Прибрежный.

Уши заполнили шум морских волн, ещё немного и солёная вода попадёт в раковины, и Ангелу придётся подпрыгивать на одной ноге, чтобы прогнать воду из своей головы. Однако пока что это его не волнует, поэтому он смиренно лежит на мелководье и смотрит на солнце, грея лицо под его лучами, пока ноги в захвате прохладных вод, что короткими отрывками омывают тело почти целиком. Передние рыжие пряди волос прилипают к мокрыми плечам, пока остальная копна находится под шеей и затылком, покрытая множеством песчинок. Сина — его названная сестра — сидит рядом и аккуратно очищает яблоки от кожуры, а следом опускает плоды в небольшую миску. Ангел лишь на мгновение взглянул на плоть фрукта, что уже покоилось в руках сестры, как его лицо немного сморщилось в очевидном недовольстве. — Опять просят почистить? — флегматично спрашивает парень, смотря на небо. — Ага, — Сина по-забавному морщит уголки глаз, улыбаясь ими. — Это те недавние, что к нам заехали. Представь себе, девушка совсем не ест фрукты и овощи, поэтому, кажется её отцу, приходится счищать с них кожу, тонко-тонко нарезать и подкладывать под бутерброды! — Ангел искоса глянул на Сину. — Это так забавно! Немного похоже на нас, не думаешь? — Не понимаю о чём ты. — Ха-ха! Не притворяйся! — девушка щёлкнула по носу Ангела, тот издал недовольное бурчание и отвернул голову вбок. — Когда ты был меньше, мне буквально во всё приходилось сыпать сахар и другую сладость, чтобы ты хоть иногда ел сельдерей и капусту! — Ну я же ел другие фрукты, — бурчит парень. — Ну не овощи же! Сина посмеивается и Ангел не может не улыбнуться в ответ. Девушка продолжает очищать фрукты и складывать их в миску, когда она была заполнена — Сина вздохнула и поднялась с песка, держа на боку посуду с едой. Вдруг к ним подбежал один из постояльцев отеля. Он был взвинчен и встревожен, поэтому Сина поставила миску у головы Ангела и попросила его отнести еду в номер. Парень слегка надул губы. — Не хочу… — Поработай немного, — девушка мягко улыбнулась, — а вечером к банкету я сделаю фруктовый салат. — С бананами и клубничным йогуртом? — Ага, ещё добавлю яблоки. Ангел поднялся со своего налёжанного места на песке и взял в руки миску. Сина хихикнула и назвала домик, в который нужно было отнести заказанную еду, помахала на прощание и убежала за постояльцем. Парень нехотя поплёлся на другую часть побережья. Он обычно работал на стойке регистрации, но владелец нашёл кого-то гораздо более эффективного, поэтому Ангел теперь обычный разнорабочий. Ему эта должность нравится меньше, потому что его заставляют больше ходить, поэтому он сидит на пляже, чтобы его не нашли и не запрягли относить коктейль в домик очередному снобу. Однако происходят такие моменты, когда увиливать не получается. Сина всегда знала нужные рычаги давления, но Ангел не был слишком против. В домике послышался сильный шум, а крики то и дело доносились до чуткого слуха. Ангел приготовился к худшему и постучал в дверь. Несколько дней назад, когда его в первый раз попросили отнести в этот домик еду — он просто оставил её у двери, но как оказалось позже: люди её каким-то образом снесли и все очищенные яблоки повалились на песок. Дверь приоткрылась, и девушка с любопытством посмотрела на то, что принёс посыльный. Её лицо сморщилось пуще изюма, она подпрыгнула и закричала: — О боже, что это?! — Очищенные яблоки, — тупо констатировал факт парень. — Буэ! Хохолок, попроси этого раба принести богине Пауэр огромный мясной стейк! — девушка побежала вглубь домика, пока Ангел скукожился от столь громких звуков, что издаёт её рот. Подождите, «раба»? Парню захотелось приложиться об деревянную балку (или приложить эту наглую посетительницу). — Я прошу прощения, — к двери подошёл высокий парень с чёрными волосами, что были филигранно завязаны в хвост, который больше напоминал хохолок. Синие глаза посмотрели на Ангела — как ему показалось, — слишком пристально, оттого парню стало неуютно и — почему-то, — слишком неловко. Возможно, у него всё ещё песок на лице. — Эм, — невысокий юноша заправил за ухо выбившуюся рыжую прядь, что до этого, в общем-то ему никогда не мешала, но под этим заинтересованным взглядом руки сами полезли к лицу, — это очищенные яблоки, что вы заказывали. Молчание. Ангел смотрел на парня, парень на него, а солнце пекло песок, пока прохладный ветер ласкал два тела. Контраст жаркого и прохладного гулял по коже, оставляя бесконечное число мурашек, что прятались под широкими шортами и бесформенной разноцветной рубашкой. Возможно, это гипноз, потому что нет иного объяснения почему Ангел увяз в синем море напротив, а это синее море, как кракен топит судно парня, таща всё глубже под воду. Глаза напротив моргнули и тогда официант наконец-то вышел из транса. Он прочищает горло и ближе протягивает миску с яблоками человеку перед собой. Тот очухался и бодро взял с чужих рук посуду, соприкоснувшись на мгновение пальцами. — Э…спасибо. Ангел торопливо кивает и уходит обратно к морю. Фантомное касание больших ладоней жгло кожу ещё какое-то время.

***

Сина стоит у барьеров животных, приветственно махая и искренне улыбаясь. В её руках покоится кролик, что постоянно подёргивает усами, время от времени поворачивая голову в разные стороны. Его взгляд был напуган и постоянно куда-то метался. Ангел мысленно пожалел животное. — Уже время, что-ли? — мученически отозвался парень, почесав загривок — А как же! Уже полдень! — кролик в руках вздрогнул от громкого голоса и задрожал пуще прежнего. — Может, ты справишься без меня? — Может, тебе вообще лечь плашмя на волны, чтобы они унесли тебя в океан? — её голос был издевательским, но всё равно оставался мелодичным и заботливым. — А можно? — Так и знала, что ты так ответишь! — Если знала, зачем спросила? Сина надула губы и положила кролика обратно в клетку. — Не занудствуй! Иди лучше поменяй лакомство у попугаев, о, и дай им чумизы! Ангел не успел ответить, как животное, что только недавно было в руках у Сины, выскочило из открытой клетки и побежало по траве в кусты. Девушка панически посмотрела в клетку, чертыхнулась и побежала за животным в кусты, крича: — Вот негодник! А ну быстро назад! Ангел недовольно покачал головой и хотел было побежать за сестрой, как заметил знакомые смольные волосы. Парень, что бесстыдно несколькими часами ранее пялился на разнорабочего, кажется, заметил его в ответ и — Ангел мысленно закатывает глаза, — снова продолжает пристально наблюдать. У Ангела неожиданно возникло странное доверительное чувство. Ему захотелось попросить помощи у незнакомца, как ребёнок, что бежит к своей матери, чтобы та погладила его по голове и помогла завязать шнурки. Почему-то казалось, что парень точно не откажется. Рядом с ним вертелись два подростка, но работнику, если честно, было всё равно. — Эй, вы! — Ангел помахал гостям. — Мне нужна ваша помощь! На самом деле, Сина точно не найдёт кролика одна. Как бы не любил её Ангел — он понимал, что внимательность у девушки крайне забытое чувство, а он не настолько хорошо сложен физически, чтобы бегать по берегу за животным. (Мысленно Ангел корит себя за отговорки). — У нас убежал кролик, поэтому было бы хорошо, если бы вы помогли его поймать, — нарочито флегматичный тон, как будто его прирежут, если он добавит немного волнения или мольбы. — А что Великая Пауэр получит с этого? — не заинтересовано спросила девушка, метая молнии в Ангела, как будто ожидая чего-то действительно стоящего. — М…это самый большой и красивый кролик. Если ты его поймаешь, то сможешь абсолютно бесплатно кормить и гладить, а также, — парень выждал паузу, пока девушка от нетерпения закусила пластину большого ногтя, — Я позабочусь о том, чтобы ужином тебе принесли самый большой и вкусный стейк из говядины. Незнакомка разразилась хохотом и её глаза блеснули азартом. Она сразу бросилась искать животное туда, куда показал ей Ангел. Буйный парень, что стоял рядом побежал за — предположительно, — сестрой, причитая, что стейк достанется не только ей. Ангел и глава семейства направились вслед за подростками, идя на шум и разбросанные листья. Тишина окутала два тела неким дискомфортом, однако никто не решался проткнуть неприятный пузырь. Сухая трава шуршала под ногами, пока юноши не вышли на зелёную поляну, на которой Сина и два бешеных ребёнка бегали вокруг кролика, что ловко маневрировал между трёх тел. Ангел нашёл это зрелище забавным. Тихий смешок, что свистом вышел из тонких губ сверху, видимо, поддерживал эту мысль. Несмотря на шум и ругательства рядом, на душе стало как-то спокойнее и теплее. — Тебе так сильно захотелось накормить Пауэр стейком и дать ей поиграться с животным? — Не понимаю о чём ты, — всё так же флегматично отозвался Ангел. Девчонка с розовыми волосами запнулась об ногу своего товарища и повалилась на землю. Сина задорно засмеялась. — Я к тому, что постояльцем отеля можно трогать местных кроликов в клетках сколько душе угодно. Не говоря уже о том, чтобы заказать любое блюдо из меню. — Хорошо, возможно, я немного надурил девчонку, — Ангел дунул на рыжую прядь, что мельтешила на носу, — зато посмотри, как им весело. — Знаешь, Пауэр очень любит мясо. От него она становится буйной и требует ещё и ещё. Ты создал мне небольшую проблему, — в голосе парня не было упрёка, однако его профиль выглядел очень серьёзным. — Поэтому тебе не кажется, что в таком случае я тоже заслужил небольшую награду? — Хм, — Ангел притворился, что задумывается. — Ты непозволительно дерзок. Я могу забыть об этом, если ты поможешь мне покормить животных в клетках. Сердцебиение ускорилось, но недостаточно, чтобы потерять голову. Ангел всё ещё стоически смотрит на Сину, что поймала кролика и на Пауэр, которая так хочет его отжать, пока светловолосый парень хватает девушку за футболку и тянет на себя. Ангелу на мгновение кажется, что он перешёл черту, но посмотрев глазком на человека рядом, ему удалось лицезреть лёгкий румянец на чужих щеках и он сам невольно покрывается пунцом. Возможно, незнакомец и не против помочь.

***

— Это кто? — Аки Хаякава — его имя и фамилию лишь несколько минут назад узнал Ангел, — показывал на волнистого синего попугайчика, что задорно звонко чирикал. Близь него сидел такой же, но с зелёным оперением. Он же хлопал крыльями и перелетал с одной ветки на другую. — Это Арнав. Его имя — значит океан. Рядом с ним Ила — это имя носит смысл земли, — Ангел отсыпал птицам еды и закрыл клетку. Солнце сводило с ума, пот тёк градом, а работать хотелось всё меньше и меньше. Внезапно на рыжую макушку приземлилась соломенная покупная шляпа. Парень глянул из-под неё на Аки, пока тот продолжал любоваться птицами, не убирая руки с головного убора. — Понятно. Кто имена выбирал? — Сина. Она берёт на себя заботу об этом, — Ангел пожималл плечами. — Говорит, что ей нравиться. Да никто и не против. — А ты кому-нибудь давал имя? — Хаякава смотрит в ответ. — М, — кивок, — это была бездомная кошка. Я часто её подкармливал, а она приходила ко мне и приносила мёртвых мышей, — Ангел тихо усмехается. Однако неприятная слизь быстро подступила к горлу, и парень моментально смолк. — Где она сегодня? — Она была старая, каждый день мучалась из-за болезни. Поэтому мне пришлось увести её в клинику на усыпление. — Оу, — Аки успокаивающе поглаживал ладонью спину Ангела. Он не хочет признаваться самому себе насколько чужая тёплая рука успокоила, поэтому он отходит в сторону. — Мы закончили? — неловко почёсывая шею спрашивает Аки. — Ага. Спасибо за помощь. — Я даже ничего не сделал, — возразил он. — Ты составил компанию, спасибо за это. Идя по асфальтированной тропе мимо бассейна в комплексе отеля, Аки заметил небольшое кафе. Он потупил взгляд на вывеску, а затем перевёл его на человека рядом. — В таком случае, у вас, работников, есть обед или что-то в этом роде? Ангел усмехается. — У меня обед постоянно. — Тогда я могу составить тебе компанию и за обедом? — Как же твои дети? Мне казалось, ты должен за ними следить. — Это не мои дети, — пробурчал Аки. Поймав на себе недоуменный взгляд, он весело усмехнулся. — Ты действительно думал, что я отец? Ангел почувствовал себя неловко. Сев с Аки на лавочку у кафе, он раздражённо закатил глаза и посмотрел себе под ноги. Конечно, он не думал, что Аки молодой отец одиночка. Было бы странно будь оно так. Ангел просто пытался быть вежливым. — Я имею ввиду, ты не выглядишь, как отец. — Я понимаю, — Аки встал с деревянной поверхности, — сейчас вернусь. Он принёс мягкое мороженое и Ангела охватило неизвестное чувство ностальгии. Нежная субстанция таяла во рту, она была достаточно холодная, чтобы охваченное жаром тело почувствовало облегчение. Аки сел рядом на скамью и просто смотрел на детей и взрослых, что купались в бассейне. Ветер совсем пропал, однако рыжие пряди продолжали лезть в глаза и попадать в рот. Эта атмосфера жары и прохлады напомнила времена, когда Ангел жил в Японии. Летом там было жарко, однако океанский ветер на побережье дул леденящим холодом, пробирая тело до мурашек. Сидеть здесь с Аки было приятно. Возможно, чересчур комфортно, как будто они уже давно знакомы. Это такой абсурд. Они знают друг друга несколько часов, а Ангел уже тает в его компании, как это ванильное мороженое в вафельном рожке. — Дэнджи и Пауэр не мои дети, — неожиданно начал Аки, — они мои брат и сестра. Мы жили в Японии, но мне пришлось отправиться сюда, чтобы договориться с нашей дальней родственницей на недолгий приют. — Понял, — кивает Ангел, рассматривая голубое небо. — Я тоже раньше жил в Японии. В префектуре Исикава. — Да ну? — странно усмехнулся Хаякава. — Я в Хоккайдо. — Далековато от меня. — Главное, что сейчас мы близко. Ангел ответил молчанием. Действительно, главное, что сейчас они рядом, однако, когда подобное говорит Аки — это звучит до банальности слащаво. Как будто Ангел съел сладкую, но одновременно очень кислую конфету, что сводит его скулы. Услышав это, Сина была бы восторге, наверное, она бы даже начала дразнить своего брата по этому поводу. Он улыбнулся этой мысли. — Твои брат и сестра не похожи на тебя, — вернул старую тему Ангел. — Они приёмные. Когда мой младший брат скончался от болезни, родители были поглощены горем, поэтому спустя время, чтобы утешиться они взяли из приюта двух детей: Пауэр и Дэнджи, — солнце выглянуло из-за листьев пальм и Аки зажмурился от яркого света, — Они не хотели разлучаться друг от друга, поэтому родители взяли двух. — Оу, — Ангел пожалел, что спросил. Сейчас он ходит по тонкому льду. Нужно сбалансировать равновесие, чтобы не наступить на тонкую часть и не провалиться в воду, — это печально, — возможно, он уже тонет. — Всё в порядке. Прости что нагружаю этим. — Я понимаю, — Ангел пожал плечами. — Ты не нагружаешь. Как никак, я же спросил. — Давай не будет об этом, — во время качания головы хохолок забавно дёргался. Услышав вдалеке громкие знакомые причитания Аки утомлённо ущипнул себя за переносицу. — В любом случае, мне уже пора. — Ага, проследи уж за этими непоседами, — фыркнул Ангел, доедая мороженое, — Мне тоже пора, спасибо что провёл со мной обед. Обычно я просто лежу на песке и смотрю на небо. — Так однообразно? — глухой смешок. Синие глаза снова обвели фигуру знакомого задумчивым взглядом, — Здесь есть много мест, которые я хотел бы разделить с тобой. Ты не против? Ангел издал удивлённый вздох. Честно говоря, он не ожидал, что Аки выкажет желание ещё немного потусить с ним. Хотя, если так посмотреть, то ему, наверное, скучно тут без товарищей. — Надеюсь, твои дети не будут сильно докучать? — Они не мои дети… — Аки устало вздохнул. Человек ниже тихо хихикнул. — Ты не совсем понял. Я хочу только с тобой. Щёки Ангела заалели, а брови в непонимание сдвинулись к переносице. Не то, чтобы он был против его компании…скорее обескуражен такой инициативой. — Наедине? — пробормотал он. — Наедине, — если бы Ангел повернул голову, он бы увидел, как кончики ушей Аки слегка краснеют. — Хорошо. — Хорошо. Они неловко сидели в молчании и просто смотрели на других людей, не в силах наконец-то пойти по своим делам. Неожиданно в бассейн прыгнула знакомая розовая макушка, как гиена хохоча. Дэнджи подбежал к воде и начал причитать, что Пауэр слишком громкая. Та пуще прежнего раззадорилась и уже вовсю брызгала водой по сухому брату. Аки резво встал со скамьи. — Вот же-! — он перевёл взгляд на Ангела и неловко почесал шею, — Эм, прости, мне пора, — парень кивнул. — Я тебе напишу! Аки убежал, а Ангел остался на какое-то время сидеть на месте, совершенно забыв, что они не обменялись номерами.

