Летаргический сон: Обратная сторона

Это был не первый визит Полины в эту квартиру. Ранее она уже успела забрать первую часть вещей Маяковской. В коробке было много мелочей, которые, казалось бы, были не нужны пусть даже лучшей подруге. Например, зачем Полине исчерканный ежедневник Юли? Однако она чувствовала, что эти вещи были взяты с любовью и с мыслями о прошлом. Полина поняла, что мало знала о своей близкой подруге, и ей было важно прочитать эти записи. Иногда, когда ты хочешь отпустить человека, который уже не с тобой, такие вещи становятся особенно значимыми. Почти каждый вечер, когда Леша и Димка сладко спали, девушка наливала себе горячий травяной чай и садилась изучать ежедневник. Оказалось, что это был целый дневник с фотографиями, которые были заложены на некоторых страницах. 20 мая 2011 года Дорогой дневник! Или как там? Черт бы тебя побрал! Как там вообще принято начинать? Никогда бы не подумала, что буду вести дневник. Однако иногда в жизни возникают ситуации, о которых трудно рассказать даже самым близким людям. В такие моменты в душе словно разгорается огонь, и ты не в силах его потушить. Это похоже на то, как во сне хочется кричать, но ты не издаёшь ни звука. Возможно, это не самое удачное сравнение, но оно помогает мне выразить свои чувства… Вчера произошло то, чего я не боялась. Я думала, что если ты вычеркиваешь человека из своей жизни, то при его виде снова в тебе ничего не щелкнет. Ни одна частичка воспоминаний не дрогнет в сердце. И ты встретишь его в абсолютном адеквате: было и прошло. Я не видела Юру… сколько же времени прошло? Полтора года. Мне было безразлично, тяжело, иногда больно. Но в основном я страдала от того, что осталась одна с нашим общим ребёнком на руках. Мне приходилось всё тянуть на себе: обеспечивать семью, воспитывать ребёнка и при этом работать, чтобы не потерять форму. Наверное, именно этот водоворот событий и помогал мне не думать о плохом. Он был со своей этой… кажется, Айей. Я видела её лишь однажды: в тот самый день, когда мы с Юрой поняли, что нашим отношениям пришел конец. Оказалось, она уже была рядом, в его жизни, а я — я просто ничего не замечала. Была слишком занята нами, пока от этих «нас» уже ничего не оставалось.

***

Юлия Маяковская: Июль 2010-го. Я умудрилась вляпаться в идиотскую историю на дороге. Припарковалась, не заметив знака, включила аварийку и выскочила буквально на пару минут. Когда вернулась, мою машину уже вовсю грузили на эвакуатор. Меня накрыло такой яростью, что я бросилась в бой. Спорила с инспектором до хрипоты, требовала объяснений, на каком основании они забирают мой автомобиль. Признаю, я была невнимательна, но сдаваться без боя не собиралась. — Штраф десять тысяч рублей. Оплатите — тогда и заберете, — отрезал инспектор, даже не глядя на меня. — Но здесь не было указано, что нельзя стоять даже пару минут! — не унималась я, тыча пальцем в сторону. — Посмотрите, вон машина стоит всего в двух метрах! Почему вы её не трогаете? — Там начинается парковочная зона, — безучастно пояснил он. — Документы ваши давайте… Я со стоном закатила глаза и принялась рыться в сумке. Права, СТС… хоть что-нибудь! И тут меня обдало холодным потом: я забыла всё дома. Внутри всё просто рухнуло. Весь этот бесконечно долгий, паршивый день будто решил добить меня окончательно. — Документы дома… Есть только паспорт, — выдавила я, стараясь не сорваться. Инспектор недовольно хмыкнул и выхватил паспорт у меня из рук. — Тридцать тысяч, — выдохнул он, черкая что-то в бланке. — Оплатите штрафы, привезете документы — тогда и увидите свою машину. На штраф-стоянке. — Что?! Вы охренели там все?! — я уже просто не владела собой. Я орала, кидалась под колеса эвакуатору, пытаясь перегородить ему дорогу, но в итоге осталась стоять одна на пустом тротуаре. Ни с чем. А потом я поняла, что в машине остались ключи. Единственные. От квартиры Юры. Своей-то у меня нет... И в этот момент моему негодованию просто не было предела.