Покажи мне свои слёзы

— На этот раз твое молчание ничем не поможет, — устало произносит директор, и Итэр чувствует, как раздражение разрастается в груди с невероятной силой. Разбитая губа и костяшки отдают пульсирующей болью, и синяки по всему телу ноют и ощущаются как будто совсем не так, как когда их оставляет Сяо. Итэра злит тот факт, что из них четверых его вызвали к директору первым. Злит, что сейчас его пытаются склонить на свою сторону, потому что «негоже такому хорошему человеку водиться с отбросами, вроде Сяо». — Дайте ему шанс, — просит Итэр, на что получает тяжелый вздох и непонимающий взгляд со стороны Нин Гуан, сидящей совсем рядом. Она выглядит тоже уставшей. На ее прекрасном лице залегли тени, а под глазами красуются синяки, потому что практически конец учебного года. На носу каникулы, но четыре идиота из ее класса снова устроили драку, которая на этот раз не осталась незамеченной. Которая вновь привела их к тому, что Сяо, и так висящий на волоске от отчисления, кажется, вот-вот сорвется в пропасть. — Итэр, мы давали ему уже не один шанс. Тебе ли об этом не знать… — терпеливо произносит директор, и Итэр едва сдерживается, чтобы не ощетиниться, не выкинуть какую-нибудь глупость в этом ставшем уже ненавистным кабинете и не послать всех к чертовой матери. — Мне искренне непонятно, почему такой хороший парень как ты, защищает такого, как Сяо. И снова эти слова. Слова, которые клеймом уже выжжены прямо на лбу. Слова, которые Итэр ненавидит, потому что, блять, кто вообще решил, что он — хороший? Хочется истерически засмеяться. Хорошие парни не думают перед сном о других парнях. Хорошие парни не заглядываются на руки, которые раз за разом оставляют болезненные гематомы по телу. Хорошие парни не мечтают о том, как бы засадить в рот тому, о ком сейчас идет речь и на образ которого Итэр дрочит по ночам. Хорошие парни не мечтают видеть слезы на лице тех, кого действительно любят. Итэр кто угодно, но точно не хороший парень. — Боюсь, что мы его все равно отчислим — хочешь ты этого или нет… — Тогда я уйду следом, — пожимает плечами Итэр и поднимается со стула под удивленные взгляды всех собравшихся. Итэр не хочет больше терпеть этот фарс. Больше не хочет притворяться «хорошим» парнем. Не хочет делать вид, что ему есть дело до собственного будущего, в котором он все равно будет несчастен. Потому что взаимности он никогда не получит. Потому что даже если Сяо его теперь не отталкивает — они никогда не будут именно вместе. Друзьями? Возможно. Парой? Сяо скорее глотку себе перережет, чем пойдет на такое. — Он тебя запугивает? — в голосе Нин Гуан слышится беспокойство, и Итэру вновь хочется рассмеяться. — Ты совершишь огромную ошибку, если заберешь документы. Куда ты подашься? — взывает к голосу разума директор, но Итэр этот голос давно уже в себе утопил. — В любой колледж. Мне наплевать, — пожимает он плечами и делает шаг к выходу. — Ты будешь жалеть об этом до конца своей жизни… — доносятся слова в спину, но Итэр их просто игнорирует, распахивая дверь и оказываясь, наконец, в коридоре. Сяо в его сторону не смотрит. Сидит весь бледный, уставший, такой… разбитый. Ему сильно досталось. Чайльд хорошо приложил его лицом об асфальт. Чайльду это легко сойдет с рук, потому что у него богатенький папа. А вот Сяо… Итэр садится с ним рядом осторожно и шепчет едва слышное «всё будет хорошо». В ответ получает лишь лаконичное «иди ты нахуй», и на душе становится легче.

***

— Зачем?.. — задушенно спрашивает Сяо, и у Итэра сердце сжимается от боли. Сяо едва стоит на ногах. Он обнимает себя руками за плечи, смотрит из-под мокрых, пушистых ресниц побитым взглядом, и Итэру кажется, что тот прямо сейчас упадет на колени. Окончательно расколется на части. Потеряет свою собственную личность. — О чем ты? — играет в дурачка Итэр, но Сяо впервые на это не покупается. Не злится, не сжимает кулаки, не пытается вцепиться зубами и разорвать на части. Он просто смотрит глаза в глаза и ждет вразумительный ответ на свой вопрос. Школа давно опустела. Из кабинета директора доносятся тихие голоса. И Итэр не знает, что они решили на этот раз. Потому что плакать Сяо может при любом раскладе. Потому что ему, видимо, рассказали, что Итэр поставил условие. И Итэр не до конца понимает реакцию, которую видит в этих наполненный усталостью и болью глазах. — Потому что могу, — вновь бросает свою любимую фразу Итэр, и Сяо усмехается, стирает слёзы с глаз и, опустив взгляд в пол, окончательно теряет свою излюбленную маску. — Не нужно было… говорить такое… А если бы меня правда отчислили?.. — Я бы забрал документы, — уверенно бросает Итэр, на что Сяо усмехается сквозь слезы и качает головой. — Я не понимаю тебя… — признается он и вздрагивает, когда Итэр кладет ладонь на плечо и чуть сжимает пальцы. — А хочешь понять?.. Сяо кивает, не раздумывая, и Итэр понимает, что другого шанса у него уже не будет.