***

Парень лениво протирал столы. Его волосы были собраны в низкий и небрежный хвост, однако чёлка всё ещё лезла в глаза и липла к мокрому лбу. Он мог поклясться, что сначала десять раз вспотеет, чем успеет протереть все столы. — Ох, — Сина устало вздохнула, — сегодня будет ещё жарче чем вчера, — Ангел мысленно согласился с ней. Было только утро, а солнце уже печёт будто полдень. В такой день бы сидеть в домике у вентилятора и смотреть скучные фильмы по телевизору. Увы, Ангел на работе и отдых, по крайней мере утром, ему не полагается. — Может уже всё? — Не-а, нам ещё шесть столов осталось! — Ух, — тело сгорбилось и упало на стул, — Давай передохнём… — Работай давай! — Сина легонько ударила тряпкой по плечу брата, — Чем раньше начнём, тем быстрее закончим! Ангел пробухтел, но тем не менее взялся за мытьё. Прошло ещё какое-то время, прежде чем был вытерт последний стол и маленькая стрелка часов стояла на цифре девять. Девушка стянула с волос резинку и начала медленными движениями массировать кожу головы, расчесывая пальцами тёмные пряди. Из её губ вырвался блаженный вздох. Сина присела у стола, махая ладонями у своего лица, используя их как веер, чтобы остудить жаркую кожу. — Кстати, помнишь ту девчонку, что является дочерью того отца-одиночки? — Ангел кивнул, предпочитая не говорить ей о том, что Аки и Пауэр брат и сестра, — Так вот, вчера за ужином эта взбалмошная такой кошмар устроила! Всё требовала говяжий стейк, а на ответ, что они закончились — явилась на кухню к поварам и устроила там погром! Парень удивлённо посмотрел на Сину. Неужели Пауэр действительно могла сделать нечто подобное? Нет, он предполагал, что девушка немного…бешеная, но чтобы настолько? Он надеется, что данный инцидент не доставил больших проблем Аки, потому что в худшем случае его и ещё двух подростков могли выгнать из отеля. Эта мысль заставила нутро скукожится в неприятном спазме. Ангел хмуро глянул на вход в заведение. — А что потом было? — Да вот не знаю! Мне это уборщица — Мадху которая, — рассказала, — Сина задумчиво посмотрела туда же куда и Ангел. Внутри всё расслабилось. Если это сказала Мадху, то всё точно было не настолько плохо. Эта женщина любит всё слишком сильно гиперболизировать, разводя нелепые сплетни. Ангел даже возмутился сам на себя. Действительно, что за бред! Испугаться того, что какого-то знакомого и его родственников выпрут отсюда! Наоборот, ему же лучше: будет меньше работы. Да и Пауэр с Дэнджи доставляют слишком много проблем. Постоянно шумят и норовят что-либо сломать или разбить. — Я бы не хотела, чтобы эта девчонка и её брат уезжали, — тоскливо пробубнила Сина. Ангел странно уставился на свою сестру. Он действительно не ожидал, что она скажет нечто подобное. Даже больше: его это слегка напугало. — Не смотри на меня так! — её щёки зарделись. — Они единственные мои ровесники здесь, с которыми интересно. Они шумные, но весёлые! Ангел пожал плечами. Похоже его сестра куда более искренна сама с собой, чем он. — Эй! Не говори, что так думаю только я! Ты же сдружился с их отцом! Снова пожал. — Хочешь сказать, что тебе будет всё равно, если его выгонят? — с ухмылкой спросила Сина. Ангел кинул на неё возмущённый взгляд и отвернулся. — Да мне всё равно. Пусть хоть сейчас уезжают, — нарочито флегматично ответил парень. Девушка захихикала, собираясь что-то ответить, как вдруг в помещение ворвалась Пауэр. Дэнджи неловко вошёл внутрь, неуверенный стоил ли заходить сюда в это время в принципе. Мало ли, вдруг ещё не открылись! — Вашей королеве Пауэр нужен стейк! — Опять ты с своим стейком! Хочешь, чтобы нас выгнали?! — панически бухтел парень. — Успокойтесь оба, — строго отчеканил Аки. Он выглядел несвойственно усталым и его пучок был небрежным: покосившимся, пока сбоку головы торчали петухи. Вместо рубашки на нём была светлая футболка. Она подчеркивала пресс, что совсем слегка выступал под тканью, когда она под порывом ветра особенно прилегала к животу. Ангел искренне постарался отвернуться, однако всё что он смог сделать — это перевести взгляд на руки-о боже, зачем он это сделал?! Теперь на них предстали во всей красе мышцы, и парень действительно не мог понять куда деть взгляд, чтобы не пялиться. Аки помахал рукой Ангелу, а затем заметил что-то на голове знакомого и уставился на его рыжие волосы. Если на нём сейчас находится огромный паук, то это хорошая возможность ретироваться отсюда под предлогом арахнофобии, потому что взгляд Аки был прожигающим и заставлял внутренности скручиваться. — Эй, ты! — Пауэр вытащила Ангела из мыслей. Точнее сказать жестоко выдернула. Её палец ударился о его грудь, обвиняя, — Это ты тот смазливый мальчик, что пообещал мне стейк за поимку кролика! — М, — он безразлично промычал, отведя взгляд, — это действительно был я? — Не притворяйся, рыжий раб! — ноздри девушки угрожающе расширились, — Я поймала кролика, где моя награда?! — Ну, я не видел, как ты его поймала, — Ангел пожал плечами. — Ах ты-! — Эй! — Сина хихикнула, держа в тарелке говяжий стейк, — Королева Пауэр, держите своё блюдо! Девчонка горделиво выпятила грудь и сложила руки на ней, приговаривая, что «Рыжему рабу» стоит брать пример с её преданной «Подданной». На это Ангел лишь закатил глаза. Его сестре действительно не стоило подыгрывать этой девчонке. Дэнджи направился собирать на поднос завтрак, пока в это время Сина о чём-то болтала с Пауэр. Та громко причмокивала и лающе смеялась. Они, видимо, действительно сдружились. От этой мысли у Ангела одновременно и заболела голова, и стало теплее на душе. — Привет, — послышалось над ухом. Парень вздрогнул и устремил взгляд наверх. Карие глаза столкнулись с синими. — Э, да, привет. — Как спалось? — Аки присел к нему за стол. Ангел заёрзал на месте. — Как обычно терпимо, — он пожал плечами. — Терпимо? — Э, — он отвёл взгляд. Как всегда провал, — обычно мой сон прерывистый и пугающий, так что… — Всё в порядке. Пауэр и Дэнджи тоже часто снятся кошмары, так что я понимаю о чём ты. — Действительно? — Да, — похоже, он не был уверен в том, что ему стоило говорить что-то такое личное брата и сестры. — Однако здесь у них хороший сон. Видимо, изменения в обстановке повлияли на это, — Аки изучил Ангела взглядом, — В любом случае, тебе тоже следует отвлечься. — Это идея, — кивок, — составишь компанию? Аки потупил на него взгляд, и парень почувствовал жар на ушах. Ему просто показалось чем-то правильным и важным пригласить его куда-нибудь, но сейчас под столь пристальным вниманием он уже готов забрать свои слова назад. — Составлю, — Аки ритмично постучал пальцами по столу. — Может, прямо сейчас? — А обед? — удивился Ангел. — А твои родственники? — Они хорошо проводят время с твоей подругой, я предупрежу их, что ненадолго отлучусь. — Ты уверен? — Если бы не был — не предложил, — Аки не отводил взгляд. — Так ты согласен? Ангел повернул голову на трёх людей, пока те о чём-то активно дискутировали и смеялись. Прерывать их казалось чем-то странно-неправильным, поэтому он вздохнул и уверенно, с блеском в глазах ответил: — Погнали.

***

Наверное, это самое банальное, что мог придумать Ангел, зовя Аки на прогулку. Когда он это делал, он как-то не задумывался, что у отеля не так много предложений для общего времяпрепровождения, особенно для двух недавно знакомых парней. Поэтому он, скрипя зубами и сердцем, направился с Аки…на пляж. На пляж. В такую жару. В месте, где человек буквально живёт на берегу — и это самый последний вариант куда нужно ходить со знакомым. На чёртов пляж! Нет, погодите, вы не поняли! Он пошёл с Аки на- — У тебя всё в порядке? — А? — Ты выглядел очень недовольно, — Хаякава сильнее натянул на глаза шляпу. — Всё в порядке, — отмахнулся он, — наверное, это из-за жары. — Да, сегодня действительно очень печёт. А ведь это даже не полдень. — Ты уверен, что хочешь идти со мной в такую погоду на пляж? — Ангел слегка замялся. — Я имею в виду, что ты, наверное, уже раз десять успел искупаться, а я зову тебя…ну, снова плавать. — Пять минут назад твоей решимости можно было только позавидовать, а сейчас ты сомневаешься? — Аки поправил сумку на плече. Увидев, что Ангел вообще не убеждён, он только вздохнул и подтолкнул его идти вперёд, коснувшись рукой его поясницы, — Всё в порядке. Я же сам согласился. Кивок. Они расположились под большим зонтом, что покрывал массивной прохладной тенью два шезлонга. Солнце всё ближе было к зениту, а песок под кожей становился горячее. Ветер тоже был тёплым, однако ближе к берегу остужался оттого нахождение на пляже всё меньше превращалось в пытку. Расположившись на месте, Ангел начал наблюдать за Аки, что плавными движениями наносил себе на кожу белый солнцезащитный крем. Он как тайский массажист растирал субстанцию по рукам и Ангел предался фантазии, в которой знакомый проходится своими крупными ладонями по его спине, расслабляя мышцы. Затем они опускаются на плечи, и большой палец проезжается по каменной — от постоянного кривого сиденья, — мышце. Ангел бы издал болючий вздох, но продолжил бы лежать, полностью отдавшись в руки Аки. Ему, к своему стыду, хочется попросить, чтобы Аки воплотил все фантазии в жизнь, но вместо этого отдёргивает себя и говорит: — Обычно люди приезжая в тёплые страны стараются загореть, а не наоборот, — в его голосе была добрая усмешка, что заглушала все посторонние мысли в голове Ангела. — Верно, но я не хочу сгореть, — Аки протянул крем, — Тебе нужно? — Эм, да, — вспомнив о своих недавних мыслях, Ангел быстро взял из чужих рук мазь и начал стремительно растирать её по коже, будто стараясь стереть фантомные ладони с поверхности своего тела, — спасибо. Ветер на волнах играл свою шумную песню, и Ангел находил её чересчур успокаивающей и комфортной. И сперва было непонятно: думал ли Хаякава также? Однако завидя поднятые вверх уголки губ и умиротворённое лицо — Ангел не стал сомневаться. Он растянулся на шезлонге, хрустнув спиной. Аки весело хмыкнул, но продолжил лежать, смотря на море. Они какое-то время молчали, наслаждаясь тишиной, когда вскоре Аки взял Ангела за руку и скупо улыбаясь предложил искупаться. Наблюдая, за чёрной макушкой, что ведёт его к воде, он пребывал в неком трансе. Аки скинул с себя футболку, оставшись только в шортах, он направился на мелководье, пока вода на достигла его колен. Обернувшись, он позвал Ангела к нему, и небольшой парень, как будто пират, что поддался зову сирен, снимает с тела рубашку и идёт за Аки. Солёные брызги попадают рот и Ангел ухмыляется, отвечая Аки с тем же азартом, направляя в его сторону волны. Рыжие волосы совсем прилипли ко лбу и плечам, посмеиваясь он заправляет за ухо прядь и ложится спиной на лазурную гладь, балансируя на ней. Аки берёт его за руку и плавно направляет дальше по берегу, передвигая расслабленное тело вдоль суши. Вода залилась в уши и голос Аки, сквозь толщу жидкости приходит в голову отдалённо. Одна из прядей застряла во рту и Ангел стал выталкивать её языком, морщась, пока чужие прохладные пальцы не убирают её с лица. Морщины удовлетворённо разглаживаются. Два парня лежат на берегу под солнцем, пока их ноги спокойно омывает вода. Песок греет спину, а море охлаждает конечности, что создаёт такой приятный и родной контраст. Ангел медленно зевнул, а сознание всё сильнее покрывалось сонливой дымкой. — Я скоро уезжаю. Ангел удивлённо привстал на локтях, в растерянности от резкого заявления Аки. Он рассматривал его лицо, ища то ли подвох, то ли намёк на какую-то шутку. Разумеется, он знал, что Аки когда-нибудь уедет, но неужели это действительно будет так скоро? Ангел нарочито флегматично отвечает, будто его совсем не волнует эта информация: — Пауэр и Дэнджи останутся здесь, да? — Не совсем. После моего отъезда за ними приедет наша родственница. Я уже договорился с ней. — Почему вы тогда не у неё сейчас? Почему вы живёте здесь? — он не хотел, чтобы это звучало, как обвинение. — У неё сейчас небольшие проблемы. Однако к моему отъезду она их уладит. — И когда ты уезжаешь? — Через две недели. Тонкие губы рядом испустили тихий вздох. Хорошо, две недели — это четырнадцать дней. Это больше, чем он ожидал, поэтому его нервозность сглаживается. Надолго ли? — Тогда, — неуверенно начинает Ангел. Его глаза ловят вопросительный взгляд, и он взволнованно продолжает. — почему бы нам завтра с тобой, Дэнджи, Пауэр и Синой не поехать в город? Знаешь, купишь себе всякие сувениры, твои немного осмотрят окрестности. А Сине давно пора взять выходной. Аки вытягивает уголки губ и быстро кивает. Осталось выпросить выходные и уговорить девушку. Предстоит много работы. — Чёрт, — Аки хлопнул себя по лбу, — Мы такие глупые! Намазались кремом, а потом пошли купаться. Ангел хихикает, подкладывает руки под голову и мягко произносит: — Порой можно побыть глупыми. Их окутывает комфортная тишина.

***

— Ах! — Восклицает Сина. Сумка на её плече от всплеснутых рук, что тянутся к солнцу, подпрыгивает, слегка звеня, — Наконец-то выходной! — Хохолок понял, что королева Пауэр устала сидеть в этом доме и соизволил отвести её прогуляться! — Звучит так, будто ты собака, а Аки выгуливает тебя, — оскалился Дэнджи. Девушка под смех Сины возмущённо полезла к брату с кулаками, пока Хаякава закатывал глаза. Восьмой раз за десять минут. — Скоро приедет автобус, что довезёт нас до центра, — лениво проговорил Ангел, садясь на деревянную поверхность остановки. — А пока посидите тихо и поиграйте в слова, — он откидывает голову на железную поверхность стены, прикрывая глаза. — О, братик-Ангел взял поездку в свои руки? Не похоже на тебя, — дразнится Сина, садясь рядом. — Не называй меня так, — он бурчит, пихая локтем бок сестры. Та смеётся, пока Аки присаживается рядом. Погода в этот раз выдалась куда благоприятнее, что не может не радовать, учитывая, что весь день будет проведён на ногах. Пауэр и Дэнджи — кто бы сомневался, — дурачились друг с другом, пока Сина расспрашивала Аки про семью, работу и другие подобные вещи. Ангел хотел подремать, но он не был уверен, что ребята не пропустят автобус. Ему многого стоило выпросить выходной для себя и Сины, поэтому он не хотел его испортить чем-то таким тривиальным, как пропуск транспорта. На самом деле, на него не похоже организовывать поездки. Обычно он ведомый, а не ведущий. Пытаться вести за собой других людей всегда, казалось, чём-то хлопотным. В принципе, даже на таком этапе, как ожидание транспорта, Ангел мог сказать, что он уже устал. Однако он всё равно глотает кисло-горькую конфету с неприятным на слух названием «Ответственность». Её ужасное послевкусие оседает на корне языке и как бы не хотелось её выплюнуть — уже поздно. Ангел тяжело вздохнул и обратил внимание на подъезжающий автобус. Внутри было душно, но водитель услужливо разрешил приоткрыть несколько форточек. Несмотря на то, что сидения было твёрдыми, Ангел смог удобно развалиться на одном из таких. Его место находилось у выхода, чтобы лучше следить за дорогой и в случае чего поторопить других присутствующих. Также он предупредил, что поездка, вероятно, займёт полчаса, поэтому не стоит травмировать свой копчик, садясь неудобно. Пауэр, Дэнджи и Сина устроились в конце автобуса на трёх сидениях. Ангел надеялся, что в случае конфликта Сина сможет сгладить углы. Наблюдая за проплывающими пейзажами за окном, Ангел увидел в отражении, как Аки, что сел подле него, отстранённо смотрел на его лицо, о чем-то явно задумываясь. Замешательство проскользнуло на Ангеле в виде морщин, и Хаякава вышел из своего транса. — Ничего, — он странно улыбнулся, почёсывая щёку, — просто задумался. — Что-то беспокоит? — Ангел облокотился рукой на окно, поддерживая голову. — Ничего плохого. Просто подумал, что это, наверное, странно для тебя — организовывать поездку. — Ну, это правда, — он пожал плечами, но затем немного смущённо добавил, — просто я хочу, чтобы ты хорошо провёл время, прежде чем уедешь. Ангел не смотрел на Аки, но отчётливо чувствовал его взгляд на себе. Когда автобус проезжал по камням и кочкам, голова немного билась об стекло и рука, что старалась смягчать удары — не особенно помогала. Вся эта атмосфера была неловкая и неудобная. — Тогда, — Аки нежно положил руку на рыжую макушку, передвигая её к себе на плечо, — мне тоже стоит позаботиться, чтобы ты хорошо и комфортно провёл время. Ангел в шоке замер на плече Хаякавы, но прислушавшись к ровному дыханию, постепенно расслабился и осмелел, ближе прилегая щекой к телу, приобнимая руками торс. Сердцебиение слегка успокоилось, но всё ещё норовило продырявить грудную клетку и выскочить из материнских объятий рёбер. Ангел не знал сколько прошло времени, но тем не менее к его макушке также прижалась чужая тёплая щека. Парень побольше вздохнул воздуха и обнаружил, что его ноздри заполняет запах Аки. Он пах солнцем, солью и елью. Ангел бы хотел остаться в таком положении и вдыхать аромат чужого тела ещё долгое время. Неимоверные комфорт и нежность сковали его, пробираясь ко внутренностям, вскапывая там землю. Щекотно и нервно, но одновременно так хорошо. Он не позволяет себе заснуть, довольствуясь чужим теплом и тихим дыханием сверху.

