🅒🅗🅐🅟🅣🅔🅡 🅢🅔🅥🅔🅝: Разворот
11 апреля 2023 г., 00:18
«В последний раз говорю, нет».
«Но почему нет? Будет здорово, Леви!»
"Тч."
Маленький темноволосый мальчик стоял, прислонившись к старому дереву, скрестив руки. Он с неохотой смотрит на старый колодец, перед которым стояли его друзья. Рыжеволосая девушка набросилась на него.
«Давай, просто брось монетку и загадай желание! Оно может сбыться, поверь!»
«Сколько раз я должен говорить, мне неинтересно?» Леви огрызнулся. Девочка вздрогнула, повернувшись к другому мальчику, присутствовавшему на месте происшествия.
«Эй, Фарлан, скажи ему, что это просто для удовольствия», — умоляла она, но шатенка только вздохнула, пожимая плечами.
«Даже не знаю, Изабель, я сам с трудом верю в такое».
Изабель посмотрела на них двоих, закатив на них свои ярко-зеленые глаза. Достав из кармана платья маленькую серебряную монетку, она улыбнулась. «Если вы, ребята, не хотите бросать желание в колодец, то я сделаю это за вас!» После своего гордого объявления она остановилась, чтобы выслушать любые протесты двух мальчиков. Когда они просто молчали, она восприняла это как ободрение, радостно подходя к старому колодцу.
Старое было, вероятно, преуменьшением — оно выглядело таким изношенным и устаревшим, старые серые кирпичи, которые держали его вместе, были близки к развалу. Казалось, что даже самые нежные прикосновения приведут к тому, что вся маленькая конструкция рухнет. Так что его больше нельзя было называть «колодцем»; вода, которую он когда-то содержал, давно высохла.
Иногда Леви задавался вопросом, была ли Изабель в здравом уме. В тринадцать-то лет?Леви считал себя зрелым и независимым — он не хотел предаваться такой детской игре.
«Если вы собираетесь потратить эту драгоценную монету, вы можете, по крайней мере, бросить ее в более нормальный колодец», — проворчал он. Изабель высунула ему язык, перекатывая монету между пальцами.
«Кого это колышит? И, потом, старые скважины лучше работают для исполнения желаний», — возразила она. Фарлан наклонил голову.
— И что ты загадаешь?
Изабель лукаво улыбнулась. «Это секрет!»
Она закрыла глаза, бормоча слова, слышимые только ей, а затем бросила монету в колодец, заработав удовлетворительный «дзинь!». Монета упала в ужасную яму. Она захлопала в ладоши от радости, в то время как Фарлан засмеялся.
Леви не мог не улыбнуться, наблюдая, как Изабель танцует вокруг колодца, словно совершает ритуал, в то время как Фарлан делает вид, что поет ритуальную песню в насмешливых тонах. Покачав головой, он понял, что удивительно, как он дружит с этими людьми.
Они были вместе столько, сколько Леви мог вспомнить — с тех пор, как им было по пять лет, что-то щелкнуло между ними, и они крепко слиплись, как суперклей. Леви не отказался бы от этих людей ради мира. Во всяком случае, за что их можно было отказаться в таком маленьком мире? В конце концов, это был 1654 год — наступили более темные времена.
Внезапно Фарлан достал из кармана брюк небольшой мешочек. «Угадайте, что я украл!» — гордо сказал он. Леви поднял бровь, схватил маленький фиолетовый мешочек и хорошенько встряхнул его. Его губа свернулась вверх, когда он был встречен звоном монет внутри нее. Изабель закричала от радости.
«Фарлан! Тут хватит на несколько недель вперед!» — восхитилась она, бросившись в объятия парню, отчего тот вскрикнул от удивления. Леви ухмыльнулся. Его скверное настроение перевернулось с ног на голову при упоминании об украденных монетах.
«Пусть деревенским это послужит уроком, да?» — сказал он с краем тьмы в голосе. — У кого стырил?
Фарлан усмехнулся, как только ему удалось оторвать от него Изабель. «У богатея, злого, как чёрт, землевладельца Эрвина». Изабель громко ахнула, в то время как ухмылка Леви только расширилась. Он посмотрел вниз на свою руку, проведя пальцем вдоль длинной красной линии, которая была запечатлена там не так давно.
