Часть 2
4 апреля 2023 г., 11:34
~пять лет назад~
— Чу-сяньшэн, при всём уважении, университет больше не может покрыть расходы на ваше исследование. Если вы хотите двигаться дальше…
— Вы не обязаны мне это объяснять, мистер Джонс. Я понимаю. — голос звучал спокойно, и когда они пожали друг другу руки, его хватка была уверенной и твёрдой. Однако, стоя в лифте на пути вниз с пятнадцатого этажа, Чу Ваньнин покрылся холодным потом, и его зрение затуманилось.
Он вышел из переполненного вестибюля и одёрнул рубашку, нечаянно оторвав одну из пуговиц. Та упала на землю и несколько раз подпрыгнула; он, словно загипнотизированный, проследил это, прежде чем потереть переносицу и пойти в противоположном направлении.
Чу Ваньнин провёл годы, занимаясь исследованиями. Конечно, к этому времени он уже потерял счёт тем учёным, которые променяли своё достоинство на деньги и уехали за границу. По мнению Чу Ваньнина, такая продажность ничем не отличалась от государственной измены. Не то чтобы он был особо патриотичен, но не было худшего предательства, чем размен честности на награду.
Он не был таким. Ну, по крайней мере, он считал, что он не такой. Но люди меняются, а вместе с ними меняются и обстоятельства.
— Можно мне немного подумать?
— Конечно, но недолго. Я должен получить ответ сегодня вечером. В противном случае я сделаю это предложение одному из ваших коллег. — Человек, с которым он разговаривал несколько минут назад, был иностранцем, но его китайский звучал не так уж плохо, добавляя определённое личное обаяние, которого так ужасно не хватало Чу Ваньнину. — Они не так одарены, как вы, но при достаточной поддержке смогут придумать что-то стоящее.
Он не был глуп. Основной посыл был ясен как божий день. Через несколько месяцев Чу Ваньнину исполнится тридцать; из-за отсутствия финансирования, его исследование займёт ещё десять лет. Скорее всего, кто-нибудь в частной лаборатории достигнет тех же результатов вдвое, если не втрое быстрее. И что потом?
Готов ли Чу Ваньнин провести остаток своих дней, будучи обычным профессором?
Пока он ждал, когда загорится зелёный сигнал светофора, телефон в его кармане начал вибрировать. Он моргнул, вытащил его и долго смотрел на экран, надеясь, что звонивший наконец сдастся.
Дерьмо.
Чу Ваньнин знал, что этот ребёнок может быть раздражающе настойчив, но сейчас было неподходящее время. Кроме того, он не мог не задаваться вопросом, почему Мо Жань, ничего не смысливший в биохимии, так стремился проводить с ним время.
Сначала Чу Ваньнин думал, что это шутка или какой-то глупый розыгрыш, но шли недели, а упрямый мальчик продолжал бегать вокруг него.
Ладно. Он шагнул вперёд, увлекаемый людским потоком, вздохнул и провёл пальцем по экрану, снимая трубку и внутренне молясь, чтобы это не было что-то важное:
— Алло?
***
Это было так давно. С того дня, как он принял предложение мистера Джонса, казалось, прошла целая жизнь. В каком-то смысле, конечно, так и было. С другой стороны, сделка с дьяволом оказалась выгодной. Чу Ваньнин, возможно, продал свою душу, но его исследования имели огромный успех, проложили путь для многих будущих открытий в этой области и сделали его имя широко известным. А теперь, когда контракт закончился, он мог вернуться домой. В отличие от прошлого, никому больше не было дела до его характера, и Чу Ваньнин был волен выбирать из множества частных и государственных учреждений, готовых предоставить ему место и достаточно средств для продолжения своих исследований. Он получил всё, о чём когда-либо мечтал. Но если это так, то почему все эти грандиозные достижения не принесли ему ни капли счастья? В конце пути Чу Ваньнин чувствовал себя истощённым и опустошённым. В тот день, пять лет назад, он сделал выбор. Будь то страх или неуверенность в себе, которые временно завладели его разумом и телом, результат был один. Он сбежал, боясь оказаться в ловушке, и отверг Мо Жаня, чтобы самому не оказаться отвергнутым позже. Чу Ваньнин до сих пор помнил выражение лица молодого человека, когда он сказал, что уезжает из страны, возможно, навсегда. Слова, которые так и остались невысказанными, так безжалостно оборванными посередине, долгие месяцы преследовали его во сне. Он всегда ставил свою работу на первое место. Ни семьи, ни близких друзей, ни связей, которые нужно разорвать. К тому же, признание так и не прозвучало вслух, а значит можно притвориться, что его и не должно было быть. Юношеская привязанность быстро рассеется, и он спокойно отправится за границу в погоню за нереализованными амбициями. Это было правильно. Справедливо. Чувства