Летаргический сон: Обратная сторона

26 апреля 2012 У меня совсем не было времени сесть за дневник: постоянные репетиции, работа, заботы о ребёнке, домашние дела. Я чувствовала себя потерянной, иногда не успевала спать, есть и понимать, что происходит. Постепенно я училась руководить целым проектом. Особенно много задач было в преддверии концерта! И вот вчера он наконец-то состоялся! Я очень рада, что у нас всё получилось! Это была моя маленькая победа. Юра был невероятно счастлив, а Женька, как всегда, поддерживал меня и был очень рад нашим успехам. К сожалению, его не было на мероприятии, так как он решил помочь мне с Димкой. У ребёнка резались зубы, и он капризничал, оставаясь с няней. Женя понимал, что я не могла бросить всё и остаться с ним, поэтому он осознанно выбрал заботу о ребёнке. Юрий Каспарян: Я почти с самого утра был на площадке. Мы несколько раз настраивались, а затем репетировали нашу двухчасовую программу. От волнения она казалась мне бесконечной. Юля задерживалась из-за того, что дома у неё были проблемы с ребёнком — то ли резались зубы, то ли что-то ещё. Но мы справлялись и без неё, потому что с нами были организаторы и Игорь, который тоже приехал. (смеется) Все-таки это был пока больше творческий процесс, чем управленческий… В первом я понимаю больше. Я очень волновался и несколько раз звонил Юле, но она всё время говорила, что скоро придёт, и не появлялась. Когда я вышел из гримерки, чтобы поговорить по телефону, то услышал знакомый стук каблуков. — Айя, я перезвоню, мне сейчас некогда, — быстро говорю я и в недоумении смотрю на Юлю. Её невозможно было ни с кем спутать: она шла стремительно, но с удивительной грацией. Я был поражён её внешним видом: чёрное платье до колен с разрезом, чёрные туфли на шпильке и распахнутая кожаная куртка. В руках она держала букет роз на длинном стебле, который возвышался почти над её головой. Я стоял и не мог сдержать улыбку: её образ напоминал бизнес-леди с цветами, которые словно возвышались над ней. Маяковская наконец-то добралась до меня, обняла и поцеловала в щеку. Я сразу почувствовал её аромат духов. Даже сейчас Маяковская не теряет своего шарма — она выглядит так, будто собралась на премию «Оскар»! А вокруг неё всё словно искрится!(смеется) — Привет! — с улыбкой говорит она. — Извини за опоздание! — Привет! — говорю я, улыбаясь и пытаясь пошутить, намекая на её внешний вид. — Решила присоединиться к оркестру? — Будем считать, что да! — смеётся она, глядя на меня. В отличие от неё я ещё не готов: не надел фрак, белую рубашку и начищенные туфли, как мы договаривались. Юля вручает мне свой букет и произносит: — Самому лучшему руководителю оркестра! Я рассмеялся и с благодарностью кивнул, принимая цветы и её объятия. Ещё не было концерта, а она уже была так счастлива! Она порхала вокруг, внушая мне уверенность, что всё пройдёт на высшем уровне. — Ну, так уж и лучшему… — усмехаюсь я на ее комплимент. Я — не дирижер. Я только играю. А Маяковская качает головой и уверена совсем в обратном, показывает мне, что спорить нельзя. Я как-то растерялся с цветами в руках, был не готов, — Давай только лучше они будут у тебя? А то, ну как-то… Странно — мужик с цветами. Я возвращаю ей цветы. Она хотела что-то сказать в ответ, но в этот момент зазвонил её телефон, и она снова начала эмоционально общаться с кем-то. — Вы мне запрос на аккредитации когда прислали? За 3 часа до мероприятия! Как же я вас пущу? У нас уже набраны аккредитованные журналисты. Я понимаю про ваши репортажи, интервью, но я уже ничем не могу помочь! До свидания! — она заканчивает разговор, а затем обращается ко мне, — Нет, ну 15 журналистов