Глава 17
13 сентября 2023 г., 16:24
16 февраля 2012
У меня началась сплошная суета! Но хоть и работы теперь прибавилось, мне все очень нравилось. Да, это все действительно, к чему я так долго шла. Осознавать я стала это только недавно, попав во внутрь всего этого процесса. Мы готовили новый тур для Ю-Питера, я работала на радио, и еще теперь занималась «Симфоническим КИНО». Это была ежедневная беготня с утра до вечера, но работа держала меня в тонусе.
Мы не занимались проектом полмесяца, потому что Юра уехал с Айей отдыхать и вернулся только буквально на днях. Я старалась его не тревожить во время отъезда, но иногда у меня и начинался поток идей, и я строчила ему сообщения. В ответ частенько получала: «Солнце, отдохни пока! Умоляю!». Но меня было не остановить.
До концерта 1,5 месяца. И я прекрасно понимала, что на мне висит полностью ответственность по упаковке проекта в тот вид, в который он предстанет перед зрителями. Успеть найти оркестр, отрепетировать все, сделать освещение события, чтобы о нем узнали, как можно больше людей!
***
Юлия Маяковская: Я, как только закончила дела, сразу же неслась к Юре домой, чтобы обсудить то, что у нас есть, и послушать, что вообще предложит он. Для меня было важно, чтобы он был включен в этот проект по максимуму, а не просто его руки с гитарой. — Привет, заходи! — любезно встретил меня Юра, как только я позвонила в дверь и впорхнула в его квартиру. — Привет! — откликаюсь я и обнимаю его при встрече. Но потом вдруг озираюсь, нет ли дома Айи, боясь, что она стоит у меня за спиной. Но ее не было, поэтому я тут же ощутила легкость и приток сил, после чего продолжила, снимая пальто и отдавая его Юре, — Мне столько тебе надо рассказать! — Подожди, давай помедленнее. Я так быстро не умею, — смеется он, намекая то, что я сейчас опять затарахчу без остановки, а ему нужно понять информацию. Я с сумкой и рабочими бумагами в руках скачу за ним на одной ноге, поправляя сползший носок с ноги, а Юра ведет меня в комнату, где уже по всей видимости он до этого что-то пытался играть или что-то слушал, примерял музыкально. — Ты теперь круглосуточно сидишь с гитарой? — смеюсь я, окидывая взглядом оставленную гитару на кресле. — Приходится, — улыбается он и кивает, — Чай будешь? — Давай! — откликаюсь я, потирая ладони, немного замерзшие после того, как я бежала от метро до его дома. Терпеть не могу перчатки и очень редко их ношу, а могу и вообще потерять. Юра идет на кухню наводить чай, а я за ним по пятам. — Ты прикинь! Я созвонилась с агентством концертным. Они планировали же делать сборный концерт, но теперь решили изменить концепцию! Ты с оркестром будешь играть весь концерт, всю ту программу, что заготовил Игорь! Площадка все та же — БКЗ. Я уже начинаю представлять, как вы порвете зал! — рассказываю ему я. Юра смотрит на меня, улыбается, не верит. Очень хочет посмеяться над моими речами, наводит чай. Видимо, чайник вскипел, а он про него и не вспомнил сразу после моей новости, впав в какой-то ступор и удивление. — Скажи, что ты сейчас пошутила. У нас не было еще ни единой репетиции, какой концерт? Давай не будем рисковать, Юль. Ну, сама понимаешь, первый концерт, какой сольник? — говорит Юра сомневаясь. — Люди стали спрашивать в соцсетях именно про ваше выступление. По-твоему, лучше услышать, как каверы на эти песни будет петь Глеб Самойлов, например? Ну правда, ты сам-то этого хочешь? Я этого даже не представляю! У вас будет бомба! Ты и оркестр! Ты знаешь, сколько людей придет! Уже про билеты спрашивают! — продолжаю я очень оптимистично и воодушевленно. — Да у меня гитара из рук полетит в… — начал уже Юра говорить текстами Летова, и я поняла эту