Я была настолько раздавлена этой нелепостью, что окончательно потеряла самообладание. Стою, хватаюсь за голову, буквально закипаю от бессильной злости. Трясущимися руками набираю его номер. Вместо того чтобы внятно объяснить, что случилось, просто начинаю захлебываться слезами прямо в трубку. — Не переживай. Я скоро буду, — выдохнул Юра в ответ на мой невнятный лепет. Он приехал, оценил масштаб бедствия и то место, где я так «удачно» бросила машину. Спорить было бесполезно: нужно было ехать, платить штрафы и вызволять автомобиль. — Там правда нельзя было вставать, Юль. Ты же знаешь, мы договаривались — выбирай место внимательнее. А если бы ты перегородила проезд и спровоцировала аварию? — рассуждал он. Спокойно так, поучительно. — Я остановилась на пару минут! За водой зашла, потому что дышать было нечем, и в туалет приспичило! Я вышла из магазина ровно через две минуты! — огрызнулась я, демонстративно отвернувшись к окну. Его рассудительность бесила меня до дрожи. В тот момент мне меньше всего хотелось слушать лекции о ПДД.— Допустим… — снова вздохнул он. — Но если бы ты не бросилась в бой с инспектором, не получила бы второй штраф. Могла сразу набрать меня, я бы привез документы, и мы бы разобрались на месте. Представляю, что ты ему там наговорила… — Ты еще скажи, что я не права! — вскипела я, развернувшись к нему всем телом. — Скажи, что знак там висел размером с дом, инспектор был душкой, а мою машину отправили на аттракционы покататься, и я теперь должна светиться от счастья и излучать добро! Юра будто меня не слышал. Он сидел, вцепившись в руль, и был полностью сосредоточен на дороге. Это его фирменное молчание... Наверное, просто ждал, когда я выдохнусь и успокоюсь сама по себе. — Юр, — позвала я, уже тише. — Да... — отозвался он. Но это было не «я тебя слушаю», а просто механический ответ на шум рядом. — Что «да», Юр? — я буквально пыталась прожечь его взглядом, пока мы стояли на светофоре. Мне нужен был живой человек, а не стена. — Юля, мне кажется, тебе стоит быть терпимее, — спокойно произнес он, наконец тяжело вздохнув. — К людям, к словам. Учись сохранять холодную голову, когда всё идет не так. Сейчас я рядом, и мы во всем разберемся. Но ведь завтра я могу быть далеко — на гастролях, в студии... — Он помолчал, подбирая слова. — Жизнь — штука непредсказуемая, но давай ты хотя бы начнешь следить за собой. Проверять документы, ключи... Просто проверять сумку перед выходом. — М-м-м, — недовольно промычала я в ответ. — Юр, я поняла. Он замолчал. Долго, по-своему. Не ругался, не пытался в чем-то меня убедить или дождаться раскаяния. А потом вдруг с тревогой посмотрел на меня, взял за руку и, осторожно разминая мою ладонь, тихо произнес: — Ты в последнее время сама не своя, Юль. Рассеянная, злишься по пустякам, выглядишь совсем измотанной… Может, возьмешь отпуск? Съездим в Индию, как обычно. Или куда-нибудь поближе, в Крым. У меня как раз есть время до осени. Я приклонила голову к его плечу, и внутри всё сразу улеглось. Слушала, как он пытается заботиться обо мне, и невольно улыбалась. Злиться больше не хотелось. Да и не получалось. Я ведь сама знала, что виновата в этих вспышках, что просто не вывожу собственные эмоции.