на один концерт будет явно многовато! Мне уже их некуда вписывать, даже бейджей нет! — Чем меньше журналистов, тем лучше! — смеюсь я. — Вы уже репетировали? — спрашивает она, строго глядя на время и что-то подсчитывая в уме. — Мы всё настроили и отрепетировали. Позже, если будет время, мы можем ещё раз пройтись по некоторым моментам, — говорю я, а сам ищу в карманах сигареты. — Так, где Игорь? У вас через полчаса пресс-конференция. А потом давайте репетировать сразу некоторые моменты, потому что журналистам надо заснять для репортажей это. Дальше я их отпущу к чертовой бабушке до концерта, чтобы не путались под ногами! — она смотрит на часы, планируя ближайшие действия перед концертом. — Игорь в гримерке с ребятам торчит. У него там нескончаемый поток речи, — смеюсь я. — Он уже всем скрипачкам комплиментов навалил, тебя опасно к нему пускать! — Ревнуешь? — уточняет она и смеётся над моей шуткой. — Ни в коем случае! — отвечаю я, нежно целую её в щёку и обнимаю. Как же здорово, что сейчас на площадке почти никого нет! Мы с Юлей можем свободно общаться, не опасаясь вмешательства посторонних. — Иди, покури, а я проверю площадку и поговорю с ребятами. Отдохни, тебе это нужно, — сказала она, похлопав меня по плечу. — Я не устал, не говори ерунду, — откликаюсь я. — Ты мне сегодня нужен свежий на сцене! — подмигивает она и подталкивает меня на выход к курилке. — Как там Димка? — спрашиваю я, обернувшись на нее на выходе. Маяковская постоянно загонялась только работой, стремясь больше ни о чем со мной не говорить. — Уже получше. Играет уже вовсю дома, гоняет кота, отвлекается. Ночь не спали, мучились там с зубами. Кушал тоже с трудом, даже не подходи к нему! Чуть сами не заревели с Женькой! Какие там только танцы с бубном мы там не исполняли перед ним! — она весело смеётся немного измученно, но в её словах столько тепла. — Понятно, — посмеиваюсь я, — Надо было привозить сюда его. Мы бы тут быстро его развлекли и зубы вылечили! — Ага, нам как раз треугольник в оркестре нужно иногда толкать, чтоб не спал! Вот, отдали бы Димке! — смеется она от души, и я тоже не сдерживаюсь. Она поспешила в гримерку, чтобы отнести цветы и заняться своими делами. Я был приятно удивлён, когда она снова вернулась ко мне. Мы сели, чтобы выкурить сигарету, и она с радостью рассказывала о предстоящем концерте. — Я же говорила, что нужно было сделать четыре гримерки для оркестра! Нам выделили только три! Скоро там скрипачки с виолончелистами подерутся — они сидят друг у друга на головах! Юра, а почему тебя отодвинули немного назад? Ты будешь мешать дирижёру, я попросила, чтобы твою аппаратуру передвинули! И ещё нужно убрать шнур, иначе ты или кто-то ещё упадёт, когда пойдёшь на выход! — продолжала Юля, словно скороговоркой. Я не мог сдержать улыбки, глядя на неё, и удивлялся, откуда у неё столько энергии и заботы. Юлия Маяковская: Всё происходило так стремительно, что казалось, будто мы находимся в каком-то вихре событий. Но мы справились. Когда ждёшь чего-то важного, время тянется бесконечно, а потом события развиваются с такой скоростью, что ты даже не замечаешь, как пролетает время. После этого мы сразу же отправились в зал для пресс-конференции, где уже собрались журналисты. Это была моя первая пресс-конференция, где я не задавала вопросы, а наоборот, спасала от них. К счастью, Юра, Игорь и наш дирижёр отлично справились со своей задачей, и у нас практически не возникло проблем. За 25 минут мы успели проработать большинство концептуальных моментов по проекту и прийти к единому мнению. Однако журналисты хотели услышать больше информации и начали задавать самые неодиданные вопросы: — А как