концовку, поэтому тут же его заверила: — Все будет хорошо. Справимся! Если у людей есть интерес, то уже успех. Они ждали этого. Кстати, до этого, кажется, оркестр Глобалис пытались играть эти оркестровки, но там что-то тухло так все пошло. Очень не хватало тебя и твоей гитары! Каспарян ставит передо мной чай, а сам улыбается, видимо, представляя эти пьесы с оркестром и спящих зрителей, которые ждали совсем не такого рок-н-ролла. Хотя, в какой-то момент Юра успокаивался и начинал хоть немного верить в то, что все получится. — Концерт когда? — уточняет он, отпивая чай. — 25 апреля, если я не путаю, — отвечаю я, пытаясь докопаться до даты в голове, потому что было очень много мыслей, задач и нерешенных еще вопросов. Юра немного грустно улыбается и говорит: — Витя лето любил. — Устроим жаркое лето уже этой весной! — поддерживаю его я, отпивая чай, — Хм, хороший слоган для текста про концерт! А он снова улыбается, но с явным переживанием из-за всего этого нового, немного сумасшедшего, неизведанного. Юра закуривает у открытого окна, а я на лице его вижу нечто трогательное: то ли предвкушение всего этого, то ли ностальгию. — Завтра репетиция. Нашли сборный оркестр в одной из консерваторий. Я адрес скину тебе. Завтра в два часа репетиция с ними, с дирижером. Пока играть будут они же на концерте. Дальше посмотрим, как пойдет. Но надо пробовать, — говорю я, чтобы не забыть об этом в потоке других обсуждений, — Ну, с тебя, как обычно гитара, процессор. С вашими техническими ребятами я уже договорилась! — Кошмар, ты меня шокируешь! — усмехается тот, и затягивается сигаретой еще больше, видимо от шока. А я посмеиваюсь над его реакцией. — Ну что ж, тогда пойдем, надо прогонять программу. Послушаешь… Некоторые песни я слишком давно не играл, я не знаю, я боюсь! — говорит он, но тут же отмахивается, мол, не обращай внимание, несу фигню. — Пойдем! — откликаюсь я. Мы допили чай. Вернее, это я допила, а Юра забрал с собой свою кружку. Потом еще откуда-то сходил, притащил бутылку вина и предложил мне выпить бокал. — За начало работы, надо, — говорит он, подавая мне. Я смеюсь, и мы чокаемся — он кружкой с чаем, а я бокалом. Потом Юра снова уселся с гитарой, стал там что-то настраивать, а я изучала имеющиеся у нас документы. Это и всякие права на исполнение, и куча всяких договоров, какие-то наработки афиш — тут без бокала вина явно не разобраться! Мне казалось, что у меня скоро голова пойдет кругом. Мне на каждую нашу встречу нужно писать список вопросов для обсуждений с Юрой! — Хорошо, что у меня дома есть процессор. Не надо забирать с базы, перенастраивать, — комментирует Юра, но по всей видимости, он таким образом хотел мне напомнить про мой подарок, сделанный ему когда-то на день рождения. А я улыбаюсь, роясь в своих документах. — Посмотри, пожалуйста, технический райдер, как раз по части твоей аппаратуры. У оркестра там, по сути, только куча микрофонов для подзвучки, и количество стульев, — говорю я, отдавая ему бумагу, — Завтра ребятам покажем, нужно будет это утвердить. Он сразу же отвлекается от гитары и начинает это очень тщательно изучать, еще и надев очки для убедительности, хотя мы вдвоем понимаем, там половина переписано просто из ю-питерского райдера. — Юль, ну могла бы уже и не спрашивать… — улыбнулся Юра, глядя на меня, отложил этот документ тут же, как что-то лишнее, и снова взялся что-то наигрывать на гитаре. — Я не буду пока делать бытовой райдер, потому что иначе нам придется как-то прописывать оркестр, в том числе и на случай гастролей. Я совсем пока не представляю это ситуацию. Возить ли его собой? Это очень муторно! Возможно, рассмотрим вариант брать какие-то региональные