Летаргический сон: Обратная сторона

24 июня 2011 Совсем не успевала писать — мы закрутились в бесконечной суматохе. Димка иногда капризничает, и я до сих пор не всегда понимаю почему. К тому же эти ежемесячные набеги на врачей, ежедневная работа… Несмотря на заботы, мы стали проводить с Женькой больше времени. Выезжаем за город, гуляем. В этом году июнь радует: очень тепло, много солнца и зелени. Или, может, это я наконец начала замечать свет вокруг себя? Пытаюсь зацепиться за эту мысль, чтобы успокоиться. Сегодня день рождения Юры, и мы с Женькой приглашены к нему. Я дико нервничаю: после долгого перерыва снова окажусь в его доме. Не знаю, как вести себя там, где знала каждый угол и бывала почти каждый день. Там обязательно будет Айя, и мне заранее неловко — ведь она единственная, кто всё понимает. В смятении перебирала вещи в шкафу. То надевала, то снимала очередное платье, не чувствуя ни малейшего желания куда-либо идти. В душе нарастало странное волнение. Нужно собраться с мыслями, а до выхода — считаные минуты. К счастью, не пришлось думать о подарке: ребята всё подготовили. Иначе я бы совсем растерялась…

***

Юлия Маяковская: Я стояла перед зеркалом, поправляя каждую складку вишневого платья в белый горошек. Чувства были словно пружина: то сжимались, то расслаблялись. Если бы это была свадьба, возможно, было бы легче, но даже в этом я не уверена. Я не знала, что сказать Юре, как вести себя и что вообще должна чувствовать. В собственном взгляде я видела сомнение и мандраж, которые мешались с желанием выглядеть безупречно. На мгновение я закрыла глаза, пытаясь перевести дух. — Котёнок, ты — бомба! — раздался голос Женьки над самым ухом. Я резко распахнула глаза. Внутри всё замерло, а затем задрожало с новой силой. Кажется, я впервые повысила на него голос, хотя он в этот момент держал на руках моего сына. — Никогда больше меня так не называй, — отрезала я. Лицо похолодело, дыхание сбилось. Мы долго смотрели друг на друга через зеркало. В последний раз меня так называл Юра, и я не хотела слышать это слово снова, чтобы не рассыпаться на части. Женя нежно обнял меня свободной рукой, прильнул к плечу и начал целовать в шею, вдыхая аромат моих духов — вишня с миндальной горчинкой и коньяком. Я начала понемногу расслабляться, но, возможно, это была лишь иллюзия спокойствия. — Я просто… — пытаюсь оправдаться, — немного нервничаю. Всегда так перед важными мероприятиями. Улыбаюсь, хотя чувствую себя ужасно неловко. Почему это происходит со мной именно сейчас? — Я сто лет никуда не выходила и даже не собиралась. Видишь, даже старое платье достала, — смеюсь я. Это правда, но голос всё равно слегка подрагивает. Затем, указывая на сына, добавляю, — К тому же у нас уже есть один «котёнок»! Давай не будем отнимать у него прозвище. — Боже, Юля, расслабься! — Женька мягко поглаживает меня по плечам. — Я же пошутил, что это будет торжественный приём у лидера андеграундной тусовки. Относись ко всему проще, и сразу станет легче. Я киваю, соглашаясь. Женька, как обычно, в футболке и джинсах — его вообще ничего не заботит, в отличие от меня. Мне действительно становится чуть спокойнее.Теперь я смотрю на нас троих в зеркале. Женя что-то показывает Димке, а тот с удивлением разглядывает наше отражение, пытаясь понять, что происходит. Тянет пальчик к стеклу, улыбается, а потом и вовсе заливисто смеется. Для его возраста это целое достижение! — По-моему, мы отлично смотримся вместе, — комментирует Женька.Я невольно смеюсь — мы и правда выглядим мило. В голову даже закрадывается шальная мысль: в определенных кругах можно было бы запросто выдать Кулакова за отца. — Да, Димка на тебя похож: такие же карие глаза и ямочки на щеках! Ну, а темные волосы, наверное, в меня… Хотя пока сложно сказать, насколько они темные, учитывая этот пушок на голове, — говорю я, нежно поглаживая малыша по макушке. Он радостно кряхтит в ответ, а я вдруг осознаю, как двусмысленно и нелепо звучат мои слова. — А я и не против! — смеется Женька, поудобнее перехватывая малыша. Я тоже улыбаюсь, и на душе наконец становится легче. Но вот раздается звонок в дверь — пришла няня. Значит, пора. — Собирайся, я сам открою и вызову такси, — говорит Женя, направляясь к выходу. — Кто там? Наша няня пришла! Пойдем встречать, чтобы Димка не скучал. Я уже была полностью готова: надела туфли, взяла сумку и внезапно почувствовала, что хочу насладиться этим вечером. Мне даже захотелось веселиться — странный порыв после стольких дней затворничества. Быстро дав указания Веронике и убедившись, что сын в надежных руках и безопасности, я вышла за дверь. Мы отправились на день рождения.

