Прибрежный.

Над Сурат нависло палящее солнце. Оно безжалостно грело каждого путника, что осмеливался пройти под его звёздным величием. И ветер с облаками словно заключили пакт о совместном штиле. Густая духота и солнечный жар — что ещё может быть хуже? В магазине ароматно пахло розами и тюльпанами, однако молодому продавцу этот запах настолько осточертел, что любая нотка мяса и специй из соседнего японского ресторанчика были куда приятнее чем эти пресловутые тепличные цветы. — Ух, — мученически простонал Ангел, двигая лицо ближе к мини-вентилятору, — ну что за жара? Солнечные лучи, как назло проникали через жалюзи окна и с нетерпимым теплом оседали на коже. Ещё совсем немного и Ангел начнёт молить у неба попеременных облаков. Звенят колокольчики и в магазин заходит мужчина в будней одежде: зелёная футболка с v-образным вырезом, синие шорты и сланцы. Повседневно, но так по-родному. — Как ты не помер от жары пока дошёл? — Ангел начал обмахиваться газетой. Мужчина скептично свёл брови в манере а-ля: «Ты серьёзно?» и подошёл к кассе, ставя жёлтый пакет с продуктами на пол. — И тебе доброго дня. Ты приготовил букет для тётушки Миры? — Мгм, — Ангел любопытно глянул в пакет на полу, пытаясь углядеть любимую сладость, — как тут не сделаешь, — он нарочито обидчиво поднял взгляд на Хаякаву, — Ты мне об этом каждое утро в течение недели напоминал. — С тобой иначе никак, — Аки потянул парня за щёку, пока тот недовольно бухтел под рукой, — Не дуйся, — Хаякава нагнулся к пакету, достал из него ведёрко с мороженым, показывая его Ангелу. Завидя десерт взгляд рыжего парня загорелся искрами предвкушения. Однако Аки под разочарованный взгляд карих глаз снова засунул его в полиэтилен. — Дома, — Аки немного потеплел, нагнулся и обнял своего парня, расчёсывая его пряди между пальцами, — Когда у тебя кончается смена? — Через час, — Ангел сильнее прижался к Аки, обвивая руками его торс, — Посидишь со мной тут? — Посижу, но сначало положу мороженое в морозильник, — Хаякава быстро осуществил задуманное. Вернувшись, он достал из-под стола табуретку и подсел к Ангелу, пока тот настраивал вентилятор так, чтобы тот дул сразу на двоих. После того, как Аки спустя полгода наконец-то приехал из Японии в Индию, Ангел не мог насытиться присутствием Хаякавы под боком. Тётушка Мира, будучи наслышана от Сины россказнями о ненаглядном Ангела, решила, что обязательно хочет познакомиться с парнем своего протеже, оттого очень настырно и бескомпромиссно пригласила их на один из воскресных вечеров. Аки же, решил заморочиться над общим подарком. Сколько бы Ангел не закатывал глаза и не говорил, что презент не обязателен — Хаякава только недовольно скрещивал руки на груди и настойчиво утверждал, что нет: подарок нужен, к тому же он хочет произвести впечатление на родню Ангела. Пришлось согласиться. — Покормил Аки перед выходом? — Хаякава положил щёку на ладонь, проходясь взглядом по лицу парня напротив. Покормил, ещё как! Когда ему подарили котёнка, он взглянул в этот жалостливый взгляд двух серых самородков и невольно подумал, как он похож на Аки. Кто же знал, что этот чёрный комочек шерсти вообще не похож на Хаякаву, даже больше! По своему поведению он вылитый Пауэр! Ангел просыпается не из-за солнечного луча, что эстетично падает на глаза, а из-за громкого мяуканья и боли от когтей на коже. Ну что за наглейшее существо! Однако он всё равно не может разлюбить это самое наглейшее существо. — Покормил, как его не покормишь! — Я ему когтеточку прикупил. Поди больше не будет доставать тебя по утрам. — А когтеточка накормит его? Если нет, то даже не думай об этом. — Это потому что котёнок, как ребёнок — его нужно воспитывать