Глава 6
10 апреля 2023 г., 13:35
10 июля 2011
Я заметила одну удивительную вещь: если ты упорно чего-то боишься, пытаешься избегать, тебя обязательно настигнет твой страх. И неважно — хочешь ты этого или нет — это произойдет, как бы ты не метался.
Мне нужно было к ребятам на базу, показать предварительную схему сцены Славе, спросить у него о возможности интервью. Как только мы анонсируем его юбилей, сразу же налетят множество журналистов за аккредитацией на концерт, согласованием времени и даты интервью. Женька уже отправился на репетицию, а я должна была подъехать к ее окончанию. В последние минуты моих сборов возникает абсолютно идиотский момент — мне не с кем оставить Димку: няня звонит и говорит, что заболела, поэтому приехать не сможет; Полина — занята на работе. Оставлять маленького ребенка соседям, которых он вообще не знает (да и я в принципе) — не выход. Мне пришлось буквально судорожно принять решение: взять ребенка с собой и поехать на репетиционную базу Ю-Питера. И меня снова всю дорогу разрывало от мыслей, что подумает Юра? А кем мне приходится этот ребенок? Племянник? Или, о чудо, мы решили заранее тренироваться с Кулаковым воспитывать ребенка и взяли его напрокат! Боже… Мне только вот этого всего и не хватало!
***
Юлия Маяковская: Я шагала по коридору здания к Ю-Питерской базе. Димка на моих руках явно не понимал, куда и зачем мы пришли: крутил головой по сторонам, пару раз пытался начать хныкать и, в общем-то, вопросительно посматривал на меня. А я уже и без этого его взгляда знала, что сошла с ума, но мы обязательно прорвемся. Музыки было не слышно. Вероятно ребята уже все-таки успели закончить. Слышался только знакомый гогот ребят. Опять Женька устроил стенд ап, и поэтому они так смеются над ним. Я подошла к двери, выдохнула, набралась сил и постучала в дверь, как будто вообще пришла туда первый раз, но делаю так только потому что пытаюсь смягчить адаптацию ребенка от незнакомого места. — Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Давай посмотрим, кто же там у нас в этом домике, Димуль? Давай? — лепечу я с ребенком, прежде чем открыть дверь. Димка с интересом смотрит на меня и на дверь, покачивается у меня на руках (мне даже страшно, что я его могу уронить, поэтому поддерживаю постоянно). Ребята слышат мой стук (слава богу, что не вот этот мой сюсюкающий голос с ребенком), и Женька громко говорит в ответ, смеясь надо мной: — Юль, мы уже поняли, что это ты, а не журналисты взламывают дверь! Заходи! Чего ты как не родная! И тут я наконец-то открываю дверь и захожу к ребятам с Димкой. И эти четверо сразу уставились на нас. Правда, Леша молча улыбался и кивал мне головой, мол, ну наконец-то мы дожили до этого момента! — Кто к нам пришел?! Кто к нам сегодня пришел? Ребят, знакомьтесь — это Димка! Он очень классный маленький чувак! — моментально включился Женька на Димку, выскочив пулей из-за барабанов и взяв ребенка на руки. Малыш улыбался ему, потому что это был практически единственный человек, помимо Леши, которого он тут знал и постоянно тянулся к нему, как только тот появлялся дома. Слава сдвинул аж очки на нос и смотрел на с такой светлой улыбкой, как будто что-то знаменательное происходит. Юра какое-то время сидел с приподнятыми бровями в удивлении, потом внезапно заулыбался, но кажется, ничего не мог сказать. Он с недоумением посматривает на меня, дожидаясь уже какого-то пояснения. А Кулаков уже, в принципе, сделал все за меня. — А э-то мой… — начинаю было врать я про племянника, потому что на меня смотрит Юра, и я снова запинаюсь. — Это наш сынуля, — выдает Женька, а сам стоит крепко с умилением держит малыша на руках, чуть ли не заставляет сравнивать схожесть, — Посмотрите, правда ведь похожи? Чего вопросы такие ерундовые задаете! Сам смотрит на Димку, а у того слюни ручьем просто текут, потому что кажется скоро нас ждут зубы, а это пока