***

Всю дорогу я, кажется, не переставала нервничать. Женя смотрел на меня с улыбкой и нежно гладил по руке, словно говорил: «Не переживай, всё будет хорошо». Только его присутствие помогало мне сохранять хоть какое-то спокойствие. И я подумала: «Будь что будет».

***

Юлия Маяковская: Мы приехали, когда все уже были в сборе. Конечно, ведь Женя потратил уйму времени на то, чтобы меня успокоить. Но, несмотря на легкий мандраж, мы казались абсолютно счастливыми, когда замерли на пороге. Стоило войти, как меня окутала знакомая атмосфера под аккорды какой-то музыки. Меня мгновенно перенесло на несколько лет назад. Я даже не разобрала, что за песня играла — всё поплыло, как в тумане. А тут еще и Юра вышел нас встречать, явно в приподнятом настроении. — Ага, напрашиваешься на поздравления! — шутливо бросил Женька. Юра широко улыбнулся, и они обменялись крепким дружеским рукопожатием. — Можете не разуваться, проходите так, — разрешил Юра. — Айка потом всё вымоет, да? — Женька залился смехом. Юра лишь сдержанно улыбнулся. То ли ему стало неловко передо мной из-за упоминания Айи, то ли он ставил себя достаточно высоко, чтобы не позволять даже шутливых выпадов в адрес своей женщины. Кулаков поздравляет Юру, но я его не слышу — смотрю по сторонам, узнавая каждый уголок. Знакомый запах табака и того самого парфюма… Высокие потолки создают ощущение бесконечного пространства. Я всегда любила эту квартиру за её простор. Эстетика шумного центра, от которой многие бегут, сейчас казалась удивительно родной. Светлые стены, лепнина, ламинат цвета серого дуба — всё вокруг дышало спокойствием и сдержанностью. Совсем как сам Юра... Я перевела взгляд на камин. Раньше он был забит окурками, пока я не заставила Юру его вычистить. Мы часто сидели перед ним, пили вино и смеялись. Теперь стена рядом с ним выделялась ярким пятном: насыщенный красный цвет, достойный королевских покоев, придавал комнате торжественность. Эта стена буквально кричала о переменах. Почему-то я была уверена — это идея Айи. Я так увлеклась осмотром, что не заметила, как Женька с Юрой пытаются увлечь меня за стол. — Юля, идем! — смеясь, позвали они, и Женя добавил: — Не переживай, Юра потом проведет тебе экскурсию. — Почему не черная? — не унималась я, рассматривая стену, а затем перевела взгляд на Юру. Мы столкнулись глазами. Я видела, что он растерян и не знает, что ответить. Мне стало невыносимо неловко… Зачем я согласилась прийти? Лучше бы притворилась больной. Повисла тяжелая пауза. Юра, казалось, ждал от меня каких-то слов, и я просто выпалила, лишь бы покончить с этим: — С днем рождения, Юр! Я мертвой хваткой вцепилась в руку Женьки, делая вид, что всё отлично. Мы прошли на кухню. Там я наткнулась на Славу с женой и Лешу с Полиной — последняя тут же налетела на меня с объятиями. Это