Глава 23
30 января 2024 г., 11:30
Примечания:
И не забываем про рефы и атмосферу в специальном ТГ-канале: https://t.me/+FLg8sUvUY80zNDFi
15 июля 2012 года
Я снова была в суматохе. Мы с Женькой решили поехать отдохнуть, и эти две недели были посвящены подготовке к нашему первому совместному путешествию. Я, как обычно, переживала по поводу всего: работы, ребёнка…
Но Женька убедил меня, что работа никуда не денется, а мир не рухнет, если мы две недели будем наслаждаться друг другом, не думая ни о чём другом. Меня беспокоил вопрос, с кем оставить Димку. На это Кулаков ответил: «У нас полный набор нянек, выбирай любую!»
И действительно, мы могли оставить ребёнка с няней, с Полиной и Лешей или с родителями Жени. Слава богу, Димка у нас компанейский: он не капризничает и не возмущается, когда нас нет рядом. Правда, мы не были уверены, будут ли родители Жени рады такому подарку, но мы очень на них надеялись.
Я так давно никуда не ездила! Раньше мы с Юрой часто куда-то выбирались, а сейчас я наслаждаюсь спокойствием и не планирую никаких путешествий. С середины августа у нас снова начнутся репетиции с «Ю-Питером» и встречи с «Симфоническим КИНО», так что будет не до отдыха. Я даже начала получать удовольствие от этой беготни, ведь мы готовим два проекта к туру.
Мы с Женькой долго обсуждали, куда бы нам поехать. Иногда мы даже лежали и разговаривали о разных местах по ночам. И вот однажды мы решили остановиться на Италии. Эта идея меня просто заворожила! Я уже представляла себе яркий колорит, величественную архитектуру и потрясающую кухню этой страны. Эти мысли не давали мне уснуть ещё часа два.
***
Юлия Маяковская: Я лежала и реально просто мыслями была где-то в поездке. Представляла вкус настоящей пиццы, эту итальянскую шумиху на улицах, потрясающие краски городов. А тем временем было 5 часов утра, а в 8 вставать на работу. — Чего не спишь? — поворачивается в один момент ко мне сонный Женька. Он, в отличие от меня, принял наше решение и выбор места к сведению, уснул с этой мыслью, и всё у него было в порядке. А у меня вечно от потока идей, предвкушения чего-то начинается бессонница. — Мы едем в Италию… — проговорила я мечтательно, и, кажется, слово «Италия» было сказано уже с итальянским акцентом. — Спи давай. В Италию она едет. — смеется надо мной Женька сквозь свой сон, обнимает меня в охапку и лежит в ожидании того, что я усну в объятиях гораздо быстрее.***
Я не знала, что планировать и создавать эту поездку с мужчиной бывает также тяжело, как клеить обои. Мы этим же вечером потом и стали ругаться. Ну, это я так все восприняла, остро, среагировав на его идею. Он предложил обратиться к Айе за лучшим туром по Италии, чтобы она подобрала нам хороший отель по нашим желаниям, посоветовала в каком городе остановиться, куда сходить, что посмотреть. Конечно же, мне это не понравилось…***
Юлия Маяковская: Я смотрела на Женьку как на умалишенного. — Подключить Айю, чтобы она оформила нам тур, подобрала отель и все прочее. Кулаков, ты вообще в своем уме? — не выдержала я, даже не дав ему довести мысль до конца. — Юль, она давно «варится» в этом турбизнесе, знает крутые места, где можно хорошо отдохнуть… — продолжает он. — А я тебе снова скажу — нет! — непреклонна я настолько, что аж занервничала и вскочила с кружкой чая к окну, — Я не нуждаюсь в ее помощи уж точно! — Юль, я не понимаю, чего ты злишься? — спрашивает Женька, сохраняя спокойствие. — Пока ты не произнес ее имя, все было хорошо! Я тебе сказала, что я не хочу от нее никакой помощи! Не хочешь заниматься путевкой, бронями, маршрутами — я сделаю это сама! Мне не нужно помогать! — продолжала я громко и эмоционально, давая понять Кулакову, что меня очень раздражало его предложение, но он не понимал почему. — Ты постоянно орешь «Я сама!». Юль, ну невозможно уметь решать все самой, пойми ты это уже! Ты постоянно все тащишь на себе! — говорит он, глядя на меня. — Да?! Тащу все на себе? А уж ты ли мне не хочешь помочь? — завелась я, глядя на него настолько, что