коллективы. Но они ж вон брыкаются все, что не их это музыка, и они себе это не представляют, — размышляю я с тяжелым вздохом. — Научим, — усмехается Юра, мол, еще чего, не умеют они играть, все всё заиграют. Звучит очень с предвкушением, что я даже не знаю, чего там ожидать. Но по ощущениям, будто там весь оркестр заиграет и запоет про «Маму-анархию» с первого раза, хотят они этого или нет. — Я почему-то не сомневаюсь, — смеюсь я над ним, потом отдаю ему итоговую версию программы для концерта, — У тебя совпадает версия? Он кивает головой, снова смотрит, что там в списке, и уже начинает полноценно играть под программу с драм-машинкой на компе, начиная с Группы крови. Уже начиная с этих первых начальных аккордов, Юра заулыбался от этих будто забытых ощущений. А я даже оторвалась от документов и стояла с бокалом, наблюдая за ним и наслаждаясь музыкой. Я иногда не выдерживала и начинала подпевать. Я видела, как он вспоминал песню за песней, иногда переигрывал заново. —Ой, забыл, там не так, — останавливается Юра и переигрывает кусок за собой же. Иногда даже сам себе что-то начинал напевать песню за песней. Я даже сама иногда забываю, что я там вообще хотела еще сделать, потому что хотелось не отрываясь наблюдать за Юрой. Звезду по имени солнце он вообще превратил в какой-то фанк, из-за чего я не выдержала и засмеялась. — Завтра будешь удивлять оркестр? — смеюсь я, а он кивает головой, и только продолжает все так же наигрывать дальше эту свою на ходу придуманную версию. Но потом более забытые композиции, сидел сначала слушал в записи, а потом подыгрывал на гитаре. Иногда сидел и сам удивлялся тому, как это он вообще такое мог так грязно наиграть, но это были уже его придирки к себе. Но я была уверена в том, что у него все обязательно должно получиться. Потом, правда, наша встреча пошла немного не в то русло, потому что я чуть не вылила из бокала вино на документы, заслушавшись музыку. Но, пресвятые медиаторы меня миловали, и я разлила все на себя. Я только надела эту белую рубашку после стирки! — Да епрст! Ну вот как себя назвать! — взмахиваю я руками с досадой. Разлить вино могла только я, забывшись напрочь в музыке. Юра видя мое негодование отложил гитару и подошел ко мне. — Вот поэтому, я не люблю белые рубашки. Снимай, надо застирать! — смеется он. Мне сначала на секунду становится неловко, но потом я медленно расстегиваю на себе эту рубашку. — Ну, если менеджер завтра к вам придет на репетицию в таком виде? Ничего? — смеюсь я в ответ, показывая на всю эту трагикомедию в одном лице, а сама даже не сразу опомнилась, что стою в одном кружевном лифе перед ним. Юра сначала хотел принести мне что-нибудь надеть, но для начала пошутил: — Ох, Маяковская, сорвешь ты концерт и репетицию, ей богу! — улыбается он, глядя на меня. Потом, видимо, увидел, как у меня где-то по шеи стекают остатки вина, и принимается это все пытаться подобрать салфеткой. Мне было очень щекотно и я смеялась. Возможно, у нас переросло бы все это во что-то большее, но тут в комнате раздался голос Айи: — Я вам не мешаю? Юра пытался уже искать какие-то оправдания. Я снова надевала рубашку, хоть она и была в вине. Но лучше уж так! Чем ее фантазия сейчас придумает безумные картины! — Что она здесь делает? — спрашивает Айя снова тыкая его как провинившегося котенка во всю эту нашу историю. Я начинаю понимать, что в принципе, нам лучше не встречаться у Юры дома. — Ты же знаешь, у нас проект. Через два месяца концерт, готовимся, — отвечает Юра со вздохом. Я не спешу уходить, потому что мы еще не решили кучу рабочих моментов. Но сейчас мне нужно было просто попытаться пережить появление Айи, не давая сказать ей ни