Глава 22
23 января 2024 г., 12:03
Утром я так крепко спала, что, когда открыла глаза, не сразу поняла, день на дворе или всё ещё продолжается белая ночь. Юры рядом не было, но из кухни доносились ароматы свежеприготовленного завтрака.
Мне не хотелось вставать. Я нежилась в одеяле, потягиваясь и щурясь от солнечного света, который пробивался сквозь плотные шторы. Однако любопытство заставило меня подняться, натянуть вчерашнюю футболку с пола и на цыпочках пройти на кухню. Там негромко играла музыка. Юра стоял у плиты и что-то жарил, напевая себе под нос: «What can I do-o-o-o-o, What can I do-o-o-o-o? Nothing's the same as it used to be-е-е-е…».
Опершись о дверной косяк, я незаметно стояла и наблюдала эту картину, улыбаясь. Видимо, Юра почувствовал мой взгляд за спиной:
— Я всё вижу, Юля! — строго произносит он, но тут же смеётся.
Я рассмеялась. Подойдя к нему сзади, я обняла его, прильнув к его широкой спине. Мне было интересно, что же он готовит, и я пыталась подсмотреть, но Юра со смехом уворачивался от меня.
— Нет! Нет! Не смотри! Я не знал, что ты так рано проснёшься! — говорил он, пока я подпрыгивала сзади и пыталась заглянуть ему через плечо, охваченная любопытством. И вот наконец-то секрет был раскрыт, и я увидела сырники!
— Ух ты! Сырники! — воскликнула я от радости. — Я же их так люблю!
— Я помню, — подмигнул он, явно довольный тем, что сюрприз раскрылся раньше времени. Он рассмеялся и игриво подмигнул мне, а затем добавил. — Надо было тебя хорошенько… уморить ночью… Чтобы ты поспала подольше.
— Ах, так! — с улыбкой говорю я, помогая ему переворачивать содержимое сковородки. — Юр, у тебя всё сгорит!
— Хотя, когда это тебе мешало встать чуть свет… — отвечает он с лёгкой иронией, а сам зевает, то ли продолжая подшучивать надо мной, то ли действительно не выспавшись после нашего позднего засыпания и приготовления завтрака. Когда мы жили вместе, Юра всегда старался уложить меня спать в выходной день, как только я начинала шевелиться и пытаться встать. И вот теперь он решительно забирает у меня из рук все кухонные лопатки, решив, что приготовление завтрака сегодня — его задача. Я с неохотой отхожу от плиты и наливаю себе воды, чтобы по привычке выпить натощак.
— Куда уж мне дольше спать, если время уже 10 утра? — смеюсь я в ответ.
— Так! Маршируй, давай, умываться! Ты проснулась, испортила сюрприз, и теперь завтрак может подгореть! — пытается убедить меня Юра, смеясь. Он целует меня в щеку и слегка похлопывает по ягодице, намекая, чтобы я шла умываться, одевалась и не мешала ему готовить. Конечно, когда просыпается Маяковская, всё начинает гореть и валиться из рук! (смеётся)
Я подчинилась его уговору и ушла в душ, чтобы привести себя в порядок. Переодеваться мне было не во что, поэтому я снова надела свою старую добрую футболку. К моменту моего выхода завтрак был уже готов. Аромат свежих сырников с вишневым джемом смешивался со свежезаваренным кофе. Это было что-то божественное!
— Ну теперь-то мне можно заходить? — выглядываю я в комнату. Юра снова смеётся надо мной, а затем вежливо приглашает сесть за стол:
— Прошу! К столу!
— Ну наконец-то! — со смехом говорю я, присаживаясь поближе к нему.
— Приятного аппетита, котёнок! — отвечает он, нежно целуя меня в макушку и заботливо подвигая ко мне тарелку с сырниками и чашку кофе.
— Спасибо! — с радостью произношу я, уже предвкушая, как буду наслаждаться вкусом этого лакомства.
Юра с улыбкой наблюдает за мной, с нетерпением ожидая, когда я попробую его «кулинарное творение». Я беру вилку, разламываю сырник и, чуть ли не мурлыча от удовольствия, начинаю дегустацию. Это было настолько вкусно, что я не могу удержаться от небольшой шутки:
— Это точно ты готовил? Или, может быть, купил замороженные сырники в магазине и сейчас так эффектно их разогревал? — спрашиваю я с подозрением, угрожающе наставив на него вилку. — Признавайся!