«Этот человек применил свой хлыст но мне, когда я пытался украсть его скот», — сказал он горько, охлаждаясь. «Фарлан, ты убедился, что украл у него столько денег, сколько смог?»
Светловолосый мальчик кивнул. «Все, что я мог получить в свои руки».
— Именно двенадцать сотен золотых монет? — с любопытством спросила Изабель, наклонив голову. Леви сузил на нее глаза.
"Тч. Это неверное число», — заявил он, заставив Изабель снова надуться.
«Мне все равно. Знать, как прокормить себя, важнее математики и чисел», — упрямо бормотала она. Леви слегка постучала головой, раздраженная.
«Ты не можешь справиться даже с простой математикой. От тебя никакого толку. Ты вообще что-то можешь?» — раздраженно спросил он. Глаза Изабель расширились, а нижняя губа задрожала. Глаза Леви расширились.
Фарлан нахмурился на Леви. «Теперь вы это сделали».
Глаза Изабель наполнились слезами, в то время как Леви попытался ее успокоить.
"Мне жаль", - неловко пробормотал он, не зная, как именно извиниться. "Э-э... угомонись". Изабель не выглядела близкой к тому, чтобы успокоиться, поскольку сейчас она выглядела опасно близкой к тому, чтобы заплакать.
Леви вздохнул, прежде чем осторожно протянуть руку, чтобы погладить ее по голове. "Прости, ты не бесполезна", - пробормотал он, слегка порозовев. Изабель фыркнула. Вероятно, она наслаждалась редкой привязанностью, которую получала от него.
"П-правда?" сказала она, широко раскрыв глаза. Леви мысленно закатил глаза, но все равно кивнул.
"Правда-правда". Он перестал гладить ее по голове, но она все еще казалась расстроенной. Он застонал. "Знаешь что, если тебе от этого станет легче, я куплю тебе хороший, большой кусок тыквенного пирога на деревенском рынке". Изабель сразу загорелась.
"Ура!" - радостно воскликнула она. Теперь настала очередь Леви перенести на него свой вес, когда она прыгнула на него. "Ты лучший!" Фарлан усмехнулся над этой сценой.
О, что бы Леви делал без этих людей.
Притаившись под брошенной тележкой с фруктами, Леви изо всех сил старался успокоить свое неглубокое дыхание и учащенное сердцебиение. В этот полуночный час он едва мог что-либо видеть. Это была ночь новолуния — ничто не указывало ему дорогу по пустынным улицам, кроме случайного огня, который извергался издалека. Тем не менее, каждый растущий пожар заставлял его сердце замирать - они все еще искали его.
Позади него Изабель издавала приглушенные всхлипывающие звуки. Леви стало жаль ее; разгневанные жители деревни были так близки к тому, чтобы схватить ее. Эта нелепая охота на ведьм действительно сказывалась; сотни молодых мужчин и женщин были сожжены за грехи, которых они никогда не совершали.
"Я не ведьма", - пробормотала она, слегка раскачиваясь взад и вперед, "Не ведьма я!".
"И мы оба это знаем", - мягко сказал ей в ответ Леви, внимательно наблюдая за их окружением. Фарлан затерялся в толпе, и они могли только молиться, чтобы его не сожгли. Пока.
Решив, что путь свободен, Леви жестом показал Изабель тихо следовать за ним, и она подчинилась, не заботясь о своем заплаканном лице. Вместе они проползли под упавшими грудами фруктов и другими различными предметами, разбросанными вокруг в безумной спешке. Если бы их увидели, то оттащили бы на деревенскую площадь, чтобы сжечь, как и многих других.
Внезапно что-то шевельнулось слева от Леви, заставив его вздрогнуть. Прищурив глаза, он повернулся, пытаясь получше рассмотреть, кто там был. Изабель просто съежилась за ним в страхе.
Таинственный человек подошел ближе, перешагивая через упавшие кучи мусора. Губы Леви слегка приоткрылись, не смея поверить, кто это был.
- Фарлан! Изабель! - звал ребят он, выскакивая из своего укрытия. Леви предпринял отчаянную попытку остановить ее, но было слишком поздно. Она подбежала к нему, улыбаясь с облегчением.