с младенчества. — Когда ты уехал я чувствовал себя вдовой, — такой тильт я словил! А ты мне говоришь про воспитание. — Не преувеличивай, — Аки потрепал рыжую макушку, — мы созванивались по видеозвонку каждый день. — Не каждый, — недовольно пробурчал Ангел, — Ты постоянно был занят на работе. — Виноват, — совершенно беспровинно ответил Аки. Так и было. Хаякава эти полгода в Японии очень много работал. Если вы спросите Ангела, то он крайне недовольно процедит, что Аки не просто слишком много работал — он по-адски изматывал себя. Естественно, он это видел; разговаривал по этому поводу; подбадривал Аки. Результат определённо был. Хаякава слышал и слушал Ангела и его нагрузка действительно снизилась. Не настолько, чтобы удовлетворить требования Ангела, но всё же сносно. Было непонятно: то ли Аки сам по себе заядлый трудоголик, то ли просто пытался заглушить работой своё одиночество. Ангел, несмотря на то, что большая часть его деятельности в Индии сопровождалась присутвием другого человека под боком (читаем как: «Присутствием Сины, отца и тётушки Миры под боком»), всё равно благоговел любую возможность побыть одному. Это не тенденция подросткового периода, которая закрепилась в гораздо более осмысленном возрасте — напротив, таким Ангел был всегда: уединённым и тихим. Это ему не мешало жить, хоть и отец часто причитал, что с таким пассивным характером далеко в будущее Ангел не пробьётся. А тот никогда этого и не хотел. Хаякава же…был похожим. Он не любил шумные компании и общество в целом, однако в социум всё равно рвался. Точнее нерасторопно шёл, прикидываясь, что ему всё равно на людей, а на деле сам же цеплялся за их руки. Ему важно, чтобы кто-то вечером ждал его; ему важно показать свою полезность. Хаякава — человек семьи, пока Ангел наоборот — свободная полевая мышь. Говорят, противоположности притягиваются. Пока в магазин временами заходили посетители и Ангел их обслуживал — Аки тихо сидел у кассы, читая какую-то книгу. Давно было заметно, что Хаякава немного приверженец консерватизма, однако тяготило это только Пауэр и Дэнджи, ибо именно у них Аки хмуро забирал «гаджеты» и вручал им в руки книги. Те только недовольно причитали и клеймили своего брата бумером. Это воспоминание ненароком повеселило Ангела. Когда в магазин забежала небольшая девушка, что в дороге торопя заплетала волосы, Ангел закатил глаза, сообщая ей, что она опоздала. Та извинилась и поспешила в рабочее помещение, попутно здороваясь с Аки. С того момента, как Ангел уволился с прошлой работы и устроился здесь — прошло несколько месяцев. Хаякава не редко по пути с магазина заглядывал к нему, ожидая пока смена его парня закончится. Так он и познакомился с ещё одним работником этого места. Выходя из цветочного Ангел лениво потянулся, зевая: — Пошли быстрее домой, я очень хочу это мороженое. — Тебе повезло, что я не забыл достать его из холодильника в подсобке вашего магазина. — Ты и забыть? «Смешно», — саркастично усмехнулся Ангел, идя близь Аки по гладкому тротуару. Да, это место действительно не было похоже на прибрежные просторы и грунтовые дороги. Жить в центре города, а не на его окраине ощущается совершенно по-другому, что очевидно. Даже люди отличались друг от друга, но Ангел ничего не мог поделать. Он был бы рад не увольняться и переезжать в сердцевину Сурата, но когда из Японии вернулся Аки, стало ясно — нужно менять не только своё отношение к жизни, но и саму жизнь. Ему одному прошлой зарплаты безусловно хватало, как и устраивало место жительства. Однако, если он собирался строить отношения с Аки — достаточно амбициозным и работящим парнем, который к тому же не терпит одиночество, — нужно было