к нашей обуви, тронуть хоть один волосок на голове того, кого мы любим! - Ваше Императорское Величество! - внезапно вспылил Цзи Шань. - Я и сам могу постоять за себя! Не раз я проявлял стойкость и мужество в кровопролитных сражениях, - в нем разгорался гнев, порожденный смятением и тревогой. - Я пришел не для того, чтобы просить у моего Императора защиты. Если я не сумею защитить себя сам, то, что ж. Я солдат, я не боюсь смерти. Своей смерти! Но не Вашей! Одна мысль об этом приводит меня в ужас! Стать виновником Вашей гибели, что может быть страшнее для... меня! Умоляю Вас, отправьте меня в изгнание! Лишите меня всех титулов, дарованных мне! Подарите императрице дворец, который Вы для меня построили! Она давно уже мечтает о нем... Ваше Импера... Лю Вэньян не дал ему договорить. Он обнял юношу и с такой силой прижал его к себе, что, не будь Цзи Шань воином, у него сломались бы ребра. - Успокойся, сокровище мое, - с мягкой улыбкой сказал император. - У тебя разыгралось воображение. Мы стоим прочно, как скала. Кто может сокрушить скалу? Мы летаем так высоко, как небесный дракон. Кто может сокрушить дракона? Никому это не под силу. Не стоит бояться за жизнь императора. Нам ничего не грозит. А вот тебе... Кто ближе к огню, тот первым и сгорает. Вот этого и боимся мы... - Лю Вэньян нежно провел по волосам юноши. - И поэтому никуда я тебя не отпущу. Ты будешь находиться под моей защитой. И под защитой твоего любимого императора. Двойная защита обеспечит твою безопасность. Дай мне твою руку, - Цзи Шань молча подчинился. - Вот так, держась за руки, состаримся вместе с тобой.

***

Цзи Шань так и не встал на колени перед императрицей. Его ледяной взгляд пугал ее. А когда императрица чего-то боялась, она начинала кричать. Так она привыкла с детства. - Отвечай! Ты хотел стать императором?! Мечтал об этом?! Мой глупый супруг готов был на все ради тебя! Но ничего у тебя не вышло! Посмотри! Кто я? Императрица! А кто ты? - она громко захохотала, в ее смехе были истеричные визгливые нотки. Цзи Шаня передернуло от омерзения. - Бывший! Вот кто ты! Бывший генерал! Бывший главнокомандующий! Бывший любовник! Бывший! Ха-ха-ха! Какой прекрасный титул, не правда ли? Бывший! Красивое лицо императрицы исказила ужасная гримаса. От ее красоты не осталось и следа. Цзи Шань смотрел на нее с нескрываемым презрением. Это не ускользнуло от внимания императрицы. - Не хочешь признать, что проиграл? - язвительно сказала она. - Генерал, при одном имени которого, враги спасались бегством! Ха-ха-ха! Смири свою гордость! Она неуместна! Теперь ты никто! - Пусть я никто в ваших глазах. Но и вы в моих - не императрица. Ее охватила такая ярость, что она с трудом удержалась на ногах. - Ты пожалеешь об этом, гнусный пес! Запомни - мой гнев страшен! Я великая и могущественная императрица! Цзи Шань засмеялся. - Женщина, ты ошибаешься. Твой покойный супруг был великим Императором. А ты лишь жалкое подобие его тени. Даже в гневе он был красив. А ты, стоило тебе разгневаться, превратилась в сущую уродину. Гнев Императора вселял страх. А твой гнев вызывает смех. Император был равен Богам. А ты всего лишь грязь, прилипшая к их стопам. Ты не достойна звания императрицы. Она задохнулась. Не от гнева, а от страха. Он стоял перед ней такой холодный, бесстрашный и... величественный. Ей захотелось сделать ему больно. Так больно, чтобы он закричал, завыл, начал кататься по полу. Но не физическую боль хотела она ему причинить. К ней он готов и встретит ее с ледяным спокойствием. А ей хотелось уничтожить его, сломать, растоптать! - Знаешь, что случилось с твоим возлюбленным? - вкрадчиво спросила императрица. - Ты думаешь, он умер от болезни? О, мой бедный супруг так страдал! Как же больно было смотреть на его мучения! Лекари пытались ему помочь, но не смогли. Никто не мог понять, от какого недуга страдает император. И только я знала! - она захохотала. - Да! Я знала! Потому что это я, нелюбимая жена, брошенная и забытая, это я приготовила для моего супруга прекрасный яд! Яд, от которого нет спасения! Яд, который убивает медленно! В страшных мучениях! В агонии! Я этого хотела! Я хотела, чтобы он страдал! А еще больше я хотела, чтобы страдал ты! - в ее глазах сверкнуло безумие. - Ты ведь страдал? И сейчас страдаешь? - она взвизгнула и закричала. - Я хочу, чтобы ты страдал! Цзи Шань посмотрел на нее все тем же ледяным взглядом. Императрица пошатнулась, удержалась на ногах и бросилась к двери. - Стража! - закричала она. - Стража! Дверь мгновенно распахнулась. Два стражника шагнули в комнату и упали на колени. - Доставьте преступника в тюрьму, - почти спокойным голосом отдала приказ императрица. - На самый нижний уровень. В самую худшую камеру! Да свяжите его покрепче! - стражники вскочили и бросились выполнять приказание. - Передайте тюремщику мой приказ. Заковать преступника в кандалы и приковать к стене, - с довольной улыбкой она повернулась к Цзи Шаню. - Готовься к смерти. Завтра состоится казнь. Но прежде тобой займется палач. Цзи Шань молча повернулся и вышел, сопровождаемый двумя стражами.