Юра смотрит на меня с недоумением, словно я не понимаю, что сырники может приготовить каждый. А я, оказывается, его недооцениваю! Ах, да! Как я могла забыть!
Я не отвечаю, а просто наслаждаюсь завтраком. Если учесть, что однажды я добавила соль вместо сахара в сырники, то сейчас Юра превзошёл все мои ожидания! И, конечно же, он не мог не напомнить мне об одном случае:
— Помнишь, как ты добавила соль в сырники? У тебя была такая паника, что я думал, ты разнесешь мне всю кухню. — говорит Юра, застенчиво смеясь почти в чашку кофе, словно боясь, что сейчас получит от меня. Да! Я действительно очень переживала, боялась, что это какой-то знак, и мы обязательно поссоримся!
— Так! Дразнишь меня, специально, да? Всё ещё вспоминаешь? — смеюсь я над ним, а потом продолжаю подтрунивать. — А я выхожу сейчас из комнаты и слышу чей-то вой! Думала, это Клякса! А оказалось, это ты поёшь!
Клякса подняла голову и посмотрела на нас со своей лежанки, словно говоря: «Да я же могу и за тапки укусить!» Мы снова рассмеялись, но уже над ней. Не в силах больше обсуждать эти сырники, мы продолжили наслаждаться завтраком.
— Признаюсь, ты меня победил. Это очень вкусные сырники! — говорю я Юре, кивая на тарелку. Мне они так понравились, что я уже успела измазать себя джемом и сырниками, и Юре пришлось вытирать меня салфеткой.
— Ты сейчас похожа на Димку… Ну или он на тебя! — смеётся он, а я чувствую умиление.
— Ну, кто рожал-то! — смеюсь я, а Юра снова улыбается, опуская голову, словно стесняясь продолжать эту тему.
Мы жили в моменте. Радовались атмосфере и тому, что вокруг нас никого не было. Нам совсем не хотелось расставаться, и мы, как в старые добрые времена, болтали о всяких пустяках. Нам было всё равно на всё остальное, кроме нас, нашего завтрака и этих разговоров.
Потом Юра, как обычно, попытался отстранить меня от мытья посуды:
— Знаешь, что я тебе скажу? Я сам помою всю посуду. Помыть две тарелки — это не так уж сложно!
— Ага, а ещё сковородка! — кивнула я, как бы напоминая, что без меня ему не обойтись. — И турка для кофе!
— Ю-ля? — посмотрел он на меня твёрдо и с напором, словно говоря: «Успокойся, отойди, дай я сам помою посуду».
Но я, конечно же, не послушалась и осталась помогать. Мы толкались у мойки, и в нас летели пена и брызги воды. Не выдержав, Юра сгрёб меня в объятия, подхватил на руки и, глядя на меня с весьма игривой усмешкой, спросил:
— Мне тебя опять угомонить?
— Ну, угомони! — отвечаю ему с усмешкой, покусывая губу и глядя на него. Внезапно для себя я решила не беспокоиться о посуде и поцеловала Юру. Мы так увлеклись, что даже не заметили, как оказались в спальне. Он аккуратно опустился на кровать, удерживая меня в объятиях и не давая вырваться.
— Ну, и что ты теперь можешь сделать? — насмехается он надо мной, а сам, словно в ответ на каждую мою попытку что-то сказать, целует меня в губы.
— Эй! Это запрещённый приём! — шучу я ему в ответ, а его руки уже нежно поглаживают моё тело под футболкой, стараясь избавить от одежды.
— Да?! — смеется Юра, как всегда в своём репертуаре, притягивает меня к себе и начинает целовать мой живот, поднимаясь к груди, нежно проводя пальцем по ложбинке. Его внимание привлекает татуировка в виде контурного лотоса, которую он никогда раньше не замечал.
— Вчера в темноте совсем не разглядел, нужно обязательно познакомиться поближе, — намекнул он на татуировки, осыпая меня поцелуями. Я смеюсь и вздыхаю от его нежных прикосновений, а потом добавляю:
— Там, сбоку, есть небольшая еще одна, помнишь? — я как будто бы напоминаю ему о небольшом рисунке на моём боку в виде веточки.