подготовка, а может и радость от происходящего сейчас. — Ой, а слюни-то, слюни! — смеется над ним Женька, и обращается ко мне, — Мать, давай сюда платочек, будем вытирать! Я улыбнулась, нашла носовой платок и отдала ему. Тот заботливо стал вытирать рот малышу. — Я, конечно, верю в любые чудеса медицины, генетики и биологии, но ты сейчас прям просто преувеличил! — смеется Леша. Женька бы с удовольствием его пнул, если бы не был с ребенком на руках, поэтому только пригрозил ему кулаком. — А я и думаю, что за розыгрыш! Какой сын? Вы же только пару месяцев встречаетесь! — смеется над этим всем Бутусов, который подошел к ребенку. То ли беспокоился, думая что Женька не умеет обращаться с детьми, то ли из-за интереса. Свои-то давно выросли. По крайней мере он тут вообще самый опытный по общению с детьми. Правда пока он показывал ребенку, мол, «Иди ко мне! Пойдешь на ручки?», Димка вжался в Женьку и уже хотел заплакать. — Нет, это мой сынишка. Женя здесь не при чем, — поясняю я с улыбкой, но, как хорошо, что больше не получаю вопросов. Меня сейчас больше всего пугает, что Юра наблюдает за всем этим молча, лишь изредка расплываясь в улыбке от умиления, глядя на ребенка. И все будто бы не решается напроситься подержать Димку на руках. Вместо этого он встал, взял сигареты и сказал с улыбкой: — Раз тут такие малыши, я пока пойду покурю! Он прошел мимо меня на выход, окинув взглядом, будто ощущая, что я ему чего-то не договариваю, и ему это явно не нравилось. А я думала, что он сейчас вместо того, чтобы пойти покурить, возьмет ребенка на руки, и мне может от этого немного станет легче… Юрий Каспарян: Я стоял в коридоре у окна и долго курил, пытаясь переварить происходящее. Для меня было полной неожиданностью — появление Юли с ребенком. Малыш — просто очаровашка! Я, наверное, так глупо себя вел. Я сначала думал, что это мой сын, но вспомнил, что последнее время нам было просто не до секса: Юля уставала, срывалась, нервничала. Я думаю, что если бы это все случилось, она бы обязательно мне об этом сказала… Мы не то, что бы мечтали о детях, но такой разговор был… Правда тогда еще оказалось, что у нее не получится забеременеть, и мы успокоились, решив, что значит не время… Возможно, у нее был кто-то после меня, я не знаю… Я тогда сильно заволновался, не находил себе покоя. А потом, вернулся к ребятам, посмотрел на этого карапуза, который сидел теперь у Славы на коленях, трогал его очки, пытался жевать лист с пюпитра, но ему не дали… Мне как-то легче стало. В душе что-то ожило и засветилось… Юлия Маяковская: Я сидела со Славой и обсуждала наработки по концерту, Женька с Лешей что-то там разбирались с аппаратурой, меняли местами. Поэтому ребенок сидел сначала у меня на коленях, а потом его любезно забрал к себе Бутусов. Когда в очередной раз у Димки отобрали лист, который он все хотел пожевать, он расплакался. — Зубки, зубки уже… Я помню, когда мои маленькие были, все в рот тащили, — улыбается Слава, отбирая этот лист в сторону. — Дима, сколько раз тебе уже можно говорить «Нельзя!»! , — снова я сделала замечание, но сынишке, видимо, это не очень понравилось, и он продолжал хныкать, несмотря на то, что Слава, пытался его даже покачивать на руках, — Жень, Леш, заберите Димку, а то неудобно так работать! — Сейчас мы комбарь Лехе поставим, надо провода распутать, тут вдвоем нужно! Зай, подожди! — откликается Женька мне, но я все прекрасно понимаю всё — я не вовремя заявилась с ребенком, но так уж вышло. Бутусов дает мне понять, что все в порядке, видя мой растерянный, наверняка, вид. Тут вернулся Юра. На мое удивление, посмотрев на всю эту картину, он направился к нам. Точнее к Славе, который сидел с Димкой на руках. — Давай я подержу, я все равно ничем не занят. А то, что это все познакомились уже, а я нет! — говорит Каспарян с улыбкой, но это выглядит все так ненавязчиво, что он сам сомневается в