***

Центр города встретил компанию небольшими яркими вывесками; народом, что, не спеша прогуливался по магазинам; и всеми возможными запахами. Улица пропахла гвоздикой — местной пряностью, что слегка щекотала нос. Пауэр с открытым ртом оглядывалась и охала, пока не заметила передвижной магазинчик. От него несло ароматом корицей и кардамона, с примесью мускатного ореха. Девушка повела к нему всю компанию, говоря о том, как хочет «это» — показывая пальцем на оранжевые шарики, — попробовать. — Это ладду, — смеясь ответила Сина, — местный десерт! — Надеюсь в нём нет овощей! — Только орехи, нутовая мука, кокос и всё в поджаренном масле гхи! Вы должны обязательно попробовать! Запихнув в рот ладду, Пауэр не дала Сине насладиться своей порцией и повела её к другому магазинчику. Дэнджи пристально наблюдал за сестрой, попутно запихивая в рот десерт. Аки удовлетворённо кивнул вкусу и пошёл с Ангелом за двумя девушками. — Фе! Это что такое на нём? Глисты?! — останавливаясь у очередной лавки брызнула слюной буйная девушка. — У тебя в заднице глисты, — недовольно буркнул Дэнджи, — а это шафран. Пауэр показала язык и унесла Сину к другой лавке, пока Ангел с удивлением смотрел на подростка. — Откуда ты знаешь, что это шафран? — М, — он почесал за ухом. — Когда мы летели на самолёте, одна симпатичная стюардесса дала мне брошюру. В ней были всякие штуки про традиционную еду, животных и достопримечательности. — Ты действительно её прочитал? — подозрительно покосился Ангел. — Ясен красен! — Дэнджи буркнул, показывая на Аки, — Этот же забрал у нас телефоны! — Конечно забрал. В самолёте нельзя пользоваться гаджетами, — Хаякава закатил глаза, а затем указал на необычного вида десерт. — Лучше попробуй съесть это, а не бубни. Дэнджи скривил лицо, видимо мысленно соглашаясь с Пауэр, что выглядит это блюдо действительно не очень. Ангел купил одно и протянул его ему. — Осторожно, он может растечься, — субстанция на небольшой тарелке была зелёно-жёлтого цвета. Фисташки и красный шафран украшали её сверху, — Это Фирни. Очень популярный у нас десерт. Дэнджи взял его в руки и осторожно попробовал языком. Спустя мгновение его глаза заблестели, и парень уплетал рисовое изделие. Между чавканьем и глотками Ангел разобрал нечто нечленораздельное, по типу: «–Чёрт, это очень вкусно!». Когда Ангел, Хаякава и Дэнджи вернулись к Пауэр и Сине, Пауэр уже напялив на себя сари из амру — это вид шёлка, — крутилась вокруг своей оси, хохоча. Сина тем временем хлопала в ладоши напевая вместе с некоторыми людьми рядом скороговорку-считалку: — Chanda Chamke Cham Cham Chikhen Chaukanna Chor, — смуглая кожа ударялась об другую, набивая ритм. Карие глаза блестели весельем, пока девушка в сари продолжала галдеть и кружиться. — Chiti Chaate Chini Chatori Chinikhor! Вокруг компании собрался народ, и кто-то даже начал играть на флейте. Несколько голосов подпевали Сине, их лица широко улыбались. Пауэр, похоже, нравилось это внимание и она начала ещё изворотливей кружиться. — Kitna Mushkil Yeh Gaana Zara Gaake Dikhana, — Ангел неволей начал отбивать ритм ногой, вспоминая времена, когда пел считалочку будучи подростком вместе с Синой, жаря курицу на костре. — Chanda Chini Chamke Chaate Chaukanna Chikhe Chor! Песня прекратилась и люди начали весело хлопать в ладоши, пока Пауэр активно кланялась. Завидя свою компанию, она подбежала к Аки и начала спрашивать видел ли он, как она выступила. Хаякава нежно изогнул губы и потрепал девчонку по голове, говоря, что она молодец и ему понравилось представление. Смотря на эту картину, у Ангела неволей поползла дурацкая улыбка на лицо, но он успел её спрятать за волосами. — Ну куда теперь? — Дэнджи кашлянул в кулак, смотря на Ангела. Он понадеялся, что мальчик не увидел его всплеск эмоций. — Я покажу вам парк. Там есть небольшой пруд и места, где можно перевести дух, — невозмутимо ответил Ангел, наблюдая, как Пауэр пыталась стянуть сари, в то время как Сина ей помогала, подсказывая куда нужно просунуть руки. — О, это тот, где продаётся твоё любимое мягкое мороженое? — ухмыльнулась девушка. Ангел отвёл взгляд, игнорируя тепло на ушах. Он направился в нужное место, ведя за собой компанию, попутно рассказывая про местные обычаи. Пауэр часто вставляла, что те или иные вещи в этой стране очень странные и глупые, пока Дэнджи пыхтел на сестру, будто ему действительно было интересно слушать монотонный голос «гида». Сина время от времени добавляла какие-то детали в повествование, пока Аки молчаливо шёл рядом, слушая Ангела, порой ругаясь на Пауэр и Дэнджи за то, что те производят слишком много шума. Деревья своими широкими ветвями скрывали от солнечного света лавочки, что было безусловно удобно. У пруда, как и обычно, стоит небольшой фургон с мороженым. Ангел обратился к знакомым, спрашивая кто будет десерт. — Ну уж нет, — Аки положил свои ладони на плечи парня и медленно, под непонимающий взгляд снизу, усадил его на скамью, — Ты сиди здесь, а я пойду и всё куплю. Тебе какого вкуса? — Но- Твёрдый взгляд синих глаз опроверг любые протесты, и Ангел смущённо кивнул, сказав, что не отказался бы от обычного ванильного вкуса. У него внутри скрутились кишки от заботы Хаякавы. Сина удовлетворённо кивнула Аки, и он направился за едой. Съев свою порцию мороженого, Ангел заметил, как Сина встаёт с лавочки и подзывает за собой брата. Они отходят к пруду, кидая напоследок компании, что скоро вернуться. Небо потихоньку становится аллее, заливая персиковым светом округу. Ветер шелестит листья и траву, на которую присела девушка, мягко постукивая по месту рядом. Ангел опустился к ней. Тёмный взгляд рядом направляется на пруд, в котором медленно плавают утки, оставляя после себя рябь на воде. — Знаешь, этим трём ребятам стоит побыть наедине, — губы Сины расплываются в лёгкой улыбке. — Дэнджи сегодня весь день хмурый. Не заметил? — М? — Ангел призадумался, только сейчас отмечая для себя, что так оно и было. — Он ревнует Пауэр ко мне. Всё её внимание сейчас на мне, ему, наверное, одиноко, — Ангел пощипывает траву, смотря на сестру. — Сам посуди — Аки воркует с тобой; Пауэр полностью отдалась мне…мне стало как-то обидно за него. — Он не воркует со мной, — буркнул парень, а следом нежнее добавил. — Мне кажется ты слишком хорошая, — от такого неожиданного комплимента Сина удивлённо обернулась на Ангела. — Да и не смей отрицать это! Это чистая правда! Ты чуткая и мудрая, умеешь веселиться и найдешь любой подход к людям. Поэтому я считаю, что мне повезло с тобой. — он недолго молчит, а следом смущённо добавляет, — Я ценю тебя. Это я так, чтобы ты знала. Сина крепко обняла Ангела, несмотря на все его недовольные вздохи. — Ты тоже хороший, — она ущипнула его за нос и захихикала над сморщенным лицом. — И куда лучше, чем ты думаешь! Ленивый правда, — получив толчок в бок Сина ещё сильнее рассмеялась, — но зато какой заботливый! Они ещё какое-то время сидели в обнимку. И только когда солнце близилось к горизонту, они расстались и пошли к друзьям. Их взорам предстали смеющийся Дэнджи, Пауэр, что его щекотала и Аки. Тот скромно улыбался, смотря на них, доедая своё мороженое. К отелю они приехали только к двенадцати часам вечера. Ангел валился с ног. Он, честно говоря, плохо представлял, как будет завтра и ещё несколько дней отрабатывать свой выходной, но он не пожалел, что устроил всё это. Только одна улыбка Аки натолкнула на мысль, что если он сможет видеть её чаще, чем безразличное лицо Хаякавы — то пусть, он готов заниматься такой тратой энергии чуть чаще, чем никогда. Аки любезно проводил Ангела до его комнаты в рабочем корпусе отеля. Они молча шли к двери, чувствуя абсолютный покой и желание наконец-то прилечь, отдохнуть. — Кстати, — дойдя до назначенного места, Аки неожиданно бодро обратился к Ангелу, — я так и не взял твой номер. — Оу, — сердце забилось чаще, но если честно, Ангел настолько устал, что просто проигнорировал своё смущение, — конечно… Они обменялись номерами и попрощались. Перед тем как лечь спать Ангел получил на телефон сообщение: Аки 0:18 Спасибо за этот день, я очень благодарен тебе. Приятных снов, Ангел. Отдохни как следует! В эту ночь засыпая на сердце было неимоверно легко и тепло. Словно его укатали в тёплый фетр.

***

Когда Ангел думал о том, что отработки дадутся ему тяжело — он был полностью прав. Когда он организовал поездку, то совсем не рассчитал, что так много, как было в плане на день, — он не ходил уже очень давно, поэтому на следующие утро его ноги не пощадили парня за эту ошибку. Когда он попытался встать с кровати — он плюхнулся на пол. Мышцы ныли, но ему всё равно бы пришлось идти на работу, даже если бы ему оторвало ногу. Сина время от времени кидала на него беспокойные взгляды, что было совершено не беспочвенно. Каждый шаг сопровождался тихим шипением, а когда нужно было подниматься с корточек, то к этой какофонии боли присоединилось кряхтение. Он действительно старался выглядеть и ходить как обычно, но ничего не скроется от беспокойной Сины. Однако она оставила это без комментариев, за что Ангел был очень благодарен. Когда Ангел сидел на обеде, его телефон зажужжал в кармане, уведомляя о новом сообщении. Посмотрев на экран блокировки, щёки покрылись лёгким пунцом, а на лицо лезла глупая улыбка. Ущипнув себя за столь странную реакцию, Ангел открыл мессенджер. Аки 13:06 Я только проснулся, Пауэр и Дэнджи ещё спят, умотал ты нас. В любом случае, добрый день. Надеюсь, ты хорошо проведёшь свой рабочий день. Вы: 13:07 Привет, Аки. Спасибо тебе. Аки 13:08 Сможем сегодня встретиться? Вы: 13:10 Я бы рад, но работы в два раза больше, поэтому сегодня точно нет. Аки 13:10 Всё в порядке. Ты сейчас на обеде? Вы: 13:12 Ага. Аки 13:12 Приятного аппетита. Чёрт, кажется Дэнджи и Пауэр проснулись. Мне пора, если что пиши! Вы: 13:13 Спасибо, ты тоже пиши. — Так, так, — Сина неожиданно подсела к Ангелу за стол, — с кем переписываешься? — промурлыкала девушка, укладывая подбородок на ладони. — Какая разница? — он лениво убрал телефон и снова взялся есть кашу. — Как какая? Ты так мило улыбался! — Не веди себя, как тётушка Парвати, — буркнул Ангел и ещё сильнее опустил голову, чтобы Сина не заметила его смущение. Действительно, когда дело шло к поддразниваниям — тётушке Парвати не было равных. Эта женщина была обычной соседкой, с впалыми щеками и добрыми глазами. Она всегда была заботлива, но вместе с тем очень раздражительна. Она ловко орудовала словами, знала, что сказать наперекор и последнее слово всегда было за ней. Сина, похоже, смягчилась после упоминания об этой женщине, но её глаза всё ещё горели озорством. — Не прячься за свои волосы, я всё равно вижу, как ты краснеешь, — парень цокнул языком, на что девушка хихикнула, — Ну ладно, не дуйся. Я просто очень рада, что у тебя появился друг. Аки действительно выглядит, как тот, кому я могу доверить тебя. — Ты сейчас говоришь так, словно отдаёшь меня замуж. — Ну, — девушка пожала плечами, — кто знает. — Ты знаешь его всего-то четыре дня, а уже готова доверить ему меня, — уши Сины уловили усмешку, — Как-то не очень осмотрительно. — Ну, на момент поездки ты тоже не был знаком с ним всю жизнь, однако всё равно организовал её, наплевав на свою лень. — Как-будто это что-то действительно существенное. — Не знаю, всё зависит только от тебя и твоего отношения к этому, — Сина подмигнула и принялась за свой обед. Ангел не думал, что если он ради кого-то поработал чуть больше чем обычно, то это свидетельствует о его особом отношении к человеку. Он просто поразмыслил, что не хочет разочаровывать Аки, оттого и были все усилия. Вот и всё, ему всё равно. Однако, в голову невольно закрался вопрос: «–Раз уж мне всё равно, то почему сама возможность разочаровать Аки так сильно давит на грудь?». И в этом действительно не было смысла, ведь он всю жизнь разочаровывает всех вокруг, и до этих самых «всех» ему не было и нет дела. Почему же Аки, человек, которого он так мало знает, является исключением? Готов ли Ангел организовать ещё одну такую поездку, но для кого-нибудь другого? Для Сины? Конечно; А для громких Пауэр и Дэнджи? Готов ли он тратить свои силы ради них? Их он знает столько же, сколько Аки, но тем не менее…готов ли? «– Нет, не готов.» Значит, прошлый тезис об особом отношении всё-таки правдив? «– Тоже нет.» Внезапно у Ангела перехватило дыхание. Что если, поездка — это просто предлог, чтобы побыть близь Аки? Что если он на самом деле- — Ангел, всё в порядке? Мне показалось ты побледнел. Что если он просто навязывается Аки, а тот продолжает с ним общаться, просто потому что боится, что Ангел как-то не так о нём подумает? — Сина, — из губ выходит судорожный вздох. Тяжело спрашивать по этому поводу девушку, но она самый мудрый человек, которого он знает. Если он не спросит, то так и продолжит вариться в этом дерьме, — как ты думаешь, Аки действительно хочет проводить со мной время? Он суёт ещё одну ложку с кашей в рот, пожимая плечами. Ему нужно создать образ, который так и будет кричать, что ему всё равно на эту ситуацию. И что вообще вопрос был задан как-бы невдомёк. — А? — Сина удивлённо похлопала ресницами, а затем расхохоталась. Смеясь, она совершенно игнорировала грозный взгляд Ангела. Чёрт, кажется, она подавилась, — Кха! Это тебя испугало? Ух, ты-ж мой зайчик! — она любяще потрепала его по макушке, — Уж не сомневайся в этом! Если бы ты со стороны посмотрел, то удивился как сильно Аки хочет провести с тобой время! Увидев, что слова не убедили его, Сина вздохнула и серьёзно посмотрела на брата. — Думаешь, вчера он выглядел, как человек, который не хотел ехать с тобой в город? — Ну, с ним были Пауэр и Дэнджи, так что я думаю он поехал только ради них, — снова флегматичный тон. Ему хочется вырвать себе связки и уткнуться в шею Сины. — Не говори так! Тогда он бы сел к ним в автобус, а не с тобой; тогда бы он сам остался сидеть с Пауэр и Дэнджи на лавочке, а не оставил тебя отдыхать. Да ему бы, в конце концов, было бы абсолютно всё равно на тебя! Не веришь ему? Себе? Поверь хотя бы мне. — Я понял. Оставшиеся время обеда прошло в тишине. Когда рабочий день закончился, Ангел завалился к себе в комнату и блаженно лёг на кровать. Он не был в состоянии пошевелить и пальцем, не говоря уже о том, чтобы найти телефон, что уже третий раз гудел от уведомлений. На пятом у него лопнуло терпение и он раздражённо достал гаджет из кармана. Парочка системных оповещений и… Аки. Чёрт, он забыл, что хотел ему написать. Аки 10:34 Привет, ты освободился? Вы: 10:38 Ты вовремя. Да, освободился. Аки 10:40 Как смена? Не было каких-то форс-мажоров? Вы: 10:41 Как я понимаю: Пауэр и Дэнджи весь день были в домике, так что нет, не было) Аки 10:42 Ну почти) Может, созвонимся? Ангел занервничал. Он действительно всем сердцем не любил созваниваться с кем-либо. Тишина в трубке всегда заставляла чувствовать себя неловко; хотеть сказать даже самую глупость, чтобы заполнить этот пустой промежуток времени. Однако, отказаться от звонка с Аки он не мог, потому что действительно хотел этого. Хотел услышать его голос, даже если это означало неизбежный телефонный разговор. Неужели, он уже сходит с ума? — Алло? — Да, я тебя слышу Аки, — коротко улыбнулся Ангел. Как хорошо, что Хаякава сейчас не может увидеть лёгкое смущение на его щеках. — Как прошёл день? На другой стороне провода он услышал лёгкий смешок и сам не сдержал такой же. Вскоре он лёг на спину и смотрел в потолок, слушая рассказ Аки. Ему, видимо, действительно было хорошо сегодня, что не могло не радовать уставший разум. — А ты как? Наверное, очень устал? В голове сразу всплыл сегодняшний обеденный диалог. Сина говорила искренне, но Ангелу всё равно было сложно поверить в нечто подобное. Действительно ли Аки хотел всего этого? Почему-то такая обыденная вещь казалась совершенно далёкой, будто какая-то звезда в небе. Кажется, что она здесь: рядом с тобой, а не деле — находится в тысячах километрах от тебя. — Да, сегодня было слишком хлопотно. Так много работы я ещё давно не делал, — потянувшись он издал измученный вздох, а затем томно зевнул, — совсем не жалеют. — Хах, ещё что-нибудь? Парень ненадолго задумался, оттого неволей по своей инициативе создал эту самую неловкую тишину. Была ли она на самом деле некомфортной? Ангел ощущал, будто это не тяготит Аки — и он будет ждать ответ столько, сколько понадобится. Слишком странное ощущение чего-то тёплого сдавило грудь. — Ну, — возможно это не стоит внимания, но он не хочет вариться в этом всём. Он снова хочет стать собой, а не каким-то депрессивным эмо, — знаешь, наверное это глупо, но…я задумался о том, что на самом деле я просто навязываюсь тебе, но ты продолжаешь нянчиться со мной из-за своей доброты. Ненадолго молчание сдавило уши. Действительно, делиться такими мыслями было плохой идеей. Аки это не волнует, потому что мысли Ангела являются правдой, в которую он не сильно верит, однако отрицать не смеет. Чего он ждёт? Они буквально говорят по электронной коробке, вечером, будучи оба уставшими. Кто в здравом уме смекнёт, что это подходящий момент? Ангел настолько сильно хотел расслабиться, вздремнуть, что его мозг затуманился и он посмел выдать что-то столь смехотворное! — Ты это серьёзно? — интонация Аки была нечитаемая, что ещё сильнее напрягло и без того загруженное тело. — Чёрт, Ангел, я не думал, что ты воспримешь всё именно так, — он испустил усталый вздох. — Нет, это не глупо. Я действительно люблю проводить с тобой время, ты точно не навязываешься! Я прямо сейчас хочу тебя обнять в доказательство своих слов, но я сделаю это, когда мы сможем встретиться, я тебе обещаю. Такая реакция от Аки была неожиданная. До чего же Ангел смехотворен, что с самого начала думал о чём-то таком глупом! Слова об объятиях не на шутку смутили, потому что несмотря на внешнюю непоколебимость Хаякавы — он был такой нежный, что совершенно сбивал с толку! — А пока, — он продолжил, — ты сможешь сделать, что я попрошу? Ангел неуверенно промычал. — Обними свою подушку и представь, что это я, — парень потерял дар речи. — Я не хочу, чтобы это звучало так странно, но я сделаю также. Воспринимай это как ментальные объятия. — Ментальные объятия? Как глупо…– смущённо пробормотал Ангел, однако всё равно сжал подушку, притянул её ближе к телу и обхватил ногами ткань. Подбородок утонул в мягком материале, — Ну я сделал это. — Я тоже, — в голосе Аки проскальзывала улыбка, — Как насчёт сказки на ночь? — Ты смеёшься надо мной? — Ну что ты, — он точно смеётся! — Я могу почитать тебе книгу перед сном, пока не заснёшь. — Я что, маленький ребёнок? Несмотря на своё напускное возмущение, Ангел абсолютно точно хотел, чтобы Аки прочитал ему книгу. Нет, он хотел просто слушать голос Аки и не важно, что тот говорит. Хоть пускай Библию на латинском — главное, чтобы он делал это вслух. — Дэнджи и Пауэр нравится. — Пф! Кто бы сомневался! — Ну так что? Немного поколебавшись, он ответил: — Я готов попробовать. — Кхм, — Аки прочистил горло. На фоне зашуршала бумага и спустя какое-то время он начал спокойно читать вслух, — «Это был дом с приятными на вид, изящными воротами. Правда, в здешних местах такой дом не был чем-то удивительным. Но и табличка с названием дома «Горная келья Гэнкаку», и деревья, свалившиеся над оградой сада, — всё это имело особо изысканный вид…» Ласковый голос медленно вымостил мост между сном и явью. Ангел шёл вперёд до того момента, когда осознавал, что движется в царство Морфея. Опомнившись, он быстро близился обратно в явь, но спустя время снова поворачивался и засыпал. Тело миниатюрного парня сопело на кровати, крепко обнимая во сне подушку, пока усталый голос, что временами всё чаще начинал зевать, продолжал читать историю, прекрасно зная, как человек на проводе уже минут десять спал сладким сном. Кошмары сегодня не преследовали Ангела.