— Где? — он начинает внимательно меня разглядывать и щекотать пальцами по ребрам и бокам. От смеха я чуть не взвыла:
— Юра!
Он снова нежно целует меня, пытаясь успокоить. В ответ я отталкиваю его руки и пытаюсь стянуть с него футболку. Наклонившись, я целую его обнажённый торс и, словно выгнутая кошка, отползаю назад, настойчиво пытаясь стянуть с него оставшуюся одежду.
— Даже не знаю, какими губами за тебя взяться, — не могу сдержать пошлую шутку, забывшись от страсти.
— Боюсь, двумя сразу неудобно, — шутит в том же духе Юра, слегка задыхаясь от возбуждения.
Сегодня я была полна решимости действовать ради него. Но потом нас обоих уже было не остановить. (улыбается) Я почему-то совсем не спешила домой. Как будто забыла, что у меня есть дом и сын, Женька. Мне было так хорошо лежать рядом с Юрой на постели без одежды и смотреть в потолок после всего, что произошло.
— Ещё один такой порыв, и я останусь здесь жить, — смеюсь я, склонив голову ему на грудь. Мне было и смешно, и не смешно одновременно.
Юра целует меня в макушку и отвечает:
— Ну, я не имею права похищать тебя у ребёнка… и у Жени. Хотя, мне с тобой безумно хорошо…
Я чувствую, как он счастливо усмехается, целует меня в макушку и нежно поглаживает по голому плечу, обняв одной рукой. Я не нахожу слов, чтобы ответить ему. Лишь мимолетно улыбаюсь. И тут раздаётся звонок в дверь, и я резко поднимаюсь.
— Ты кого-то ждешь? — спросила я, глядя на Юру и запинаясь. Мои глаза бегали от волнения, а рука лихорадочно искала одежду, словно я барахтающийся в паутине паук.
Юра, пробурчав что-то невнятное, будто «никого не жду вроде», быстро оделся и пошел открывать дверь. Мне хотелось крикнуть ему: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку!» Но он вернулся быстрее и протянул мне огромный букет мелких ромашек, перевязанных лентой.
— Тебе, — с довольной улыбкой произнес Юра, глядя на меня. Его, вероятно, забавляло, как я паниковала всего лишь пару минут назад. Я бы посмотрела на него! Но он был спокоен, как никогда!
Я была в растерянности. Только представьте: сижу голая, с этим букетом, смеюсь, изумляюсь происходящему и наслаждаюсь сладким ароматом цветов.
— Букет ямашек! — шучу я, утыкаясь носом в цветы. Так Димка произносит слово «ромашки». Юра смеется надо мной.
— Ямашек, ямашек, — говорит он, а потом еще невозмутимо подмечает с улыбкой, — Ну, ты же вчера, кажется, сказала о том, что ты находишься на даче… Вот атрибут!
Я смеюсь. Это было поистине гениальное решение! Пусть цветы и были из магазина, а не с поля, они всё равно доставили мне невероятное удовольствие. Юра смотрит на меня, любуясь, а я словно прилипла к букету, не в силах перестать его нюхать.
Наконец, я встаю, подхожу к Юре, целую его и произношу:
— Спасибо! Это было очень неожиданно!
— Неожиданнее, чем сырники? — усмехается он.
— О, за завтрак я тебе особенно благодарна, и я уже отблагодарила тебя! Тебе что, мало? — смеюсь я, глядя на него. А он счастливо обнимает меня, снова целуя в макушку.
— Нам, наверное, надо собираться домой… Уже обед, — вздыхаю я немного грустно, понимая, что мы здесь застряли и больше не можем продолжать в таком виде.
— Да, котенок, будем собираться… — говорит Юра и снова целует меня.
— Так, я снова пойду в душ, — смеясь, говорю я, протягивая ему букет. — Пожалуйста, поставь его в воду.
— Хорошо, — отвечает Юра и, поцеловав меня, отпускает в душ. Сам он наконец-то приступает к уборке со стола и мытью посуды.
Я снова привела себя в порядок, надела своё платье и собрала вещи. Их оказалось так много, что я даже не представляю, как всё это уместить в машине. Клякса сначала запрыгнула на заднее сиденье, но когда мы уже отъезжали, она начала паниковать и скулить, просясь вперёд.
