Покажи мне свои слёзы

Сяо сбегает на утро еще до того, как просыпаются родители и сам Итэр. От этого на душе так странно и пусто, но глупо было думать, что он останется. Не после вчерашних долгих объятий. Не после того, как Сяо почти вывернул душу наизнанку своему «врагу». Блять, не после того, как они заснули едва ли не в обнимку на маленьком диване Итэра, прижимаясь друг к другу как изголодавшиеся по ласке птенцы. Родители никак не отреагировали, точнее, задали немой вопрос взглядом, на что получили лишь кивок от Итэра, мол, «когда-нибудь потом расскажу». По крайней мере Итэр был благодарен за то, что они не стали распрашивать о том, что в их доме делает рыдающий одноклассник и почему он остается с ночевкой. Итэр умело игнорирует существование Сяо в школе. Он старается не смотреть в его сторону, хотя отчетливо чувствует его взгляды на себе, и это греет эгоистичное сердце куда сильнее, чем должно бы. Итэр ходит по тонкому лезвию, когда игнорирует подколки Сяо в коридоре. Он упивается чувством собственного достоинства, когда раз за разом пропускает мимо ушей обидные шутки и провокации в свой адрес, на которые обычно он откликался кулаками. Весь привычный жизненный уклад рушится на глазах. Итэр безжалостно раскидывает собранные воедино пазлы, надеясь, что сможет собрать из остатков что-то новое, что-то такое, что выведет их отношения на другой уровень. Пускай не на влюбленность. Хотя бы на… общение? Возможно. Итэр хочет этого до дрожи во всем теле. Хочет получить от Сяо больше внимания. Хочет, чтобы тот помешался так же сильно, как сам Итэр. — Ты мудак — ты знал? — бросает Сяо вместо приветствия, на что Итэр лишь усмехается, даже не удостаивая его взглядом. — Знал, — отвечает самодовольно, усаживается рядом, вдыхая полной грудью, прикрывает глаза и едва сдерживает предательскую улыбку, которая так и лезет на лицо. Сяо смотрит. Итэр чувствует это всем своим нутром. Чувствует каждой клеточкой испорченной души и каждым волоском на теле. Сяо хочет получить внимания? Хочет, чтобы на него посмотрели? Итэр чувствует, как внутри все выворачивает от мысли, что Сяо сейчас буквально нуждается в том, чтобы Итэр обратил на него внимание, чтобы одарил взглядом, чтобы перестал игнорировать открытые провокации. Сяо не может без этого. Это забавно. — Ты нарочно меня игнорируешь? — щерится Сяо, и Итэр отсчитывает про себя до пяти, выжидает, чтобы натянуть нервы Сяо до предела, чтобы дернуть как следует, чтобы снова увидеть его слёзы. Итэру кажется, что его переклинило в тот самый день. Что он именно тогда помешался окончательно, что он не виноват в том, что чокнулся. Виноват лишь Сяо, его очаровательный заплаканный взгляд, и та боль которая сковала грудную клетку, когда Итэр все это увидел. Эта боль приятная. Эта боль настоящая. И слёзы Сяо настоящие. И Итэр хочет видеть их снова, и снова, и снова… — Возможно, — уклончиво отвечает Итэр, лишь усмехаясь, но так и не поворачивая голову в его сторону. В груди разливается приятное, обжигающее удовлетворение, которое нельзя сравнить даже с самым ярким оргазмом. Итэр ловит откровенный кайф, когда его хватают за горло, впиваются пальцами до белых пятен перед глазами, до отчаянного хрипа, грозящего стать последним. — Я задушу тебя, сука, — цедит Сяо и давит сильнее, из-за чего Итэр закатывает глаза, чувствует, как горят легкие, а сознание уплывает куда-то в темноту, но на это наплевать. Руки разжимаются почти в последний момент. Итэр заходится болезненным кашлем, судорожно пытаясь отдышаться, пока Сяо рядом смотрит то ли с омерзением, то ли со страхом, что он практически перегнул палку. Что он действительно мог задушить. И Итэру от этих противоречий так хорошо на душе, что даже следы, которые на шее точно останутся — просто ерунда, не стоящая внимания. — Просто ударь меня в ответ. Как раньше. Что сложного? — сипит Сяо, а сам дрожит, едва сдерживая слёзы. Итэр упивается этим. Он ощущает, как покалывает в кончиках пальцев просто от осознания, что Сяо такой потерянный. Такой разбитый. Такой… зависимый. Зависимый от него, от их драк, которые были для него необходимыми, но которых он просто лишился. Итэр хочет забрать себе всё. Чтобы Сяо не представлял свое существование без удавки на шее и поводка в чужих руках. Чтобы Сяо унижался, сидел на коленях и просил то, чего он больше всего хочет. — Поплачь. Тебе станет легче, — произносит Итэр и роняет болезненный вскрик, когда его бьют прямо в солнечное сплетение. Сяо ломает так сильно, что Итэр почти чувствует это. Грязная, омерзительная любовь растекается по венам с невероятной скоростью. Итэр скалится в улыбке, когда Сяо больно хватает за волосы и тянет к себе — близко-близко, что можно почувствовать его дыхание на губах, можно рассмотреть весь ужас в расширенных зрачках, запомнить каждую морщинку на лбу. — Я ненавижу тебя… — обреченно шепчет Сяо, и слезы все же выливаются наружу. Они бегут по щекам, и Итэр едва держится, чтобы не податься вперед — сцеловать каждую из них, прижаться губами к влажным, соленым щекам, коснуться дрожащих губ… — Я даже друзьям не говорил об этом… — выдавливает Сяо, и его лицо ломается в обреченной полуулыбке. — Ты ведь мне никто… Но почему тогда… я не могу заткнуться… когда ты рядом… — задает вопрос Сяо, на который Итэр вполне знает ответ, но молчит. Приближается осторожно, приобнимает за плечи — прямо как тогда, дома — но сейчас все кажется более живым, настоящим. Потому что услышать от Сяо подобное признание — это фантастика. Потому что то, как сильно он привязывается, заставляет эгоистичное сердце ликовать от восторга. Сяо никогда и ни перед кем не был таким уязвимым. Эта мысль ударяет в голову практически иглами, впивается прямо в мозг, и Итэр хочет рассмеяться словно псих, потому что он больной. Больной на всю голову, раз упивается чужими страданиями и мучениями. Раз хочет видеть слёзы на этом красивом лице почаще. Раз хочет, чтобы вместо привычных драк, они бы трахались до искр перед глазами. До синяков. До сорванного голоса. До полного изнеможения. И Итэр не знает — был ли секс когда-нибудь у Сяо, но он эгоистично надеется, что нет. Хочет быть первым. Единственным. Хочет быть тем, в ком Сяо будет нуждаться безоговорочно и кого он будет ждать, лежащим на кровати с высоко вздернутой вверх задницей. — Самодовольный кусок дерьма, почему же ты продолжаешь молчать… — шипит Сяо, но не пытается вырваться. Впивается пальцами в плечи, будто хочет разорвать кожу к чертовой матери. Сам жмется ближе, рассыпается в крепких объятиях, а Итэр лишь гладит по спине в ответ и тихо посмеивается с того, как же сильно Сяо этой близости боится. Как же ему страшно получить нож в спину. Как же ему хочется этой поддержки, от которой он так отчаянно отмахивается. — А что ты хочешь от меня услышать? — спокойно спрашивает Итэр, за что получает слабый удар кулаком по спине. — Хоть что… Скажи, что тоже ненавидишь меня… Итэр молчит, из-за чего Сяо начинает рыдать еще сильнее. Разбитый. Одинокий. Такой униженный, что аж в груди все сводит… — Отец больше не приходит… Мать каждый день плачет… А я не понимаю, что мне сделать… Что сделать, чтобы всем стало легче… — Ей нужно время, Сяо… — шепчет Итэр и ведёт рукой по острым лопаткам, чувствует жар кожи даже сквозь футболку и хочет запустить ладонь под эту бесячую ткань. Коснуться, пустить мурашки по всему телу, подарить все свои чувства через эти странные и неправильные прикосновения. Интересно, с какой скоростью Сяо сломает ему шею, если он всё же решится на подобное? От мысли, как же сильно Сяо взбесится, по телу бегут мурашки. Итэр в который раз чувствует себя больным на всю голову, просто потому что он даже влюбиться нормально не смог. Потому что, говорят, сердцу не прикажешь, но очень хотелось бы приказать любить какую-нибудь милую девушку, а не этого искалеченного парня, оставляющего синяки снова и снова, которые Итэр с трепетом осматривает каждый раз в ванной. — Ты можешь пойти ко мне, — предлагает Итэр, чувствуя, как в воздухе висит этот немой крик о помощи, который Сяо унесет с собой в могилу. — Ты доверчивый идиот… Кретин… Я так сильно ненавижу тебя… — плачет Сяо, а Итэр лишь кивает согласно, потому что прекрасно знает, что он — просто придурок, мечтающий о том, чтобы подчинить кого-то, кто подчиняться не умеет…