***

Когда он думал, что готов устроить ещё один день для Аки, он, возможно, и не врал, но в следующий раз Ангел сделает это в свой выходной, а не станет его брать у начальства. Отрабатывать дни — ужасно. Проще лечь навзничь и сказать Сине, чтобы та передала начальнику, как зверски Ангела растерзали ночные птицы, когда он случайно забыл закрыть окно. Возможно, тогда его пожалеют и скажут отлёживаться дома. Стоит отдать должное, ноги, как вчера, не ныли. Да, полностью боль не ушла: мышцы всё ещё тянуло, и парню всё ещё сложно нагибаться без жалостливых кряхтений, но это лучше, чем было в прошлый раз. Однако, настроение было отнюдь не отличное. Очевидно, ведь у кого оно будет хорошее, когда тебя ждёт ещё один день каторги? Что интереснее, несмотря на вчерашние жар палящего солнца и душность воздуха — сегодня с самого утра было пасмурно, а к обеду и вовсе пошёл дождь. Было достаточно зябко и мокро, чтобы большинство развлечений временно закрыли. Вот сиди и радуйся, что работы теперь гораздо меньше, а Ангел всё равно хандрит, закрывая навесом кроличьи клетки. Весь мокрый — дождевик не спас его от плохой погоды, — голодный и печальный, парень шёл по сырому песку, уже окончательно сняв с себя резиновую ткань, что неприятно липла к коже. Он держал путь на свой домик, ведь впереди ещё весь вечер, а работа закончена. К тому же нужно посушить одежду, замотаться в шерстяное одеяло и от души помечтать о чём-нибудь тёплом и приятном. — Эй! — услышав голос Аки, Ангел начал оглядываться по сторонам, однако дождь, как водопад — своим шумом мешал хорошо расслышать Хаякаву, — Что ты тут забыл в такую погоду?! Неожиданно возле озябшего тела появился такой же мокрый Аки. Он натянул над их головами чёрную кофту, будто действительно веря, что это спасёт от воды. Аки такой глупый, но тем не менее, Ангел продолжает бежать с ним. Куда? Зачем? Как-то уже не важно. Главное, что под боком Хаякава, от заботы которого живот скручивается в приятном спазме. С Аки Ангел тоже становится таким глупым. Зайдя в домик Хаякавы, парень заметил, как тот был раздражён. Его брови поселились близь переносицы, а губы были поджаты. Он хмуро смотрел на Ангела, а он и не знал, что на это ответить. Он почувствовал себя виноватым, хоть и не имел понятия почему. — Что ты там делал? — Работал, — он отвернул голову. — И сколько бы ещё работал, если бы не я? — Я шёл в свой домик. — Ты же работал? Чужая ладонь легла на холодную щёку. Вздрогнув, Ангел уставился на Аки, что недовольно покачал головой, опустив руку. Его лицо разгладилось, и оно быстро нашло своё место на чужом плече. Почувствовав, как чужое сердце быстро бьётся, Ангел обратил внимание на своё; ему стало так неловко от того, как громко и стремительно оно стучалось. Подтянутые руки обвили поперёк талии промокшее тело, ещё теснее прижимая к себе. Эта была такая странная ситуация: Аки, пригнувшись обнимал Ангела, пока тот стоял, как истукан; весь продрогший и смущённый. Зато стало так тепло и комфортно, что он обнял Хаякаву в ответ. — Ты нашёл-, оу…– Сина удивлённо смотрела на двух молодых людей. Её глаза озорно заблестели и она, ухмыляясь продолжила, — Аки, ты должен был найти Ангела, а не найти и обжиматься с ним, хотя, — она оценивающе посмотрела на них, — в принципе засчитано. А теперь живо в ванную! Смущённо — сколько можно? — отстранившись Ангел вопросительно посмотрел на Аки. Он бы не хотел снова уходить в мысли из-за красивого лица напротив, и он бы точно не хотел любоваться притягательными чертами Хаякавы, но, кажется, он уже это сделал. — Зачем нужно было меня искать? — Ну, — Аки почесал шею, — мы хотели устроить ночёвку, однако ты не отвечал на звонки, поэтому я решил пойти поискать тебя. — А, — это было действительно неловко. Учитывая, что Аки промок только потому что ходил искать Ангела, — я оставил телефон дома. Прости. — Всё в порядке, — Хаякава вздохнул, убирая рыжие мокрые волосы со лба, — Тебе действительно стоит помыться в тёплой воде. Пошли, я провожу тебя в ванную комнату, а также дам тебе сухое полотенце и сменную одежду. Несмотря на то, что в коридоре Ангел и Аки стояли полчаса назад, несмотря на то, что уже не протяжении двадцати минут Ангел тупо пялится в белую плитку, пока тёплая вода стекает с его тела, и несмотря на то, что рука Аки больше не находится на его лбу — это место всё ещё продолжает гореть фантомным теплом. Сухая одежда вкусно пахнет, и она однозначно Хаякавы; ткань полностью пропахла им. Утыкаясь в неё носом Ангел мысленно корит себя за такие действия. В самом деле, он же не осфрезиофил какой-нибудь! Думает он, однако всё равно продолжает. Одежда действительно Аки: на таком миниатюрном теле она просто на просто свисает, а не сидит. Горловина футболки практически спадает на плечо, но не настолько, чтобы сделать это. Разве что, открывает вид на ключицу, но это не критично. Повезло, что шорты были со шнурками и на резинке, иначе бы точно не держались на худых бёдрах. Ангел садится к компании на диван и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Было бы хорошо укрыться пледом и заснуть, но, как ему известно, ночёвки не предполагают такое поведение (а так хотелось!). Ангел уже смерился со своим положением. — Итак, — Аки подходит с закусками в руках и ставит их на стеклянный столик, — что будем смотреть? Пауэр, что разложилась на полу в грудах всевозможных подушек и одеял, «тайком» берёт чипсину и по-злодейски смеётся, совершенно не замечая грозный взгляд Аки на себе. Дэнджи что-то говорит про новый романтический фильм, пока Пауэр протестует, отмечая, насколько мелодрамы сопливые и что смотреть нечто такое невозможно. — Включайте боевик! — Я не могу включить то, что нравится одной тебе. — Нет, можешь! — Нет, он не может! — Дэнджи возмущённо пыхтел, — Ты должна спросить других людей чего они хотят! — Даже если так, никто не захочет смотреть твою всратую романтику! — Ну, я люблю мелодрамы, — вклинивается в спор Сина. Пауэр смотрела на девушку, как на предательницу и уже хотела разразиться злостной тирадой, как её прервал Дэнджи. Парень показывал на сестру пальцем и радостно кричал: «Что? Съела?!». — Никто ничего не съел! Успокойтесь оба! — Аки оттащил за шкирку друг от друга двух ребят, пока те изворачивались в руках брата. — Так, каждый скажет, что он хочет смотреть и мы выберем все вместе что-то общие! — Разве у нас не весь вечер впереди? Можно посмотреть каждую хотелку, — выдвинула свой вариант рядом сидящая Сина. — Поверь мне, они не остановятся на одной, — томно вздохнул Аки. — Ангел, ты чего бы хотел? — Мне как-то не принципиально, — он пожал плечами, продолжая рассматривать потолок. — Значит он хочет боевик! — Чё-ё? С фига ли?! Посмотри на него! Он точно хочет мелодраму! — Да всралась тебе эта мылодрама! Ты же всегда со мной боевики смотришь! — А в этот раз хочу мелодраму! — А я нет! — А я да! Аки, скажи ей! — Да, Аки! Скажи ему! — Да, Аки, — Ангел раздражённо сморщил лицо, — скажи им, чтобы они выбрали уже хоть что-нибудь. — Ребят, а вы думали, что хочет смотреть Аки? — Всё в порядке, — Хаякава сложил руки на груди, — я тоже посмотрю что угодно. — Тогда решено, мелодрама! — Да с чего это?! — Аки ничего не хочет; Ангел тоже; ты за боевик, а мы с Синой за мелодраму! Выбор очевиден! — Подданный Ангел, королева Пауэр приказывает тебе выбрать боевик! — Ангел даже мускулом не дрогнул, — Так нечестно, меня игнорируют! — Аки, включай мелодраму! — Ну не-е-ет! — Пауэр заскулила. — Всё в порядке, — Сина похлопала девушку по плечу, — после фильма Дэнджи мы посмотрим твой боевик. В результате Пауэр успокоилась, снова устроилась на своих подушках и надувшись на всех в комнате, уткнулась в колени. Аки сел рядом с Ангелом, однако, это кажется его не тяготило. Нет, Ангел хотел верить Хаякаве. Вот только сомнения всё равно давили на голову, опьяняли. Если бы Аки действительно было неприятно общаться с Ангелом…он бы пригласил его на ночёвку? А вдруг это Сина настояла? Непонятно что чувствовать, что думать! Спустя пятнадцать минут просмотра фильма — Ангел понял, что нужно было выбирать боевик. Насколько же были высосаны конфликты в этой мелодраме! — Джордж, подожди! — девушка, под грустную музыку, пока капли дождя омывали её тело, бежала за любовным интересом. — Я люблю тебя! Мужчина остановился и медленно повернулся на неё. Его лицо перекосили тоска и обида, впрочем, дождь слишком сильно лил, поэтому было тяжело разобрать, что конкретно его перекосило. — Тогда почему?! Почему ты не хочешь быть со мной?! Действительно, почему? — Потому что я не могу довериться тебе! Мы знакомы с тобой всего неделю! — Какая глупая, — шёпотом прокомментировала Сина. — Почему? — также тихо переспросил Ангел. Почему не доверять человеку, с которым вы так мало знакомы глупо? Тень возмущения проскользнула на его лице. — Потому что время придумали люди, — Сина повернулась в сторону брата, — чтобы было проще жить. Однако, совершенно не понимая этого, этим лишь они ограничили себя. Вселенная не имеет времени — она статична. Поймав скептический взгляд, девушка продолжила: — Если человек не доверяет своей матери, то сколько бы времени не прошло — не начнёт. Но при этом, незнакомцу он готов доверить тайны своей души. — Не правда. Если мать хорошая и человек ей доверяет, он всё равно пойдёт плакаться незнакомцу. — Потому что боится осуждения родного человека, а если бы доверял, то не боялся. — Нет, потому что не хочет создавать проблем, беспокоить. — Оттого это и недоверие. Ангел мысленно махнут на умозаключения Сины. Она мудра, но порой говорит такие странные вещи. Времени не существует; его придумали люди; время — в привычном его понимании, — не влияет на доверие — что это всё значит? Вот что глупо, а героиня фильма в этом моменте совершенно обычная. — Рациональность тоже придумали люди, чтобы было проще, — продолжила девушка. Приблизившись к уху брата, она совсем тихо произнесла, — В рациональности нет любви, но зато есть время. Однако, У любви нет ни времени, ни рациональности. В то время, как время — в принципе несуществующая единица. Да что это вообще значит? Лучше бы он не спрашивал. При всём его уважении к Сине, в этой теме она точно не разбирается. Да и что за глубокая философия? Какая морока, проще проигнорировать пронзительный взгляд чёрных глаз. На этом дискуссия и закончилась. Однако, глубоко задумываясь он всё равно думал об этом. Получается, Ангел не доверяет Аки? Это не совсем так. Он скорее не доверяет себе, своим мыслями, а Аки он охотно верит. Если Хаякава скажет, что земля плоская, он поверит тому, что Аки действительно так считает, но будет ли он думать также? Сможет ли он, как слепой и глухой папа — молиться богу, верить, что тот обязательно есть и беспрекословно следовать библии? Нет, не сможет. Однако, разве это не называется наивностью, а не доверием? В таком случае, насколько наивность и доверие отличаются друг от друга? Разве в этом смысле — эти вещи не тождественны? А если и тождественны, то где среди этих двух огней находится отношение Ангела к Аки? Получается, Ангел никогда не сможет доверять самому себе? Тогда чего стоят все эти внутренние размышления, если он всё равно проигнорирует их? Верно, ничего они не стоят.

***

И мелодрама, и боевик, и триллер — всё прошло мимо. Рыжая макушка была запрокинута на спинку дивана, и только когда Ангел услышал спор Пауэр и Дэнджи — он понял, что всё это время спал. Шея побаливала, но не критично. Однако, уставший разум всё ещё не выспался, что было парадоксально, ведь он провалился в дрёму примерно на том моменте с доверием. На периферии сознания и сном — чётко слышал, что компания успела посмотреть ещё два фильма, а значит Ангел находился в небытие где-то несколько часов. — Я, кажется, сейчас снова усну, — пробормотал Ангел, машинально укладывая голову на плечо Аки. Тело под ним замерло, но спустя какое-то время расслабилось. И тогда парень почувствовал, как чужие чёрные волосы полезли в его рот. Щека Аки покоилась на макушке Ангела. Снова. Кажется, он готов к этому привыкнуть. — Пауэр и Дэнджи спорят о том, кто где будет спать. — И как? — Пауэр хочет на полу с Синой, а Дэнджи говорит, что Сина гость, поэтому должна спать на его кровати, а он сам ляжет к Пауэр, — Аки зевает. — Как гостеприимно с его стороны, — он фыркает, прижимаясь ещё ближе к Хаякаве. — Он просто ревнует её к твоей подруге. — Мгм, — ленивый кивок, — я уже что-то слышал об этом. — Впрочем, неважно что они решат. В любом случае, я буду спать на диване, а ты пойдешь в мою комнату. — Что? Нет, я не согласен. — Хочешь лежать на диване, пока они будут всю ночь препираться друг с другом? Спать-то они будут здесь. В результате Пауэр спала с Дэнджи, а Сина одна на кровати последнего. Аки улёгся на диване, а Ангел пошёл в его комнату. Перед сном они сытно отужинали, что ещё сильнее его разморило. В чужую постель он завалился с ватной головой. Перед тем, как провалиться в мир грёз, он уткнулся в чужую подушку лицом, жадно вдыхая её запах. Она не так сильно пахла Аки, однако всё равно существенно, чтобы быть довольным этим.