вы думаете, Цой жив? Я заметила, как Юра растерялся. Он словно впал в ступор, хотя уже пытался сказать что-то внятное, но у него не получалось. Наблюдая за этой ситуацией, я начала переживать. — А вы как думаете? — спрашивает он в ответ у журналистки. — Я не знаю, я же у вас спрашиваю! — говорит она, а остальные журналисты смеются. — И я не знаю... — разводит руками Юра. Ему вообще нелегко даются такие мысли, а тут ещё и с таким напором. Я старалась не вмешиваться, но это продолжалось до тех пор, пока: — Какой же вы зажатый! Даже не можете нормально на вопрос ответить! — Зажатый?! — с изумлением спрашивает Юра, глядя на эту даму, и снова разводит руками. — Ну извините... — Дорогие журналисты, давайте сосредоточимся на вопросах, касающихся нашего проекта с оркестром. Этот вопрос не имеет отношения к теме и является слишком личным. У нас сегодня плотный график, и всем нам необходимо сохранить хорошее настроение для вечера. Благодарю вас за понимание! — вмешалась я, не в силах сдержать своё раздражение. — Следующий вопрос, — произнесла я, указывая на журналиста, который поднял руку. — Издание «Звук», Санкт-Петербург. За всю историю музыки, даже за последнее время было замечено столько рок-проектов с оркестрами! Не боитесь, что интерес к вашему быстро угаснет и публике «не зайдет»? Я даже не представляю, как можно ответить на вопрос этого человека, чтобы он остался доволен. Может быть, стоит вернуться к тому, что сказала та женщина, и упомянуть, что «Цой жив»? Или придумать что-то более оригинальное? Слава богу, Юра не растерялся! — Не боимся, — говорит он, слегка откинувшись на стуле и покачивая ногой. — Почему? — снова спрашивает журналист. — Ну, потому что мы играем модную музыку… Про какой там вы рок говорите, я не знаю… — убедительно отвечает Юра, как всегда в своем стиле. У меня аж отлегло, потому что к этой эпопее потом подключился Игорь, потому они долго и упорно спорили с этим журналистом о музыке и признаках, по которым она «заходит». И всё это было так долго, активно, что я иногда не сдерживала смех или просто закрывала лицо ладонью, чтобы не засмеяться перед людьми. Больше этот журналист вопросов не задавал вообще! Я боялась, что на пресс-конференции все устанут, но мы всё равно должны были её провести. К счастью, всё прошло хорошо для первого раза. Хотя у меня иногда сильно дергался глаз, я не стыжусь за своих коллег. Юрий Каспарян: Когда началась репетиция, меня немного смущало, что во время игры перед нами мельтешат журналисты с камерами. Юля попросила потерпеть, и я терпел... Я пытался отвлечься от волнения, глядя на сцену, которая в некоторых композициях становилась особенно красивой благодаря подсветке. Игорь пытался наглядно показать, как должна звучать музыка. А когда я слышал, как моя партия сливается с оркестром и как круто играют приглашённые басист и барабанщик, то чувствовал особое удовлетворение! Юля тоже стремилась поскорее закончить съёмки, но было ясно, что как мы начнём этот проект, так и продолжим. Поэтому мы все старались изо всех сил.(смеется) До концерта оставалось всего полтора часа, и атмосфера в нашей компании накалялась. Маяковская то и дело бегала из гримерки к оркестрантам и обратно. Мне кажется, она выпила тогда столько кофе, что это было её топливом! И мне даже подумалось, что из-за её энергичности кофемашина в гримерке сломалась. — Юля, если ты будешь так носиться, тут гримерка взорвется, а потом заискрятся где-то провода на сцене, — с тревогой говорю я. — Зато какой эпичный выход! Ты представь! Уровень Рамштайна ведь сразу! — смеётся над нами Игорь, сидя у окна с сигаретой. — Скажите, пожалуйста, принесли кофе? Воду? Утюг