том, что ему вообще сейчас доверят этого ребенка, и что он все делает правильно. — Вот! Юра у нас отличный воспитатель! Никого, правда, кроме собак не воспитывал, но ему можно довериться! — комментирует Слава, отдавая ему ребенка на руки, а тот его кажется берет на руки так, что не дышит даже походу. Очень сосредоточен. Димка сидит у Юры на руках, внимательно смотрит на него, потому что тот ему казался огромным. Я вижу, как Юра расплывается в улыбке, что-то там бубнит ребенку. Сначала ходит, покачивая на руках, а потом садится с малышом на стул и говорит ему, видимо, растерявшись: — Ну, рассказывай, сколько тебе лет, как тебя зовут? Я сижу и смеюсь, поглядывая в его сторону, пока Слава продолжает мне что-то объяснять про концерт. Юра все продолжает вести диалог с ребенком, посадив его к себе на колено. Димка смотрит на него так любознательно, и даже не хнычет. Трогает его за руку, за пальцы, а Юра играет с ним. Малыш даже заулыбался, что-то там сразу залепетал, а потом увидел, что в их сторону посмотрела я. — Сиди, сиди, мой хороший! С мамой сидеть уже не так интересно! — откликаюсь я с улыбкой на Димку. Димка сидит, почти пытается что-то там говорить, но на своем детском. Ага, а еще пускает пузыри из слюней, на что я дергаю Женьку подать салфетку, но Юра уже нашел ее и сам вытирает ребенка. Я села обратно, чуть ли не мимо стула, но удержалась. Я пыталась не обращать никакого внимания на них, а погрузилась с головой в работу, но мне хотелось очень это наблюдать… Димка все тащил в рот, и погремушку, которую мы прихватили с собой, и обратную сторону соски, которую он все время выбрасывал, а Юра то и дело поднимал, но, конечно же, ему не давал. — Всё! Батя в действии! — шутят над ним как всегда Леша и Женька, но я только стараюсь улыбнуться на это, а сама активно занята своими приколами, своими делами. А я и не могу тормошить Женьку, приказывать смотреть за ребенком, потому что по факту мы никто. Да и к тому же, вижу, как Юра там весь в этом процессе, улыбается Димке, который пытался жевать его палец, но тот у него отобрал и эту возможность. — Малыш, не надо. Не надо, мой хороший, — говорит ему Юра, и вместо этого снова пытается его отвлечь единственной погремушкой, которую я успела утащить из дома в своем бегстве. Потом Димка заплакал, я что-то так испугалась, засуетилась, но поняла, что он захотел кушать. Черт! Я даже не могу спокойно обсудить работу, потому что ребенка пришлось тащить с собой. Приходится буквально прерывать речь Славы, рыться в сумке с Димкиными принадлежностями на все случаи жизни на несколько часов вне дома. Судорожно нахожу бутылочку с смесью, чтобы покормить ребенка, но тут спокойно встревает Юра, как только я подхожу: — Не беспокойся, не суетись, давай я сам… Я сначала теряюсь, потому что это точно говорит Юра? Да он ни разу детей таких маленьких не кормил, да и держал вряд ли на руках! Да что я говорю на него, я и сама такая была до Димки. Я смирилась и отдала ему эту бутылочку. Стою еще как надзиратель, смотрю, все ли пойдет как надо. А тот делает все медленно и предельно аккуратно. Мне кажется даже с каким-то трепетным волнением. А я вот отпускаю свое, потому что Димка сладко причмокивает содержимым бутылки, видимо, кайфуя от еды. — Какой же ты маленький… — с улыбкой вздыхает на него Юра, но наблюдает, как тот кушает, контролирует процесс. Я просто прячу взгляд и улыбку, стараясь не обращать внимание. Но то и дело отвлекаюсь на них. Слава понимающе кивал, глядя на меня, что такая паника, как у меня, бывает с маленьким, первым ребенком.***
Я то и дело смотрела на Юру с ребенком, и черт, возьми, я понимаю, как они похожи. Похоже, я сошла с ума, потому что сейчас у ребенка такой возраст, когда его вообще можно сравнивать подряд. Боже! Юля, остановись! Тебе нужно работать!***