немного отвлекло, но я всё равно продолжала осматриваться: просторная кухня, серый гарнитур, стулья с высокими спинками… А потом мой взгляд упал на Айю. Она выглядела недовольной моим появлением и вела себя как полноправная хозяйка. В горле застрял ком. Женька усадил меня рядом, Полина что-то трещала на ухо, а я была где угодно, только не здесь. — Юль, что будешь пить? — Юра, как всегда, галантно ухаживает за гостями, пока Айя расставляет тарелки с фруктами. — Сегодня вино, — откликаюсь я, возвращаясь в реальность. Улыбаюсь. Женька не против, да и я сама соскучилась по привычному ритму жизни. Все вокруг тут же подхватили: как не выпить за именинника? А мне хотелось осушить бокал залпом прямо сейчас, пока все отвлечены разговорами. — Юр, а почему не уточнил: белое или красное? У дам принято спрашивать, — подает голос Анжелика. Своей дотошностью они со Славой сейчас так похожи, что меня это даже веселит. — Красное. Под цвет платья, — отвечает он. Похоже, красное сегодня будем пить только мы с ним — он как раз открыл новую бутылку. Его ответы в его репертуаре: кратко и в точку. Я невольно посмеиваюсь. Прежде чем Юра успел передать мне бокал, к нему подошла Айя и начала что-то возмущенно выговаривать. Я стараюсь на них не смотреть. Тем более Женька рядом: обнимает меня, поглаживает по спине и увлеченно что-то рассказывает Леше с Полиной, заставляя ту заливаться смехом. Юрий Каспарян: Айя явно не ожидала, что ко мне на день рождения придет еще и Юля. Когда я собирался передать бокал, она подошла и начала выговаривать мне прямо на ухо: — Почему ты не сказал, что она будет? — Айя едва заметно указала на Юлю. — Она пришла с Женей, они теперь вместе. Ничего необычного, — ответил я максимально спокойно. — Вы общаетесь? — не унималась она. — Айя, не начинай, пожалуйста, — я мягко усадил её на место и коснулся губами щеки. Какое-то время после расставания я действительно не мог прийти в себя, постоянно думал о Юле. Слишком привык к тому, что она живет со мной, принадлежит моему дому. Уже тогда я бесконечно прокручивал в голове вопрос: как я её упустил? Пытался найти, но телефон был выключен — видимо, сменила номер. Подруг её я не знал. Мы просто разорвались в клочья, и я сам не понял, как это вышло… Со временем я просто принял это как факт и начал всё заново с Айей. Юлия Маяковская: Айя буквально трясла его, пытаясь что-то доказать, но Юра её не слышал. Или делал вид. Она казалась мне невыносимо капризной, и я никак не могла понять: что произошло с тем спокойным, мудрым и рассудительным Юрой, которого я знала? Почему он теперь с ней? Юра протянул мне бокал. Его взгляд скользнул по моему платью — он явно был удивлен, что оно вообще сохранилось с «тех самых» времен. Кажется, я надевала его на его день рождения еще тогда, вечность назад.