В последнее время я и правда чувствую себя паршиво. Сказывается дикая нагрузка на работе. Иногда я просто забываю поесть и хожу бледная, как поганка. Юра ворчит, ругается, но каждый раз, забирая меня из офиса, первым делом везет в ресторан — кормить. — Угу, — отозвалась я, уже согласная на всё. Перед глазами поплыли картинки нашего отпуска, море, покой… Стало так уютно. Я чувствовала, что Юра больше не сердится — он сидел рядом и едва заметно улыбался, как довольный кот. Я приподнялась с его плеча и тихо сказала: — Прости меня. — Перестань… Всё в порядке, котенок, — он поцеловал меня в макушку, и мы поехали дальше — вызволять мою машину из этой передряги. К счастью, мы успели закончить все дела до вечера, хоть и вымотались в край. Когда машину наконец отдали, я выдохнула с таким облегчением, будто гора с плеч свалилась. Юра всё равно нервничал — боялся, что в таком состоянии я снова куда-нибудь вляпаюсь. Он предлагал отправить мою машину домой на эвакуаторе, а мне поехать с ним, но я уперлась: справлюсь сама, всё в порядке. Мы добрались до дома, и поначалу всё было прекрасно. Но в тот вечер я, кажется, совершила роковую ошибку. Совершенно внезапно, без всякой видимой причины, я решила сбежать к подруге вместо того, чтобы пойти с Юрой на очередную тусовку. — Юля, мы же договорились провести этот вечер вместе, — вздохнул он, искренне не понимая, какая муха меня укусила. А меня, честно говоря, «подпекло». В голове эхом отозвались его нравоучения в машине, и я решила показать характер. — Я сама принимаю решения, Юр, — отрезала я, припоминая ему его же слова. — Ты ведь сам просил меня быть самостоятельной и следить за собой. Вот я и слежу. Не знаю, что на меня тогда нашло, но настроение было безнадежно испорчено. Меня швыряло на таких эмоциональных качелях, что успокоиться было просто невозможно. — Юля, хватит! Мы уже два часа это обсуждаем. Сейчас мы говорим о другом, — в его голосе прозвучала непривычная растерянность. Он снова тяжело вздохнул, не скрывая тревоги,— Просто скажи мне прямо: что с тобой происходит? Я продолжала городить какие-то нелепые отговорки, и Юра окончательно зашел в тупик. — Хорошо, — сдался он. — Давай проведем этот вечер раздельно. Если бы я продолжила спорить, мы бы разругались в пух и прах гораздо раньше. Глубоко внутри я отчаянно надеялась, что он передумает, прижмет меня к себе и никуда не отпустит… Но Юра предпочел уйти на вечеринку, а я — уехала к подруге, чтобы наконец-то выплакаться из-за этой дурацкой истории с парковкой и всего того напряжения, которое скопилось внутри. Юрий Каспарян: В тот день я ощутил усталость. Казалось, Юля выплеснула на меня всё, что у неё накопилось, и этот поток был слишком сокрушительным. Мне просто жизненно необходимо было вынырнуть, глотнуть другого воздуха, поэтому я решил пойти на вечеринку один. Оставаться в пустой квартире было еще невыносимее. Всё происходило у знакомых — в огромной квартире в самом центре. Доходный дом, окна на набережную, полное отсутствие соседей за стеной — идеальное место для того, чтобы безнаказанно топить вечер в громкой музыке и алкоголе. О других веществах я ничего не знал и знать не хотел, мне хватало и этого сумбура. Вокруг творилась привычная вакханалия. Знакомые, знакомые знакомых… Лица сливались в одно пестрое пятно. Легко потеряться, еще проще — забыть о времени. Кто-то ломал тело в странных танцах, кто-то уже погрузился в дымную нирвану на диване, а кто-то с горящими глазами планировал очередные «гениальные» проекты. Я чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Вечеринка казалась мне на редкость нелепой и скучной. Я