аж шумно поставила кружку чая на столешницу и собиралась вылететь из комнаты, но Женька придержал за плечи. — Тихо. Димка спит. Время 10 вечера. Успокойся. — спокойно говорит он, глядя на меня, и объясняет, — Я всегда помогаю тебе. И все вопросы в нашей жизни с тобой, мы решаем вместе… — Я понимаю, Жень… Прости, я была не права. — говорю я и объясняю со вздохом про Айю, как бы мне ни было противно даже произносить ее имя вслух. — Я просто не хочу, чтобы Айя испортила нам отдых… Мне кажется, что… Что я ей не нравлюсь. Она в постоянном раздражении при моем появлении… Я не хотела бы, чтобы она вмешивалась с таким настроением в нашу жизнь. Женька посмеивается надо мной, будто вот дура-то! Обнял меня, погладил по спине, прижав к себе ободряюще. — Я думал, что тебя ее мнение уж точно не волнует. Ты у меня мадам очень самодостаточная, и ее мнение — оно просто для тьфу… Ты, в отличие от нее, прекрасно существуешь в нашей компании, и ребята всегда тебе рады. — говорит он. — Если ты хочешь обойтись без ее помощи, хорошо, давай мы справимся сами… Я улыбаюсь и киваю с улыбкой головой, соглашаясь с ним. Сама крепче прижимаюсь к нему в объятия и обнимаю, потому что чувствую себя виноватой.***
Пока мы не уснули, мы лежали и думали о том, куда бы поехать. В итоге мы решили отправиться в Италию и посетить разные города, ведь в каждом из них есть что-то интересное для осмотра. Мы были очень счастливы, когда летели в самолёте. Половину пути мы сидели и учили элементарные фразы на итальянском языке, чтобы чувствовать себя более уверенно в другой стране. Потом я уснула на Женькином плече, потому что часто в самолётах у меня начинает болеть голова. Я пыталась отвлечься и вспомнила, как раньше мы с Юрой часто ездили отдыхать. Мы даже пытались поехать на курорты Краснодарского края, но нам там не понравилось из-за большого количества людей, которые иногда мешали побыть вдвоём и даже могли ткнуть в тебя пальцами на пляже. С тех пор мы туда больше не ездили. Одним из наших первых путешествий стала Греция, а точнее остров Крит.***
Юлия Маяковская: Мы по большей мере предпочитали размеренный отдых, хотя меня постоянно куда-то тянуло — пойти туда, посмотреть то, полазить где-то по афинским развалинам. Я на все смотрела с широко распахнутыми глазами, и меня действительно постоянно куда-то тянуло. Юра мне любил лишний раз напомнить, мол, я тебя привез наслаждаться жизнью, отдыхать, а ты и тут скачешь! (смеется) Греки еще сами по себе достаточно медленные, неторопливые, и Юра обитал среди них вполне спокойно, то я первое время жутко раздражалась, когда мы ходили по улицам. Потом я втянулась, мне понравилось. Нам и без экстрима приключений хватило на все две недели. Я в очередной раз согласилась — что ж, отдыхать так отдыхать! Наш день начинался с того, что мы не спеша абсолютно нежились в номере отеля до тех пор, пока нам не приносили завтрак. Там-то я плотно и подсела на кофе, потому что в Греции практически не найти чая. Наша трапеза плавно переходила в обед, и только потом мы с Юрой шли на пляж, где было не так много людей. Я растирала по себе солнцезащитный крем, шутя с сексуальным видом посматривала на Юру, хотя намазать и его, но тот отказывался — а он ему и действительно был ни к чему. Мы пока побыли там, он чуть не превратился в мулата. — Как же здесь хорошо! — протянула я и хотела было вытянуться на шезлонге, пока Юра раздевался, но полетела куда-то на песок со своего лежака. Я отряхиваюсь, пытаюсь встать, сама закатилась со смеха. Одна половина меня лежит на песке, а ноги все также закинуты на шезлонг. Юра успел только снять шорты, я уже успела найти себе приключения. Он стоял и смеялся надо мной, помогая встать. — Иди, обмойся, солнце. — говорит он мне, целуя заботливо в лоб, а сам продолжает посмеиваться. — Да, ты прав. — смеюсь я, поднявшись, а потом буквально бегу к морю, раскидывая песок ногами, радуюсь воде, буквально ныряя в нее с головой. А потом, накупавшись, вышла на берег. Наткнулась на маленького