***

После того, как вчера случился ливень — работы стало только больше. Кто-то из работников забыл убрать зонтики с пляжа — как итог: несколько сломанных зонтов, разбросанных шезлонгов, а главное куча мусора, которая прилетела непонятно откуда. Собирать мусор одно из самых нелюбимых дел Ангела. Он готов кормить кроликов, протирать столы, работать официантом, но только не уборщиком. Не потому, что это не благородная работа (будем честны, танцевать с бубном перед постояльцами тоже не очень благородно), а потому что Ангелу банально лень. Нужно постоянно ходить, наклоняться, а ведь часто действительно приходится убирать просто мерзостные вещи! Вот только кто его будет спрашивать? Вот если бы он не брал этот выходной, то и не пришлось бы отрабатывать! Поэтому он до сих пор временами думает: «А не жалею ли я об этом?». Кому интересно: нет, не жалеет. Возможно только периодами, но стоит его глазам найти макушку Аки — любые сомнения бегут прочь. Вот такой вот парадокс! Однако сегодня работа уборщика его действительно обошла стороной. И всё это заслуга Хаякавы, который благородно предложил свою помощь. Ломался Ангел недолго (начнём с того, что делал он это исключительно из вежливости, а закончим тем, что ему правда было неловко принимать эту самую помощь от Аки!). Сегодня было всё ещё пасмурно, но порой сквозь вату серых туч проскальзывал солнечный свет, чтобы спустя мгновение снова скрыться за небесной дымкой. Пахло в воздухе сыростью и солью, а у барьеров с животными в добавок и экскрементами вперемешку с зёрнами. Аки маячил рядом, собирая в чёрный полиэтилен всевозможный мусор, пока Ангел кормил животных, убирая за ними их же пищеварительные отходы. Несмотря на столь неприятную описанную картину — на душе всё равно было тепло. Работать бок о бок с Аки было приятно и уютно, однако не настолько, чтобы действительно полюбить работу (не забываем с кем имеем дело!). Возможно — только возможно! — если бы он занимался этим с Аки на постоянной основе, то не шёл бы корпеть, как на эшафот. — Я до сих пор удивляюсь почему для тебя убирать фекалии животных приятнее, чем собирать мусор. — Ну, — Ангел погладил шёрстку кролика, — убирать за ними даже как-то приятно. — Ну да, — Аки поднял пакет из-под чипсов и засунул его в мешок, — они выглядят явно симпатичные… Лейса с крабом. — Эй, Лейс с крабом тоже ничего так. — Любишь Лейс с крабом? — Обожаю. — Понятно, — Аки поднялся с корточек, хрустнув спиной, — мне больше с луком и сметаной нравятся. — Это в твоём стиле, — он весело хмыкнул, поддевая кроличье дерьмо лопаткой. — В каком моём? — Ну, знаешь, ты стандартный. Самый обычный. Но это не плохо, — затем немного тише, — мне нравится. — Ну раз тебе нравится, то хорошо. Мне тоже нравится твоя нестандартность. Ангел проникся неким уважением к Аки ещё больше. Ему всегда было тяжело делать комплименты, а тут так просто, как с языка! — Но знаешь, — немного помедлил Ангел, — несмотря на твою стереотипность, ты всё равно необычный. Среднестатистический японец явно не носит пучок на голове и не прокалывает уши. Твоя…противоречивость привлекает. Возникло неловкое молчание. Глазком посмотрев на Аки, Ангел слегка заалел. Тот изумлённо пялился прямо в карие глаза, но при этом выглядел…смущённым. Совсем слегка. Ангел мысленно себя поругал. Действительно, это просто комплимент, а он краснеет, как восьмиклассник, что в первый раз приглашает подружку на свидание! А ведь Аки совсем не подружка, а Ангел точно уже не школьник! Да и не свидание это! Кажется, он мысленно закапывает себя ещё глубже. — Но не подумай ничего! Я не- — Всё в порядке, — Аки ласково посмотрел на него, — я понимаю о чём ты. Тебе не нужно так волноваться по этому поводу. — Буду знать, — пробурчал Ангел. Он действительно выглядел нелепо со стороны. — Сколько тебе осталось? — Я почти всё. — Помоги тогда с попугаями. — Разве это не твоя работа? — подразнил Хаякава, но всё равно подошёл, чтобы помочь. Под чириканье птиц и мелодичный смех Аки, когда попугай начал бегать от Ангела по клетке, они вместе закончили работу, направляясь в кафе, чтобы купить луковые чипсы и мороженое.

***

— Знаешь, — Аки начинает разговор, когда они медленно вечером гуляют по пляжу, — я обычно даже здесь лично готовлю ужин. Процесс готовки меня успокаивает и греет мне сердце. Даже не знаю почему. Ангел кивает, но немного недоумевающие. Он не совсем понимает прелесть чего-то такого примитивного, как готовка, особенно если можешь заказать уже готовые блюда в домик. — Я бы хотел приготовить что-нибудь с тобой, если ты не слишком устал, конечно. Устал. Очень. Он хочет обратно в кровать (желательно Аки), однако есть что-то интимное в предложение Хаякавы. Отказаться от чего-то такого, что греет его душу Ангел не мог. Он хотел разделить этот момент, даже если это означало присутствие Дэнджи и Пауэр под боком. Домик встретил их тишиной. На вопросительный взгляд, Аки ответил, что по телевизору сейчас идёт продолжение какого-то любимого мультика двух подростков, поэтому так тихо. Пройдя на кухню, Аки порылся в холодильнике. Ангел сопроводил его внимательным взглядом, а затем спросил: — Что будем готовить? — Наверное, что-нибудь местное? Есть что-нибудь на примете? — Ну, у нас не так много времени, поэтому предлагаю что-нибудь простое, но сытное. — На ум приходит только суп с нутом, фасолью и чечевицей. — Не, это слишком долго. — Тогда что-нибудь мясное, — Аки достал из холодильника несколько куриных голеней. — Вот, точно! — Ангел пролез под рукой Хаякавы, оказавшись непозволительно близко к его телу, но у него была отговорка: ему нужен был доступ к холодильнику. Странно, но Аки это не смутило, и он продолжил стоять, не двигаясь, — У тебя тут есть йогурт без добавок и немного лайма. Будем делать куриные голени в индийском стиле. — Принято. Что же нужно сделать первым делом? — М, — Ангел достал нужные продукты и разложил их на столе, — голени уже подготовлены, поэтому просто сложим их в тарелку и переложим туда йогурт. Вскоре в миске лежали пять куриных голеней, а йогурт комками покоился на мясе. Пока Аки натирал половину лайма и цедру, Ангел на глаз сыпал чёрный и красный перец, соль, добавляя сверху карри. — Теперь всё нужно тщательно перемешать и оставить на тридцать минут в маринаде. — Понял. Смекнув, что Ангел не хочет пачкать руки, Аки начал медленно размешивать мясо с маринадом. Запах сырой курицы, йогурта и ядрёных специй резко ударил в нос, однако это можно было терпеть. Ангел сидел за столом и наблюдал за работой Хаякавы, постукивая пальцами по деревянной поверхности. Он отчётливо слышал, как в другой комнате раскатилось хохотание Пауэр и Дэнджи, пока громкость телевизора то спадала, то нарастала. Эти двое, что, играются с техникой? — Не обращай на них внимания. Они так каждый вечер балуются. — Ну и зачем? Аки пожал плечами, продолжая перемешивать ингредиенты: — Да кто их поймёт? Вот именно. Даже Сина, кажется, не до конца понимает, как найти к ним подход. Если с Пауэр всё достаточно просто, то Дэнджи — главная загадка. С одной стороны кажется, что нет ничего сложного разгадать этого простака, а с другой порой вообще не понятно, что он такое. — А твои родители? Они понимали их? — Нет, — Аки усмехается, хлопая по карманам шорт ладонями, — чё-ё-ёрт, замарался. — Зачем ты вообще полез руками? — За сигаретами полез. Совсем забыл, что весь в маринаде. — Не знал, что ты куришь. — Временами, — Аки помыл ладони в раковине и направился к выходу на террасу, — Погнали со мной. Подождём пока курица настоится. На улице совсем стемнело. Ветер нещадно дул морским бризом, обволакивая кожу, что как по заклинанию покрылась мурашками. Он расчёсывал рыжие пряди, перебирая их между фантомными фалангами, пока Аки садился на край террасы, свешивая ноги с досок. Слабый жёлтый огонёк на секунду осветил лицо Хаякавы, а затем пропал. Аки выглядел очень устало. Тени залегли под его глазами, тёмными кругами описывая его нижнее веко. Смотря на эту картину, Ангел почувствовал, как безграничная тоска устроилась в рёбрах, опоясывая сердце. Присев подле Аки, он начал наблюдать, как клубни дыма плавно выплывают из рта Хаякавы. — Долго ещё будешь смотреть? — Моя мать тоже курила, — Аки расторопно впился в меланхоличный взгляд Ангела. — Она сидела в туалете и дымила вишнёвые Мальборо. Отец всегда ругал её за это, однако, когда он разводился с ней и уводил меня под руку из дома — он даже не догадывался, как сильно она старалась бросить. Наверное, поэтому мне нравится вишня. Этот запах снова окунает меня в детство, прямо как дым от сигарет. — Это плохие воспоминания? — Как посмотреть, — он пожал плечами, — иногда они действительно были ужасны. А иногда…даже приятными. Помню, как соседские дети сломали мой велик, который мне купили на последние деньги. Моя мать склеила девятилетнему мне мини-велосипед из окурков. Представляешь? — Ангел ностальгически усмехнулся. — Вроде так глупо, но я помню, как искренне благодарил её за этот подарок. Тогда мы съели последние якитори и в слезах легли спать. Наверное, это один из самых лучших моментов с ней, которые я помню. — Правда? Неужели не было каких-то прогулок в парк развлечений? — Аки был ошеломлён. — Не было. — Тогда, — он сделал затяжку, — я тебя когда-нибудь свожу. — Не говори так, — Ангел сжал ткань шортов. Аки часто говорит такие вещи, совершенно не понимая какой смысл в них вкладывает. Ангел не хочет подпускать его близко, чтобы потом остаться ни с чем. — Почему? — Потому что это не то, что ты имеешь ввиду. — Что я, по-твоему, имею ввиду? — снова затяжка. — Не знаю. Но ты безрассуден. — Может, мы оба? — В плане? — ветер прошёлся по спине. — А, сейчас, — Хаякава снял куртку, накинув её на чужие неширокие плечи, — Даже не думай снимать! Я вырос в Хоккайдо, так что закалён получше чем ты. Не без бурчаний, но Ангел принял его подачку. — А про то, что я имел ввиду, — Аки посмотрел на небо, продолжая выдыхать дым. — Ну, про безрассудство. Возможно, я действительно такой, но получается, что из раза в раз проводя со мной время, ты тоже стал безрассуден. — Пф, мне не нравится твой ход мыслей. — Почему бы, — он помедлил, оглядываясь на парня рядом, — допустим, завтра вечером, нам не стать более безрассудными и пойти вместе в сауну? Только ты и я. — М, — Ангел устало лёг на спину, — если ты покормишь меня нашей курицей. Я так утомился. — Ты просто посыпал приправ, — Аки потушил сигарету и сунул окурок в карман (он серьёзно?). Следом прилёг к Ангелу на доски, переплетая их мизинцы, — Но так уж и быть. Я тебе подыграю. Тепло другой руки слегка согрело пальцы Ангела и он, посмотрев на небо, не смог сдержать улыбку. Лежать на веранде, смотреть на звёзды, переплетая мизинцы; да, такого дружеского вечера у него никогда не было. Впрочем, всё что связано с Аки у него впервые.

***

После того, как они вернулись — курица уже замариновалась. Им оставалось только поставить её в духовку и сидеть в ожидании следующий час. Благо (а может и лихо) Пауэр и Дэнджи завалились на кухню с предложением поиграть в приставку. Пресловутый «Mortal Kombat» сделал вечер ещё краше. Ангел помнил, как ездил с Синой к её бабушке. Старушенция была на удивление современная и имела на тот момент модный PlayStation 3. Ангел всегда играл за Саб-Зиро, ибо геймплей его был наиболее приятен и прост. Однако Горо тоже был неплох, однако не являлся фаворитом. Дэнджи — это было очевидно, — выбрал Соню Блейд, пока Пауэр восклицала какой Скорпион крутой. Аки молча нажал на иконку с Кратосом. Банально, но лаконично. Спустя какое-то время послышалось высокое пищание; «духовка.» — подумал Ангел. Вскоре все четверо сидели на кухне ели курицу. Пауэр без стеснения громко чавкала и причмокивала. «Как голодная гиена!» — пришло в голову. Дэнджи же наоборот — был слишком тих, однако Аки, похоже, это не смутило, поэтому Ангел оставил перемену настроение парня без внимания. В самом деле, не мама же он ему! В щёку упёрлось что-то ядрёно-пахнущие и Ангел скосил взгляд в сторону этого «чего-то». Аки прямо у его лица держал куриную ножку, продолжая тыкать её в лицо, слегка размазывая жир. — Если хотел измазать меня, то у тебя получилось, — Ангел недовольно фыркнул, протягивая пальцы к щеке, дабы стереть весь этот беспорядок. — Ты размажешь, — Аки опередил ладонь Ангела, протягивая свободную руку к чужой коже под глазом. Хаякава смотрел прямо в карие море, вытирая пальцами жир, а затем поднёс его к своим губам, медленно слизывая. И всё это, не прерывая зрительный контакт. Аки когда-нибудь точно станет смертью Ангела. — Мне кажется размазал тут только ты, — он пристально смотрит на парня рядом, вытирает остатки субстанции с щеки, и с хлопающим звуком облизывает пальцы. Кажется, уши Аки слегка покраснели. Однако в сумерках не разглядишь. — Помнится, ты хотел, чтобы я тебя покормил? — Мне казалось тебе не очень это хочется делать? — Забыл? Я тебе подыгрываю, — он поднёс к чужим губам голень, смотря как розовый язык быстро облизнул уста. Чёрные зрачки Аки гипнотизировали, поглощали в себя всё внимание. Если Пауэр голодная гиена, то Аки алчущий хищник, что жаждет испробовать мясо жертвы. Смотря на такого Аки, Ангел думает — является ли он таким же зверем? А может он просто жертва, что не успела убежать? Щель между губ приоткрылась и во влажную полость пещеры проскользнула курица. Зубы впились в мясо и язык протолкнул кусочек глубже в глотку, разжевывая, глотая. Периферией зрения Ангел уловил, как дёрнулся чужой кадык. Прохладные длинные пальцы, держа курицу у рта Ангела, слегка соприкасались с его губой. Тёплое дыхание грело кожу Аки, пока подтянутые руки покрывались мурашками. Горячий язык Ангела «ненароком» прошёлся по бледным пальцам, слизывая с них приправы и жир. Взгляд Аки потяжелел, а лицо совсем стало нечитаемым. Было только ничем не скрытое любопытство и желание. Хаякава осмелел: он втолкнул средний пырсть, пока кость всё ещё была зажата между большим и указательным. Розовая мышца прижалась к пальцу, давая ему волю припасть к влажному нёбу. Она медленно скользила по чужой коже, пока персть не упёрся в корень языка, принудив Ангела издать гортанный полу-хрип-полу-стон. Рядом раздался кашель. Словно гипнотический шёлковый шарф спал с их глаз и два парня отскочили друг от друга. Пауэр смотрела с явным веселием, пока от Дэнджи сквозило неприкрытым скептицизмом. Словно он сам себе не верил, что видел. Аки быстро пришёл в себя. Он прочистил горло и пробормотал: — Дальше ешь сам. А следом уставился в тарелку, словно и не было этого нарастающего жара вокруг их тел. Кость всё ещё покоилась между зубами. Он вынул её и глупо осматривал, словно пытаясь найти ответы на собственные вопросы. Теперь не хотелось ни спать, ни есть, ни жить. Тошнотворный ком встал поперёк горла и сколько бы парень не глотал слюну — он не уходил. Ему нужно было уходить и желательно побыстрее. Аки совсем не смотрел в его сторону, будто он какой-то монстр, глянув на которого Хаякаву телепортирует в параллельный мир с множество такими же существами, что бегают вокруг вожака-дракона, так жаждая его убить. — Мне пора, — он встал из-за стола, направляясь к выходу. Аки даже не поднял на него взгляд. Ну что за курьёз? — А? Тогда я доем твою порцию! —прокричала Пауэр вслед. Ангел лишь махнул рукой, мол: делай что хочешь! Он медленно плёлся к небольшому общежитию, пока под ногами хрустел гравий. Уже намереваясь открыть дверь в свою комнату — его отчаянно окликнул знакомый голос. Обернувшись, взору пристал запыхавшийся Аки, что скрутился в три погибели, пытаясь перевести дух. — Ты это, — он приподнялся и подошёл ближе к Ангелу, — прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло. Наваждение какое-то, если честно! Ангел отвернулся к своей двери, вставляя в замочную скважину ключ. Наваждение? Да, это было действительно похоже на это. Однако всё равно не совсем. Это было что-то более близкое и обоюдное, чем пресловутый морок. Однако если ранее Аки взял на себя смелость подыграть Ангелу, то он это сделать не сможет. — Понятно, — уже приоткрывая дверь ответил парень. Он проклял свой голос, за то, что не смог придать ему привычную флегматичность, и пропустил жалкую сникшую ноту. — Нет, постой! — чужая рука настырно перегородила проход, пока глаза Аки исследовали черты лица парня напротив, — Я не хочу сказать, что мне было противно или ещё что-то в этом роде. Я просто прошу прощения, что доставил тебе это неудобство. — Почему ты говоришь так, словно изнасиловал мой рот? — в карих глазах проскользнула обида, — Разве я не был таким же инициатором, как и ты? Как всегда напролом. Мог же просто сказать, что им стоит забыть об этой ситуации, но нет! Он полез дальше, глубже: прямо в отходы, чтобы покрыться грязью и мусором. Аки, кажется, принял это хорошо. Его морщинки сгладились, и он только нервно усмехнулся, почёсывая шею. — Точно, прости. Чтоб ты знал, моё предложение о сауне всё ещё имеет место быть. — Ты выполнил свою часть сделки, — Ангел пожал плечами, вспоминая, что на нём всё ещё надета кофта Аки. В голову приходят футболка и шорты, которые он также не отдал (он, конечно, не собирается возвращать их владельцу), — так что жду тебя завтра у этой двери в десять. Если опоздаешь, то купишь мне мороженое. — Сойдёт, — Аки прозорливо усмехается и растрёпывает рыжую макушку, — тогда до встречи. — Мгм, напиши, как дойдёшь. — Волнуешься? — Конечно. Кто же мне купит мороженое? — Ты веришь, что я опоздаю? — Вообще нет. Это лёгкий намёк, чтобы ты опоздал, — Ангел подмигивает, запираясь в комнате. За дверью некоторое время стоит тишина, а следом слышно глухое: — Я подумаю.