в рабочем состоянии? Пепельницы есть? — спрашивает она, активно перемещаясь по гримерке. — А журналисты были? Мне звонили, но я не знаю, с кем из вас они хотели поговорить. У них есть аккредитация, и они попросили разрешения прийти, потому что опоздали на пресс-конференцию. Я не смогла им отказать. — Юля, — произношу я её имя с особой нежностью, стараясь успокоить. Мой взгляд полон спокойствия и понимания. — Успокойся, пожалуйста. Всё хорошо. Журналисты ещё не приходили, но если что, мы можем выдать им Игоря, — подмигиваю я, и он смеётся в ответ. Тут и вправду пришли журналисты, и мы действительно отдали им на 10 минут Игоря, который мог рассказать про этот проект гораздо больше, чем я. Мы с Юлей остались вдвоем в гримерке. — Давай, я поглажу тебе рубашку и костюм. К сожалению, у нас только два утюга. Поэтому я отнесу наш в гримерку к оркестру, — говорит она, уже начав гладить мои вещи. Её суету было невозможно остановить. Сначала я просто смотрел на неё, а потом, встав с сигаретой в руке, подошёл ближе. Некоторое время я наблюдал за тем, как она гладит мои рубашки. Юля никогда не любила и не умела этого делать! Сейчас если еще сгорит мой костюм, то концерт удастся однозначно! В прошлый раз, когда она пыталась погладить рубашку на концерте Ю-Питера, она обожгла себе палец. Юлия Маяковская: Обычно я говорю: «Дайте мне сделать что-нибудь самой!», но в этот раз, когда я уже собиралась предложить свою помощь, Юра забрал у меня утюг и стал гладить рубашки самостоятельно. Видимо, я не очень хорошо умею гладить мужские рубашки, поэтому я отошла в сторону и стала наблюдать, как Юра аккуратно и неторопливо работает утюгом, закурив. Я боялась, что он может прожечь рубашку своей сигаретой, поэтому подошла, забрала её у него, подсела к пепельнице и, как в старые добрые времена, стала её докуривать. — Кто бы говорил мне, что я сожгу ему костюм! — смеюсь я. Юра, с утюгом в руках, тоже улыбается, но боится отвлечься от глажки. В этот момент дверь гримерки распахнулась, и в неё с радостными лицами вошли Леша и Полина. Юра, который в этот момент утюжил одежду, замер от неожиданности. Он думал, что они будут заняты на съёмках и не смогут прийти. — Юра, ты только не урони утюг себе на ногу, ладно? — подшучивает над ним Полина, а я уже смеюсь с первого же её розыгрыша. — Привет! Мы не могли же это пропустить, вы что! — говорят они чуть ли не хором и налетают на него с объятиями, уже чуть ли не начав поздравлять с дебютом таким. Так накинулись обнимать Юру, что тот аж забыл уже про этот утюг, отложив его в сторону. — Это что ж мне теперь в два раза больше волноваться придется? — спрашивает Юра, глядя на них. — Нет, Юр, это значит, что тебе вообще волноваться не придется! Все свои! — смеюсь я. — Там еще ползала такой массовки, — шутит Леша. Да, там действительно мир тесен, и многим приходилось отсылать как-никак приглашения, как на премьеру в Большом театре, но это все знакомые Юры и вообще люди, как-то связанные с творчеством КИНО. Каспарян смотрит стоит на нас, уже буквально прикрывая глаза. И кажется, он действительно волнуется, чтоб не облажаться перед своими же. Хотя людей там хватает и без этого! — Мы выучили все песни из программы! Будем сидеть и петь! — говорит Полина и показывает, как они будут сидеть и танцевать, изображая «козу» и тряся головой. — Вы там только негромко пойте, а то выведут из зала как особо буйных! — предупреждаю я их, смеясь. — Поэтому мы решили угостить всех «успокоительным»! — говорит Полина и достаёт из-за пазухи бутылку шампанского и пластиковые стаканчики. Я смеюсь над ребятами, ведь именно они являются источником нашего хорошего