крабика, которого тут же попыталась поймать, но тот прищемил мне палец, и мне пришлось его отпустить. — Пойду поплаваю. Ты со мной? — спрашивает Юра, глядя на меня, обнимая и целуя мое прохладное тело от воды. — Не, я теперь пойду загорать, — отвечаю я, откликаясь на поцелуй. Юра наслаждался буквально морем, не вылезая из воды. А я разлеглась на животе, напялив черные очки, и почитывала глянцевый журнал, который взяла с собой. Когда я высмотрела Юру там где-то в воде, то даже сняла очки и засмотрелась. Мне в тот момент так жутко хотелось его подойти и обнять под водой. Но я не плавала на дальние расстояния, не могла подобраться к нему, поэтому мне приходилось оставлять такие мысли при себе, покусывая губу, и снова переключаться на журнал. А потом, когда я подняла снова свой взгляд, Юра изящно вышел из воды, как спасатель Малибу, и стоял грелся на солнце. Мне аж поплохело. В хорошем смысле. (смеется) Я стала махать себе журналом от такого зрелища, и мне хотелось его увести, чтобы сейчас еще не сбежались какие-нибудь гречанки и туристы, не увели его. Он стоит на песке, щурится, глядя на солнце, и улыбается. — Всё, модель! Ты бы все рекламные контракты сгреб, если бы занялся этим. Нарасхват был бы. Впрочем, ещё не поздно, — подмигиваю ему я, наблюдая, а потом посмеиваюсь, — И вообще, будоражит он меня! Еще не вечер, а ты уже будоражишь! Он смеется надо мной и моими словами, а сам разминается на солнце, наслаждается, и еще и издевается, будто специально демонстрируя свои мускулистые руки. Я вскочила с шезлонга, решив, что все, его пора уводить. (смеется) Подошла, обняла со спины, прижавшись к его прохладной мокрой коже щекой. Хотела было сказать о том, что я мечтала об этом, пока он купался. А он расставил руки в стороны, словно в той легендарной сцене из Титаника, что я не выдержала и засмеялась над ним: — Ну, Юра! — Хохотушка! — шутит Юра, а сам подхватил меня за ноги, повесил на плечо. Несколько раз пытался закинуть меня в воду, чтоб не смеялась слишком громко, но тогда я визжала, как ненормальная. Перепугала людей вокруг, обдала Юру водой, повиснув на его плече вверх тормашками. Еще и в отместку, черпанула песка с пляжа и засыпала ему в трусы! Дальше было невероятное зрелище: Юра буквально в шутку выкинул меня на пляже, но очень желал отомстить, но ощущение этого песка не давало ему покоя. Он там совершал какие-то странные танцы, будто обрядовые, метаясь вокруг себя, думал, как пойти и вымыть себя. Я отползла к шезлонгу в истерическом смехе, и закрыв лицо журналом умирала со смеха. Когда он вернулся, то умудрился отомстить и мне. Присел рядом с невозмутимым видом, пока я продолжала читать журнал. А Юра взял и на живот мне выпустил мелкого краба, который тут же пополз по мне куда-то вверх. — Юра-а-а-а-а-а! — заорала я со страха, подскочив с шезлонга и всячески пытаясь смахнуть его с себя. Краб, видимо, испугался сильнее, и убежал как можно дальше от нас. Я продолжала лупить Юру журналом, стараясь отомстить, но он сгреб меня в охапку, стал целовать. — Всё, всё, успокойся, всё… — пытается он остудить меня, а сам еле сдерживает смех. — Как тебе в голову это пришло! Дурак! — все еще возмущаюсь я. Юре плевать на мои возмущения, на то, что его назвали «дураком». Целует меня легонько в губы, удерживая в объятиях, и ему все равно. Я быстро успокаиваюсь, хотя Юра еще долго с улыбкой смотрит на меня. Мы улеглись теперь вместе. Он пытался вместе со мной читать журнал, но судя по его лицу, то всяких женских штучек, описанных в журнале он попросту не понимал, и лежал с абсолютно не врубающимся лицом. Потом понял, что этот материал ему не подвластен и просто растянулся отдыхать. — Я очень хочу пить, не принесёшь мне что-нибудь холодное? — спрашиваю я. После недели дождей в Санкт-Петербурге, где в июне было довольно прохладно, здесь, на пляже, жара и сухость буквально захватывают дух. — Сейчас что-нибудь принесу, — отвечает Юра, с ленцой поднимаясь и снова надевая шорты. Он идёт к ближайшему бару на пляже, чтобы купить