— Она хочет сидеть с тобой. Возьми её, а то будет метаться по всему салону сзади, — сказал Юра, который никак не мог выехать на дорогу, и мы застряли в пробке.
— Иди сюда, Клякса, иди! — произнесла я, протянув к ней руки, и посадила к себе на колени. Оказавшись у меня, собака лизнула меня в щёку и начала радостно вилять хвостом. Она попыталась залезть к хозяину, но Юра, сидя за рулём, строго сказал ей:
— Клякса, сиди с Юлей!
Я начала гладить её по ушкам и спинке, и она успокоилась, уставившись в окно, лишь изредка лая на проезжающие мимо машины.
— Когда Айя ездит со мной, она не выносит присутствия собаки рядом, поэтому Кляксу приходится сажать на заднее сиденье и пристегивать поводком. Она начинает скулить и выть всю дорогу, пытаясь пробраться поближе. Сейчас ты вспомнишь, зачем… — рассказывает Юра, с улыбкой глядя на дорогу.
Клякса встала на задние лапки, оперлась об открытое окно и, глубоко вдыхая свежий воздух, смотрела вдаль. Легкий ветерок развевал ее широкие уши, и она, казалось, была самой счастливой собакой на свете!
— Помню-помню, — смеюсь я, поглаживая ее по спинке. Она радостно тявкает нам в ответ. Юра с улыбкой то и дело поглядывает на нас, вероятно, вспоминая былые времена. В шутку я натянула на себя его черные очки, чтобы не видеть, с какой улыбкой он постоянно смотрит в мою сторону, смущая меня. Я наслаждаюсь музыкой, играющей в дороге, а Клякса пытается подвывать в такт композициям.
Юра довёз меня до самого дома, несмотря на мои многочисленные отказы и просьбы высадить меня на ближайшей станции метро или хотя бы на ближайшем перекрёстке, чтобы я могла дойти до дома самостоятельно.
— А ты всё такая же упрямая, — с улыбкой произнёс он, глядя на меня, когда мы подъехали к моему дому. Я сняла очки и передала их ему, собираясь выйти из машины.
— Угадал! — кивнула я, передавая Юре ещё и собаку. Посмотрев на него пару секунд, я добавила: — Ну, пока… В очередной раз спасибо тебе за этот чудесный уикенд!
— Обращайтесь! — рассмеялся он, но потом его смех замер. Он посмотрел на меня более серьёзно, а затем снова мягко улыбнулся и, взяв меня за руку, легко поцеловал в губы. В какой-то момент я подумала, что меня сейчас снова слишком сильно притянет к нему, и я не смогу остановиться. Но Юра, словно поняв это, спокойно добавил, — Иди. Увидимся ещё. Иди. Спасибо тебе…
— Увидимся, — отвечаю я, забирая свои вещи с заднего сиденья и выходя из машины. Он уезжает домой вместе с собакой, а я возвращаюсь к себе, надеясь, что Женька не заметил нас в окно. И хотя я чувствовала себя абсолютно свободной женщиной, меня не покидало беспокойство.
Как только я открыла дверь и переступила порог квартиры, меня встретил радостный топот Димки, который бежал меня встречать. Из глубины квартиры послышался голос Жени:
— Кто там у нас пришёл, Димуль?
— Мама! — радостно воскликнул Димка, чуть ли не подпрыгивая от счастья.
— Привет, мой котенок! Привет! — говорю я ему, присаживаясь на корточки, чтобы обнять сынишку.
— Пиет! — радостно отвечает он, с восторгом глядя на цветы у меня в руках: «Ух, ти!».
Женя, появившись в комнате, не может сдержать улыбку, глядя на нас. Он шутит надо мной, явно стараясь поддержать разговор с Димкой:
— Сынуль, что, наша мама в лесу была?
Я смеюсь и замахиваюсь на Женьку, потому что его комментарии сейчас совсем некстати. Димка с таким интересом рассматривает цветы, что уже из любопытства оторвал один с веточки. Мне пришлось убрать от него букет.
— Ямашки! Ямашки! — говорит Димка, указывая на цветы, и просит ещё. Мы с Женей не можем сдержать смех, а мой сын стоит, разрывает эти цветочки и осыпает меня лепестками.