идти дальше. Да и не будет же Ангел до старости убирать мусор и носить блюда в домики! Прошлая жизнь, что текла своим чередом ускользнула, как песок сквозь пальцы. Нужно идти вперёд, не стоять на месте, а что делать если…хочется только покоя? — Не забывай, что завтра днём мы поедем к тётушке Мире, — подал голос Аки, смотря сверху вниз на Ангела. — Я помню, — тихое бурчание. Усталость сковала тело, а тоска объяла душу. Ангел любит Аки, он это знает и надеется, что Хаякава тоже. Однако он всё равно не может сосуществовать в этом сером мире больших квартирных зданий. Здесь он чувствует себя лишним и, несмотря на присутствие Аки рядом, несчастным, одиноким. Квартира, которую снимал Ангел, была небольшая, но относительно уютная. В ней легко могли ужиться несколько людей и домашние животные, поэтому каких-то неудобств это не доставляло. В прихожей двух молодых людей встречает подросший чёрный кот, который жалобно трётся об чужие ноги, вынюхивая что-то в пакете. Аки отнёс продукты на кухню, а следом распаковал когтеточку, ставя её в кошачий угол. Кот сначало подозрительно осмотрел инородный предмет, а затем на пробу проехался когтистой лапкой по поверхности из плотного жгута. Удостоверившись, что ему ничего угрожает, Аки продолжает уже более активно царапать когтеточку. — Я на перекур, — Хаякава перевёл взгляд на Ангела, что уже открывал ведёрко с мороженым, — пойдёшь со мной? — Ага, — беря с собой десерт и ложку, Ангел под руку с Акики вышел на балкон, сев на одно из кресел, которые они ещё по периезду сюда расположили в этом месте. Небо потихоньку начало розоветь и если повернуть голову влево, то вдалеке на горизонте можно увидеть морскую полоску. Когда он и Аки встречают закат на этом балконе, Ангел всегда смотрит туда, представляя, как ноги омывает бескрайний океан. В такие моменты он никогда не глядел на серость здешних панельных зданий. Он пытался насладиться призрачным ощущением пляжа и природы; ощущением свободы. — Я тут подумал, — начинает Аки, зажигая кончик сигареты. Оранжевый свет мягко ложился на его прямой профиль, позволяя насытиться эстетическим удовольствием от этого вида, — что мне категорически не нравится в этом месте. Ангел от удивления выпучил глаза и приоткрыл рот, намереваясь что-то возразить, а потом его как молнией ударило. Он привык быть один, поэтому концентрируясь только на своей тоске — совсем позабыл о том, что чувствует Аки, находясь здесь. Он думал, что тот счастлив. — Я даже…не думал, что ты так к этому относишься, — честно ответил Ангел, с долью печали смотря на Хаякаву. — В этом и дело, — Аки покачал головой, делая очередную затяжку. Он позволил себе пропустить в свой голос грусть. — Мы с тобой…не привыкли разговаривать о том, что хотим, о своих мыслях и планах. Мы барахтаемся в воде, хотя пытаемся плыть по течению, но в конечном итоге, если всё так продолжится — мы утонем, — искрящаяся искренность в глазах Аки подтолкнула скинуть со своего лица маску безразличия и взору синих глаз пристало абсолютно отчаянное и печальное выражение лица. Они же не расстанутся? Хаякава потушил сигарету и передвинулся к небольшому телу, крепко обнимая его. Ангел слегка задрожал, за что проклял своё чересчур эмоциональное состояние. Аки сейчас искренний, а значит Ангел должен поддерживать его в этом. Он действительно его любит, но так сложно сломать свои стены напускного безразличия! Ангел упёрся носом в чужое тепло, вдыхая неизменчивый аромат Аки. — Мне тоже здесь не нравится. Я хочу снова на берег, — пробормотал Ангел, смаргивая влагу. Берег. Здесь, в центре Сурата, нет никаких песчаных берегов, свежего морского ветра и соли. Только настойчивый запах мусора, дыма