неприкаянно бродил из угла в угол, не зная, к какому берегу прибиться. Иногда ко мне подходили люди, чьи лица когда-то мелькали в моей жизни, но теперь я не мог вспомнить даже их имен. Взяв очередной бокал, я пробрался к открытому окну — покурить и подышать. Задумался, глядя на ночной город, и не сразу заметил, как рядом возникла женская тень. — У вас не найдется прикурить? — негромко спросила она. Сердце предательски екнуло. На мгновение я решил, что это Юля. Она любила такие эффектные появления — возникнуть из ниоткуда, когда её совсем не ждешь, и вмиг превратить тусклый вечер в событие. Но я ошибся. — Что, простите? — переспросил я, оборачиваясь. Рядом стояла девушка. Она смотрела на мою реакцию с легкой, едва уловимой улыбкой. — У вас не найдется лишней сигареты? — Нате, — я протянул ей открытую пачку и зажигалку. — Спасибо, — отозвалась она, принимая их почти с благодарностью. Она изящно прикурила и, так же как и я, уставилась в окно, затягиваясь дымом и прихлебывая вино из бокала. Я не знал её. Никогда не видел в нашей компании, хотя в этом вечном круговоре лиц запомнить кого-то — задача не из легких. Высокая, с модельной внешностью, в вызывающе коротком платье и с русыми волосами, собранными в тугой высокий хвост. Это всё, что я успел зафиксировать, прежде чем намеренно отвел взгляд. Не хотелось давать повода для разговора. — Иногда мне совершенно невыносимо находиться в шумных компаниях, — заговорила она, обращаясь, очевидно, ко мне. — Друзья затащили на эту вечеринку, и я просто не смогла отказать. Я лишь скептически усмехнулся. — Зачем же идти туда, где не нравится? — спросил я, выдыхая густой дым в окно. — Они сказали, что эта встреча может стать судьбоносной, — настойчиво продолжала она, — и я не имею права её пропустить. Я лишь неопределенно улыбнулся в ответ. — А вы? Тоже не любите шум? Или презираете вечеринки? — она явно перешла к открытому кокетству, пытаясь затянуть меня в воронку флирта. — Люблю, — бросил я, пожимая плечами, и снова приложился к бокалу. Отвечать на её вопросы не хотелось. Я просто стоял, курил одну за другой и смотрел в пустоту. В голове стоял какой-то неясный гул. Очнулся я только тогда, когда она бесцеремонно уселась на подоконник. Она изучала меня в упор, жадно, почти не скрываясь. Я упрямо делал вид, что не замечаю этого взгляда. — Вам музыка не нравится! — с энтузиазмом провозгласила она, решив сменить тактику. — С чего вы взяли? — я не выдержал и усмехнулся. — Ну, если бы она вам нравилась, вы бы уже давно пригласили меня потанцевать. Хотя, честно говоря, с трудом представляю вас танцующим, — она рассмеялась, видимо, забавляясь собственной фантазии. Она напрашивалась. Откровенно и настойчиво. Я лишь молча кивал, слушая этот поток слов и продолжая посмеиваться про себя. — А какую музыку вы предпочитаете? — не унималась она, так и не дождавшись приглашения. — Классику, — отшутился я, затягиваясь дымом. Она посмотрела на меня с вызовом: было ясно, что в эту ложь она не верит ни на секунду. В этот момент сигарета догорела. Я залпом допил вино и протянул ей руку, помогая слезть с подоконника. Алкоголь уже ощутимо ударил в голову; кажется, я даже отвесил ей шутовской реверанс. Она приняла мою ладонь и замерла в ожидании. — Ну, во-первых, девушка на подоконнике выглядит слишком одиноко… — начал я объяснять, сам не понимая, зачем это делаю. — А во-вторых… просто пойдемте танцевать. Этот медленный танец (боже, как я ненавижу медляки!) запустил всё, что позже станет связано с именем Айя. В тот момент мне было с ней подозрительно легко. Настолько, что я перестал считать