мне что-нибудь прохладительное. Через десять минут он возвращается с ледяным мохито, который кажется настоящим спасением для моей жажды. Я выпиваю его, не оставляя Юре ни глотка, хотя мы долго боролись за трубочку. Затем он решает допить остатки напитка, который ещё не растаял от льда — это должно быть самое вкусное. Но тут он замечает, что я расслабленно лежу, развязав верх купальника. Юра берёт из стакана кусочек льда, кладёт его на мою кожу и начинает водить им по телу, наблюдая за моей реакцией. — Юра! Ну мы же… Договаривались, — вздыхаю я, потому что это заводило, но очень было не вовремя. А он улыбается, подперев одной рукой голову, а второй продолжает. — Юр, я не заказывала секс на пляже! — смеюсь я, а сама снова вздрогнула от этих ощущений вокруг груди. — А его не заказывают — он сам приходит! — смеется Юра мне в ответ и смотрит на меня вовсе невинно. Видя, что я уже начинаю просто изнывать от его действий, он просто перешел от обжигающих в тех же местах поцелуев, стараясь извиниться. Мы любили прям очень долго проводить время на пляже, а потом только возвращались в номер, отдыхали там несколько часов до вечера. Снова шли гулять, ужинать в ресторане. И в тот вечер, мы пошли отмечать наш приезд и начало отпуска в один из красивейших ресторанов — вокруг деревья апельсинов, оливок, вид на море — райское место в общем. Слышится музыка с национальными мотивами от музыкантов, которые играют под роскошным цветущим деревом. И некоторые даже умудряются начинать танцевать — местные вытаскивают туристов или просто присоединяются к этому веселому хороводу в стиле сиртаки. Я сижу и отдыхаю в своем черном платье на бретелях, закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись на стуле, с бокалом белого вина, а Юра любуется мной. — С тебя сейчас хоть картины рисуй, — говорит он. Я отпиваю вино из бокала и смеюсь. — Ага, греческая смоковница просто! — шучу я. А потом расслабленно вздыхаю, наслаждаясь морским воздухом, ароматом деревьев, блюд, напитков, которые смешивались вокруг нас. Нам наконец-то принесли ужин, я даже оживилась, потому что мне очень хотелось попробовать и запеченную рыбу с овощами, и хлеб из печи, который принято сдабривать оливковым маслом. Я до сих пор помню эти нереальные запахи. — Ну, за наш отпуск! — говорит Юра, а сам вытягивает руку с бокалом, чтобы чокнуться со мной. — Ура! — смеюсь я, выпрямившись, и чокаюсь с ним. Мы вдвоем наслаждаемся этим ужином. Юра смотрит на то, как я довольно поедаю ужин, запивая его вином, и в этот момент мне ничего больше не нужно. Но эти виды вокруг, так и заставляют смотреть вдаль, наслаждаться… А сама атмосфера так и располагает кайфовать от жизни. Я даже сначала встала, чтобы посмотреть вдаль, с бокалом вина, пока Юра курил и отдыхал после ужина. А потом, неторопливо покачивая бедрами под музыку, подошла и уселась к нему на колени. — Спасибо, что вытащил… Я на море была последний раз в глубоком уже детстве, — говорю ему я на ухо и целую его. — Пожалуйста, — откликается он мне на ухо, нежно и бережно удерживая в объятиях. Мы так сидели, строили дальнейшие планы на вечер, но продолжалось это до тех пор, пока музыканты снова не заиграли что-то очень танцевальное, а народ активно в это включился. Я сидела, склонив голову Юре на плечо, и любовалась этим, потому что с детства люблю и танцы, и музыку, национальные колориты. Он посмеивался, глядя на эти активности, и говорил, что никогда не решился бы на такое. Я ему доказывала, что в сиртаки не нужно особого ума, чтобы махать ногами, а он смеялся. Я когда-то занималась танцами, и вообще очень люблю все это. У меня и сейчас любующаяся улыбка до ушей, очень вдохновенная, глядя на то, как люди веселятся. И в одну минуту к нам подошел один грек, но говорящий на русском, который затаскивал людей в их компанию, тоже включиться в танец, чтобы гости не скучали. — Я украду вашу девушку потанцевать? — говорит мужчина, подавая мне руку, когда я сижу у Юры. — Ну, красть ее не надо, а вот потанцевать