Покажи мне свои слёзы

— Какого хрена? Итэр вскакивает резко, слыша грубый голос из-за спины, оборачивается, впивается вызывающим взглядом прямо в озлобленное лицо одноклассника и замирает, крепко стиснув кулаки. — Просто иди куда шел, — хмурится Итэр, а сам ощущает, как по телу бежит неприятная дрожь. — Хули ты тут забыл? — уже спокойнее, но все еще с нескрываемым раздражением переспрашивает Сяо. Он не напирает, не пытается спровоцировать драку. Просто стоит, смотрит глаза в глаза, и Итэр на секунду допускает мысль, чтобы просто уйти отсюда, не нарываться на очередные неприятности. Но чувство справедливости берет верх над разумом, поэтому он не двигается с места, хмурясь лишь сильнее. Сяо — это целый ворох неоднозначных эмоций. Сяо — это бесконечная головная боль не только Итэра, но и учителей с одноклассниками. Сяо — это первая и странная влюбленность, прорастающая шипами где-то внутри и прогрызающая себе путь наружу. Итэр эти чувства ненавидит. Он топит их в раздражении, убеждает себя в том, что всё это — просто чушь. Что он на самом деле не может любить того, с кем они не один раз дрались до кровавых синяков, а потом играли в молчанку в кабинете директора, не рассказывая о причине драки. Итэр уже много раз мог Сяо сдать. Придумать любую историю, чтобы выставить его в дурном свете, но каждый раз он молчит. Потому что потерять Сяо страшнее, чем получать от него кулаками в лицо. Потому что Итэр — практически отличник, любимец учителей и просто «хороший» парень — глупо и безответно влюблен в того, кто сейчас смотрит своими покрасневшими от злости глазами и готов перегрызть глотку прямо здесь. — Я бываю тут почти каждый день, и никогда не видел здесь тебя. Так что к тебе тот же вопрос, — цедит Итэр, и кулаки не разжимает. В груди сердце бьётся как бешеное, а адреналин пульсирует в висках оглушительно громко. Как бы сильно они не цеплялись в школе, еще ни разу их драки не выходили за ее пределы. И допустить этого хотелось меньше всего. Потому что Итэр смотрит в эти покрасневшие глаза, смотрит на эти худые, но ужасно сильные руки, и хочет поддаться своим чувствам, разжать кулаки и попытаться пойти на примирение. Хотя бы за пределами школы, ведь там Сяо необходимо держать свою репутацию хулигана, а здесь… Почему он так стойко верил, что Сяо делает это исключительно ради общественного мнения и что в глубине души он совсем другой, Итэр и сам не знал. — Да пошел ты… — грубо бросает Сяо после долгого молчания и… Просто обходит Итэра и идет к реке, более не произнося ни слова. Это совершенно на него не похоже. Это, черт возьми, первый раз, когда Сяо не полез в драку, когда на нее явно провоцировали. Итэр выдыхает нервно, разжимает дрожащие пальцы и оборачивается почти резко, впиваясь взглядом в чуть сгорбившуюся спину. Сяо уже успел разуться. Он скидывает объемную черную футболку и также небрежно стягивает с себя шорты, после чего уверенно идет к реке. Итэр думает, что у него галлюцинации. Май пришел буквально несколько дней назад, и хотя погода последнюю неделю стояла просто сказочная, вода все равно еще холодная. Даже не так. Она ледяная. Как этому придурку вообще пришло в голову искупаться в ней?! Итэр не успевает даже ничего сообразить, как оказывается рядом с Сяо, хватает его за руку и резко встряхивает, привлекая внимание. Тот шипит в ответ и собирается ударить, но Итэр не позволяет, дергая на себя и заставляя выйти обратно на сухие камни. — Ты совсем конченный? Вода ледяная! — орет Итэр и перехватывает свободной рукой летящий прямо в плечо кулак. — Ты же можешь заболеть… Слова застревают в глотке, стоит только поближе всмотреться в глаза напротив. Сяо… плачет? Итэр не может поверить в это. Он замирает абсолютно потеряно, смотрит на то, как Сяо из последних сил сдерживает рвущиеся наружу слезы, и пытается вспомнить хоть один раз, когда бы этот ходячий кусок агрессии плакал. — Сяо… — Отпусти. Меня. — чеканит он каждое слово, смотрит все еще с вызовом, но даже не пытается вырваться. Итэр сжимает пальцы на чужих запястьях только крепче. Сердце в груди скулит и плачет от переполняющих чувств, но внешне он все еще пытается сохранять отрешенное лицо. Хотя получается плохо. Потому что одно дело просто увидеть, как плачет твой одноклассник. Другое — увидеть, как плачет тот, кого