бокалы. Мы целовались у всех на виду, а потом поехали ко мне. И у нас был секс… Просто потому, что в ту ночь мы оба этого хотели. В тот момент это казалось чем-то новым и освежающим. Я просто выгорел, я смертельно устал от вечных драм и капризов Юли. Но когда я открыл глаза утром, реальность ударила наотмашь. Голова раскалывалась от выпитого, а рядом на подушке я увидел обнаженное плечо Айи. Я даже не мог вспомнить, в каком часу мы доползли до постели. Помнил только, что ночью мне было… хорошо. Осознание прошило током: Юли дома нет, а время перевалило за полдень. Я взглянул на телефон и похолодел — больше сотни пропущенных. В голове зароились самые черные мысли. Когда мобильный завибрировал снова, я нажал «ответить», стараясь придать голосу хоть какую-то твердость. — Доброе утро, котенок… — пробормотал я, выдавив короткий зевок. Горло пересохло, мысли путались. — Юра, привет! — её голос ворвался в трубку слишком громко. — Юр, прости меня за вчерашнее. Я так вымоталась, перенервничала… Сорвалась на ровном месте. Сама не знаю, что на меня нашло. Юля тараторила в своей привычной манере — бодро, почти задорно. Её слова должны были согреть меня, ведь она не злилась. Но я то и дело переводил взгляд на спящую Айю, и каждое ласковое слово Юли отзывалось внутри тупой болью. Недоразумение… Если бы она только знала, во что превратилось это «недоразумение». — Ничего страшного, бывает… Я понимаю, ты устала, — выдавил я, борясь с подступающей тошнотой. — Мне… мне стоило остаться с тобой вчера. Я тоже был не прав. Черт бы побрал эту вечеринку. Я должен был быть с ней. — Нет, Юр, ты ничего не был должен. Мы свободные люди и имеем право на передышку друг от друга, — рассудительно ответила она. А потом добавила, — Я уже выезжаю от Полины. У меня сегодня выходной, и я хочу провести его только с тобой. Куда пойдем? Или устроим ленивый вечер дома? — Э-э-э… — я замялся. Я никогда не врал Юле. Между нами всегда была эта пугающая, почти абсолютная честность. Но сейчас я промолчал. — Да, давай. Я подумаю… у меня тут еще пара дел… — Ладно, жду идей! Пожеланий! Предложений! — всё так же радостно продолжала она. — Да, котенок, — я заставил себя улыбнуться в пустоту комнаты. — Жду тебя дома… И больше никуда не отпущу. — Я скоро буду! — откликнулась Юля и положила трубку. Я начал паниковать. Внутри всё колотилось: я совершенно не понимал, как вчерашний вечер мог так круто переломать мою жизнь. Вскочил и принялся лихорадочно одеваться — мне отчаянно хотелось поскорее исправить это нелепое недоразумение. Сзади зашуршало одеяло, Айя проснулась и, потянувшись, обняла меня за плечи. — Доброе утро, — промурлыкала она, прижимаясь всем телом. — Может, повторим? — Нет. Я вызову тебе такси, — отрезал я, даже не обернувшись. Я не хотел возвращаться в ту ночь. Это была ошибка. Глупая, пьяная ошибка. Она недовольно вздохнула, но спорить не стала — лишь поцеловала меня в плечо и ушла в душ. Мне казалось, Айя должна была понять: я живу в этой квартире не один. Как только она собралась, я выставил её за дверь и пообещал себе, что это была наша первая и последняя встреча. Она была как дурман-трава: затуманивала разум, выбивала почву из-под ног. Рядом с ней я переставал быть собой. Но все мои клятвы оказались пустыми. Мы встретились снова. А потом еще раз. Я сам не заметил, как увяз в этом окончательно. Вечный маятник: почему меня так несло от одной к другой? Чего мне не хватало? Утром я делил постель с Айей, а вечером забирал Юлю с работы, и мы ехали на нашу крышу — с вином, пледом и разговорами до рассвета. Это была абсолютная идиллия. Стеклянная, прозрачная идиллия, которая могла разбиться в любой момент. — И когда это ты у меня стала такой экстремалкой? — я улыбнулся, глядя на Юлю. Она сидела, коконом закутавшись в плед, и доверчиво положила голову мне на плечо.