***

Стражники повели пленника по длинному коридору. Цзи Шань пошевелил связанными руками и обнаружил, что веревка завязана слишком слабо. Он искоса посмотрел на молодых стражников. Их лица показались ему знакомыми. Когда они свернули в темный коридор, один из стражников прошептал: - Генерал Цзи! Вы помните меня? Меня зовут Чэнь Юн. Вы спасли мне жизнь, помните? - Господин генерал! - заговорил второй стражник, голос его дрожал и срывался. - Меня Вы тоже должны помнить! Ся Юйлун, помните? Мне Вы тоже спасли жизнь! Мы оба в неоплатном долгу перед Вами! Конечно, Цзи Шань помнил. Он молча кивнул. Говорить было не о чем. Все, что было до смерти Лю Вэньяна, казалось далеким и пустым. Он не хотел об этом вспоминать. Слишком больно... Молча они дошли до следующего поворота. Цзи Шань равнодушно отметил, что скоро они дойдут до лестницы, ведущей в подземную тюрьму. Три тысячи ступеней вниз. А потом темная сырая камера, похожая на гроб. И еще одна ночь перед счастливым забвением... Внезапно стражники остановились. Чэнь Юн одним движением разрезал веревку, которой были связаны руки Цзи Шаня. - Генерал Цзи, - решительно заговорил он, - мы не можем позволить Вам умереть! Да еще и такой позорной смертью! - Наши души даже после смерти не найдут покоя, если мы отплатим Вам за добро черной неблагодарностью! - поддержал товарища Ся Юйлун. Цзи Шань молча смотрел на них. С самого начала он знал, что они задумали. Веревка, которая не стягивала его руки, знакомые лица юношей, преданность в их глазах. Да, он знал, что они задумали. И Цзи Шань не был намерен противиться их замыслу. - Генерал Цзи, побейте нас хорошенько! Не щадите, чтобы остались следы! А потом бегите! Здесь рядом есть потайной ход. Он открыт. Он... - Я знаю, - коротко ответил Цзи Шань, а потом посмотрел прямо в глаза своим верным соратникам и улыбнулся. - Держитесь, ребята! Я буду бить в полную силу! - на их лицах мелькнул страх, но тут же исчез. Цзи Шань засмеялся. - Ну, не совсем в полную. Убивать вас я не собираюсь. - Господин генерал, возьмите свой меч! - Ся Юйлун встал на колени и двумя руками протянул меч. - И... Для нас Вы навсегда останетесь героем! Мы будем свято чтить память о Вас и передадим потомкам, чтобы и они Вас не забывали! Через несколько минут в темном коридоре остались два связанных стражника. Оба находились в бессознательном состоянии.