***

Итэр чувствует, как его самого трясет от страха. Он едва попадает дрожащей рукой ключом в замочную скважину, нетерпеливо дергает ручку на себя, после чего почти вталкивает Сяо в квартиру. Тот, на удивление, не сопротивляется. Не отпирается. Не пытается сбежать. Лишь смотрит непонимающе глаза в глаза, когда Итэр прижимает его за плечи к стене, а сам приближается почти вплотную, соприкасается кончиками носов и замирает так, боясь сделать последний рывок. Внутри всё словно разрывает то ли от ужаса, то ли от неприкрытого желания. Итэр облизывает пересохшие губы, ловит жадно теплое дыхание и шепчет едва слышно: — Сейчас самое время уйти, если хочешь. Сяо молчит. Он дышит тяжело, смотрит напряженно и выжидающе, а в глазах так и плещется бессмысленная просьба, чтобы Итэр уже не медлил, сделал то, что он хочет, чтобы не оттягивал неизбежное. Итэр касается губ осторожно, практически невесомо. Внутри всё прошивает словно иглами, а из легких мгновенно вышибает весь воздух. Губы у Сяо совсем не такие, какими Итэр их представлял. Они сухие и тонкие, такие же грубые, как и он сам, но Итэру они кажутся просто высшим блаженством на этой грешной земле. Он давит на плечи крепче, впивается пальцами почти до боли, не позволяя даже сдвинуться с места. Прижимается сильнее, ближе, желая слиться в единое целое, а сам боится даже попытаться запустить язык. Потому что Сяо отвечает медленно, неумело, и Итэру просто сносит крышу от осознания, что тот даже не умеет целоваться. Такой невинный. Созданный для него одного. Разбитый. Сдавшийся и принявший свое поражение. — Ты… блядский гомик, — шепчет Сяо обреченно в самые губы, и по щекам его снова скатываются слезы, касаются дрожащих, покусанных губ, и Итэр отрывается лишь на мгновение, чтобы заглянуть глаза в глаза и порушить последние стены сомнений у Сяо в душе. — Такой же как и ты, правда? Сяо не отвечает. У него внутри словно что-то щелкает. Он подается навстречу резко, отчаянно, почти стукается зубами, и Итэр болезненно стонет в этот сумасшедший поцелуй. Скользит руками ниже, касается острых ребер под футболкой, ведет по неприкрытой коже кончиками пальцев и растворяется в этом. Потому что ни одна фантазия даже рядом не стояла с этим. Потому что вот он Сяо — заплаканный, уставший, такой открытый — бери, делай с ним, что душе угодно… Сяо роняет тихий, осторожный всхлип, когда Итэр устраивает руку на его шее. Стискивает ее, давит предупреждающе и напирает всё более откровенно. Вжимает колено в пах, упивается хриплыми стонами и запускает язык всё глубже, не позволяет перехватить инициативу, потому что он слишком долго этого ждал. Потому что теперь его очередь окрашивать тело Сяо синяками, и никто ему не помешает. Итэр абсолютно не контролирует то, что происходит. Разум отключился еще в самом начале, когда только Сяо позволил сделать с собой что-то подобное. Итэр будто заколдован, очарован, он словно потерян в этих желтых глазах, смотрящих сейчас с какой-то немой мольбой и отчаянным желанием. В груди разрастается настоящий пожар, который нельзя потушить. Который не сможет погаснуть, даже если сильно захотеть. Итэр до боли стискивает тонкие запястья, когда тянет Сяо за собой в комнату. Он роняет не сопротивляющееся тело на кровать, почти агрессивно сдергивает одежду, оставляя Сяо полностью открытым, таким уязвимым и горящим от желания, что хочется скулить. — Прекрати… так смотреть… — задушенно бросает Сяо и пытается свести ноги, чтобы закрыться, но Итэр садится на бедра, перехватывает запястья рукой, прижимая их к подушке над головой, а вторую руку вновь устраивает на излюбленной шее. Вот бы оставить на этой нежной коже засосы. Укусить до крови. Оставить следы от пальцев, чтобы даже через неделю напоминали о том, кому теперь Сяо принадлежит. — Я буду смотреть столько, сколько хочу, — цедит Итэр, и упивается тем, как дергается член Сяо на брошенные слова. Итэр никогда даже не думал, насколько они похожи. Насколько идеально подходят друг к другу. Оба жадные до синяков и боли. Оба жаждущие, чтобы их подчинили, привязали к себе, лишили возможности выбора… Сяо стонет, когда рука с шеи скользит ниже, оттягивает поочередно соски, царапает нежную кожу на ребрах, заставляя покрыться тело мурашками, и после обхватывает горячий, призывно прижатый к животу член. — Блять… — срывается с губ Сяо, и Итэр на это скалится, сжимает член в ладони крепче, и сходит с ума от того, как колотится собственное сердце. Он никогда не думал, что его первый раз будет таким. Никогда даже мечтать не смел, что он сможет увидеть Сяо таким за пределами своих фантазий. Итэр не может поверить, что это всё происходит на самом деле. Но нервно вздымающаяся грудь перед глазами вполне себе доказательство. И красивый, просто идеальный член в ладони. И тонкие запястья под пальцами. И все еще заплаканные глаза Сяо, смотрящие с мольбой и преданностью. Это что-то нереальное. Итэр едва держится, чтобы не свалиться в обморок. Он ведет рукой на пробу, щекочет головку большим пальцем и хочет лишь одного — заставить Сяо скулить и плакать. Чтобы дрожал от касаний. Чтобы толкался в ладонь и молил об оргазме. Чтобы, блять, прочувствовал, как страдал сам Итэр все это время, не имея возможности быть рядом. Эмоции Сяо — это что-то неземное. Итэр откровенно залипает на то, как трепещут мокрые ресницы, как дрожат распахнутые губы, как пульсирует вена на виске, когда Сяо морщится, готовый вот-вот подойти к той самой черте. Но Итэр не хочет, чтобы все закончилось так легко и быстро. Он то ускоряется, то вновь замедляется, прекращая стимуляцию полностью. То трет нежную головку до высоких, нервных стонов, то убирает руку насовсем, наслаждаясь разочарованными вздохами и дрожью в таком податливом теле. Итэр хочет запомнить каждую деталь. Отложить ее в памяти, потому что, черт, он никогда не думал, что их первый секс будет таким. Таким странным и в то же время будоражащим кровь, ведь Итэр ожидал всего, чего угодно, но не того, что Сяо покорно ляжет на лопатки и позволит управлять своим удовольствием. — Блять, Итэр… — с придыханием шепчет Сяо и пытается толкнуться в ладонь, которую Итэр тут же убирает, упиваясь отчаянным стоном. — Не двигайся… Иначе вообще не кончишь, — холодно бросает Итэр и восхищенно следит за тем, как Сяо замирает, жмурясь и дрожа от нетерпения. Такой раздавленный. Такой сломленный. Подчиняющийся. Итэр чувствует, как его кроет просто от того, что он держит желанный член в своей ладони и видит эти эмоции. Он, черт возьми, дрочит тому, с кем они дрались до кровавых синяков. Блять, он доводит до оргазма того, с кем, по мнению учителей и взрослых, он вообще не должен общаться. Сяо скулит высоко и надрывно, когда таки изливается на собственный живот, содрогаясь всем телом и шепча имя Итэра на выдохе. Эта минута блаженства кажется самой правильной в жизни.