— Наверное, когда появился ты, — она негромко рассмеялась. Сделала глоток вина прямо из горлышка и добавила, — Вообще-то я дико боюсь высоты. Но в тот первый раз на крыше я вдруг поняла, что страх ушел. Раньше я боялась оступиться, сорваться вниз… А с тобой всё стало иначе. — И с тех пор ты, слава богу, надеваешь сюда кроссовки, — поддел я её, отбирая бутылку. — Еще бы! В прошлый раз мне помогли выжить только вино и весь мой запас мата! Кто же знал, что ты потащишь меня на свидание по ржавому железу на шпильках? — Юля шутливо толкнула меня в плечо, и мы оба зашлись от смеха. Я плотнее укутал её в шерстяную ткань, чтобы не мерзла, и поцеловал. Она улыбалась даже в поцелуе, не пытаясь отстраниться. Мы замерли, любуясь розовато-сиреневым небом над городом. В этой звенящей тишине я не сразу почувствовал, как в кармане задрожал телефон. Пока Юля мечтательно разглядывала крыши, я быстро глянул на экран. Сообщение от Айи: «Мне приехать? Я соскучилась». Я коротко набрал: «Нет» — и просто вырубил телефон. Чтобы не мешал. Чтобы не напоминал. — Не замерзла? — я заботливо коснулся губами её макушки. Юля отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от горизонта. — А зачем тогда в плед зарылась по самый нос? — усмехнулся я. — Для уюта, Юр… — она снова прижалась ко мне, затихая. А потом вдруг подняла глаза и тихо, почти шепотом, произнесла, — Я тебя люблю. — И я тебя, — ответил я, и в тот момент мне казалось, что это правда. Я снова поцеловал её, стараясь заглушить внутри голос совести. — Наконец-то завтра выходной! — Юля просияла. — Поедешь со мной на студию? Мы как раз пишем саундтрек для «Иглы». Её лицо мгновенно оживило. Она обожала закулисье, ей было интересно всё: от каждой новой ноты до запаха студийного оборудования. — Поеду! Но сначала… сначала мы проспим с тобой до самого обеда. Договорились? Я улыбнулся, притягивая её ближе. Юля начала что-то тихонько напевать себе под нос, убаюкивая и себя, и меня. Тогда я еще не знал, что это были наши последние посиделки на крыше. Через день мы разошлись навсегда.

***

Его появление стало для меня ведром ледяной воды, вылитым на голову. Я опешила, замерла, не зная, куда деть руки и как смотреть. Больше всего я боялась выдать себя, поэтому старалась не встревать, оставляя его один на один с Айей. Айя смотрела на меня с нескрываемым презрением. Видимо, она прекрасно помнила нашу первую встречу и точно не ожидала увидеть меня здесь сегодня. Я окончательно потерялась и выдала какую-то нелепицу — мол, мы с Юрой знакомы, но только по работе, по музыке… Я убеждала себя, что не ревную, но когда видела их рядом, сердце сжималось так, что становилось трудно дышать. Что ж, желаю им счастья. Она успешно заняла моё место. Они выглядели такими довольными, а я не знала, куда спрятаться от этой идиллии. Мне отчаянно хотелось выпить, но я кормила ребенка и не могла себе этого позволить. Приходилось спасаться разговорами с Полиной и Лешей — я засыпала их какими-то идиотскими вопросами, лишь бы не пересекаться взглядом с Юрой. А он… он украдкой поглядывал на меня, вальяжно откинувшись на спинку стула и неспешно потягивая вино. В этом был весь он — спокойный, искренне заинтересованный. Он ждал, когда я заговорю о себе. Но я молчала. Особенно под пристальным надзором Айи, которая всеми силами демонстрировала свои права на него. Я пришла в себя, только когда появился