ты и любишь и ненавидишь одновременно. Кто является твоим кошмаром и в то же время самым лучшим, что с тобой случалось за эти несчастные десять лет школы. — Ты плачешь? — игнорирует просьбу-приказ Итэр и делает шаг ближе, заглядывает прямо в заплаканные глаза и пытается по зрачкам прочитать ответ на свой вопрос. — Блять, ты охуел? — дергается Сяо в сторону и кривит лицо то ли в ненависти, то ли в отвращении. — Не твое дело. Отъебись от меня. У Итэра в груди все сводит от боли. Сяо не плакал, даже когда сломал руку в седьмом классе на баскетболе. Сяо не плакал, когда Итэр, сильно разозлившись, разбил ему бровь до крови. Итэр тогда был напуган почти до обморока, в то время как сам Сяо, сидя в кабинете медсестры, лишь безучастно наблюдал за ее действиями. Сяо, блять, никогда не плачет. Сяо не может плакать. Он ведь хулиган. Хулиганы, черт возьми, не плачут. — Что с тобой? — спрашивает Итэр и напрягается всем телом, сжимая запястья и не позволяя вывернуться из собственной хватки. — Блять, что ты хочешь от меня? В подружки мне заделался? Отпусти меня, пока я тебе не въебал, — почти агрессивно выпаливает Сяо, а у самого по щекам бегут слезы, не останавливаясь, а в движениях нет привычной силы, уверенности. Итэр чувствует, как Сяо ломает. Видит это в надломленном взгляде, в кривой ухмылке и поникших плечах. Сяо выглядит определенно не так, как обычно, и это пугает. — Отпущу, когда ты скажешь. Сяо перестает дергаться. Он смотрит потерянно в лицо напротив, расплывается дрожащими губами в какой-то сумасшедшей улыбке и заходится почти истерическим смехом. — Итэр, очнись, — бросает он сквозь смех. — Забыл, кто я? Напомнить? Я тот, кто мешает тебе спокойно жить уже десять лет в этой ебучей школе. И если ты решил поиграть в спасателя, то играй с кем-нибудь другим, а меня оставь, блять, в покое, — выплевывает он и толкает ступнёй прямо в коленку, из-за чего Итэр чуть теряет равновесие и разжимает, наконец, руки. — В чем проблема просто сказать? — выкрикивает Итэр в спину, думая, что тот сейчас снова пойдет к реке, но этого не происходит. Сяо подхватывает брошенные шорты, натягивает их на себя и, отойдя в сторону, садится на камни, устремляя пустой взгляд куда-то перед собой. Он больше ничего не говорит. Он молчит, когда Итэр возвращается к своему месту чуть поодаль. Молчит, когда тот достает учебник, принимаясь учить заданный на завтра параграф по истории. Он молчит и плачет, глядя на синюю гладь реки, и Итэр благодарит себя и бога за то, что сегодня он решил почитать на природе. Он не знает, что собирался сделать Сяо — просто искупаться или утопиться — но любой расклад был дерьмовым, и Итэр рад, что смог это пресечь. Рад, что впервые смог увидеть настоящие эмоции Сяо, из-за которых влюбленность в груди, кажется, воспылала с новой силой. Итэр промолчал, когда Сяо, проводив закат, молча оделся и ушел в сторону домов. Шипы, разрывающие сердце, в этот день проросли еще глубже.

***

Итэр ждет новый день с замиранием сердца. Он ждет, что Сяо будет тихим. Что он будет выглядеть подавленным, уставшим, может, даже немного потерянным. Но… Ничего из этого не случается. Утром Сяо с привычной ухмылкой приходит на урок. Привычно толкается плечом в коридоре. Привычно показывает средний палец на брошенные вслед возмущения. Привычно… И от этого мерзкого слова в груди зарождается обида вперемешку с какой-то глупой болью. Потому что Итэр не может выкинуть из головы его слезы. Не может забыть тот пустой взгляд, каким он смотрел на водную гладь. Не может просто игнорировать то, что у Сяо, вероятно, что-то не так, но он об этом в последнюю очередь расскажет кому-то вроде Итэра. Весь день на душе скребутся кошки, и Итэр ходит сам не свой. Он пропускает мимо ушей всё, что говорят учителя. Не может сосредоточиться на истории, когда его вызывают к доске, чтобы ответить тот самый параграф, который он вчера читал. А читал ли? Итэр помнит лишь то, как смотрел на Сяо краем глаза и думал, думал, думал… Чертов Сяо, одним своим действием перевернувший всё с ног на голову. Дурацкий Сяо, который ухмылялся, глядя на то, как Итэр краснел у доски, не в силах вспомнить ни одной ёбаной строчки из учебника. Сяо, который только закатил глаза, стоило Итэру попытаться заговорить с ним после школы. — К черту… — недовольно