Димка потом просился на пол поползать, но туда ему было нельзя. — Давай его может на пол пустим — пусть походит? — предлагает Юра, который явно растерялся, глядя на меня. Ребята заржали, я тоже не сдержала смех, но поняла, что тот немного сейчас взволновался из-за ребенка, пытаясь понять, что ему нужно и чем его лучше занять. — Он еще не ходит, — смеюсь я, качая головой. — Ой, ой! Да что ж такое! Значит, будем ходить со мной! — утешает он Димку, который ну очень хотел на пол. Поэтому Юра встает с ним на руках и начинает медленно ходить по базе, что-то ему там показывать, подносить к гитарам, давая потрогать струны, потому что это было единственным развлечением здесь. Вышел даже с ним в коридор, потому что там по крайней мере были цветные картинки на стенах, которые можно было рассматривать. Где-то посмотрели в окно на кошку, которая бегала по улице. Димка аж завизжал от восторга и очень бы хотел ее погладить! Короче, находился Юра с ним так, что потом когда сел обратно с Димкой на стул, тот стал потихоньку засыпать. Но этого нам было исключительно делать нельзя, иначе мы собьем весь график. Тут подключился еще и Женька, присев перед Димкой на корточки и трогая его за ручку: — Товарищ, товарищ, нам спать нельзя! Кто разрешал спать? Мы еще не слушали сказку! Юр, давай уже рассказывай там что-нибудь про насекомых! Делай уже что-нибудь! Димуль, не спать! — тормошил всячески ребенка Кулаков, играл с ним в «ку-ку», но Димка все-таки уснул, прижавшись к Юре. — Ну, Дим, ну как так! Я ж просил не спать! — говорит Женька все еще громко, надеясь, что тот проснется, — Юль, он все-таки уснул! Ему же еще не пора! — Тише ты… Пусть поспит. Захотелось ребенку, — чуть ли не шепотом говорит Юра, стараясь заглушить Кулакова, и при этом еще заботливо поглаживает спящего Димку по спинке. Я тоже кивнула головой Женьке, мол, успокойся, что тут сделаешь. Потом немного график изменим, ничего не будет страшного. Мне было смешно наблюдать за Женькой и Юрой: один из них чуть ли не на каждом шевелении Димки во сне подскакивал с места, а второй сидел и вдохновенно смотрел на ребенка, стараясь вообще его не тревожить, боясь шевелиться. Я даже думаю, не стоит обозначать, кто из них кто — вы и так все поняли. Когда я закончила обсуждение с Славой, мы только тогда стали расходиться домой, а Димка все продолжал спать, но уже на руках Жени, который нес его в машину. Юра до сих пор начинал внезапно улыбаться, поглядывая на ребенка. Но слава богу мы уезжали по домам. — Спасибо тебе… — говорю ему я, перед тем, как сесть в машину, а он отвернулся, чтобы закурить. — Не за что, — бубнит Юра с сигаретой в зубах. Но когда я собираюсь сесть тоже в машину, чтоб отправиться домой, он будто внезапно опомнимся и спросил: — Юль, а можно… — начал он нерешительно. Не знаю, что он хотел предложить поговорить, или что-то еще. Я знатно заволновалась, боясь, что сейчас будет вопрос про ребенка и почему я об этом ему не сказала, но Юра сказал слегка улыбнувшись, — У тебя очаровательный малыш… — Спасибо, — откликнулась я, села в машину к Женьке (я приехала с ребенком на такси), и мы уехали домой.***
Всю дорогу я молчала. Женька думал, что я боюсь растревожить ребенка. Я наглухо погрязла в своих мыслях и не обращала внимание даже на него самого. Я почувствовала сегодня впервые, как я завралась… Я вру сыну, я вру Женьке, себе. Я попыталась наврать Юре, хотя мне кажется, что он что-то чувствует… И это его взаимодействие с ребенком мне было очень интересно наблюдать. На душе такое тепло… Димка будто бы тоже к нему тянулся, хотя его проблематично попробовать кому-то незнакомому даже дать на руки — заплачет, испугается. У меня язык не поворачивается сказать Юре, что это его сын. И Женьке я не могу рассказать эту историю из прошлого… Я не знаю, что мне делать, хотя при этом вижу, что жизнь будто бы ставит меня на место, тянет меня: «Юля, надо так сделать, надо рассказать!». А я придумываю для себя глупые отмазки…