- О, мы так волновались, они поймали тебя, и...
- Изабель, - твердо сказал Леви. "Изабель, беги отсюда!" Фарлан моргнул, глядя на Изабель, и в его глазах появилось потерянное выражение, которое даже Леви мог разглядеть издалека. Затем Фарлан открыл рот.
"Они приближаются".
Не успел он это сказать, как на сцену ворвалась толпа людей с вилами в руках. Глаза Леви расширились; прежде чем он смог остановить себя, он выскочил из своего укрытия и побежал к своим друзьям, которые застыли при виде жителей деревни.
"Сжечь их всех!", - скомандовал один из членов толпы. Леви, Изабель и Фарлан держались поближе друг к другу, когда все начали приближаться к ним, как стая голодных волков.
"Пожалуйста, остановитесь, - взмолился Фарлан, - мы невиновны!" Он охнул от боли, когда кто-то ткнул его вилами.
"Скажи это дьяволу, когда встретишься с ним в аду", - злобно усмехнулся человек.
У Изабель было странное выражение лица. "Ребята, помните желание, которое я загадала у колодца?" она что-то прошептала им с меланхолией в голосе.
"Сейчас не время для этого", - пробормотал Леви, стиснув зубы и пытаясь отступить от опасно размахивающего факела. Изабель сочувственно посмотрела на него, ее зеленые глаза мерцали в темноте.
То, что она сказала дальше, потрясло его до глубины души.
Бегая так быстро, как только позволяли ноги, Леви беспечно уворачивался от деревьев и кустарников, что стояли у него на пути, не заботясь о том, насколько сильно он был ранен. Он бежал до тех пор, пока ему не показалось, что он может умереть от истощения, чувствуя, как его мышцы сжимаются в чистой агонии. Усталость давила на него, подобно гигантскому валуну, но больше всего на него давили воспоминания о криках Фарлана и Изабель, умолявших его убежать, пока ещё есть шанс.
Толпа набросилась на них первой, открыв Леви путь к бегству; однако он не воспользовался этим шансом. И его друзья, его дорогие друзья кричали, но не о своей горькой судьбе, а о том, чтобы он убежал. Ему очень не хотелось уходить, но когда кто-то схватил его за руку, он резко вернулся к реальности, вырвался и, не оглядываясь, убежал.
Единственными звуками, которые терзали его разум, были предсмертные крики его друзей, сопровождаемые ревом бушующего пожара. И точно так же крики, которые эхом разносились на многие мили вокруг, затихли.
Но они так и не угасли в сознании Леви.
Даже сейчас, когда он беспорядочно бежал по густеющему лесу, он знал, что за ним гонятся. Те, кто не был занят Фарланом и Изабель, начали преследовать Леви, и только теперь Леви понял, что оторвался от своих преследователей. И все же он продолжал бежать.
Дождь лил как из ведра, не делая ничего, чтобы помочь его и без того затуманенному зрению. Каждые несколько секунд он врезался в дерево, но ошеломленно поднимался и продолжал бежать. Он продолжал бежать; бежал до тех пор, пока не смог больше терпеть, упав на холодную, мокрую землю.
Отбросив всякий стыд, он зарыдал, закрыв лицо руками. Если бы только он остался и дал отпор. Если бы только он мог забрать Изабель и Фарлана собой и сбежать вместе.
Он вздрогнул. Холод становился невыносимым, его влажная одежда прилипала к нему всякий раз, когда шевелился. Урчание в животе только усугубило его положение. Закрыв глаза, он попытался притвориться, что не чувствует, как его кусает леденящий холод. Потирание его рук тоже не принесло пользы, так как они были ледяными.
Здесь он лежал, измученный, замерзший, раненый и голодный. "Никому нельзя в этом мире доверять", - горько подумал он, свернувшись калачиком в клубок, чтобы попытаться сохранить как можно больше тепла. В этом холодном, жестоком мире с ним обращались как с нежелательным зверем; дикарём. У него отняли все, что ему было дорого, самым бесчеловечным образом.