***

Юра тогда спал допоздна, и мне это было на руку: нужно было проверить подарки и приготовить завтрак. Помню, стояла у плиты в одном белье, допекала блинчики и пританцовывала босиком, красиво выкладывая их на тарелку. Увлеклась и не услышала веселый скулёж Кляксы и тихий шепот Юры — обернулась, а он уже стоит в дверях, сонный, и любуется мной. — А-а-а! Прости! Я ничего не успеваю! Думала, ты позже проснешься! — засуетилась я, бросила плиту и бросилась к нему. Запрыгнула на него, как мелкая макака, обхватив руками и ногами, крепко прижалась к его телу. — С днем рождения, Юра! Будь счастлив и здоров! — я целовала его в губы, а он просто сиял. — Спасибо, дорогая! Умеешь ты удивлять, — откликнулся он. — Я так понимаю, завтрак готов? — он с усмешкой кивнул на стол и попытался меня отцепить, но я не сдавалась. — Но-но-но! — запротестовала я. — Сначала идем искать подарок «намбер ван»! Завтрак подождет, раз уж вы с Кляксой проснулись раньше времени и нарушили мой сценарий! — Я-то думал, у нас будет совсем другой сценарий… — он с намеком улыбнулся и снова втянул меня в поцелуй. Я со смехом мычала, что так дело не пойдет. Тогда Юра каким-то чудом пересадил меня к себе на шею, и мы отправились за подарками. Это было похоже на цирковой номер: мы ввалились в гостиную, и я попросила подержать меня, пока достаю коробку со шкафа. А когда он спустил меня на пол, я замерла в ожидании. Юра стоял перед огромным ярким свертком и, кажется, просто не знал, с какой стороны к нему подступиться. — Так, ну и что ты уставился на коробку? Тебе помочь или сам справишься? — смеялась я над его замешательством. — Давненько я таким не занимался! — Юра рассмеялся в ответ и начал вскрывать упаковку с каким-то особенным трепетом. Когда он увидел внутри гитарный процессор, восторг стал почти осязаемым. — Я не спец в таких вещах, но интуиция подсказала: второй процессор удобнее, чтобы не таскать основной с базы. Тут куча эффектов, можно всё подстроить под себя… Господи, кому я это рассказываю! — я со смехом осеклась, видя, как он уже с профессиональным интересом изучает устройство. Я радовалась так, будто подарок вручили мне. — Спасибо, солнце! Это так неожиданно, — Юра крепко обнял меня и поцеловал. Я чувствовала, что ему не терпится всё испробовать, но вывернулась из его рук, чтобы принести еще одну коробку, поменьше — размером с футляр для часов. — А теперь угадай, что здесь! — томила я его. Юра осторожно приподнял брови и спросил с такой забавной осторожностью, что мне захотелось расхохотаться: — Еще один подарок?Я вложила ему в руки коробочку. Юра раскрывал её медленно, аккуратно — я бы на его месте уже давно разорвала упаковку в клочья. Когда крышка откинулась, он обалдел еще сильнее. Внутри лежала тысяча черных медиаторов с его автографом. — Как ты вообще это придумала? — выдохнул он. Ему явно было чертовски приятно держать их в руках. — Краска, кстати, не стирается! — пояснила я. — Эти медиаторы умрут только в бою, от игры. Теперь можешь смело кидать их фанатам после концерта — это будет твой личный фирменный жест. И никто больше не перепутает твой медиатор с чужим! — я снова обняла его. — Спасибо, котёнок, — шептал Юра. Он отставил коробку в сторону и с напором поцеловал меня, удерживая за талию. Мне хотелось застыть в этом моменте навсегда… пока я не вспомнила про завтрак. И тогда мы, наконец, пошли на кухню. Я тогда так суетилась, что Юра, сопереживая, всё порывался помочь. Но я упрямо усадила его на место: сюрприз должен был быть идеальным. Сама расставляла тарелки с блинчиками, начиненными творожным кремом и клубникой в шоколаде. И сейчас, сидя на его дне рождения, я снова смотрела на эти тарелки — белые, плоские, с минималистичными черными линиями. Только тогда на столе еще стояла ваза с ароматными пионами. Я притащила их утром вместе с продуктами — всегда тащу домой цветы при любой возможности. — М-м-м, как здесь всё аппетитно сегодня, — протянул Юра, дожидаясь, пока я наконец сяду. — Готовилось под особым вдохновением! Как видишь, кухня цела, ничего не сгорело, сахар с лимонкой не перепутан, — я отхлебнула из его кружки, проверяя кофе, и поставила её обратно перед ним. — Я заметил, — засмеялся он. — Ну ладно тебе, это было всего один раз! Я вообще-то старалась, — отмахнулась я. — Металась как угорелая с самого утра. Вскочила в семь, побежала в магазин… В тот момент я поняла всех пенсионеров мира: теперь ясно, почему они выбираются из дома так рано. Боялась не успеть! Мы завтракали, я поедала блинчики и продолжала со смехом:— Если умолчать о том, что я поругалась в магазине из-за несвежего молока, выторговала на рынке клубнику подешевле и буквально отбила последний букет пионов у какого-то мужика… то да, всё получилось! Больше всего меня радовало, что Юра был в восторге. Я эмоционально пересказывала ему, как выбирала и прятала подарки. Это было невероятно веселое утро. Он не переставал меня хвалить, и, хотя я знала, что умею готовить, слышать это от него было безумно приятно. К вечеру пришли гости. Начались шумные посиделки с вином и песнями под гитару. Я и для них наготовила целую гору всего. Но посуду после таких праздников всегда мыл Юра. Он что-то рассказывал мне под шум воды, а я сидела за столом, допивала вино и смотрела в окно, где всё никак не гас свет…