слова в моей адрес. Я, наверное, лишь только для храбрости налила себе еще вина и выпила, при этом подальше отходя в сторону от их разборок, предпочитая просто наблюдать. Странно, что меня даже не тянуло оправдываться перед ней, извиняться. Я будто бы ощущала себя вполне себе довольно перед ней, вела себя стойко. Боже! Это, правда, я? — Айя, сейчас слишком много подготовки к концерту, мы ничего не успеваем! Не будь ребенком! Ты прекрасно понимаешь, что мы не в офисе работаем! — говорит ей Юра, но она его явно не слышит. — Почему-то вот такие обсуждения я вижу все чаще в нашей квартире! Особенно когда меня нет! А что, ей слабо прийти, когда я дома? — продолжала она достаточно эмоционально, — Я погляжу, как она работает! — испепеляет меня взглядом, и явно говорит с недовольством и сарказмом. Господи, мне что, теперь свои графики рабочие под нее еще перестраивать? Я усмехаюсь. Ее фантазии слишком далеко заходят. Сейчас вышла нелепая ситуация с этим чертовым вином, и вряд ли бы мы позволили себе развить ее дальше. Наверняка, мы просто бы друг от друга отстранились. Я не чувствовала никаких намерений между нами и расчетов на что-то большее! С каждой претензией Айи у меня закатывались глаза, но я не могла вставить ничего в разговор. — А если бы я не пришла, вы бы райдеры на этом диване обсуждать стали? Или в спальню сразу пошли?! Что, там же удобнее это все обсуждать! — продолжала парировать она. — Юля разлила вино на рубашку, ей нужно было переодеться… — пытаясь как-то оправдываться Юра, но звучит это все нелепо. Мне кажется, нам сейчас было обоим стыдно, как только мы начинаем прокручивать в головах произошедшее! Юра уже просто растерялся перед ней в какой-то момент, не зная, какие слова подобрать. Я, правда, старалась исправить эту ситуацию: — Айя, у нас действительно много работы. Я прошу прощение за то, что сейчас ты увидела, но ты все неправильно поняла. Я действительно разлила вино на рубашку, и Юра хотел помочь мне стереть следы с кожи, и принести что-нибудь переодеться. Я понимаю, что это звучит все нелепо, но в этой мешанине с кучей работы возможно все… Конечно же она считала это все как сарказм. Испепелила меня взглядом и при этом еще и рявкнула на меня: — Рот закрыла! Я усмехнулась. Поняла, что ей бесполезно это объяснять. Мои слова для нее ничего не значат. А вот себя затыкать я не позволю никогда. Я в тишине допила вино из бокала, вручила его прямо Айе в руки и пошла просто в наглую собираться. Пожалуй, все наши рабочие вопросы, мы постараемся решать в другое время и в другом месте. Айю будто бы задело мое поведение так, что она рванула за мной, будто захотела чем-то еще обжечь. Я только развернулась, сняв пальто с вешалки, чтобы одеться, как тут же получила от нее со всего размаху пощечину по лицу. Я была обескуражена, не находила слов и просто держалась за горящую щеку, даже не слыша, что там еще выговаривала на меня Айя. Я только понимала, что Юра пытается ее отвести в сторону, уговорить меня остаться. Ему было стыдно передо мной из-за всего случившегося. — Ты-дура? Ты не понимаешь с первого раза? Ты специально появилась заново, чтобы все испортить, да? — снова срывается на меня Айя. Хорошо, хоть в лицо не плюнула. Мне сейчас так надоело слушать их выяснения отношения, разбираться кто прав, кто виноват, что я просто стала судорожно собираться, чтобы не быть виноватой ни в чем в этом доме. Я пришла работать, а не разбираться в отношениях, и уж точно ничего не претендую. Пусть Юра сам разбирается с ней, я сегодня слишком устала. — Юр, позвони мне, пожалуйста, как придешь в себя. Адрес кину вечером. Жду завтра на репетицию. Постараюсь приехать раньше, — говорю я