Леви решил, что он просто будет лежать здесь и позволить смерти забрать его. Было справедливо, что он присоединится к своим друзьям в загробной жизни. Поэтому, даже когда дождь утих, он лежал неподвижно и тихо, слишком слабый, чтобы пошевелить мышцей. Ночь была еще такой же темной, как и сердца тех, кто пытался убить его.
Он почувствовал, как будто прошел час с тех пор, как он лежал в таком положении, прежде чем заметил небольшой оранжевый свет, исходящий вдали.
— Ну вот, — слабо подумал он. «Они нашли меня». Он наблюдал, как источник света подходил все ближе и ближе к нему, пока не смог просто разглядеть высокую фигуру. Фонарь, который она держала в одной руке, обеспечивал такой сильный свет, что Леви почувствовал мгновенное тепло, просачивающееся сквозь его кожу.
Фигура опустилась на корточки, но лицо человека было защищено их тяжелым, вздымающимся плащом. Леви молился, чтобы его смерть была быстрой.
«О, бедненький», — прошептал человек таким нежным голосом, что Леви сразу понял, что это девушка. Она вытащила руку, чтобы погладить его мокрые волосы. «Ты так далеко убежал в лес, чтоб скрыться от этих подонков?» Она говорила так, как будто разговаривала с трехлетним ребенком; но Леви не обратил на это внимания.
Женщина потянулась к маленькой сумке, который она несла. Она осторожно вложила что-то в руку Леви, что заставило его глаза расшириться от удивления. — На, кушай, — тихо сказала она, поднеся пищу ко рту, и он тут же съел её, не заботясь о том, что еда может быть отравлена. В этот момент он ни о чем не заботился.
Пока он вгрызался в него, то почувствовал, как простой, но богатый аромат теплого, пушистого хлеба захватывает его вкусовые рецепторы, медленно возвращая жизнь в его глаза, зарождаясь там и пульсируя в его венах. Он быстро проглотил остальную часть хлеба, как хищное животное. Женщина слегка подняла капюшон, так что Леви мог видеть только ее губы, которые были изогнуты в мягкую улыбку.
«Ты, должно быть, проголодался, — пробормотала она, — идём». Она протянула ему еще одну теплую булочку, и он сразу же принял ее, за считанные секунды сбросив ее. Он ничего не сказал, глядя на женщину. Он все еще опасался ее.
«Ты можешь жить у меня», — прошептала она. «Мой дом рядом. Я позабочусь о тебе». Леви не поверил ее словам ни на секунду, потому собирался отойти от нее, но у него не хватило на это сил. Усталость медленно пожирала его.
Женщина обняла его своими тонкими, нежными руками в мягких объятиях. "Не волнуйся..." — прошептала она. «Я не причиню тебе вреда».
Это было последнее, что Леви слышал перед тем, как впасть в бессознательное состояние.
Леви уже несколько недель жил с ней в доме, но не произнес ни слова. Она относилась к нему с любовью и заботой, но он не открывал рта, чтобы даже поблагодарить ее.
Она была симпатичной девушкой, которая выглядела в возрасте двадцати лет — вероятно, примерно на восемь-десять лет старше самого Леви. Ее длинные (т/ц) волосы мягко покачивались всякий раз, когда она ходила, и имели самую мягкую кожу, которую только можно себе представить. Леви всегда ловил себя на том, что прижимает пальцы к ее коже всякий раз, когда она что-то ему протягивает.
Она следила за тем, чтобы он не голодал, всегда спрашивая о его состоянии голода. Он всегда отвечал кивком или покачиванием головой, очень опасаясь того факта, что она просто так случайно жила в коттедже глубоко в лесу.
Она никогда не раскрывала своего имени, всегда предпочитала говорить о других вещах — о чем угодно, кроме себе. Постоянно проверяя его на наличие ран, которые она, возможно, пропустила, ухаживая за ним, она продолжала говорить ему, что жить дальше, чтобы увидеть конец охоты на ведьм, было бы его лучшим курсом действий.
«Я не дам тебе умереть», — тихо сказала она, гладя его по голове. «Я не позволю невинному ребенку умереть от рук тех, кто не знает пощады».
Было что-то в ее мягких, милосердных (т/ц) глазах, которые привлекли к ней Леви. Были моменты, когда он думал, что было бы лучше разрушить свои стены и открыться ей, позволить ей приблизиться к нему, но он закалял себя каждый раз, когда его мысли плутали на эту тему. "Никому не доверять", такова была его основная мысль.