***

— Я видел, как вы вместе выходили из одного подъезда, — с омерзением бросает Чайльд, и Итэр лишь скучающе вздыхает, не желая как-либо встревать в эту разборку. — Тебя это ебать не должно… — щерится Сяо и сжимает кулаки крепче, готовый вот-вот завязать драку с тем, кого еще вчера называл своим другом. Тарталья гораздо выше их всех. Он здоровый, такой же наглухо отбитый, к тому же беспросветно тупой. Итэр каждый год удивляется тому, что Чайльд не остался на второй год, а плавно перебрался вместе с ними из класса в класс, хотя его развитие остановилось, кажется, еще в девять лет. Итэр чувствует, что завяжется драка. Ее не получится избежать, просто потому что сам Сяо нуждается в этом сильнее, чем кто-либо может себе представить. Итэр задерживает любовный взгляд на чуть вздувшихся венках на руках. Мысли снова лезут не в то русло, но Итэр себя останавливает, нехотя переводя взгляд на агрессивно настроенного Тарталью. — Ты в последнее время очень изменился, — продолжает давить Чайльд, и его подсос Скарамуш сзади поддакивает, мол, «да, Сяо, ты стал слишком мягким, еще и ходишь куда-то с тем, кого мы раньше пиздили за школой». — И это тоже тебя ебать не должно, — цедит Сяо, а Итэр думает лишь о том, что Скара охуенно смотрелся бы на члене Чайльда, вот только они, вероятно, оба латентные геи, в прочем, как и сам Сяо. Интересно, это единственное, что объединяет их тусовку, помимо ненависти ко всем остальным? — Ну и как оно? Нравится тебе скакать на его члене?.. Итэр не успевает моргнуть, как Сяо бьет Чайльду прямо по лицу. Кажется, будто всё, как всегда. С одним лишь отличием. Теперь Итэр на стороне Сяо, и это греет влюбленное сердце, заставляет розы в груди разрастаться всё быстрее, разрывая шипами все внутренности. Костяшки обжигает болью.