молодых людей мимолётны, недолговечны и хрупки. Да, они не предназначены для того, чтобы их игнорировали или отвергали, но их часто уничтожает первый сильный шторм. Мо Жань ничем не отличается. Возможно, он был очарован образом Чу Ваньнина. Взрослый человек, посвятивший себя науке, отстранённый и полный достоинства — он мог понять, как всё это привлекательно. Но как долго могло длиться такое увлечение? Чу Ваньнин покачал головой и взглянул на цифровые часы на своём столе. Было почти одиннадцать часов, и город за окном светился; множество огней, бесконечно связанных друг с другом. Прошло две недели с тех пор, как он обосновался в новых лаборатории и кабинете на одном из верхних этажей высокого современного здания. Он видел множество таких за границей, и от них всегда будто веяло холодом. Сидя в этой комнате, все устройства в которой были частью огромной системы, сам Чу Ваньнин чувствовал себя отделённым от остального мира. Так одиноко. Он потянулся к ящику, взял что-то из него и снова закрыл. Все действия заняли меньше пары секунд, и теперь он зажал что-то очень маленькое между пальцами. Что-то настолько банальное, что можно было задаться вопросом, почему Чу Ваньнин относился к этому с такой бережностью. Сим-карта. Но, конечно же, это была особая сим-карта. Та самая, которой он пользовался перед отъездом из Китая. Раньше он думал, что это легко — вычеркнуть людей из жизни, как будто их никогда и не было, просто разорвать все связи и двигаться дальше. Однако почему-то этот маленький сувенир он хранил при себе все эти долгие, бесконечные годы. И теперь, когда Чу Ваньнин вставил его обратно в телефон, он не ожидал, что что-то произойдёт. Один. Пять. Двадцать. По мере того, как цифры на часах приближались к полуночи, он чувствовал себя всё более глупо. Даже нелепо. Глядя на город за окном, он почти чувствовал, как последняя, отчаянная надежда в его сердце разбивается вдребезги, но затем… Со стола донёсся ритмичный звук. Низкая, приглушённая вибрация. И когда он поднял трубку, чтобы увидеть имя звонившего, его руки едва заметно дрогнули. — Алло?***
~пять лет назад~ — Чу… Чу Ваньнин, подожди! Чу Ваньнин!! Он больше не мог этого выносить, убегая, как трус; он натыкался на людей, задевая их локтями в попытке выбраться. Внезапно он увидел просвет в окружающей его толкотне, маленький островок спокойствия, но как только он обернулся, тот исчез. Он был окружен. Он не мог дышать. — Чу Ваньнин! Закрыв глаза, он позволил снам просочиться в реальность. Как только он открыл их, перед лицом вспыхнули яркие огни, и он услышал смех, болтовню и музыку. Группа на сцене играла какую-то прилипчивую поп-песню, которую он никогда не слышал раньше; бар был полон, но не слишком. — Попался! — тёплое дыхание коснулось его шеи и щеки, сопровождаемое знакомым запахом одеколона. Мо Жань сел рядом, и Чу Ваньнин, хотя и был совершенно трезв, внезапно почувствовал себя дезориентированным, как в кошмаре прошлой ночью. — Хэй, — выражение лица парня изменилось, он нахмурился и внимательно посмотрел на Чу Ваньнина, заставляя почувствовать себя очень уязвимым. — Ты в порядке? Выглядишь немного бледным. — Я в порядке, — отрезал он, отчаянно желая исчезнуть. Всё разочарование, скопившееся внутри, теперь направилось на самого близкого человека, единственного, кто действительно пытался узнать его. — Ну, если ты уверен. — В этот момент Чу Ваньнин действительно ненавидел его за то, что он был таким чертовски понимающим, но Мо Жань этого не знал и продолжил весело болтать. — Что бы ты хотел выпить? О, я могу заказать для тебя что-нибудь сладкое, я уверен, что у них есть… Ну, должно быть? Кстати, как продвигается исследование? Уже намечается прорыв, который изменит мир? — Мо Жань… — Вообще-то, я должен сказать тебе кое-что важное. Я знаю, что слишком много говорю, но это потому, что я немного нервничаю. Эм, видишь ли, я… Я никогда никому не говорил этого прежде, Ваньнин- — Мо Жань- — То, что я пытаюсь сказать, это очень сложно. Ну, не так уж сложно, я просто беспокоюсь, что ты... Что ты подумаешь, что я просто глупо себя веду, но это не так... Совсем не так, ты мне действительно очень сильно нра- — Мо Жань, хватит! — Хах? Музыка играла громко, и никто не мог подслушать их разговор. В месте, полном людей, с социальной точки зрения они были совершенно одни. Однако не хватало ощущения уединённости, и атмосфера была пронизана холодом. — Хватит, хорошо? — Чу Ваньнин поднял голову, глядя вверх; спокойный, но безжалостный взгляд, обрубивший энтузиазм парня на корню. — Я