Каждую ночь она рассказывала ему истории, пока он лежал в постели, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми, потому что он боялся, что умрет, если заснет. Он никогда не обращал внимания на истории, которые она ему рассказывала, вместо этого предпочитая позволить себе потеряться в тепле таких (т/ц) глаз. Это был цвет, который он никогда не забудет, хотя он видел этот цвет сто раз, прежде чем встретиться с ней. Она сделала такой цвет незабываемым и гостеприимным, просто обладая им как чертой, которая украшала ее.
«Ты веришь в желания?» — спросила она его однажды, но он отрицательно покачал головой, мрачное воспоминание всплыло в его голове. Она засмеялась.
— Почему нет?
Как обычно, Леви ничего не сказал; так она продолжала. «У меня есть желание, малыш. Хочешь знать?» Нерешительным кивком она наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Его глаза расширились, но она просто ярко посмотрела на него своими глубоко очаровательными глазами.
Возможно, это были мелочи, которые Леви нашел заманчивыми в ней.
Прошло несколько лет, а он все еще не сказал ни слова молодой (т/ц)волосой женщине. Его сердце велело ему говорить, но его разум убедил его в обратном. Он не признавался в этом, но мало-помалу ему прививали доверие к этой женщине. В конце концов, у нее было много возможностей причинить ему боль или просто убить, но она этого не сделала; вместо этого она поступила с точностью до наоборот. Она исцелила его. Она возвращала его к жизни.
Однажды ночью он наблюдал, как она мирно спала на своей кровати, по-видимому, измученная дневными делами, которые она взяла на себя, не позволяя Леви делать какую-либо работу. Она никогда этого не делала. Леви встал со своей кровати, медленно и осторожно пробираясь к ней.
Глядя вниз на ее спящую фигуру, улыбку, выгравированную на ее чертах лица, он не мог не улыбнуться. Она так самоотверженно заботилась о нем последние несколько лет, защищая его от охотников на ведьм. Да, охота все еще шла полным ходом. Этот мир целиком и полностью верил в колдовство. Почти каждый день женщина с грустью говорила ему, что при свете сумерек сжигается все больше невинных людей.
Наконец, возвращаясь обратно в свою собственную кровать, он позволил чувству безопасности с этой женщиной одолеть его.
---
«Мне нужно выйти по делам».
Леви растерянно посмотрел на нее. Она была занята тем, что надевала свой плащ. Он нахмурился, задаваясь вопросом, зачем ей нужно выходить так поздно. На улице было темно и тоскливо, ночной воздух завывал о закрытые окна. Заметив его выражение, она слегка улыбнулась.
«Не волнуйся; я ненадолго». Она повернулась к двери, сделав движение, чтобы открыть ее, но затем остановилась, обернувшись, чтобы снова повернуться к нему лицом. — О, Леви?
Он вопросительно посмотрел вверх. Она улыбнулась, приблизившись к нему. — Я люблю тебя, малыш, — тихо сказала она, поцеловав его в щеку. Он сильно покраснел, не зная, что он чувствовал, глядя на нее, широко раскрыв глаза. Затем она слегка дула ему в лицо, ее дыхание выходило, как кристаллический воздух, окутывая его на мгновение, прежде чем оно исчезло.
— До свидания, — тихо сказала она, выйдя из дома и закрыв за собой дверь, но не раньше, чем помахала ему в последний раз. В течение нескольких минут он сидел неподвижно, задаваясь вопросом, по каким причинам она внезапно ушла; какими делами она должна была заниматься?
Он выпустил дрожащий вздох, сидя спокойно и терпеливо, пока внезапная мысль не послала мощный толчок в его сердце.
Откуда она узнала его имя?
Леви вскочил, его глаза расширились. Он никогда не говорил с ней ни слова, поэтому она не могла знать его имя или что-либо о нем, если уж на то пошло. И затем, собрав все кусочки воедино, он понял, что что-то не так.
Чертовски неправильно.
Он бросился к двери, распахнув ее, к своему удивлению. Он выбежал на улицу, в холодный ночной воздух, когда остановился и с ужасом наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой.
