Сборник историй

Игоря Грома в определённых кругах знали как сурового, беспринципного майора, буквально живущего работой, способного всеми силами бороться за справедливость. Правда, методы его были специфические, да и боролся он в одиночку. А потом в его жизни появилось дело Чумного Доктора, появился стажёр Дима Дубин, упрямо пытающийся с ним сотрудничать, появилась Юля Пчёлкина, которая на пару с Дубиным не дала ему отбросить коньки в сумасшедшей гонке за Разумовским. И появилась она, изменившая его жизнь на 360 градусов.

***

На самом деле, Игорь редко показывал нос где-то, кроме мест преступлений, участка, ларька с шавермой и квартиры четы Прокопенко. А потом, в один прекрасный день, проведённый за обзвоном очевидцев, разбором архивных дел и прочей ерунды, Дима принёс ему кофе, буквально подсунув стаканчик под самый нос. - Вот, угощайся. На соседней улице наконец-то открыли кофейню после ремонта. Выпечки пока нет, но кофе у них - бомба. Попробуй. Сам Дубин отпивал что-то, ароматно пахнущее облепихой, и довольно жмурился. На улице холодало, было начало ноября. Игорь отхлебнул кофе: тепло разлилось по телу, оставляя приятный, горький вкус, присутствовал так же вкус чего-то цитрусового. Спать расхотелось. - Игорь, ты меня слышишь? - Чего? А, извини. Спасибо за кофе, вкусный очень. Так, ты нашёл что-нибудь? - Да, есть пара возможных…

***

Он забрёл в эту кофейню случайно. На улице стемнело, лишь в окнах небольшого кафе горел свет, разбавляя жёлтое фонарное освещение. Игорь толкнул дверь, звякнул колокольчик. Из подсобного помещения, вход в которое был спрятан за занавесками, кто-то вышел. Это была девушка небольшого роста, в фартуке и с усталой улыбкой на лице. Русые волосы собраны в небольшой пучок на затылке, а глаза зелёные, изумрудного отлива. Добрые такие, как у оленёнка. - Добрый вечер, молодой человек. Я могу вам чем-то помочь? Мы скоро закрываемся. И Игорь замер, растворившись в мягком голосе. - Молодой человек? Вам нехорошо? - Что? А, нет, извините, - он подошёл к барной стойке - мой напарник покупал мне кофе здесь, пару дней назад, горький такой, с апельсиновым вкусом. Вот мне его. Пожалуйста. - Я поняла вас, здесь только я такой делаю; к счастью, сегодня моя смена, так что вам повезло. Подождите, пожалуйста. Она вновь улыбнулась ему, отворачиваясь к кофемашине. Он сел за дальний столик в углу, начав рассматривать интерьер, чтобы забыть о произошедшем наваждении (которое, к стати, и не думало уходить). Всё помещение было выполнено в серо-белых тонах, полочки с декоративными растениями, фотографии, даже старый патефон. Барная стойка же выделялась: обитая деревянными рейками, украшенная гирляндой, она ограждала рабочую зону от гостевой. За ней стоял шкаф с различными сиропами и наполнителями, витрина, которая пустовала, но всё равно подсвечивалась и кофе машина, рядом с которой располагался ящичек со стаканчиками. Всё остальной видимо было спрятано под столешницей. Словом, уютно и спокойно, как дома у Прокопенко. Игорь так и задремал, проснувшись от лёгкого похлопывания по плечу. - Ваш кофе, молодой человек. Свет в помещении был погашен, горели лишь пара светильников у стойки. - Извините, вам уже уходить пора, а я тут… - Да что вы, ничего страшного. Но я бы посоветовала вам поспать, устало выглядите, товарищ Майор. - Откуда вы…? - Да кто же вас не знает? Вы ведь Чумного посадили. Кстати, спасибо, я уж думала, что мне эти клювастые всю кофейню разнесут. Я Олеся. Они вышли на улицу, девушка закрыла дверь и включила сигнализацию. На улице стемнело окончательно. - Давайте я провожу, хулиганов на улице хватает, всё-таки. - Да что вы, я живу тут недалеко… - Пошли, пошли. И давай на -ты-? - Хорошо, пойдёмте.. Ой, то есть, пойдём, если тебе и правда не сложно. И они пошли. Жила девушка и правда не далеко. С того вечера такие "прогулки" вошли в норму. Игорь периодически заходил в кофейню, и хоть за стойкой мог быть и другой бариста, кофе ему готовила именно Олеся. Потом они, правда редко, в силу занятости обоих, стали выбираться на настоящие прогулки (читать: свидания), и не удивительно, что первым таким местом стал ларёк с шавермой. И если осознание происходящего пришло сразу, то принятие... Им понадобился месяц, чтобы признаться друг другу: Оставалась неделя до Нового Года. Всё вокруг было украшено гирляндами-ёлочками, даже на столе у Грома кто-то смелый (Дима) уместил небольшую ёлочку. Кофейня Олеси тоже преобразилась: снежинки под потолком (Игорь никогда не забудет, как они их вешали), ёлочки на подоконниках, новинки в меню. Он зашёл вечером, когда посетителей уже не было. Девушка подметала, повесив фартук на спинку стула. - Привет, нужна помощь? - Да нет, я уже всё. Тебе как обычно? - спросила она чисто для формальности, уже включая кофемашину. - Мне.. Да. Слушай, Лесь, я… Это тебе, в общем. И он протянул ей сеточку мандаринов. Крупных таких, рыженьких. Она улыбнулась, издав смешок. - Ты представляешь, неделя до нового года, а я мандарины то ещё и не ела. Спасибо, Игорь! Она отложила подарок, обняв мужчину, в порыве какой-то беззаботной, детской радости. Но тут же быстро отстранилась, уже начав извиняться, когда Игорь вял её за руки и сказал прямо в глаза: - Лесь, в общем, я тебя.. Люблю. Сильно. Очень. - Игорь, я.. Тоже. Очень. И он притянул её к себе, целуя нежно и трепетно, со всей любовью. Никого нет, лишь они двое, безмерно любящие друг друга, и гудящая кофемашина. Не отталкивай людей, Игорёк, тебе сила нужна. Только сейчас он понял, что значат эти слова. Ради неё он горы свернёт.