шепчет себе под нос Итэр, пока плетется по сухому, обжигающему песку в сторону реки. — Не хочет — не надо. Мне вообще похуй на него и его проблемы. Подумаешь, плакал. Все плачут… Старые кроссовки утопают всё глубже, из-за чего приходится замедлиться. Вечернее солнце греет макушку, а по лбу стекает капля пота. Но Итэру наплевать. Он ругается сам с собой, злится на то, как легко его выбила из колеи одна единственная ситуация, и в который раз за эти двадцать четыре часа пытается убедить себя, что ему до Сяо нет дела. Все противоречивые мысли затыкаются в ту же секунду, как Итэр выходит к тому самому берегу, где он сидел вчера. Блять. Сяо вновь на том же месте. На нем снова нет футболки, и Итэр абсолютно бесстыже залипает на бледную спину. Пожирает взглядом острые лопатки и чувствует, как в животе всё болезненно скручивается, а воздух застревает прямо в глотке, что даже дышать становится труднее. Итэр давно уже не ребенок. Он любит запираться в ванной, закрывать мечтательно глаза и думать о Сяо, сжимая член в ладони. Вспоминать то, как Сяо выглядит в своей белой рубашке с закатанными рукавами. Вспоминать тот единственный раз, когда сильные руки впивались в горло и вжимали спиной в мокрый, грязный асфальт, но тогда было совершенно поебать на это. Ведь Итэр тогда думал лишь об этих тонких пальцах на собственной шее и горячих бёдрах на животе, на которые он готов дрочить вечно. Теперь список пополнился спиной Сяо, и Итэр едва ли не хнычет, чувствуя, как кружится голова просто от вида обнаженной спины того, о ком сейчас думать под таким углом просто некрасиво. — Хули ты пялишься? — грубит Сяо, бросая безучастный взгляд через плечо. Итэр вздрагивает от голоса, так нагло ворвавшегося в фантазию, хмурится сильнее и медленно подходит ближе, наблюдая за тем, как Сяо с интересом щурит глаза. — Смотрю и думаю, какой ты тощий. И что только девчонки в тебе находят… — язвит в ответ и садится недалеко, но не достаточно близко, чтобы нарваться на неприятности. Сяо в ответ на это лишь закатывает глаза. — Я сегодня пришел сюда раньше. Так что съеби, будь добр, — говорит он спустя пару секунд молчания, на что Итэр только ухмыляется показательно. — Будем как в детском саду? Делить понравившееся место? — Будем, — бросает Сяо, и Итэр видит, как тот сжимает кулаки. И это тоже для них привычно. Иногда перед дракой они разворачивают целый диалог, целью которого является попытка подъебать другого как можно сильнее. И каждый подобный «обмен любезностями» ворошит чувства в душе, а еще дарит возможность запомнить этот голос как можно более отчетливо, чтобы представлять в нужные моменты, оставшись дома наедине. Итэр не реагирует на откровенную провокацию. Он вновь прокручивает в голове вчерашнее и пытается уцепиться хоть за что-то, разглядывает Сяо во все глаза и даже не пытается скрыть свой интерес. Потому что они наедине. Потому что Итэр хотел бы получить ответы. Сяо тихо хмыкает, разжимая пальцы, после чего заметно расслабляется, продолжая смотреть в ответ — все еще с каким-то вызовом и недоверием. — Что ты хочешь от меня? — выплевывает он спустя долгую минуту молчания. — Хочу знать, почему ты вчера плакал, — честно отвечает Итэр, ожидая, что ему сейчас тут же прилетит в челюсть кулак, потому что Сяо ненавидит, когда к нему лезут без спроса. Но этого не происходит. Тот лишь усмехается, качает головой снисходительно и окончательно, кажется, расслабляет плечи. — Дохуя хочешь, — отвечает он почти даже без агрессии, и Итэр смеется, все же отводя взгляд. — Да, ты прав. Я всегда дохуя хочу. Сегодня ветра нет совершенно. Речная гладь спокойна и так и манит искупаться, но Итэр знает, что еще рано. Вода слишком холодная, а заработать себе переохлаждение и отказ почек — совсем не хочется. — Ты ещё более ёбнутый, оказывается, — произносит Сяо, и Итэр снова смеется. — Почему же? — Так активно лезть к кому-то вроде меня — надо быть конченным на всю голову. И Итэр не спорит. Лишь пожимает плечами, мол «ну да, и что», а больше ничего не говорит. Сегодня он даже вдумывается в то, что читает. И тихое копошение рядом с собой, пока Сяо что-то активно делает в телефоне, совсем не отвлекает. Итэру кажется, что за все эти десять лет школы он никогда еще не видел Сяо с такой стороны. Никогда не видел его… искренним…