Женя. Мы не были знакомы, но вместе с ним в комнату будто ворвался свежий воздух. Он много шутил, и за этим его легким драйвом я наконец начала забывать о присутствии Юры. Стало легче. Оказалось, Женя не пьет, и в тот вечер он решил поддержать меня в моем вынужденном трезвенничестве. Разговор завязался сам собой. С ним было удивительно просто — особенно подкупал его взгляд, теплый и какой-то надежный. Если бы не он, я бы точно сорвалась: ушла бы на улицу и выкурила целую пачку сигарет, лишь бы меня никто не трогал и не видел. Я всегда знала, что мир тесен, но чтобы настолько… Это уже за гранью. Я давно знакома с Лёшей, парнем Полины, но никогда особо не вникала в детали его музыкальной карьеры. Работа, ребенок, вечный цейтнот — мне просто было не до того.И вот, здравствуйте: оказывается, Лёша играет в «Ю-Питере» вместе с Юрой. Господи, я только и молюсь об одном — чтобы они НИЧЕГО не знали о нас. Ни о знакомстве, ни о тех трех годах, что мы прожили вместе. Мы ведь так старались не мешать работу с личной жизнью. Я не кричала на каждом углу, что встречаюсь с легендарным гитаристом, а он не спешил афишировать роман с молодой журналисткой. Нам не нужны были сплетни, обсуждения и лишние глаза. Мы просто хотели свой тихий, уютный мир, без всей этой суеты. Каждому, кто видел нас со стороны, была очевидна эта бешеная химия, нам многие завидовали — но нам было плевать. Юра почти не знакомил меня с ребятами. Раньше у них в группе, кажется, вообще не было басиста. Я знала только Бутусова, но Слава — это отдельная планета. Теперь же, из-за моей работы на радио, мне волей-неволей придется изучить «Ю-Питер» вдоль и поперек. А ведь раньше я даже на барабанщиков внимания не обращала. Я просто приходила на его концерты, забивалась куда-нибудь вглубь зала и смотрела на него из темноты. А потом мы тайком сбегали и уезжали домой, пока друзья и фанаты искали его в гримерках. У нас были совершенно разные орбиты, которые никогда не должны были пересечься. И вот это случилось. Нахрена?!

***

Юлия Маяковская: Я чувствовала себя не в своей тарелке. Улыбка на лице казалась приклеенной. Юра всё-таки не выдержал и в какой-то момент спросил: — Ты как? — У меня всё отлично! — ответила я. Полина бы сказала: «Нервно, словно на приеме у психотерапевта». К счастью, в ту же секунду рядом возник Женька, и я резко замолчала, нацепив дежурную улыбку. Юра просто стоял и смотрел на меня в упор. Эту идиотскую сцену нужно было заканчивать как можно скорее. — Юль, да он у нас молчун, не обращай внимания! — влез Кулаков со своей вечной шуткой. Мне хотелось расхохотаться в голос, но я лишь сдержанно кивнула, глядя Юре в глаза. Не успела я опомниться, как Женька снова увлек меня танцевать. Я сама этого хотела — чтобы меня вырвали, спасли от этого тяжелого молчания, но всё равно продолжала искать взглядом Юру. Казалось, моё присутствие его просто изводит. — Ты на машине? Давай уедем отсюда, — предложила я Женьке, намеренно обнимая его в танце чуть крепче. — Музыка орет, я устала, да и толку нам тут сидеть, раз мы оба не пьем? — Воу! Так сразу? — он аж опешил, явно не ожидая такой прыти. Но тут же расплылся в улыбке, — Поехали! Лёша с Полиной пытались нас задержать, но я наврала, что валюсь с ног после эфира на радио. Они в итоге сдались и «благословили» наш побег. Женька, не выдержав моих долгих прощаний с подругой, просто подхватил меня на руки и потащил к выходу. — Всё, я похищаю эту прекрасную даму! — объявил он на весь бар. Он нес меня, пока не споткнулся о порог на самом выходе — только это заставило его поставить меня на ноги. Мы буквально