и увядших цветов. Сама мысль о спокойной жизни полевой мыши казалась голубой мечтой. Ангела, как будто схватили со знойной степи и увезли в зоопарк на развлечение толпы. Вроде бы никто не обижает, однако прозрачные вольеры так давят на голову, валятся на черепную коробку отчаянием, что хочется перегрызть себе глотку. — Сина сказала, что в той деревне, где она живёт продаётся за приемлемую цену небольшой домик, — Аки успокаивающе гладил своего парня по спине. — У нас есть некоторые накопления и помощь от твоей родни. Если что, у меня осталась какая-то сумма после приезда из Японии, к тому же, я подрабатываю на фрилансе, так что, возможно, мы можем позволить себе этот дом. Но я, если честно, не уверен, что нам точно… Ангел слегка отстранился и пристально посмотрел в синие глаза. Аки был как никогда серьёзен, но параллельно так нежен, что у Ангела свело живот. Он не знал что сказать, что сделать — он просто желал, чтобы Хаякава прочитал его мысли и всё понял. К сожалению, такой способностью его парень не обладает. Аки прав. Им нужно разговаривать друг с другом. Вытаскивать язык из задницы и наконец-то пользоваться словами. На то человек и выше других животных — он имеет возможность связно говорить. — Когда я работал под покровительством отеля, мне хватало минимума, поэтому не зная на что тратить деньги — мне приходилось постоянно их откладывать, поэтому спустя время я положил определённую сумму под проценты на счёт, — прошептал Ангел, хватаясь за щёки Аки. — Нам может хватить на дом. Ангел позволил себе схватиться за эту надежду, потому что ощущая неимоверную тоску и отчаяние каждый чёртов день, он готов дать шанс схватить звезду с неба, если Аки поможет встать ему на свои плечи и держать его с тонкие лодыжки. Только сейчас Ангел понял, что Хаякава скорее всего такая же деревенская мышка, которая от одиночества и горя стала притворяться городской. — Я звонил хозяевам на днях, они сказали, что подождут пока мы приедем и осмотрим дом. — Ты был настолько уверен в том, что я соглашусь с тобой? — Я не дурак, — мягко усмехнулся Аки, ещё ближе придвинувшись к лицу Ангела, совсем тихо шепча. — Я вижу какие тоскливые взгляды ты кидаешь на океан. И поцеловал сухие губы напротив, обвивая небольшое тело руками. Ангел поддался, окольцовывая конечностями жилистую шею. Он немного пожалел, что не нанёс на губы бальзам, ведь целоваться с привкусам винограда гораздо приятнее чем без него, однако Аки это не волновало. Его касание губ стало более настырным и сильнее наклоняя голову вбок, он обвёл языком уже куда более увлажнённые уста, просясь внутрь влажной пещеры. Сразу вспомнилась встреча в аэропорту. Расстояние и долгое ожидание ярко отразились на молодых людях — в момент, когда они увидели друг друга: Ангел и Аки целовались словно в последний раз. Дэнджи не без отвращения назвал это действие «долбёжка в дёсны», пока Сина и Пауэр одновременно захихикали над комментарием парня. Ангел не был фанатом общественных поцелуев, однако в тот момент он дал себе и Аки возможность побыть глупыми и слишком влюблёнными. Под удовлетворительный горловой гул, юркий язык проник в рот Ангела, сплетаясь с розовой влажной мышцой. Ладони Аки зависли на пояснице, а следом резко опустились на небольшую задницу, страстно сжимая её. Издав удивлённый писк, Ангел слегка отстранился, мучительно прошептав: — Не здесь. Хаякава взял парня за ладонь, уходя с балкона он прикрыл стеклянную дверь. Спальня была справа по коридору, поэтому ускорившись, они быстро оказались в нужной комнате. Весь остальной вечер прошёл под какофонию скрипа кровати, тихих стонов и неразборчивых слов. В тот вечер они стали, как никогда ближе.