***

Я и сейчас обратила внимание снова в окно, потому что мне всегда нравились эти темные рамы из прочного дерева. Это было очень эстетично, и наблюдать вид из окна на Фонтанку можно было бесконечно. — Юль, твоя очередь, как бы пришла тост говорить, — отрезвил от воспоминаний меня голос Бутусова, и я будто бы только-только спустилась на землю. Я до этого половину не замечала, не реагировала, ни с кем почти не разговаривала. — Она отвыкла от шумных посиделок, не обращайте внимания, — комментирует за меня Полинка, пока я вроде бы прихожу в себя. А я даже теряюсь сначала и не знаю, что мне сказать такое Юре, что ему пожелать, и как это вообще должно выглядеть. — Юль, если ты сейчас не скажешь, мы заставим петь и играть на гитаре! — говорит Женька, глядя на меня. — Это будет следующий номер программы, — посмеивается Славы на его реплику. — Это вы все слишком быстро отделались и свалили всё на меня! — шучу я, хотя очень теряюсь и встаю с бокалом. Я сейчас провалюсь по полной, потому что я даже не могу смотреть на Юру, который сидит и ждет, мол, я не кусаюсь. — Тут сегодня так много всего говорилось, а мне так неудобно, потому что я могу только поддакнуть под каждым словом, признаться, что я вот в отличие от того, что прозвучало сегодня про Юру, я не делаю ни-че-го. Я… — пытаюсь говорить я, но при этом очень стараюсь, не смотреть на Юру, потому что я сбиваюсь, — Я знаю тебя так близко…не так давно, но уже хочу сказать, что ты потрясающий человек… Очень заботливый, ответственный, безумно добрый… Господи, у тебя гигантское терпение на людей! Ты знаешь, где и когда можно промолчать, пытается отдернуть… Ты по-настоящему, искренне любящий — тут мой голос кажется, вообще почти пропал, что я была вынуждена выпить глоток воды, но выпила вина, — Б-близких тебе людей, преданный своему любимому делу, очень мудрый… И я просто благодарна за то, что ты появился в… — я чувствую, что я почти не сдерживаю слез, — В этом мире… Юр, спасибо тебе огромное… Просто… С Днём рождения. Будь, пожалуйста, счастлив, успешен и здоров… За тебя! Мне чуть ли не все аплодируют, а меня трясет. Юра явно тронут моей речь, а мне безумно хочется убежать куда-нибудь, так что я аж выпиваю наконец-то этот бокал вина полностью. Айя чокаться даже не стала. Взяла сигареты, бокал и убежала. Женька сидит меня ободряюще потирает по плечам, целует в висок, смеется вместе с Полиной и Лешей: — Мать, ну так перед Юриком еще никто дар речи не терял! Мы, конечно, видели в жизни многое, но такого! А я улыбаюсь, почти смеюсь, хотя хотелось плакать. И мне хотелось куда-нибудь сбежать из-за стола, может даже курить, но подальше от Айи. — Покажешь мне квартиру? Мне нехорошо… Хочется подышать у окна где-нибудь… — прошу я Женьку, делая вид, что ничего тут не знаю тут. — Юр, проведешь мадам экскурсию? — смеется он и просит Юру. — Да, — откликается тот с явно запинкой в голосе, глядя на меня, но соглашается. И хорошо, что со мной еще вышла Полина, и мы вот так втроем ходили по квартире, и я делала вид, что мне интересно, слушать Юру, который показывал мне где у него гостиная, а где он сидит и занимается музыкой. У меня внутри все сковывало. — У тебя потрясающий вид из окна, — говорю ему я, стоя у окна, пытаясь побольше надышаться и отойти. Юра усмехается на меня, качает головой. А Полина там спрашивает у него про очередную висящую картину от кого-то из ребят с его тусовки, хотя она уже и так все видела. — А это мне… В-Витя подарил, на день рождения, — отвечает он запинаясь и улыбаясь, а Полина чуть ли не с восторгом трясет меня за плечо: — Юль, ты прикинь! Это же сам Цой рисовал! Я улыбаюсь и делаю вид, что удивлена. Я же знала все картины, которые у него там висят — от Цоя, от Густава, от Тимура Новикова. Какие-то подарки от фанатов, которые он тоже бережет. И даже