— Дима! Кто же будет убирать? — с улыбкой спрашиваю я, вздыхая. Женька, не в силах сдержать смех, поясняет:
— Он так соскучился!
Я снова присела перед сынишкой, посмотрела на него и, улыбаясь, спросила:
— Кто же у нас соскучился, котенок?
— Я! Соскучися! — отвечает Димка, беря меня за руку и прижимаясь ко мне. Он обнял меня, насколько позволяла его небольшая сила.
— Давай мама поцелует! — предлагаю я, приближая к нему губы. Димка самостоятельно целует меня в губы, и меня это невероятно умиляет. — Вот так!
Мой сын радостно убегает от меня, вероятно, чтобы снова побеспокоить кота или показать мне что-то новое. Пока я прохожу на кухню, чтобы поставить цветы, меня обнимает Женя.
— Ну, теперь я буду встречать тебя, — говорит он с улыбкой, целует меня в губы и не хочет отпускать. — Я уже хотел выезжать, чтобы искать тебя…
— Да мы что-то загулялись. Полночи отмечали, поэтому уснули. Хотели раньше проснуться и проспали до обеда, — сочиняю я на ходу, не ощущая себя обманщицей. Обычно я не умею врать, но здесь мне это каким-то образом удаётся. — Не надо меня искать, что ты… Вот же я!
— Откуда цветы? Ты что, украла их у именинницы? — шутит он, пока я ставлю сумку и несу букет на кухню, чтобы поставить его в вазу. — Ох, мама, как же ты коварна!
Если бы ты знал, Жень… На самом деле, всё было не совсем так!
— Тебе что-нибудь приготовить? Может, кофе сварить? Я вижу, ты всю ночь сражалась за этот букет! — он смеётся, но в его глазах я замечаю беспокойство. Мой слегка потрёпанный вид и мятое платье вызывают у него тревогу.
— Нет, Жень, спасибо. Я очень устала и хочу пойти поспать… — отмахиваюсь от него, направляясь к себе в комнату, чтобы переодеться. — Жара, пробки… И в гостях я немного устала…
— Мама! Смотри! — кричит Димка, выбегая мне навстречу и показывая какой-то рисунок на бумаге.
— Это Димка вчера пытался рисовать кота! Ну, помогал ему, конечно, я! Но, по-моему, Шарль очень доволен! — смеётся Женька.
— Ой, как красиво! — улыбаюсь я, покачивая головой, глядя на эту картинку. Димка, который с таким увлечением рисовал, теперь пытается вовлечь меня в игру или в новый рисунок. Но, к сожалению, у меня совсем нет сил.
— Котенок, маме нужно немного отдохнуть, а потом мы с тобой поиграем, хорошо? — говорю я ему. Он нехотя, но соглашается. Немного капризничает, но это, скорее всего, потому что ему скоро пора ложиться спать после обеда.
Пока Женя пытался успокоить сына и уложить его спать хотя бы на часок, я переоделась и без сил рухнула на кровать. В этот момент мне не хотелось ничего, кроме как остаться в одиночестве и попытаться заснуть. Мне нужно было заново привыкнуть к жизни без Юры, который не выходил у меня из головы.
В этот момент я почувствовала объятия на своей талии и поцелуи в плечи. Женька соскучился и прижал меня к себе, но я словно выпала из реальности и не понимала, что происходит вокруг.
— Жень, можно я немного посплю? Я очень устала, извини... — сказала я, освобождаясь от его рук и устраиваясь поудобнее на постели.
— Всё в порядке? — на всякий случай уточнил он.
— Да, да. Просто перегрелась на солнце и чувствую себя немного неважно. — ответила я, отвернувшись от него.
— Принесу тебе воды, — предложил Женя и, нежно поцеловав меня в плечо, ушёл на кухню за стаканом воды.
Я попыталась притвориться, что сплю, но не могла забыться после событий вчерашнего вечера, ночи и утра. Даже когда я заснула, мне казалось, что я всё ещё нахожусь на даче с Юрой. Это было похоже на то время, когда мы были вместе, и я была счастлива и беззаботна.
Когда я очнулась, рядом со мной уже спали Димка с одной стороны и Женя с другой. Я прижала сына ближе к себе, поцеловала его в макушку, и снова погрузилась в глубокий сон... Мне нужно было вернуться к реальности.