уезжаю. Решение уже принято. — Уезжаешь? — молодой человек сделал паузу, будто пытаясь понять значение слова, прежде чем продолжить. — И когда ты вернёшься? — Не знаю. Если всё пойдёт хорошо, я могу никогда не вернуться. — Никогда? Что это значит — никогда? Я… я не… Что ты имеешь в виду? — Мне жаль. Это долгосрочный контракт, работа за границей, — он ответил тихо, едва слышно, затем встал и кивнул, прощаясь. — Я уже подписал бумаги. Вылет через три дня. Никто из них не знал, что сказать. Вокруг них было так много шума, но в этот момент даже Мо Жань, обычно разговорчивый, потерял дар речи. Почему-то ему это показалось забавным, и он горько усмехнулся, что вполне могло быть истолковано как насмешка. — Ты хороший парень, Мо Жань. Было приятно познакомиться с тобой. Чу Ваньнин не был снисходителен и не пытался оставить ужасное последнее впечатление. Просто это то, кем он являлся: высокомерный, эгоистичный трудоголик, неумеющий выражать свои чувства. Ему место в лаборатории, а не в реальном мире. И уж точно не с кем-то вроде Мо Жаня. — Прощай. Он ушёл и ни разу не оглянулся. Из такси он позвонил мистеру Джонсу, чтобы дать ему утвердительный ответ, решивший его судьбу. Конец истории. Наука была жизнью Чу Ваньнина. Конечно, её нужно ставить выше всего остального. Но всё равно, когда он сидел в самолете, ожидая взлёта, в его сердце не было волнительного ожидания перемен. Оно было совершенно пустым.***
Они смотрели друг на друга точно так же, как в первый раз, как в сотни раз до этого. Были ли они совершенно незнакомыми людьми или старыми друзьями? Между ними протекло так много времени, словно река в половодье, так кто может теперь сказать, что из этого ближе к истине? — Чу Ваньнин. — Голос был тот же, но слова звучали как-то теплее, а может, просто были окрашены ностальгией. — Я не думал, что ты придёшь. — Извини. — Что ещё он мог сказать? Хотя извинения ничего не значили. Пять лет. Вероятно, Мо Жань давным-давно нашёл кого-то другого и двинулся дальше. Лишь он один всё ещё жил прошлым. — За что ты извиняешься? — Молодой человек рассмеялся — открыто, от всего сердца — и взглянул на Чу Ваньнина с такой нежностью, что ему захотелось умереть на месте. — Я рад, что ты здесь. Я звонил раньше, много раз, хотя знал, что ты не ответишь. Когда ты наконец ответил, я… я почти решил, что сплю. Место, где они встречались в прошлый раз, давно обанкротилось и закрылось. Его заменило маленькое, но уютное кафе, которое в обеденное время обычно было переполнено студентами и офисными работниками. Хотя сейчас, вечером, большинство гостей пришли парами, и Чу Ваньнин подумал, что им здесь не место. Он бы предпочел бар. — Итак… Чем ты сейчас занимаешься? У тебя есть… — Чу Ваньнин не хотел задавать очевидный вопрос «у тебя есть девушка?», который вертелся на языке, но прежде, чем он успел отступить и выбрать вопрос получше, Мо Жань наклонился вперёд и взял его руку, слегка сжав её. — Чт… Что это значит? — Знаешь, я тогда был таким глупым. Я вообще не обратил внимания, не заметил, как ты испугался, даже больше, чем я. — Молодой человек говорил медленно, и Чу Ваньнин почувствовал такое странное спокойствие, что не смог отстраниться. — Я не знаю, что заставило тебя уйти. Это всё было… Слишком для тебя? Я был слишком нетерпелив? Слишком прилипчив? Слишком восторжен, хах? Так кем же они были на самом деле? Друзьями, которые перестали поддерживать связь, или разлучившимися влюблёнными? Чу Ваньнин почувствовал головокружение. — Я… Это не так. Кроме того, мы ведь не можем изменить прошлое, не так ли? — Ему отчаянно захотелось сбежать. Это было огромной ошибкой, встретиться с Мо Жанем снова… — Я должен идти. Извини. — Подожди! Ваньнин, ты… Сон или явь, что это сейчас? Он вышел на улицу и сделал несколько глубоких вдохов, но как раз в тот момент, когда он собирался вызвать такси, его крепко обняла пара рук, и голос на ухо сказал: — Попался. — Отпусти. — Нет. — Отпусти сейчас же. — Нет. Объятие было точно таким же, оно ничуть не стало крепче и совсем не ограничивало его движений, но Чу Ваньнин обнаружил, что вырваться невозможно. — Мо Жань, как ты думаешь, что именно ты делаешь? — Не отпускаю тебя, — его смех звучал мягко и нежно, и совсем чуть-чуть дразняще. — Однажды я уже совершил эту ошибку и чуть не потерял тебя. Но то, что я хотел сказать тебе пять лет назад, то, что я говорю тебе сейчас — я люблю тебя, Чу Ваньнин. Я люблю тебя. Пожалуйста, не надо снова убегать. Как будто бы он мог, даже если бы попытался. На этот раз убежать действительно не было никакой возможности.