***

Бывший генерал бежал по тайному ходу. Покидая своих спасителей, Цзи Шань прихватил факел, которым сейчас освещал дорогу. Он знал, что широкий коридор проведет его под крепостной стеной, окружавшей столицу, и выведет в безопасное место. Но Цзи Шань свернул в боковой коридор, который был намного уже. Здесь было сыро и пахло затхлостью. Цзи Шань с тоской вспомнил, как они с Лю Вэньяном обследовали потайной ход. Это было очень давно... В то далекое время империю сотрясали бунты и мятежи. Порой мятежники подходили к самым стенам столицы. А на границах империи шли упорные сражения с кочевниками и соседними государствами. Тяжелое было время... Тогда-то Лю Вэньян и показал Цзи Шаню потайной ход. Когда они шли по широкому коридору, император сказал: - Если нам не удастся подавить мятеж, ты должен выйти за пределы столицы по этому ходу. Мы хотим, чтобы ты жил. Обещай, что ты сделаешь это! - Ваше Величество, прошу простить мою дерзость, но я не могу дать Вам такое обещание. Я до конца останусь с моим Императором и буду защищать его до последнего вздоха. Лю Вэньян... Как же больно вспоминать о нем... Цзи Шань снова свернул. В этом узком коридоре ощущалось движение воздуха. Вскоре впереди показался тусклый свет, который пробивался сквозь щель в стене. С первого взгляда стена казалась сплошной глыбой. Лишь маленькая щель, настолько узкая, что в нее не пролезла бы даже мышь. Только тот, кто знал, как открывается проход, мог выбраться наружу. Остальные были бы навеки замурованы в каменном мешке, потому что стоило кому-то подойти ближе к стене, как за его спиной опускалась массивная каменная глыба, отрезавшая путь назад. Цзи Шань был посвящен в тайну каменной двери. Он нажал на незаметный камень, послышался легкий щелчок, и стена начала отодвигаться в сторону. Осторожно выглянув, Цзи Шань не заметил ничего опасного. Он огляделся по сторонам. Усыпальница была совсем рядом. Всего несколько шагов отделяло его от Лю Вэньяна... Вход в усыпальницу никем не охранялся. Цзи Шань без труда проник внутрь и направился к гробу Великого Императора. Не останавливаясь ни на минуту, он добрался до своей цели. При свете негасимых светильников Цзи Шань увидел каменный гроб. - Вэньян... Я пришел... Положив меч на пол, он сдвинул каменную плиту, закрывавшую гроб. Нажал на нее еще и еще раз. Плита с грохотом соскользнула и упала на пол. Лицо императора разгладилось, ни одна черта не отражала предсмертной агонии. Казалось, что прекрасное лицо выточено из белоснежного нефрита. Цзи Шань наклонился и поцеловал холодный лоб Лю Вэньяна. - Прости... Тебе было так одиноко... Он поцеловал закрытые глаза дракона. Такие прекрасные глаза... Любимые глаза... С какой нежностью они смотрели на него когда-то... - Как ты красив... Прекрасный и величественный... Даже в смерти ты остаешься Императором... Он поцеловал ледяные губы. Прижался к ним своими горячими губами, в безумном порыве вливая жизнь в это мертвое тело. - Кажется, что ты спишь... Проснись... Умоляю тебя... Не оставляй меня одного... Невыносимо жить, когда тебя нет рядом... Он поцеловал сложенные на груди безжизненные руки. Когда-то давно он прижимался к этой груди, в которой билось полное жизни и любви сердце. - Я пришел к тебе... Я держу тебя за руку... Помнишь, ты сказал: "Вот так, держась за руки, состаримся вместе с тобой"? Почему же ты ушел молодым? Почему не дал мне состариться вместе с тобой? Он прижался щекой к неподвижной груди императора. Холодной, как и его гроб. - Прости, что я заставил тебя ждать. Я пришел, как только смог. Теперь тебе не будет одиноко. Спи, Вэньян... Спокойно спи... Я буду рядом всегда... Цзи Шань поднял меч, вытащил его из ножен и одним точным движением проткнул свое любящее сердце. Хлынула кровь. Цзи Шань пошатнулся, но удержался на ногах. Слабеющей рукой он резко выдернул меч. Схватившись двумя руками за край гроба, Цзи Шань еще раз взглянул в любимое лицо. Светлая улыбка промелькнула и исчезала. Из его рта хлынула кровь. Цзи Шань медленно соскользнул на пол. Перед его невидящими глазами появился Лю Вэньян. Цзи Шань из последних сил потянулся к нему. Хватая пустоту ледяной рукой, он улыбался... На земле мы были двойниками, цветущими веточками на одном дереве... На небесах мы будем птицами, летящими бок о бок...