***

— Пауэр со мной кое-чем поделилась, — как бы невзначай на следующий рабочий вечер начинает Сина. Ангел тихо устало выдыхает, догадываясь о чём пойдёт речь. Нужно было догадаться, что Пауэр не умеет держать язык за зубами. — Когда вы успели свидеться? — он спрашивает, недоумённо смотря на сестру. Её мягкие черты лица освещает жёлтый свет от лампы, пока вечерняя синева поглощает всё остальное в суморок. — На обеде. Когда она увидела меня — поспешила рассказать мне одну историю, в которой ты принимал непосредственное участие. — О? Это было интересно? — бледные руки закрывают клетку с кроликом, двигая коробку с едой под небольшой рядом стоящий столик. — Не притворяйся, что не знаешь, о чём речь! — смуглый локоть сквозь тонкую ткань столкнулся с боком Ангела, — Решил, что скроешь нечто подобное от меня? — О нет, только давай без нравоучений, — карие глаза раздражённо закатились, а язык цокнул об зубы. — Я не хочу слушать секс-просвет от тебя. — Секс-просвет? — Ну или что обычно говорят друзья, когда пассия их товарища суёт свои пальцы ему в рот? Не то, чтобы Аки является моей пассией и не то, чтобы нам нужен был секс-просвет. — Ты! — Сина была не в шоке, нет, чтобы описать её лицо потребуется целая палитра! Недоумение, неловкость и несколько капель материнского ужаса в глазах — сказали всё за девушку. Ангел понял, что он крупно облажался. — Ты трахался с Аки?! — парень зашипел, прижав свою ладонь ко рту Сины. Даже её язык, что подло прошёлся по коже не заставил отдёрнуть руку. — Не кричи, — немного подождав, пока тишина, как пыль — совсем осядет в воздухе, он отошёл от девушки и устало вздохнул (интересно, который раз?). — Нет, я не трахался с Аки. Нет, не смотри так на меня! Чтоб ты знала: мы даже не собирались это делать. — Уже «мы»? Ангел, я поражаюсь тебе! Тебе засунули пальцы в рот, да и не абы кто, а Аки! И ты так легко на это реагируешь! — Сина приложила пальцы к переносице, хмуро сводя брови. — Не подумай ничего, я, конечно, рада за тебя! Смотря на вас можно было действительно делать ставки: кто быстрее признается. Однако, я немного в шоке, что- — Что? Мы не встречаемся, — Ангел насупился и постно сложил руки на груди. Сина недолго потупила взгляд на брата, а затем разочарованно вздохнула, массируя висок. — Вы серьёзно? Ангел, Аки буквально засунул тебе в рот свои пальцы. — Спасибо, я заметил. — И тебя ничего не смущает? — Не особо, — он пожал плечами. — Мы говорили об этом, но сошлись только на том, что его приглашение в сауну всё ещё работает. — Приглашение…куда? — В сауну. — Нет, ну ты мне скажи, — Сина щёлкнула пальцами по лбу Ангела. Парень, шипя отстранился и с лёгкой обидой в глазах протёр место ушиба, — ты совсем дурачок? Аки, буквально, засунул тебе пальцы в ро- — Спасибо за напоминание. — …в рот и говорит тебе, что его приглашение в сауну всё ещё работает, — настойчиво продолжила Сина, — Тебе это вообще ни о чём не говорит? Ну не знаю, может хотя бы смутило что-нибудь? На короткое время над ними воцарилось молчание. Ангел действительно не знал, как ему отвечать на этот вопрос. Он, наверное, даже как-то не задумывался по этому поводу. Просто было что-то правильное в близости с Аки (даже когда он втискивал свои пальцы ему в рот!). Так что этот момент не так смущал, как сеял смуту неопределённости. Аки касался его, потому что хотел, так почему если Ангел также хочет этого — он должен притворяться, что не чувствует это электричество в воздухе, когда сам льнёт под руку Хаякавы? Ангел действительно знал в чём дело, он уверен, что Аки тоже. Однако они всё равно мотали сопли на кулак, игнорируя факт интереса. А может, они просто тянули время? Чтобы не испугать и привыкнуть? — Думаю, мы сами разберёмся. — Ты серьёзно? — уловив взглядом недовольное лицо Сины, Ангел только усмехнулся и пожал плечами, — Сейчас в современном мире не так решаются недопонимания. Ты должен узнать у него, хотя бы (!) гей ли он, чтобы делать дальнейшие выводы! — Я понимаю. — Ух, — девушка утомлённо зевнула. Её лицо было усталым, однако взгляд светился пониманием, а губы растянулись в вымученной улыбке, — хорошо, я оставлю это на тебя, не буду больше лезть. Но! Если он сделает что-то не так — скажи мне! Я-то разберусь! — Я не маленький мальчик, — Ангел прошёлся взглядом по небу, мысленно отмечая, как месяц сегодня неимоверно красив. Облака как будто избегали загораживать спутник, позволяя насладиться его одиночной изысканностью. — Пусть так, — Сина опустилась на траву, переводя взгляд на небесную твердь, — однако я всё равно переживаю, — Ангел подсел к сестре, складывая свою голову ей на плечо. — Так что не строй из себя сверхчеловека. Я же знаю какой ты на самом деле… — Не начинай, — парень пробурчал, утыкаясь лицом в футболку девушки. — Понял я, понял. И месяц также наблюдал за семейным великолепием.