Толпа мужчин собралась вокруг яростного костра, направляя свои зажженные факелы и вилы на девять человек, кроме доброй женщины с глазами (т/ц). Она улыбалась им.
"Да, пожалуйста, жгите меня", - легко сказала она, улыбка не сходила с ее лица. "Вы на верном пути, люди". Ее грубо толкнули к огню.
«Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!», — громко скандировали все. Глаза Леви расширились, он знал, что она не ведьма! Тогда почему она..?
Леви шагнул вперед, но все равно никому не попался на глаза. Он был слишком далеко. Затем кто-то ударил ее по руке вилами, заставив ее сделать шаг к огню, который был всего в нескольких дюймах позади нее, кровь текла из раны на ее руке.
«Нет! Стойте!» Леви нашел свой голос после всех этих лет, и он бросился к сцене. «Остановите это! Пожалуйста!» — закричал он, но почему-то его никто не услышал. Его тоже никто не видел.
Он лихорадочно стучал кулаками по верхней области того, кто казался лидером, стремясь получить хороший удар. Леви отступил в тревоге и шоке, когда мужчина не почувствовал абсолютно ничего. Он даже не бросил на Леви взгляда, так как его глаза были устремлены только на женщину перед ним. Затем, громко вздохнув, Леви поняла, почему она вдохнула ему в лицо, изгоняя странную, туманную ауру.
Она в самом деле была ведьмой.
«Подождите!» — закричал он на нее, прежде чем она смогла сделать еще один шаг назад. «Прошу, не делайте этого!»
На мгновение их глаза закрылись, и она успела выпустить одну единственную слезу, прежде чем ее грубо затолкали в танцевальную яму огня, которая поглотила ее целиком. Вокруг него раздался звон победного гудения и криков ликования.
«Нет!» — кричал он, бегая к дикому бушующему огню в надежде вытащить ее, но что-то помешало ему приблизиться к огню. Он был в шаге от нее, что ему мешало?! Он отчаянно боролся с невидимым барьером, удерживающим его, но тщетно.
«Отлично, да продолжится охота!» — крикнул один из мужчин, который в глазах Леви был злобным и неумолимым. Группа разошлась, оставив Леви до слез и вспышек в полном одиночестве.
Огонь царственно стоял перед ним, и он больше всего на свете хотел броситься в него и покончить с собой. Единственный человек, которому он стал доверять после стольких лет, ушел, просто так.
«Зачем ты это сделала?...» — прошептал он, широко раскрыв глаза от недоумения. "Я..." Он упал на колени. "Я..."
Там он стоял перед колодцем, который видел всего несколько лет назад. Теперь наступила эра колдовства; 1665 год ещё мог бы предложить что-то лучшее, чем мелкие суеверия. Он держал в одной руке дирк (шотландский кинжал), глаза сверкали злобой, шепча о неумолимых вещах. После этого он уже никогда не был прежним....
«Почему желания никогда не сбываются?» — спросил он себя. Затем он маниакально рассмеялся. «Потому что я недостаточно жертвую!» Быстрым взмахом он прорезал руку дирком, стиснув зубы, когда почувствовал мучительную боль, и кровь стекала по его руке в яму внизу.
«Любопытно, сколько нужно для одного желания... — пробормотал он, продолжая резать себе руку, наблюдая и ухмыляясь, как его кровь спускается по колодцу. «Достаточно ли вам, ну?!» — закричал он на это. "Хватит?!" Его разум вернулся к желаниям, которые он слышал раньше, от единственных людей, на которых ему на самом деле было наплевать.
С болью он вспомнил последние слова Изабель, сказанные ему.
Она имитировала улыбку. «Я хотела бы, чтобы ты, Фарлан и я оставались друзьями навсегда».
Сжимая грудь, он вспомнил о желании доброй ведьмы.
«Я хочу счастливо жить с тобой, милый малыш», — ласково сказала она, пряча прядь волос за ухом.
«Неужели для вас ничего не имеет значения?!» — кричал он никому конкретно. Он уронил дирк, неудержимо трясясь. «Если даже сам дьявол слышит меня, не могли бы вы услышать меня?!»
Не теряя ни секунды, он прыгнул в старый колодец.