***

— Вуа! — Пауэр радостно завалилась в дом, с ахами и охами рассматривая просторное помещение, пока чёрный котёнок любопытно обнюхивал помещение. — Чур я первая выбираю комнату! — Да с фига ли?! — Дэнджи побежал за сестрой, хватая её за локоть, пока Аки и Ангел насмешливо переглядывались друг с другом. Дом действительно был просторным и светлым. Хаякава смог договориться с владельцами о небольшой скидке, поэтому его покупка обошлась в чуть более приемлемую для их бюджета цену. По крайней мере, первый месяц у них не будет проблем с покупкой еды. Жить на отшибе хорошо тем, что цены тут не так сильно кусаются, хоть и приходиться иметь дело с ограничением многих услуг. Не то, чтобы Ангел и Аки когда-либо пользовались этими самыми услугами. В доме были три свободные комнаты, которые и являлись потенциальными спальнями (жить в гостиной, несмотря на весь её простор, не кажется таким заманчивым, когда ты вспоминаешь про личное пространство). Они не сильно отличались по своим размерам, третья, разве что, была шире. Именно в неё Аки с Ангелом загрузили свои вещи, договорившись на следующий день вместе собрать шкафы и кровати. Пока что и у них, и в спальне Пауэр, и у Дэнджи, лежали матрасы, на которых им предстояло спать. Этот факт не был каким-то тягостным, учитывая, что все они лежали и не в таких условиях (вспомнился совместный поход, в котором подростки потеряли палатки — каким образом?! — и все четыре человека лежали на пледе, смотря на звезды. И ворочаясь от укусов насекомых). Плохо, что придётся искать новую работу, но это лишь меньшее зло. — Мило, что они оставили стол и кухонный гарнитур, — Аки поставил на деревянную поверхность пакет с продуктами и кухонной утварью. — Не обольщайся, они благополучно увезли с собой душевую шторку, — саркастично отметил Ангел, складывая посуду в верхний ящик. — Уверен, они не забрали стол просто потому, что боялись, что он развалится прямо у них на руках. — По крайней мере, нам есть на чём питаться. — Было бы ещё лучше, если бы нам было на чём спать. — Матрасы, как временные варианты тоже не плохи, — Хаякава с улыбкой закатывает глаза. — Ты жил в Японии — там большинство спят на футонах. — Только если ты приверженец традиционного стиля, — Ангел пожимает плечами, — в основном все предпочитают кровати. — Видимо, у нас было разное окружение. — Даже более: разные префектуры. — У тебя, я вижу, очень хорошее настроение, — Аки весело хмыкнул, обнимая своего парня со спины. — Конечно, — бурчит Ангел, откидывая голову на плечо Хаякавы. — Мы наконец-то стали деревенскими мышками. — Деревенские мышки? — Аки вопросительно приподнял бровь. — Одна из басен Эзопа. Деревенская мышка свободна, но у неё нет всех благ, пока в это же время, городская мышка имеет кучу всего, но при этом живёт в бетонной клетке, полной опасностей, — он ненадолго замолкает, а затем более устало продолжает. — Долгое время я думал, что ты городская мышка, но…только тогда вечером, когда ты предложил мне идею купить этот дом я неожиданно осознал, что ты, как я — полевая мышь. — Я ни городская, ни полевая — Аки поцеловал Ангела в щёку, — я твоя мышь. М-м, ангельская мышка, как тебе? Парень нарочито недовольно хмыкает, щепая Хаякаву за бок. Тот пискнул и зашипел, пока Ангел только хихикнул, оборачиваясь, чтобы обнять его. Грудь сразу сжалась теплом, словно Аки поднёс свои горячие ладони к сердцу и согрел его. Словно он поселился у него в рёбрах, обнимая, храня жар и любовь. Возможно, именно в этот момент Аки осознал сколько они вместе пережили; возможно именно сейчас его сжали тиски безграничной нежности; возможно он только сейчас посчитал, что его слова имеют смысл и хоть что-то значат. Потому что спустя столько времени, он наконец-то произносит то, что даже не осмелился написать в письме: — Я люблю тебя. Кот, мяукая, ласково потёрся об ноги.