настроения. — Нет-нет, только после концерта! А то я без спроса пойду дирижировать, выйду раньше интро, отберу у кого-нибудь инструмент и буду с ним танцевать, а потом сыграю на гитаре смычком, как Пейдж! — отмахивается Юра, посмеиваясь и доглаживая одежду уже остывшим утюгом. Пока он говорил, ребята, не слушая его, открыли шампанское и разлили по бокалам. Леша махнул рукой, показывая, что не стоит обращать на Каспаряна внимание. Я смеялась, потому что мне казалось, что я сама создала этот беспорядок на работе. Нам было весело, и никто больше не переживал из-за первого концерта. У нас было свободное время. Мы распивали шампанское с нашей закуской из гримерки. Полина очень ждала, когда Юра уже переоденется во фрак, буквально прожужжала ему этим все уши. (смеется) — Ну где ещё можно встретить мужика во фраке? А вот где! Приходишь на концерт Симфонического КИНО, а там Юра, во фраке! Это же великолепно! Юра, можно с тобой сфотографироваться? Только не убегай! — эмоционально жестикулирует она, держа во рту виноград. — И не один раз! Она будет фотографировать тебя до тех пор, пока не получится удачный кадр! — смеётся Леша над своей женой, а затем подмигивает Юре, предупреждая его быть осторожным. — Ну ладно, уговорили! — сказал он, смеясь, и сдался. Выпив шампанское, я поспешила на сцену, чтобы проверить, всё ли готово к началу концерта. Ребята остались развлекать Юру, и, как обычно, им было весело. Они познакомились с Игорем и несколькими другими участниками. Я была спокойна, ведь всё шло по плану. Хотя я и руководила процессом, но также успевала перезваниваться с Женькой, который рассказывал, что у них с Димкой тоже всё хорошо. Это меня очень радовало. Когда я вернулась в гримерку, Полина и Леша уже успели сфотографироваться с Юрой, который был одет во фрак. Несмотря на свой торжественный вид, он чувствовал себя очень неуверенно. Я предложила ребятам посмотреть концерт из-за сцены, но они решили, что в зале будет удобнее, и ушли туда, обняв Юру на удачу. Юрий Каспарян: Когда они ушли, Маяковская всё ещё следила за мной в течение последних получаса до начала. Каждый раз, когда я хотел выпить воды или закурить, она появлялась и начинала поправлять на мне одежду.(смеется) — Юр, стой! У тебя воротник вывернулся весь! — подбегала она ко мне и начинала бороться с этим воротником. Как только я собирался поблагодарить её за помощь, она снова просила меня остановиться, — Юр, ну опять бабочка на боку! Давай поправлю! Мы шли за сцену, а я уже думал о предстоящем концерте и музыке. Юля, которая была рядом, постоянно проверяла, не мешает ли что-то в кадре — ниточки, например, или лишний раз поправляла воротник. Из-за этого мы добрались за сцену только тогда, когда оркестр уже был на месте и репетировал. Я обнял её, стараясь не волноваться перед первым выходом. Мне было легче от того, что Юля была рядом. А она всё время повторяла: — Не волнуйся! Все будет хорошо. Если что-то пойдет не так, моргни мне. Если что-то будет не так со звуком, мигай техникам. Господи, кому я это все объясняю! Она обнимает меня, а я нежно глажу её по спине, стараясь успокоить. Мы не спешим расставаться, но когда оркестр начинает играть вступление, наши объятия прерываются. Я замираю от волнения, а Юля, её рука холодна, держит меня за руку. Кажется, что я отсчитываю секунды до выхода на сцену, чтобы не совершить ошибку. — Удачи, Юр, — говорит она мне на последних секундах. Успевает обнять и отпустить на сцену. Я иду, чувствуя, как Маяковская смотрит мне вслед и сжимает кулаки от волнения. Я растворяюсь в гуле публики и сначала ничего не ощущаю. Но как только надеваю гитару и, глядя на дирижёра, уверенно