достаточно быстро ему и строго. Мне стало душно, что я просто не смогла находиться в квартире, и схватив пальто и сумку я выбежала, пока Айя снова не начала очередную тираду. — Юль, останься. Давай, мы просто успокоимся, и доработаем, — пытается остановить меня Юра. А я очень быстро спускаюсь по порожкам, стараясь убежать от всего этого. Слезы накатывали сами собой, и я уже даже жалела, что согласилась работать с проектом, потому что я так больше контактирую с Юрой. И подозреваю, что мне еще предстоит много терпеть Айю, которая будет влезать в наши рабочие дела! Я сейчас настолько была мгновенно опустошена, что не заметила, как Юра пытался меня догнать на лестнице. Я остановилась только, когда выскочила на улицу, а холодный воздух обдал мое лицо. Я пыталась дышать, чтоб пережить волнение, стоя в одной рубашке, забыв надеть пальто. И меня снова затрясло. Я так долго боролась с собой, но тут все это началось опять. Я немного пришла в себя, когда почувствовала, что сзади подошел Юра, который взял у меня из рук пальто и накинул его на меня. — Ты же замерзнешь… Юль, почему ты так легко одеваешься? — беспокоится он, обнимая меня за плечи, — Прости… Я не думал, что так выйдет. И Айя, конечно же, все превратила в драму… Я стояла, плакала, не решаясь к нему даже повернуться. Я уже настроила себя поймать такси и поехать домой, лучше поработать дома, чем в такой обстановке. Тогда Юра развернул меня к себе сам. Я не выдержала, вцепилась в него в объятия. Прячу глаза, чтобы тот не видел слез. Я поняла сейчас, что я к нему привыкла, а сдерживать себя в руках не могу… Он приподнял мое лицо за подбородок и погладил щеке, сопереживая глядя на меня. Хотел по всей видимости, что-то сказать, но я его опередила… — Всё! Всё... Я не могу так. Я привыкла к тебе. Я привыкла, что постоянно были МЫ… Я не контролирую наши отношения сейчас, потому что постоянно возвращаюсь назад, Юр. Я устала после работы, Юр. Я пойду. Прогуляюсь, такси поймаю по дороге, — вздыхаю я, как бы пытаясь прийти в себя, отмахиваюсь, и собираюсь идти. — Я вызову тебе такси, — тут же перебивает меня Юра, сам начинает вызывать такси, стоя со мной в обнимку, чтобы я не замерзала, съежившись в пальто. И кажется мы больше почти не разговаривали, пытаясь осознать все произошедшее. Помню только, что когда подъехала машина, я сказала Юре уже более оптимистично: — Я позвоню тебе вечером, надо доработать… Репетируй, жду тебя завтра. Юра кивнул головой. А я не выдержала и обняла его на прощение. Он погладил меня по спине и сказал, успокаивая: — Все в порядке, не переживай. Слышишь? У нас с тобой все хорошо… Я рядом. Прости, что так вышло...Давай больше не повторять. Я кивнула ему головой с улыбкой. На самом деле, ужасно не хотелось расставаться, но осадочек на душе не давал покоя. Я с трудом сдерживала слезы, боясь потерять проект, потому что я не выдержу, боясь потерять Юру для себя... Но его слова «у нас с тобой все хорошо» звучали очень оптимистично, хотя я понимала, что он больше про проект. Надеюсь.***
За всю дорогу у меня пронеслось столько мыслей и переживаний. Я понимала, что больше мы так делать не должны, что должна быть дистанция. И прекрасно осознавала, что я не могу бросить Юру, не могу бросить этот проект. И мне нравилось все, что происходило вокруг него. Мне нравилось, что Юра был оживленным, чем-то увлеченным, а не подавленный, как иногда это бывало рядом с Айей. Я понимала, что ему он тоже еще не привык быть без меня... И я считала, что я могу помочь себе и ему просто адаптироваться к происходящему в работе. Просто жить, просто дружить, общаться, помогать друг другу. Дома я всячески отвлекалась на Димку и Женьку, которые