***

— Ты опоздал, — констатировал факт Ангел, смотря на подходящего парня. Фонарь у двери время от времени мигал, создавая неуютную атмосферу. Обычно в страшных фильмах в таких моментах появляется маньяк и пока жертва ждёт своего возлюбленного — он кидается на неё и убивает. Хорошо, что Ангел сейчас не в хорроре, а подходящий парень — Аки, который как-то неловко улыбается. — На целую минуту? — Две. — Я ещё не был в здешнем баре. Не против сначала отправиться туда? — М, — Ангел немного помедлил, задумываясь, — тогда с тебя глинтвейн. — Пойдёт, — Аки усмехается, уходя с парнем под руку в направлении бара. В тёмном помещение прыгали по стенам и потолку неоновые огни, пока люди активно танцевали в середине зала под громкую музыку. Ангел поморщился и быстрее повёл Аки к бару. Ему никогда не нравился клуб и сопутствующий ему шум. Сев за стойку, Аки заказал «Грязный Биззо» и «Глинтвейн». Ангел пристроился рядышком, посматривая на Хаякаву. Тому, кажется, даже всё равно на всю эту громкую атмосферу, словно и не было оглушающей музыки и запаха пота вперемешку со спиртом. — Тебе здесь нравится? — потягивая через соломинку свой недавно приготовленный алкогольный коктейль спрашивает Ангел. — Не люблю клубы, — отвечает Аки, попивая персиковую жидкость, — но иногда здесь становится спокойно на душе. — В таком-то месте? — парень с глинтвейном фыркает, пристально смотря на Хаякаву. — Да, в таком-то месте. Знаешь, находясь среди множества людей чувствуешь себя не так одиноко. Это успокаивает. — В Японии ты также будешь делать? Там же больше не будет Пауэр и Дэнджи, поэтому тебе будет ещё больше одиноко. Аки молча наблюдает за Ангелом, иногда потягивая алкоголь. — А если так? Разве это имеет какое-то значение? — Если так будет, — Ангел ближе придвигается к Аки, прикоснувшись своей ладонью запястья Хаякавы, — то позвони мне, — карие глаза впились во взгляд Аки. — Можешь по видеосвязи. Я не хочу, чтобы ты шёл в бар, пытаясь заглушить своё одиночество. Лучше просто напомни себе, что ты не одинок и где-то далеко тебя всегда будет кто-то ждать. Кто-то кому не всё равно. — Я, — Аки ошарашено смотрел на Ангела, слово у того вознёсся над головой лучезарный ореол. — Я буду знать это, — окончательно отвечает Хаякава, переплетая их пальцы. — Спасибо тебе. Хаякава рассказывал, как уезжал по делам к тётушке, чтобы полностью согласовать все моменты с приютом Пауэр и Дэнджи на время. По его словам: женщина хорошая, но уж очень придирчивая, оттого ему немного волнительно за дальнейшее проживание её и двух подростков. Это известие неприятно кольнуло, ибо напомнило, что Аки рано или поздно уедет. Атмосфера слишком сильно изменилась. Раньше было отчётливое ощущение неловкого уединения, скорее непривычного, чем действительно чего-то плотного. Сейчас же это скорее интимно, а не неловко. По-родному хорошо, однако всё равно недостаточно близко. А возможно, просто изменилось отношение Ангела к этому? К Аки? Думает ли Хаякава, что они слишком далеки от ярлыков друзей? Они ходят по краю лезвия, соблюдая осторожность линий, однако всё равно торопливо тянутся друг к другу. Заходя в помещение отеля двух парней встречает девушка за стойкой регистрации. — Здравствуйте, сэр, — Мали — тайка, — служебно улыбалась. Завидя Ангела её плечи немного опустились, и она помахала парню, переключаясь на более неформальное общение, — Привет, Ангел. Ты с другом? — Ага, — он покосил взгляд на Аки, — мы пришли, чтобы снять сауну на двоих. — Понимаю, — Мали посмотрела на экран компьютера, сама себе кивнула и начала что-то печатать, — финскую или греческую? — Эм, — Аки глянул на Ангела. Тот просто пожал плечами, мол, без разницы, — финскую, пожалуйста? — Итак, — девушка оторвала глаза от монитора, — с вас, сэр, 2,154 рупий, — получив ключ от сауны парни попрощались с работницей. Она потупила взгляд на Ангела, а затем кинула дежурное, — Приятного вечера! В помещении отеля было прохладно, но стоило им зайти в нужную комнату, как два тела окутало тепло. Взору пристал обычный пляжный стиль. На одной стене были нарисованы волны, в то время как другие были отделаны коричневыми досками. Натяжной глянцевый чёрный потолок отражал аквамариновый свет бассейна, пока небольшое джакузи, что стояло совсем близь него, урчало водой. В воздухе приятно пахло благовониями. Сауна же была отделена от помещения стеклянной стеной. Сквозь неё можно было посмотреть на дощатый полок. –Давай сначала в раздевалку, — предложил Аки, подходя за белыми махровыми халатами, что висел возле двери в сауну. Ангел кивнул, беря один из рук Хаякавы. Раздевалкой являлось светлое помещение, которое было закрыто коричневой дверью, что весьма лаконично сливалась с общим интерьером. Названный предбанник нёс в себе не только предназначение гардеробной, но ещё также душевой. Кабинки для мытья находились поодаль от шкафчиков, в которые обычно складывают вещи. Краям глаза наблюдая, как Аки стягивал с себя кофту — Ангел медленно расстёгивал хлопчатую рубашку. Он, в отличие от Аки, совсем не торопился, поэтому, когда Хаякава уже завязывал халат на поясе, Ангел только снимал нижние бельё. — Я пойду настрою температуру в сауне. — Ага. Аки, похоже, совсем не волновала чужая нагота. Не то, чтобы самого Ангела тревожило, что кто-то увидит его без одежды. Даже если этот кто-то его знакомый Хаякава. Он — не побоится этого слова, — привык к Аки. Однако раскрепоститься полностью перед ним всё равно было неудобно. Что очевидно, они не так долго знакомы. Кинув любопытный взгляд на спину Ангела, Аки вышел из помещения. Когда он переоделся, Хаякава проверял воду в джакузи, опуская туда ноги. Заметив рыжего парня, он подозвал его к себе. — Пока сауна нагревается, предлагаю посидеть здесь. Скинув с себя халат Ангел присоединился к Аки, что уже блаженно разложился в тёплой воде. Устроившись подле Хаякавы, парень вытянул ноги, на мгновение соприкасаясь ступнёй с бедром Аки. Угольные пряди больше не держала резинка и она распластались по шеи и лбу Хаякавы. Увидя в первый раз распущенные волосы Аки, Ангел невольно залюбовался. Он бы хотел лично расчесать их своими пальцами. — Ты в первый раз? — Ну, — Ангел заправил мешающеюся прядь за ухо, — не сказал бы. У бабушки Сины была баня, в которой я бывал пару раз. Однако это не что-то похожее на…это. — У бабушки Сины? — Аки странно глянул на Ангела, — Ты мне, кстати, не рассказывал, как оказался здесь. — Да, не говорил, — парень зевнул и опустился в воду до подбородка, — Помнишь, что мой отец развёлся с матерью и забрал меня с собой? — краем глаза он заметил кивок. — Так вот, оформив визу, в силу неизвестных мне обстоятельств, мы покинули Японию и перебрались в Индию. Долгое время мы жили как беженцы в одном поселении у океана. Нас приютила одна бабушка, там я и познакомился с Синой. Мира — так звали эту старушку, — настояла, чтобы отец получил ВНЖ, что он и сделал. По прошествии десяти лет проживания в Индии, я уже был совершеннолетним, поэтому легко сдал экзамен по английскому и хинди языкам; подал заявление на гражданство и спустя время получил его. Отец, к сожалению, скончался от малярии, когда мне было девятнадцать. Он всегда наплевательски относился к своему здоровью, поэтому, возможно, такой исход его жизни был вопросом времени. — Вау, — в глазах Аки застыло немое восхищение. Он смотрел на Ангела, как на какого-то воодушевляющего человека, что безусловно сбило с толку. Парень ожидал жалость, минуту молчания, а не «Вау». Он был удивлён. Приятно удивлён, — я действительно не думал, что ты столько всего пережил. Ты очень мужественный, Ангел. Парень прыснул, но в попытке остановить смех только больше подкинул в топку дров: разжигая неимоверных размеров костёр. Пока Хаякава непонимающе смотрел на сморщенного от смеха парня, Ангел хохотал, держась за бок, который уже начинал побаливать. Успокоившись, он смахнул с глаз выступившие слёзы и весело посмотрел на Аки. — Я? Мужественный? Не мне ли это тебе говорить? — Ты, я вижу, совсем не умеешь принимать комплименты, — фыркнул Аки, приблизившись к парню рядом — И что значит «Не мне ли это тебе говорить?» — А ты, я вижу, на эти самые комплименты просто рвёшься, — Ангел закатил глаза, но мысль продолжил, — А ты как думаешь, что я имею ввиду? Ты буквально борешься за спокойную жизнь своих брата и сестры: увёз их в другую страну, чтобы пристроить им здесь хорошую жизнь. Несмотря на всю их невыносимость ты всё равно продолжаешь следить за ними и оберегать их. Я не знаю, что случилось с вашими родителями, но учитывая, что Пауэр и Дэнджи несовершеннолетние, а про мать или отца никто никогда не говорит — могу предположить, что ты взял Пауэр и Дэнджи под опеку. — Ты- За эти несколько минут ошеломляющих эмоций на лице Аки больше, чем за всё их знакомство. Это немного веселит, но не так сильно, как заявление про «мужество» от Хаякавы. — Ты слишком наблюдательный для человека, который делает вид, что хочет только спать и есть. — Однако ты не отрицаешь мои слова. Губы Аки поджались. Его лоб покрылся мелкой испариной, а чёлка спала прямо на глаза. Чёрные пряди волос лежали на плечах, кожа которых покрылась небольшими мурашками. Возможно, Ангел перегнул палку. Аки упёрся лопатками в бортики сауны, в результате чего большая часть его тела лежала под водой. Он вздохнул и посмотрел на натяжной потолок, высматривая в нём что-то. — Тут есть пожарный извещатель? — М, — Ангел призадумался, осматривая помещение, — только в холле и на лестнице. — А вентиляция? — Обижаешь. — Не против, если я закурю? — Не против. Ангел пристально наблюдал, как Аки выходил из бассейна. Возможно, его можно было бы упрекнуть в извращении, однако, он считал, что это не более чем спортивный интерес. В любом случае, мышцы Аки доставляют Ангелу эстетическое удовольствие, так что это можно назвать своего рода наблюдение за прекрасным, а значит Ангел не извращенец, а эстет. Вернувшись в воду, Хаякава закурил и задумчиво обвёл Ангела взглядом. — Когда ты начал курить? — Когда родители скончались в автокатастрофе. Мне было восемнадцать. — Это печально, — отметил очевидную правду Ангел. — Я никогда не курил. — Даже не пробовал? — качание головой. — Всегда было как-то….не до этого. Я имею ввиду, это же такой гемор: постоянно покупать сигареты и выкуривать их. — Когда ты под властью зависимости — всё это становится мелочами, — а затем неожиданно. — Это как любовь. — М? — Ангел непонимающе посмотрел на Аки, — Что ты имеешь ввиду? — Любовь тоже кажется очень запарной. Знаешь, все эти свидания, желание показать себя с лучшей стороны. Это действительно то, что ты называешь «гемором», — ещё одна затяжка, — Но на деле…весь этот «гемор» становится приятным дополнением к любви. — Но покупка сигарет не приятное дополнение. — Зато их выкуривание…относительно приятно. — У тебя странные ассоциации, — Ангел нахмурился, — По-твоему, покупка сигарет — это свидания у любви? А что тогда выкуривание? Времяпрепровождения с пассией? Но любовь не убивает, в отличие от курева. И пахнет, наверное, куда приятнее. Не то, чтобы у любви был свой запах. Я скорее говорю о запахе возлюбленной. — Или возлюбленного. На какое-то время стало совсем тихо. Только бульканье джакузи и тихое гудение печи в сауне нарушали этот тревожный штиль. В любом случае, отступать некуда. Рано или поздно этот разговор бы состоялся. — Или возлюбленного, — кивает Ангел, ловя на себе неоднозначный взгляд Аки. — И ты…к этому нормально относишься? — Аки, — парень скептически взглянул на Хаякаву, — ты действительно думал, что я буду относиться к этому не нормально, учитывая тот случай, когда ты- — Я понял! — ощетинился Аки, — Ты так любишь это упоминать, что у меня закрадываются подозрения. — Странно, что они только начали закрадываться, а не бежать стремглав. — Я просто стараюсь не торопить события, — Аки ближе придвинулся к Ангелу, — Не хочешь попробовать? — Он кинул взгляд на сигарету, что покоилась между его пальцами. — Хочу, — Ангел слегка приоткрыл рот в приглашении никотина. Аки сделал затяжку и совсем близко придвинулся к лицу парня. Он нежно просунул палец между губами, ещё шире открывая уста. Нос Хаякавы соприкоснулся с щекой Ангела, и парень выдохнул густой дым в чужой рот. Ангел вдохнул чад, сморщился, а следом отвернул голову от Аки, кашляя в кулак. — Если хотел поцеловать, то мог просто попросить. — А ты бы согласился? Ангел медленно поднялся со своего места и присел на бёдра Аки. Широкие ладони Хаякавы мигом нашли свой покой на талии рыжего парня. Слегка возвышаясь над Аки, Ангел плотнее придвинулся к его лицу. — Разумеется нет, — он выдохнул в чужие губы, сдвигаясь назад. — Ты сегодня необычайно кокетлив, — недовольно ответил Аки, туша сигарету. — Может, на мне сказывается тот глинтвейн, — Ангел пожал плечами, вставая с колен Хаякавы, — У меня на пальцах ног уже кожа сморщилась, пошли в сауну. Под наблюдающим взглядом Аки, Ангел вышел из джакузи, надевая на тело халат. Дощатое помещение сауны встретило неимоверным жаром. Дышать сразу стало труднее, как будто огонь проник в лёгкие. Что-то похожее испытываешь, когда полностью лежишь в горячей ванне. Аки сидел на полоке, стягивая с торса халат. Ангел присел рядом, наблюдая сквозь стекло на бассейн. — Это, — спустя какое-то время начинает Ангел, протирая ладонью мокрый от пота лоб, — пытка какая-то? Они специально вместо обычной стены поставили стекло, чтобы люди сидя здесь умирали от жары, смотря на прохладный бассейн? Аки неоднозначно хмыкнул, протягивая к себе на колени небольшое ведро с водой и тряпкой. — Если хочется прохлады можно приокрыть дверь, — увидев краем глаза, как Ангел тянется к ней, Аки торопливо продолжил, — но я бы не советовал это делать. — Почему? — рыжие брови поползли к переносице. — Будет слишком яркий контраст температур, — Аки окунул белую ткань в воду, выжимая её — Иди сюда. Хаякава бережно убрал спадающие пряди с лица Ангела за ухо, приложив прохладную тряпку ко лбу. Парень напротив него задержал дыхание, пристально смотря в глаза Аки. Небольшое тело вздрогнуло, но не отстранилось. Хаякава, похоже, воспринял это как призыв к действию. Следом мокрая ткань прошлась по щекам и носу, опускаясь ниже очерчивая контуры губ, но не посягая на их область. Ангел прикрыл глаза и нервно облизнул сухие уста. Увлажняя подбородок тряпкой, Аки мягко прошёлся по челюсти, однако приближаясь к адамову яблоку Хаякава замедлился. Ангел почувствовал на своём лице чужое горячие дыхание. Приоткрыв глаза взору пристал Аки, что совсем замер и с какой-то мольбой смотрел в карие глаза. Ангел спустил халат до пупка, взял в свою руку ладонь Аки и повёл её по своей шеи, спускаясь к ключице. Хаякава испустил прерывистый вздох, наблюдая как бледное небольшое запястье ведёт его к плечам, пока парень изучающе наблюдал за лицом Аки, отмечая про себя любые изменения. Тряпка стала совсем тёплой, оттого неприятно липла к телу. Аки снова намочил и выжил её, а затем прислонил её к торсу Ангела, поглаживая плоский живот. Парень заёрзал и совсем тихо просипел, сминая приятную ткань халата. Несмотря на минутную прохладу от влажной ткани, тело окутало жаром, а в животе сильно заныло тянущимся удовольствием. Наверное, оставаясь с Аки наедине, чего-то такого и стоило ожидать. Ангел понял, что если они продолжат в таком духе, то он не сможет избежать возбуждения. Аки находился непозволительно близко. Он слегка приподнял махровую ткань халата и под какофонию вздохов смело водил тряпкой по бедру, описывая чашечку колена. — Ты очень красивый, — прошептал Аки, пристально смотря в бездонные карьеры напротив. Ангел отвёл взгляд, пока Хаякава проходил пальцами другой руки по внутренней стороне бедра. Вцепившись в сильное плечо рядом, Ангел нетерпеливо поёрзал на месте, придвигаясь ближе под руку Аки. Отложив тряпку в ведро, Хаякава опустил ладонь на чужую талию, подминая под себя Ангела. — Зато ты очень настырный, — фыркнул Ангел, ещё плотнее приближаясь к Хаякаве. — Стоит ли мне повторять, что ты не умеешь принимать комплименты? — хмыкнул Аки. Он сел на полок, протягивая Ангела за талию к себе на колени. — Туше, — небольшие ладони нашли свой покой на щеках Аки, пока пальцы Хаякавы водили круги по светлым бёдрам. Ангел приземлил своё лицо в ложбинке ключицы тела напротив, — Давай немного так посидим? — Конечно, — Аки одной рукой прошёлся по рыжим волосам, расчёсывая пряди и массируя макушку. Снизу послышался удовлетворённый тихий стон и Хаякава ласково прижал чужую голову ближе к своей груди. Чужое сердцебиение успокаивало; напоминало, что это всё не иллюзия и Аки действительно сидит здесь с ним, мягко поглаживая по волосам. Ангел никогда не был тактильным человеком. Только разве что в детстве млел в объятиях матери, однако став старше потребность в прикосновениях, как ему казалось, пропала. Сейчас же он, как никогда понимает, что всё это время ему нужен был определённый человек. Ему нужен был Аки. И нет никаких «Что, если…» и «А как же…». Есть только небольшой мир вокруг него и Аки, который дарует любовь и покой. Который дарует знание, что кто-то желает к тебе касаться также, как ты к нему. Мир, который дарует успокоение и панацею от одиночества. Тепло ладони Аки опустилось к лопатке, нежно поглаживая кожу, очерчивая контур татуировки крыла. — Откуда у тебя это? — шёпотом спросил Хаякава, на короткое мгновение прижимаясь губами к макушке Ангела. От этого жеста парень слегка покраснел, не ожидая столь нежного проявления привязанности. — Я сделал её на своё двадцатилетие. В качестве подарка на день рождение. — Крылья на лопатках…как ты додумался до этого? — Я, можно сказать, бо́льшую часть жизни провёл у моря. Я ценю свободу больше всего на свете, а что не как птицы символизируют её? К тому же, — Ангел немного помедлил, — однажды мне приснился сон, где у меня были большие крылья, и я мог летать с их помощью над океаном, поднимаясь выше облаков. Возможно, это глупо, но меня это очень вдохновило. — Это скорее очень мило. Мне кажется, тебе подходит, — Аки положил подбородок на рыжую макушку. — А у тебя откуда твоя? — Ангел имел ввиду татуировку странной лисы на руке, что по спирали обвивала жилистое предплечье. — Подруга набила. Мне тогда было восемнадцать, захотелось чего-то эдакое, поэтому выбрал один из её дизайнов. — Тебе это идёт. — Хах, — Аки переместил вторую руку с бедра Ангела на его поясницу, крепче сжимая, — спасибо. Посидев в таком положении ещё немного Ангел вспомнил про жару, поэтому вытянулся на коленях Хаякавы и хмуро посмотрел на парня. Пот Аки прилип к щеке рыжего парня, это было не противно, однако очень липко. — Нет, здесь сидеть уже невозможно, — Ангел привстал с колен, — Пошли поплаваем? — С радостью. Стоило открыть дверь сауны, как прохлада ударила в лицо. От такого контраста температур у Ангела перехватило дыхание, но спустя мгновение оно выровнялось и парень, не задерживаясь у входа, подходит к голубой лазури, садится на бортик и свешивает ноги. Вода оказалась не такой холодной, как думалось ранее, поэтому стянув с себя халат окончательно, парень зашёл по грудь в воду. Услышав сзади небольшой всплеск Ангел, повернул голову и увидел Аки, что также стоял в воде, но уже по пояс. Лазурный рефлекс падал на бледную кожу Хаякавы, освещая её словно каким-то волшебством. После отъезда Аки этот вечер ещё долго будет всплывать в голове Ангела, пока Хаякава не явится в Индию, чтобы устроить ещё больше таких свиданий.

***

— Проходи, — Ангел открывает дверь в свою комнату, впуская Аки на порог. Помещение было совсем небольшое. Буквально одна единственная комната с серыми стенами, кроватью и шкафом. На окнах висела синяя органза, а на полу лежал плетённый разноцветный ковёр. — Если что туалет на улице. Только осторожнее, ночью могут ползать разные неприятные твари. — Всё в порядке, я сходил в отеле. — Арам серахийе, — развёл руками Ангел, — что значит: «Чувствуй себя как дома»! — Гостеприимно, однако, — хмыкнул Аки, проходя в глубь, — У тебя тут…уютненько, — неуверенно протянул Хаякава, садясь на скрипучую кровать. — Какой вежливый гость, — Ангел закатил глаза и полез в шкаф, — М, не могу найти твою одежду. Поспишь в одних трусах? — Ух, хорошо, — Аки повалился спиной на плед. — Будем спать вместе, — сказал Ангел, снимая с себя рубашку, — По ночам тут холодно, но у меня есть тёплый широкий плед — на котором ты, кстати, лежишь, — так что по идее должно быть тепло. — Я так и подумал, — Аки привстал, чтобы стянуть кофту и под насмешливый взгляд Ангела аккуратно сложить её на прикроватную тумбочку. — Какой педант, — небольшой парень, что успел переодеться в пижаму, залез под плед, двигаясь к краю, освобождая место для Хаякавы, — Места не очень много, так что мне придётся прижаться к тебе. — Говоришь так, словно это что-то плохое, — Аки пристроился к Ангелу, обнимая его за талию. — Или ты действительно так считаешь? — Ну что за глупости, — пробурчал Ангел, утыкаясь лицом в голую грудь, — Если буду ночью шуметь обязательно разбуди! — Я понял, — ответил Аки, переплетая свои ноги с ногами Ангела, — Спокойной ночи. — Приятных снов, — усталый зевок. В эту ночь он спал как никогда спокойно.

***

После знакомства Ангела и Аки прошла всего неделя, а у парня уже перевернулся мир с ног на голову. Стоит ли говорить, что подобный опыт межличностных отношений у него впервые? По началу ему действительно было неловко находится рядом с Аки. Под его хмурым взглядом Ангел чувствовал себя совсем крошечным и неловким. Словно провинившийся ребёнок, от которого чего-то ждут. А то, как он пристально и без всяких стеснений за ним наблюдал окончательно выводило из колеи. Однако, привыкнув к чужому очевидному вниманию — и к самому Аки вследствие, — Ангел осмелел, уже мог не отводить взгляд от чужих глаз и не редеть по пустякам. Теперь они ели друг друга обоюдно и это ощущалось слишком головокружительно. Словно никого и нет, словно они одни. Слишком интимно и жарко. А потом стало так спокойно, будто Ангел утопал в пуху. Захотелось быть ближе и не только физически, но и духовно. Он так желал вжаться в чужое тело и слиться с ним! Ох, он так желал! И засыпая с Аки в обнимку он не мог думать, что будет что-то лучше этого. Хаякава был больше Ангела, оттого парень чувствовал себя не только защищённо, но ещё и неимоверно комфортно. В детстве у него никогда не было огромного для ребёнка плюшевого медведя — только одна подушка, которую он мог обнимать по ночам. И даже в самые холодные и страшные ночи он мог найти в ней свой покой. Аки лучше любых подушек и медведей. Им не хочется пользоваться, ему хочется подарить всего себя: свои прикосновения, заботу, любовь. И чего врать, хочется получить от него того же. Это страшно, это в диковинку, однако это есть и убежать, забыть не получится. Впрочем, Ангел и не хочет. Следующая неделя прошла гораздо легче предыдущей. Теперь Ангел мог спокойно филонить, а это значит, что частым встречаем с Аки — быть! Это было хорошо: в первый раз в своей жизни Ангел чувствовал себя частью чего-то. У него безусловно была — и есть! — семья ещё до встречи с Хаякавой: тётушка Мира, Сина, отец. Однако, чувство отстранённости спешило объять сердце — и со всей своей силой сжать, подгоняя, как лошадей безграничную тоску. Вот только компания Сины, Дэнджи, Пауэр, а главное Аки ощущалась, как никогда по-родному. — Эй, Ангел, — голова Хаякавы покоилась на плече Ангела, словно кирпич, пока бледная щека Ангела прижималась к угольной макушке. Они сидели и наблюдали за тем, как три подростка веселились в бассейне, — я послезавтра улетаю. Его голос сочился еле скрытой печалью, словно он старался сказать эту новость безразлично, однако не смог спрятать свою тоску. Ангел тоже был готов поддаться меланхолии, однако он вовремя остановил себя: разве что смотрел в ответ как-то отчаянно. — Тогда, — Ангел встаёт с места и стягивает с себя футболку, — нам нужно как следует повеселиться. Протягивая Аки ладонь он не ожидал то, как быстро и решительно за неё возьмётся Хаякава. Впрочем, он уже бежал с ним под руку, прыгая в лазурный бассейн, пока уши заполняли крики подростков и звук брызг; а нос запах хлора, соли и лета. Наверное, так пахнет счастье. Наверное, так будет пахнуть Аки по приезду домой. Улыбающийся Хаякава, который позволил себе снять маску серьёзности, как в замедленной съёмке потакал игре Дэнджи, брызгая его в ответ. Заметив восхищённый взгляд карих глаз, он оторвался от своего брата и решительно подошёл к Ангелу. Под всеобщие охи и ахи прижался своими губами к губам парня поменьше. Это был короткий, мимолётный поцелуй: уста к устам, сердце к сердцу. Ангел положил свои ладони на щёки Аки, притягивая его ближе к себе. На языке привкус сигарет и миндального мороженого; на теле руки Аки; в желудке куча бабочек; а на душе неописуемое счастье и лёгкая нервозность. «Вот какого это целовать Аки Хаякаву, » — мимолётно думает Ангел. Ненароком вспоминаются слова Сины: «– Потому что время придумали люди, чтобы было проще жить. Однако, совершенно не понимая этого, этим лишь они ограничили себя. Вселенная не имеет времени — она статична.» Значит ли это, что у Ангела и Аки есть шанс? — Я, — решительно начинает Аки, прижимая свой лоб ко лбу парня поменьше. — Я не стану сейчас что-то говорить. Я скажу это когда вернусь, когда мои слова будут хоть что-то значить! — Какой ты романтик! — усмехнулся Ангел. — Тогда, чтобы ты знал, — парень серьёзно посмотрел в глаза Хаякавы, — я всегда буду тебя ждать. Сколько бы времени на это не потребовалось. — Замётано, — стоило Аки отойти от парня, как Сина мигом повалилась на небольшие плечи, задорно смеясь. — Ну наконец-то! Аки, ты как-то медлителен! — Чт-?! Это было под эмоциями! И почему сразу я?! — Потому что Ангел настолько пассивен, что от него никогда ничего не дождёшься! — Я всё ещё здесь, — пробурчал Ангел, скидывая девушку со своего тела. Та под неуклюжие «Ой!» забавно плюхнулась в воду. — Пауэр согласна с Синой! — из неоткуда появилась девушка, — Хохолок слишком медленный! — Внатуре, Аки! Почему это заняло так много времени? — Дэнджи завалился на сестру, дразня Хаякаву. — Да почему- Уже был готов возмущаться Аки, как его перебил Ангел: — М, я хочу мороженого. — Да! Богиня Пауэр тоже хочет мороженое! — Мне чур клубничное! — загорелись глаза Дэнджи. — Кто последний выйдет из бассейна, тот и платит! — выбегая из воды кричит Пауэр, пока парень недовольно бежит за своей сестрой. — Хи-хи, я угощаю! Поспешите, голубки! Наблюдая, как три подростка убегают к небольшому магазинчику с мороженым, Аки переводит взгляд на Ангела. Тот с привычным пустым выражением лица смотрит вслед друзьям, словно и не было тех поцелуев. — Поедешь сопровожать меня в аэропорт? — Ну конечно, — Ангел переводит взгляд на Аки. Он немного смягчается и снова тянет на себя Хаякаву, быстро целуя его в губы, — Во сколько? — В девять утра, — услышав недовольный стон парня, Аки смеётся, перебирая рыжие волосы между пальцев, — Переночуешь у меня? Не хочу оставлять Пауэр и Дэнджи перед своим отъездом одних. — Переночую, — отвечает Ангел, надевая на себя футболку, которую он ранее скинул, — А теперь пошли за ними. Я проголодался.