вступаю прямо в припеве «Закрой за мной дверь, я ухожу», мы сливаемся в единую композицию с оркестром, и мне становится легче. Юлия Маяковская: Юра с лёгкостью исполнял песню за песней, а я не могла сдержать улыбку, глядя на него с гитарой, на оркестр, который тоже наслаждался музыкой, и на зал. Люди поначалу были немного в смятении от звучания, но с каждой новой песней они оживали. Ощущение гармонии и единения охватило всех музыкантов. Юра чувствовал себя раскованно и свободно, играя с таким большим оркестром. Он подбадривал их своим нежным взглядом или начинал подпевать, глядя в зал. Медленные композиции давались ему сложнее, потому что в них проявлялись его личные эмоции, к которым было сложно подступиться. Пару раз он даже промахивался мимо струны, но я не отводила от него глаз, и он сразу же приходил в себя. Юра смотрел на меня, как я произношу слова, иногда немного двигаюсь под музыку, и ему становилось веселее и лучше. Эти два часа пролетели абсолютно незаметно, а даже спустя это время публика ни в какую не хотела отпускать всех со сцены. Пришлось два раза выходить на бис и играть, правда, те же композиции на повтор. Других мы пока не выучили. (смеюсь) Юра вернулся за сцену очень довольный, с охапкой цветов разных цветов. Сразу же направился ко мне своей вальяжной походкой с улыбкой на лице и вручил весь этот огромный букет. — Юля, мы бы не справились без тебя! — говорит он, обнимая меня и нежно поглаживая по спине. Мне становится неловко, ведь то, что они делали на сцене, было гораздо значительнее того, что сделала я. Это было гораздо сложнее и мощнее. — Спасибо. Но если бы не ты и не музыка… То ничего бы не получилось. И я здесь совершенно не при чем! — посмеиваюсь я, принимая от него цветы, но потом немного поджимаю губы и говорю ему, пока мы идем в гримерку обратно, как бы напомнив. — Но давай ты все-таки цветы отвезешь Айе. Мне уже достаточно того, что мой букет для тебя и так поедет со мной! — Будут еще концерты, не переживай. Теперь я уверен, что точно будут, — выкрутился он и одновременно подбодрил и меня, и себя. Мне пришлось смириться с этим и больше не спорить. Мы так безумно устали, что стали сразу собираться домой, как только немного остыли. Игорь звал всех куда-нибудь уже отметить этот стрессовый момент, несмотря на то, что он рано утром улетает в Москву, но были так сильно уставшими, что только посмеялись на это предложение. Меня сегодня все куда-то звали! Потом снова ворвавшиеся к нам Леша и Полина звали с собой, но очевидно, что все устали и просто отказались от такой идеи. Мы стали собираться домой только тогда, когда оркестр уже уехал, а все вещи были собраны. В машине Юра предложил поехать куда-нибудь посидеть вместе. — Нет-нет, Юра, спасибо. Давай лучше поедем домой. Я так устала, что у меня даже ноги отваливаются от каблуков, — смеюсь я, вытянувшись на переднем сиденье. Я смотрю на него с немного усталой улыбкой. — Отвези меня лучше домой... — Поехали, — ответил он и нежно поцеловал меня в лоб. Я была очень рада, что он понял из контекста, что я просила отвезти меня не к нему домой, а к Женьке и нашему ребёнку, которые уже заждались. Всю дорогу мы обсуждали разные темы, смеялись над забавными моментами с нашего выступления и даже не заметили, как доехали до места назначения. Мы снова обнялись с Юрой на прощание, и я сразу же вышла из машины. Домой я вернулась уставшая, но невероятно счастливая. Я смотрела на Женьку, как заворожённая, и не могла перестать улыбаться, пока снимала туфли и куртку. — Как всё прошло? Наш Трубадур научил всех в оркестре играть? — смеётся Женька, обнимая меня. Я с радостью отвечаю на его объятия, потому