встретили меня. Мне было уже значительно лучше, после того, как я немного попыталась побыть наедине с собой пусть даже в такси. Дома я еще и закрутилась не только в домашних делах, но и в работе, поэтому думать о выходке Айи у меня не было ни желаний, ни возможностей. Женька поддерживал меня, стараясь быть в курсе всех дел в проекте, проявляя не поддельный интерес. Я ему рассказывала про Юру и его малейшие удивления и волнения. Кулаков посмеивался и стебал его, потому что не думал, что Каспарян будет так трепетно и серьезно подходить к процессу. С Юрой смогла созвониться только поздно вечером, когда я уложила ребенка. Общались уже как всегда, смеялись, решали насущные вопросы, предвкушали репетицию. Договорились, что он заедет за мной завтра. 17 февраля 2012 Я так волновалась перед сегодняшней репетицией, что несколько страниц писала одно и то же, напоминая что-то себе не забыть или взять с собой. Если так будет еще и на концерте, то мне нужно запастись валерьянкой или ружьем. Хочется сегодня себе сказать только одно: «Пожелай мне удачи в бою…».***
Юлия Маяковская: Женька уговаривал меня поесть, а мне все время некогда. Сказала, что перекушу потом, сейчас ничего не лезет. Пока я не проведу что-то серьезное, я не успокоюсь. Я вскочила в 8 утра и до сих пор бегала без завтрака! Тогда Кулаков стал названивать Юре и жаловаться на меня: — Юр, ну это, ну она с ума сошла! Ну скажи ей, чтобы поела! Она же тут со вчерашнего дня ходит с широкими зрачками, вся как под кайфом, не ест, что-то бормочет и собирается на репетицию! Мне страшно, Юр! Я живу с зомбаком каким-то! — Юль, не стоит так волноваться. Мы будем свободными не меньше, чем часа через четыре максимум. Еще может все и затянется. Не хватало, чтобы ты еще в обморок там упала… Обязательно поешь, — просит Юра, когда Женька включил громкую связь и всячески мне показывал жестами, мол, а я тебе че говорил! Я смеюсь, но обещаю поесть. Они будут теперь же вдвоем меня опекать! Еще репетицию сорвут: один будет названивать, а второй побежит за едой, бросив весь оркестр. Честно, я кое-как заставила себя поесть. Юра за мной заехал, как и договаривались. И, конечно же, первым делом у меня спросил, поела ли я? Я рассмеялась, а тот покачал головой и протянул мне стакан горячего кофе на дорожку. Когда мы приехали на место, то в огромном репетиционном зале консерватории собрался оркестр. Юра застыл на пару минут в каком-то шоке от количества людей, которые будут с ним играть. Пока настраивали аппаратуру и инструменты, мы знакомились со всеми, в частности с дирижером. Вообще, была легкая, творческая атмосфера, с достаточно молодыми музыкантами, у которых, лично по моим ощущениям, горели глаза. — А это наша первая скрипка! — представляет дирижер молодую девушку. — А я думал, тут сейчас будет такая бабушка в очочках со скрипкой в руках, которая будет еще и в меня смычком кидаться! — шутит Юра, но очень любезно пожимает им всем руку, знакомится. А я не сдерживаю смех. — Смотрите, сейчас играем интро, я так понимаю. А потом начинается ваш выход и основная программа, — поясняет дирижер, когда все рассаживаются, а Юра стоит и кивает головой на инструкцию. — Там было два варианта интро, давайте попробуем оба. Просто одно более сокращенное, но успею ли я дойти до инструмента, подключиться и начать играть? — размышляет он. — Мы можем повторять последние такты по несколько раз, пока не дойдете, — явно шутит кто-то из ребят, а мы с Юрой смеемся и киваем головой, мол, ок. — А что там первые песни без меня? — удивляется Юра, глядя на второй вариант интро в списке, — А я готовился! Осознанно, пропускал все через себя, осмысливал. Еще никогда не думал, что