пролетели мимо Юры. Я не знаю и не хочу знать, что он чувствовал в ту минуту. Мне было хорошо. Впервые за долгое время — по-настоящему хорошо. Мы долго сидели в машине, раздумывая, куда податься. Женя включил навигатор и на полном серьезе предложил рвануть в кругосветку. Я хохотала, а у меня постоянно выбивалась прядь и лезла в глаза. После того как я отстригла свои длинные волосы, никак не могу привыкнуть к каре. Постоянно заправляю её за ухо, но она упрямо выскальзывает обратно. В очередной раз Женька сам потянулся поправить мне прическу. Он аккуратно поворачивал мою голову то в одну сторону, то в другую, словно изучал ценный экспонат. — Что ты делаешь? — спросила я, замирая. — Понимаешь, у меня прабабушка отдаст фамильные серьги в приданое только той, у кого есть дырки в ушах. Ты думаешь, почему я до сих пор не женат? — выдал он с абсолютно серьезным лицом. Я снова сорвалась на смех и, не выдержав, уткнулась ему в плечо, пытаясь перевести дух. — Ладно, подкат засчитан! — выдавила я сквозь смех. — Посмотрим, чем ты меня еще удивишь. Мы поехали кружить по ночному городу. Заскочили в кофейню. Женька, правда, тут же принялся читать лекцию о вреде кофеина. — Кофе разрушает организм. Его надо пить по чуть-чуть и строго по утрам, чтобы за день все токсины успели выйти в процессе деятельности… — рассуждал он, крутя руль. А я с истинным наслаждением потягивала латте в одиннадцать вечера и покладисто кивала, едва сдерживаясь, чтобы не начать его передразнивать. В итоге не выдержала и прыснула. — Что? — Женька подозрительно покосился на меня. А я уже просто задыхалась от смеха, не в силах ничего объяснить. — Ты… зожник великий! Мы с тобой не сойдемся, точно говорю, — отсмеявшись, заявила я. — Это мы еще посмотрим, — бросил он с легкой усмешкой. — Так ты еще и настырный? — я посмотрела на него в упор, когда мы припарковались у самого берега Финского залива. Он посмотрел на меня с той самой своей улыбкой, но вместо ответа просто наклонился и нежно коснулся моих губ. Я мгновенно обмякла, забыв обо всем на свете. Поцелуй был невероятно чувственным — и это с первого-то раза! Я уже и забыла, что так вообще бывает. Мы так увлеклись, что не сразу заметили, как машина тронулась с места — кто-то из нас в порыве задел ручник. Пришлось прерваться. Когда Женя поймал тормоз в паре метров от воды, мы просто зашлись от хохота.Решив, что в машине нам тесно, я скинула туфли и выскочила на берег босиком. Радость буквально переполняла меня; я бродила по песку, пошатываясь, словно пьяная от этого ночного воздуха. — Юля, надень обувь! Там же грязь, поранишься! — обеспокоенно кричал Женька, следуя за мной по пятам. А я, совершенно счастливая, танцевала на фоне догорающей белой ночи, мочила ноги в ледяном заливе и брызгалась, как девчонка. Правда, когда штанины вымокли насквозь, а холод пробрал до костей, я с визгом бросилась прочь от воды. Стемнело окончательно, и я начала ощутимо ежиться — кожаная куртка совсем не спасала. Женька догнал меня, обнял и предложил поехать к нему: согреться, просушить вещи и выпить чаю. В ту ночь мы больше не выходили из его квартиры…

***

Мне до безумия хотелось этой близости после бесконечного перерыва — и еще сильнее хотелось заглушить, вытравить из себя этот вечер. Я надеялась, что Женя станет моим спасением от мыслей о Юре, что он поможет мне не провалиться в воспоминания. А думать в итоге было некогда. Сама того не ожидая, я провалилась в Женьку, в его энергию, в его тепло. Мне впервые за черт знает сколько времени было по-настоящему, пронзительно хорошо. Я была счастлива. Просто и без оглядки.