знаю, что у него на камине по-прежнему стоит фото Цоя и Густава, и он никогда оттуда их не убирает. — Юль, ты же тоже любишь винил слушать! Посмотри, какая коллекция! — продолжает Полина, когда Юра показывает ей пластинки, которые мы переслушали с ним все. И были среди них, которые чисто наши. Led Zeppelin, например, такой тягучий, томный, с насыщенными чувствами гитарными рифами. Или группа Smokie, композицию которых, Юра иногда тихо напевал утро, если готовил завтрак: «What can I dooo, What can I doooo…». А вот и тот самый процессор для гитары, который подарила ему я, а он у него до сих пор на рабочем месте, возле гитар и компьютера. Я радуюсь. Я смотрю вокруг и понимаю, что тут Айя бы переставила многое, была б её воля — повесила шикарные занавески во всех комнатах, покрасила стены, заменила его камин на электрический, бездушный. Выкинула бы его всю коллекцию пластинок. И этот фикус бенджамина на подоконнике, который я унесла тогда буквально из Икеи в самый последний момент, создав огромную у кассы, тоже. А я вижу он растет, Юра его поливает. Клякса спала на своей лежанке, но услышав мой голос или же почувствовав мой запах сильно оживилась и завиляла даже хвостом. Ходила за нами по пятам, будто радовалась. — А там спальня, — показывает Юра на очередную комнату. — Спасибо, я знаю, — отвечаю я, но через секунду до меня доходит, — В смысле, я так и поняла, что там спальня! Полина смеется надо мной, думая, что это я после вина, потому что давно не выпивала. Юра постоянно с улыбкой смотрит на меня, будто бы ждет, что я скажу что-то еще, но в спальню так и не повел. —Пойдем, пить, петь… У тебя ж день Рождения, — улыбаюсь я на него, мол, достаточно с меня этих экскурсий уже, голова болит. Хотя, я сейчас бы с удовольствием бы вернулась туда, в его рабочий кабинет с гитарой, развалилась на черном небольшом диване под кожу, и лежала, слушала, как он репетирует. — Пойдем, — откликается Юра с улыбкой. Он может быть и сам рад, что так все происходит, но будто бы хотел походить по квартире со мной вдвоем, и что-то еще повспоминать. А потом было действительно весело, потому что после вина потянуло петь, танцевать. Будто в прежние времена вернуло. Юра к тому же в какой-то момент, когда все немного устали, его попросили включить что-то поспокойнее, включил мою любимую Sade, а я по привычке стала медленно танцевать с бокалом вина и улыбаться от кайфа, и откидывая свои волосы назад, которые предательски так и лезли в лицо. Юра стоял улыбался глядя на меня, и не скрывал этого. А рядом с ним стоял Женька, который как всегда что-то шутил, в том числе надо мной. — Все, вот сегодня на руках ее домой нести придется! Это не женщина — это беда! Я ее потерял! — комментирует Женька. — Зажигалка… — с усмешкой слышится мне от Юры в мой адрес, который так и не ушел курить. Парни смеются от его слова, а мне просто хорошо. — Че вы ржете! Вы так не умеете комплименты говорить! — пинает их Полина, чуть ли не раздавая подзатыльники, а те все равно смеются и уворачиваются от нее. Мы пробыли у Юры тогда очень долго, вернулись домой только под утро. У меня были очень смешанные чувства, моментами было больно. И было дико нелепо, когда спрашивали про лед для вина, а я сидела и на автомате ляпнула в каком отделении морозилки искать. И вот так про все… Юля, ты такая дура! — сотню раз за вечер говорила себе я. Я не могла отвыкнуть, что это не мой дом, и мы не вместе… Я только отошла от этого немного, когда дала себе волю, выпила, раскрепостилась, ребята меня отвлекли. Даже потанцевала от души. А потом мы еще вот такой полупьяной компанией гуляли по центру города, но уже без Славы, да и Айя с нами не пошла — устала. Я понимаю ее, но не желаю и не хочу рушить их.семью с Юрой, если можно так сказать. И мне хотелось бы, чтобы она это это понимала…