в Видели ночь столько смысла! Они решают попробовать первый вариант, который включает в себя несколько композиций без гитары. Мы с Юрой решили посмотреть это все со стороны, послушать для начала. И по взмаху палочки дирижера «Видели ночь» действительно зазвучала очень величественно. У меня поползли мурашки от такого наплыва чарующего звука инструментов, а Юра воспринимал это все очень сосредоточенно. Но потом на его лице начинала расходиться с каким-то невероятным восторгом. Ему однозначно нравилось то, как это звучит! Потом стали пробовать второй вариант со смесью отголосков с «Попробуй спеть вместе со мной». Все было так помпезно, что я смотрю на Юру перед свои репетиционным выходом, а он стоит и будто не дышит. Только сжимает меня за руку, боится все испортить, не успеть дойти до гитары, переволноваться. — Это просто репетиция, успокойся, — улыбаюсь я, глядя на него. — Не думал, что это все может звучать вот так, — говорит он, наверняка сам не верит своим ушам и вообще всему происходящему. А я обнимаю его, чтоб подбодрить, но потом вовремя подсказываю ему, мол, не забудь, сейчас твой выход, тренируйся. Он промахнулся всего один раз, задумавшись и затормозив. Скорее ушел немного в себя и во всю эту музыку. Но при повторе все сделал так, будто всю жизнь играл в оркестре — вышел, поклонился, надел гитару. И дальше для него началось очень главное и важное — начать играть вместе с оркестром. Я уже замерла с первой композиции от волнения, но кофе меня приводил в себя. Юра четко играл свои партии, будто бы вообще это делает всю свою жизнь без перерыва. Часто он уходил в ностальгию, цеплял ненужные струны, ошибался, и останавливался сам. Потом снова подстраивался в другом такте. Но самым сложным было другое — он никак не мог сыграться с оркестром, не попадал в их ритм, играл иногда быстрее, чем это нужно. Партии расходились. Часто стопорились на одних и тех же композициях очень долго и мучительно. — Я не могу, у меня в голове…другие барабаны включаются, — в очередной раз вздыхает Юра, когда дирижер стучит палочкой, что тот уехал от них во всем из всей композиции. — Давайте пока проиграем всю линию вокала. Чтобы подстроить хотя бы гитару пока под него. Возможно, так по игре будет легче, — предлагает дирижер. — Давайте… — соглашается Юра со вздохом. И они снова начинают играть Песню без слов. Только гитара, оркестровые ударные и вокальная партия на инструментах. Сначала снова идет все нормально, но я вижу, как Юра снова останавливается, подпирает голову рукой и очень долго сидит задумавшись, пытаясь, очевидно, прокрутить все это в голове. Никак не получалось соединить все это воедино — то они играют слишком быстро, то слишком медленно. Мне казалось, что все идет куда-то не туда. Юра расстраивался, руки не слушались. Он иногда начинал больше слушать, чем играть. — Это первая репетиция, такое бывает. Здесь разная ритмика выходит, я понимаю вас, — успокаивает его дирижер, а тот сидит просто вздыхает, хотя был таким воодушевленный, даже когда просто играл свои партии, без оркестра, — Нужно просто потренироваться играть в новом для вас темпе. — Непривычно. Как школьник, который в музыкалку попал после прогулов! — усмехается Юра, а самому будто стыдно за себя, и он кивает дирижеру головой, осознавая косяки. Его все подбадривают и даже аплодируют. Оркестранты явно в восторге от того, что за человек с ними играет! Это для них нонсенс! Юру это и смущало, и бодрило, и он начинал справляться, на его лице появлялась улыбка. Но мы решили на этом не останавливаться: договорились на следующую репетицию, решили плавно отрабатывать по несколько композиций за раз, а потом свести это все в