что мы сразу чувствуем себя комфортно в компании друг друга. Я понимаю, почему он вспомнил про Трубадура: в одном из мультфильмов этот персонаж действительно учил весь оркестр играть так, как ему нужно. И это было очень похоже на Юру. — Всё прошло замечательно! Мы очень довольны! — говорю я, с радостью обнимая его. Я соскучилась за весь день. — У тебя такое настроение, как будто ты сама недавно выступила с оркестром! Концертный зал на месте? Никто не пострадал? — шутит Женька, обнимая меня. Я снова смеюсь и качаю головой, показывая, что всё хорошо. Затем я тихонько прохожу в детскую, где Димка уже крепко спит в обнимку со своей игрушкой. Вокруг царит полная тишина и спокойствие. Я часто жалею, что возвращаюсь домой только тогда, когда мой сын уже засыпает. — А мы тут сказку прочитали и сразу уснули, — говорит Женька, обнимая меня за плечи. Я поворачиваюсь к нему и крепко обнимаю в ответ, говоря: — Спасибо тебе… Я не представляю, как бы я жила без тебя… Женька с легкой усмешкой отвечает: — Всё было бы точно так же! Твоей энергии хватает на множество дел, и я бесконечно горжусь тобой, — сказал он и несколько раз нежно поцеловал меня в губы. Я не могла сдержать улыбку, ведь, кажется, сегодня я уже не в первый раз слышу эти слова в свой адрес. После поцелуя я отправилась переодеваться, а Женя заварил мне чай, чтобы я смогла отдохнуть и расслабиться. Сегодня было так тепло, что я вышла на балкон в темноте и смотрела вдаль на Финский залив, на ночные огоньки. Я пила чай из кружки, погружаясь в свои мысли. Но вскоре я услышала от Жени рядом с собой: — Юль, я знаю, что у тебя сейчас очень в голове много мыслей... Но не стоит так переживать из-за ребёнка... Я понимаю, что ты много работаешь, и это нормально. Ты наслаждаешься своей работой и занимаешься тем, что любишь. Не стоит чувствовать себя виноватой перед Димой. Он тебя понимает и, когда вырастет, будет гордиться своей замечательной мамой! Я улыбнулась, услышав последние слова, отставила кружку с чаем, обняла Женьку и замерла, прижавшись к нему. — Спасибо за поддержку. Для меня это очень важно… Правда. Особенно тогда, когда ты много чего делаешь одновременно, и иногда не знаешь, что у тебя из этого получится… Когда тебе иногда нет времени просто подумать, а что-то ждет от тебя действий… — вероятно, немного сумбурно говорю я. — Всё, всё, давай мы уже оставим эту философию. У нас всё хорошо, зай. — Просил… И не только ты, — смеюсь я. — Ну вот ж, самое время избавиться от всего ненужного, — говорит он, и я улыбаюсь, глядя на него. Когда мы только познакомились, я не ожидала, что Женя будет так сильно заботиться обо мне и о моём ребёнке. Сейчас мне этого очень не хватало, и я была безмерно рада, что он рядом и поддерживает меня. Он не злится, что я пропадаю на работе, и не жалуется на то, что ему приходится заниматься моим ребёнком. После чаепития я приняла душ и, не в силах больше ничего делать, легла рядом с Женькой, отложив в сторону всё лишнее, включая телефон. Мне очень хотелось написать Юре и поблагодарить его за сегодняшний день, но я не смогла. Но, проснувшись посреди ночи, я всё же отправила ему пару строк: «Юр, я в восторге от нашей работы! Ты молодец! Пожалуйста, не переставай заниматься тем, что тебе дорого». В ответ я получила: «Спасибо! Я тоже очень рад, что у нас всё получилось. Пожалуйста, отдохни как следует, а то я начинаю беспокоиться, что ты пишешь мне глубокой ночью. Всё ли в порядке? Концерт прошёл, наконец-то можно выдохнуть!» Я не знаю, почему он так долго не спал, но мне было всё равно. «Да, всё хорошо, не переживай. Спокойной ночи!» — написала я и отложила телефон, прижавшись к Женьке.