***

— У-у-у, моцунабэ! — японский суп с рисом, наверное, был одним из тех блюд, что Пауэр могла спокойно есть и даже не вытаскивала из него овощи, чтобы кинуть их в притихшего Дэнджи, — Это ты перед своим отъездом решил нас порадовать? Вечером девушка становилась особенно спокойной. Не было пресловутых хвалебных речей про собственную мнимую доминантность, а главное — усталость хорошо сказывается даже на таком сверх-активном подростке, как Пауэр, оттого тишина, как приятное пуховое одеяло ложилось на пропитанную моцунабэ атмосферу японского вечера. Как же давно Ангел не пробовал что-то японское! В Индии не так популярна азиатская культура. Поэтому даже нори лист — в том месте, где жил парень, — было проблемно купить. Не то, чтобы Ангел испытывал особый мандраж перед японскими традициями. Ему, по большей части, было всё равно. Однако всегда хотелось снова вкусить настоящие суши, а не заказные из подпольного ресторанчика роллы. А этот соевый соус…он ужасен! Ангел определённо никогда не питал особой любви к рису — он всегда считал, что тот слишком пресный и не имеет какой-то изюминки. Соба для него была слишком склизкая; якитори неплохи, но всё же не так хороши, чтобы питать к ним какую-то нежность. А вот от застоявшегося рамэна, ароматного удона и хрустящего окономияки — он бы точно не отказался. Однако моцунабэ тоже неплох, особенно если учитывать, что его приготовил Аки. — Эх, фаль, фто по увтрам никто больфе не приготофит карри! — чавкая сказал Дэнджи, отправляя в рот очередную ложку с рисом и курицей. — Жуй и глотай, — не особенно раздражённо, как для человека, который точно хочет таким казаться, закатывает глаза Аки, — И вообще, тётушка Ханака точно что-нибудь вам будет готовить по утрам. — Да ничего подобного! — подросток несильно ударил кулаком по столу. Скорее в качестве протеста, чем действительно в злобе и отвращении. Однако Ангел всё равно вздрогнул от этого звука, — Я помню, как мы с Пауи приезжали к ней на весну, пока были каникулы. Так вот, эта тётка даже не кормила нас! Думала, что мы сами себе приготовим! Ага, щас! Мы же — блин блинский, — её гости в конце-концов! — Теперь и временные сожители, — Аки встал со своего места, забирая грязные пустые тарелки и ставя их в раковину, — Поимейте уважение к шестидесятилетней бабке. — Во-о-от! Сам её бабкой назвал! А она ещё и стерва! — Да-да! — Пауэр активно закивала головой, надувая губы, — Она постоянно запихивала мне в рот эти поганые овощи! — С вами иначе нельзя, — устало вздохнул Аки, убирая весь мусор со стола, — Что вы от меня хотите? — Чтобы ты не уезжал! — заскулила девчонка, показывая пальцем на брата, — Дэнджи уже скучает! — Чего-о-о?! Это ты скучаешь, а не я, дура! — нахохлился тот, складывая руки на груди. — Богиня Пауэр не скучает по своим подданным! Молчи, плебей! Ангел перевёл взгляд на измученного Аки. Тот действительно выглядел, слишком уставши и изнеженно. Словно наблюдал не очередную ссору брата и сестры, а семейный фотоальбом. Мило, но так утомляюще! — Что ж, — неожиданно подал голос Ангел, — тогда почему бы Аки сегодня не поспать с вами двумя? — О-о-о, рыжий дело говорит! — «рыжий» мысленно сморщился от такого прозвища. В самом деле, словно у него нет имени! — Да, дело говорит! — вторит Пауэр, как заведённая игрушка-дразнилка. — Ангел, ты уверен? — поймав на себе неуверенный и жалостливый взгляд серых глаз, Ангел только складывает руки на бёдрах, хмуро смотря в ответ. — Ну конечно! Ты должен как следует попрощаться с семьёй, к тому же, — быстро пройдясь глазами по двум подросткам добавляет парень, — они точно не дадут тебе покоя, если ты не уделишь им, как следует своего времени. Аки с Пауэр ушли стелить постель, пока Дэнджи напряжённо сидел за столом, отбивая по его поверхности нервный ритм. Глаза подростка метались по помещению, а губы были плотно поджаты. Ангел не любит танцы с бубном, однако терпеливо ждёт, что скажет протеже Аки. Тот особенно не торопился, но набрав в грудь побольше воздуха только сумел произнести: — Ты это, — Дэнджи загорелся краской от собственного трусливого писка, который вышел вместо спокойной интонации, — З-забей! — Говори, — качает головой Ангел. Он бы рад махнуть рукой на этого странного паренька, но сейчас, всё что касается Аки и его семьи — в той же степени касается и самого Ангела. Ради Хаякавы он готов иногда носить подобный груз ответственности. — Н-ну…я просто хотел сказать…спасибо? — Пожалуйста? — Н-нет, ты не понял! Я знаю, что в последнее время вёл себя, как ревнивый придурок, — Ангел только кивает, мотивируя продолжать свою мысль, — но и т-ты меня пойми! Пауэр — моя сестра с пелёнок, с которой я жил каждый день, с которой общался только я, — вдруг находит себе подружку, а меня бросает! Д-да ещё и Аки…как познакомился с тобой — вечно в облаках летал. Короче, всем на меня было посрать! — на одном дыхании выплюнул Дэнджи, уже не срамясь смотреть в карие глаза напротив, — Это, типо, не отговорка, не думай. Просто…твоё понимание мне как смазка на душу, — правильно говорить бальзам, Дэнджи, — короче спасибо тебе и Сине. Вы, типо, единственные челы, которым было не пофиг. — Аки тоже было не пофиг, — Ангел проникся к пареньку родственным единодушием, оттого почувствовал потребность приоткрыть глаза Дэнджи на ситуацию, чтобы тот не чувствовал себя так одиноко; чтобы не думал, что близким ему людям действительно плевать на это, — Он переживал по этому поводу, однако не знал, что сделать, дабы ты перестал так себя чувствовать. Будем честны, Аки тот ещё сухарь в чужих эмоциях и самоощущениях, — поймав озорной блеск в других глазах, Ангел слегка улыбнулся уголками губ, — Поэтому не думай, что ему было плевать. А Пауэр…ей просто нужно было развеяться. Как я вижу — она очень привязана к Аки, поэтому подобная эмансипация была бы как никогда к месту. — Да, ты прав, — Дэнджи стыдливо опустил взор. — Ты волен чувствовать ревность, однако не позволяй ей заполнить тебя. — А ты слишком мудр и добр, для чувака у которого пустое лицо. — Спасибо, наверное? — В любом случае, — парень поднялся с места, задвигая к столу стул, — ещё раз спасибо. Типо, ты мог сегодня всю ночь трахаться с Аки, но вместо этого- — Мы в любом случае не собирались «трахаться»! — возмущённо возразил Ангел, — Я понял тебя и передам твою благодарность Сине. И Дэнджи, — подросток обернулся в дверном проёме, — спасибо за искренность. Аки бы точно похвалил тебя за это. Парень улыбнулся во все тридцать два зуба и убежал к Пауэр, что по звукам запуталась в простыне. Ангел упёрся лбом о столешницу и размытым зрением рассматривал деревянный принт. Да, коммуницировать с ближайшими близкими людьми пассии сложно. Однако Ангел рад, что не провалился в исповеди Дэнджи. А ещё он рад, что сможет наконец-то поспать. Возможно, даже тут…

***

Просыпаться в шесть утра дело крайне неприятное, но в контексте нынешней ситуации обязательное. Ещё вечером Ангел помог собрать вещи Аки — коих было совсем не много, — и они вместе какое-то время лежали на просторной кровати Хаякавы, разговаривая обо всём. Зная, как сильно поджимает время Ангел не мог остановиться разговаривать и слушать, пытаясь зачерпнуть как можно больше Аки, его мыслей и звуков. Говорят, что перед смертью не надышишься. Ангел готов глотать воду, если это значит зачерпнуть хоть толику кислорода. Уходя на боковую к Пауэр и Дэнджи Аки нежно поцеловал Ангела в лоб, недолго обнимая его тело, даруя своё тепло. Хаякава стал таким сентиментальным, что хочется заплакать и одновременно бить ногами по полу в возмущении. Таким жалостливым повелением он только добивает Ангела! Утром на улице непозволительно холодно. И какой парадокс, что солнечные лучи напротив — слишком горячие. Настолько, что хочется спрятаться в тень, которая обожжёт тело своим могильным холодом. До аэропорта на общественном транспорте ехать несколько часов, а ждать его ещё больше. Особенно в такую рань. Аки, видимо, до последнего не хотел тратить целое состояние на такси, но время всё поджимало, а автобуса нет и нет. Сев в машину и отправившись в путь Пауэр и Дэнджи заснули на заднем сидении по бокам салона, пока Ангел сидел посередине и краем глаза смотрел на профиль Хаякавы. Солнце нещадно светило в лицо, но парень только морщился, не уставая рассматривать чужой прямой нос; чёрные волосы, что на свету отливали синим; серые трезвые глаза, словно он не проснулся ранним утром час назад, а бодрствует уже весь день. Поймав на себе внимание Ангела Хаякава лишь улыбнулся, отводя взгляд на мигающие за окном просторы. Ангел не то, чтобы думал о том, как будет прощаться с Аки; что будет говорить. Он предпочитал притворяться, что Хаякава никуда и не уезжает, однако время неумолимо шло и вот: он смотрит, как Пауэр с Дэнджи обнимают Аки, крепко прижимаясь к нему, плача и скуля. Такое жалкое, но одновременно трогательное прощание. Ангелу жаль, что он просто стоит и смотрит на расставание семьи вместо того, чтобы хотя бы присоединиться и также поплакаться на Аки. Стоило двум подросткам отстраниться от близкого человека, Ангел уверенно подошёл и потянул Аки на себя, целуя его в губы. Хаякава только ближе прижался, впуская себя в чужой рот. Поцелуй был томным и долгим, но услышав оповещения о посадке на самолёт, Ангел тяжело отстранился, чмокая Аки в нос. — Не засиживайся в Японии, — прошептал Ангел, уверенно смотря в серые глаза. Аки решительно кивнул, трепя своего парня по рыжей макушке. — Дай мне несколько месяцев, и я вернусь. — Хоть всю жизнь, — Ангелу не понравилось, как это слащаво прозвучало, но он ничего не смог с собой поделать. — Тогда я не переживаю, — нежно усмехнулся Аки, отстраняясь от Ангела. Он перевёл взгляд на своих брата и сестру, — Вы тоже подождите уж. — Мы всегда! — воодушевлённо крикнул Дэнджи. — Да, всегда! — Тогда ведите себя хорошо, — потрепал двух гремлинов по волосам Хаякава, — А мне пора. За вами завтра заедет тётушка Ханака, так что соберите обязательно вещи! — пригрозил Аки, пока расчувственные Пауэр и Дэнджи только со слезами на глазах активно кивали, — Ну всё, не скучайте! — кинул напоследок Аки, уходя на самолёт. Ангелу кажется, что он проводил своего парня в армию, не то, чтобы он в полной мере знал какого это. Ангел с Пауэр и Дэнджи вернулись только к вечеру. К счастью, парень сообщил об этом Сине, и та его понимающе подстраховала. Дело в столь сильной задержке не в автобусе, а в том, что он решил напоследок провести сколько-то время с близкими Аки. Он отвёл их в кафе и немного показал окрестности. Честно признаться, с ними было не так уж и просто. Однако после улёта Хаякавы — они стали спокойнее и меланхоличнее. — Пауэр говорит спасибо своему подданному, — неловко произносит девушка, когда Ангел проводил двух подростков до их домика. Дэнджи подхватывает эту мысль и активно кивает: — Ага! Ты мог ничего не делать, но всё равно решил поднять нам настроение! Ты хорош, чувак. — Вы, как-никак, близкие Аки. А значит, что и косвенно мои тоже. — Вот это хохолок отхватил себе парня! — хихикает Пауэр забегая в дом, — Спокойной ночи, мои верные слуги! — И вам приятных снов, — зевает Ангел, направляясь к своей комнате. Он устал, о боже, он так утомился! А главное, что сегодня он весь день старался держать свои чувства и эмоции в узде. Вечером было особенно холодно, поэтому эта прохлада немного отрезвляла, не давала утонуть в своей тоске и меланхолии. Подходя к своей двери, он с удивлением обнаружил, что она не заперта. С сильной тревогой и неимоверным подозрением он тихо вошёл в свои покои, осматривая помещение на какие-то странные вещи. В сумерках было тяжело что-то рассмотреть, поэтому он нажал на выключатель, и единственная свисающая на сопле лампочка осветила комнату жёлтым светом. К своему потрясению он обнаружил, как на его заправленной кровати стоит небольшая плетёная корзинка. До ушей донёсся шорох и Ангел настороженно глянул внутрь неожиданного презента. У парня перехватило дыхание, когда он увидел совсем крошечного, только открывшего глазки чёрного котёнка. Он лежал на тёплой жёлтой ткани, а в углу корзинки стояла небольшая миска с молоком. Аккуратно достав животное и положив его на свои колени, Ангел обратил внимание на бумажку, что мирно покоилась рядом с подарком. Одной рукой гладя чёрную шёрстку, а второй придерживая письмо, Ангел принялся за чтение. Почерк был угловатым, с наклоном вправо, однако более чем аккуратным и читаемым. «Я очень рад, что встретил тебя, поэтому мне очень больно на какое-то время покидать тебя…» «– Аки!» — подумал Ангел, внимательно вчитываясь и глотая слова, как полиглот. «…поэтому я не смог не оставить тебе подарок. Помнишь, ты говорил, что тебе пришлось усыпить свою кошку? У нас дома — в Японии, — тоже есть одна. Её зовут Мяукалка (имя выбирала Пауэр!), мы все её очень любим, оттого твоя история про кошку оказалась слишком душераздирающей для меня.» «–Как драматично!» — улыбаясь закатил глаза Ангел. «Этот котёнок капризно мяукал недалеко от твоей комнаты (вероятно, его бросили). Я, пока ты работал, отвёз его в ветклинику, где ему поставили все нужные уколы и витамины. Посмотрев на его голубые глаза я просто не смог его отдать приют, поэтому попросил Сину какое-то время подержать его у себя, чтобы когда я уехал — она оставила его в твоей комнате, в качестве подарка-сюрприза. Вот так вот. Ухаживай за ним, а когда я вернусь мы вместе переедем в новый дом и возьмём этого котёнка с нам. По рукам? Спасибо тебе за всё это время, что ты провёл со мной. До встречи, в будущем твой Аки.» Отложив письмо, Ангел опустил голову, чтобы посмотреть на чёрный комочек, что уже игрался с пальцами парня, покусывая их. Аки подарил ему котёнка. Аки помнил историю про кошку. Аки решил сделать ему этот подарок до того, как они начали встречаться. Аки по-настоящему дорожит Ангелом. Аки сейчас слишком недосягаем. Быстро достав телефон, Ангел написал короткое: Вы: 20:07 Спасибо, Аки. И продолжил наблюдать за игривым котёнком. На слегка спутанную шерсть упали несколько солёных капель и животное неодобрительно повёло хвостом. Ангел горько усмехнулся, продолжая глухо всхлипывать, гладя животное. Ложась на кровать, он положил безымянного котёнка на грудь, почёсывая его за ушком. — Твоё имя Аки, — устало прошептал Ангел, смотря на серые глазки. Возможно это слишком смешно — назвать подобным образом животное, но будучи пропитанным печально и желанием иметь Хаякаву под боком — такое имя более чем ожидаемое. Пускай даже лже-Аки лежит у него под рукой, если это хоть насколько-то успокоит тоскующую душу. Между сном и явью Ангел отчётливо видит лицо своего парня, оттого нежно улыбается, окончательно погружаясь в небытие. До скорой встречи, Хаякава Аки.