полноценную отработку программы от и до. Юре эта идея нравилась, и он согласился. Правда, когда мы ехали домой, Юра был очень задумчивым и по всей видимости переваривал сегодняшнюю репетицию, анализировал свои промахи. Много сожалел, вздыхал. Постоянно говорил о том, что где-то не так взял ноту, где-то темп упустил. Я пыталась его переубедить, но он отмахивался. Я понимала, что с этим надо что-то делать, поэтому когда он привез меня домой и Женька встретил нас, я стала пытаться проворачивать свою идею, сама не знаю, насколько это вообще должно помочь. — Жень, к тебе просьба. У Юры проблемы на репетиции: не может сосредоточиться, выбивается из ритма, не слышит ничего будто, — начинаю говорить я. — Да ничего я не путаюсь… — пытался возразить Юра, но явно пытался отвлечь внимание от него. Женька на него очень удивленно посмотрел, мол, это он то выбивается? Он еще и подзатыльник даст тебе, если выбьешься ты. — Ты же можешь, без всяких заморочек поиграть в том темпе, который прописан в оркестре? Чтобы он просто въехал это. Порепетируете, до следующей репетиции, я не знаю, — предлагаю я. — Юль, так, там разные ритм-секции у оркестров и у групп. Ты как себе это представляешь вообще? — говорит Женька, недоумевая. Юра стоит кивает ему головой в знак подтверждения. — Мне просто надо привыкнуть, вспомнить. Я найду свой ритм. Мне надо привыкнуть, — говорит он, отмахиваясь. — Вы хотя бы попробуйте это сделать! Может это чем-то поможет! Я понимаю, что я не приведу к вам не репетицию оркестр, но хотя бы потренируетесь вдвоем! — говорю я. Мне было важно, чтобы Юра все это не бросал. Я полчаса еще после того, как отправила уставшего Юру домой, выносила мозг Женьке, продолжая свои уговоры. (смеется) — Он привык играть, как на пластинке! И для него шаг в сторону — уже не так и дискомфорт! — размахиваю руками эмоционально я, перед Кулаковым, потому что не знаю, что делать. Еще чуть-чуть и я буду сама раздосадована от происходящего! — Спокойно, что-нибудь придумаем. Поможем нашему маэстро! Задаст там всем жару! — обещает все-таки он мне, обняв меня, расцеловывая в макушку. Женька обещание сдержал. Буквально уже весь следующий вечер они с элементарным ритмом репетировали на Ю-Питерской базе совсем к другому концерту. И Юра, конечно же, так легче въезжал в процесс, ему было удобнее, ему было легче, он снова воодушевился. И настолько, что ему пришла идея добавить ритм-секцию — найти басиста и барабанщика. Это было пока что, конечно, все очень размыто сказано и непонятно, но его идея мне нравилась. Юра репетировал, искал музыкантов, а я работала на трех работах и засыпала иногда глубокой ночью, когда уже все спят. Нам некогда было возвращаться к нашим отношениям, обсуждать их, говорить о нас — было просто не до этого. Но частенько за последнее время я подскакивала ночью от того, что мне начинала писать Айя, выливая на меня очередные нелепые оскорбления: нашла мой волос у него в машине, забытый стакан из под кофе, парфюмом моим пахнет в салоне машины, а она чуть не задохнулась. Я просто отключала телефон и засыпала дальше. У меня было иногда ощущение, что она проверяла каждую нашу репетицию — иногда звонила не вовремя, когда ей только хотелось, мешала Юре, задавала глупые вопросы, жутко отвлекала. Если случалось так, что Юра довозил меня домой, Айя тут же его загружала: нужно заехать в магазин, что-то где-то забрать срочно ее после работы. Срабатывало это не всегда, потому что Юра частенько уходил в репетиции с головой и для него важно было решить все проблемы с музыкой, о них он даже размышлял в машине, пока мы ехали. А меня претензии Айи не волновали, потому что мне и без этого было чем заняться…