***

— Не трожь меня… — щерится Сяо, когда Итэр тянется, чтобы коснуться обнаженной спины. — Хочу и трогаю, — пожимает плечами Итэр и все же касается ладонью холодной, мокрой кожи. Июнь в самом разгаре. Сяо ни дня не может провести без того, чтобы не сходить на речку. Чтобы не залезть в ледяную воду, не соблазнить Итэра своим мокрым, тощим телом и не назвать его потом похотливым животным. Итэр любит приставать к Сяо почти постоянно. Любит касаться его. Любит кусать до кровавых отметин. Любит крепко стискивать запястья в ладонях, чтобы тот не сбежал, не отвертелся, не сопротивлялся. Сяо любит огрызаться. Любит делать вид, что ему неприятен телесный контакт, а потом стонать и подставляться все сильнее. Любит провоцировать на драки, которые потом перерастают в яркий секс, который так необходим им обоим. Они не признаются друг к другу в любви. Не нежатся в объятиях перед сном. Они душат друг друга своими чувствами, подчиняют и подчиняются, укорачивают поводки с каждым днем все сильнее, не позволяя отстраниться ни на минуту. Сумасшедшие. Больные на всю голову. Идеально подходящие друг к другу. — Ненавижу твою тактильность, — морщится Сяо, но от теплых пальцев не отстраняется. Позволяет вычерчивать узоры на мокрой спине, пускать мурашки по всему телу. Позволяет коснуться шеи губами и оставить легкий поцелуй на холке. — Я ведь могу и поверить, — закатывает глаза Итэр и все же не сдерживается — кусает чувствительную кожу, из-за чего Сяо дергается и пытается вывернуться, но Итэр держит крепко, лишь посмеиваясь на бесполезные попытки. — Даже если ты скажешь мне, что трава синяя, то я поверю тебе, а не собственным глазам. — Потому что ты доверчивый придурок, — цедит Сяо и всё же умудряется вывернуться из цепких рук, повалить Итэра на землю и обвить тонкими пальцами изящную шею. — Засунь свои бездарные признания поглубже в задницу, — почти в самые губы шепчет Сяо, на что Итэр лишь смеется. — Только если в твою… На губах чувствуется требовательное касание, и Итэр растворяется в этом окончательно…