можно. — улыбается Юра, отпуская меня. — Юр, пойдем тоже! Пойдем! — пытаюсь его захватить я, тоже за руку. — Нет, нет, я не очень хорош в таких делах! — смеётся он и пытается отказаться, говоря, что не хочет танцевать, не умеет и вообще собирается просто смотреть на меня. Я же сначала пытаюсь уловить ритм, стараясь двигаться в такт с соседями, чтобы не испортить танец. Я уже очень давно не танцевала в таком стиле, но быстро вспоминаю движения, и мои ноги начинают двигаться сами собой, словно погружаясь в музыку. Я расплываюсь в улыбке, потому что мне очень хорошо, и вокруг собирается всё больше людей. Юра же сидит и смотрит на меня с улыбкой, словно вальяжный кот, который любуется чем-то, иногда посмеиваясь, но не отрывая от меня взгляда. Он наблюдает за нашим танцем. Юрий Каспарян: Я был удивлён, как легко она влилась в коллектив. Она сразу же уловила движения ногами, и её было не остановить. Юля словно провела там всю свою жизнь и танцевала так, будто занималась этим всю жизнь. Юлия Маяковская: Мы стали частыми гостями в этом ресторане. Вечером там начиналось веселье с песнями и танцами, а днем было очень уютно обедать, хоть и появлялись мы там редко, предпочитая пляж или развлечения. И я помню, когда мы пришли туда в очередной раз, в нас там признали русских и в качестве «бонуса» преподнесли нам по рюмке уно — анисовой водки, которая очень популярна в Греции. — Это что? — спрашивает Юра у русскоговорящего официанта, который нам поднес все это добро. — Уно! — отвечает тот с гордостью. Юра посмотрел на него недоумевающим взглядом, пытаясь врубиться. Смотрит то на меня, то на него. У меня в голове только «уно моменто», но я не знала, как это объяснить? И вот это сочетание меня явно немного пугало. — Что? — уточняем мы с ним уже в один голос. — Это анисовая водка! У нас все русские ее обязательно пробуют, когда приезжают. — отвечает официант. — Не-не-не-не! — начали мы с Юрой в один голос и, размахивая руками, отказываясь, — Мы водку не пьем. Нам, пожалуйста, красное сухое сегодня принеси. — Быть в Греции и не попробовать анисовую водку? Да вы же будете потом жалеть! Вы не уважаете нашу гостеприимность? — продолжают уговаривать нас. Мы с Юрой долго сидели, смотрели друг на друга, потом на официанта, к которому подключились его друзья. И все-таки мы рискнули, иначе нас чуть ли не грозились перестать обслуживать. Алкоголь оказался таким резким на вкус, что нас аж перекосило, но все оказалось не так ужасно. Можно считать, что мы просто освежились! Но мы не знали, что будет потом! Мы пока ужинали нам резко ударило уже в голову, но мы не обратили на это внимания. Подумали только, как хорошо-то! А потом, когда пошли домой, я чуть не навернулась с порожек. Юра меня придержал, хоть и сам немного покачивался. Короче, каким-то чудом мы потом дальше шли по улице обратно в отель. Нас пошатывало, мы смеялись над какой-то фигней по очереди. — Прошу, мадам! — говорит Юра, открывая мне дверь отеля. Правда путает ее с дверью на «выход», а не на «вход», поэтому мы чуть было не вписались во встречных людей, перед которыми Юра берет и закрывает дверь обратно, несмотря на их негодование. Я смеюсь, не могу остановиться, а он наконец-то открывает нужную, и снова пропускает меня, на этот раз без происшествий. Мы заваливаемся в лифт. Я вижу, как Юра нажимает на кнопку, и двери закрываются. В ожидании поездки до нужного этажа, он обнимает меня, и я валюсь ему прямо в руки от усталости и алкоголя. Тот зажимает меня своими руками и целует в губы, а я удобно очень зависла между ним и стенкой лифта, и только пытаюсь ему взгромоздиться в руках по пьяни, заставляя Юру не только крепко сжимать мои бедра, чтобы удержать меня, но и еще и углубить поцелуй. И только через 5 минут этих прелюдий до нас доходит — мы никуда не едем. (смеется) — Ты нажал этаж? — мычу ему я сквозь поцелуй. — Угу… — отвечает он как ни в чем не бывало, а сам улыбается в поцелуе. — А почему мы никуда не едем? — снова спрашиваю я. — Почему мы не едем, если мы едем? — смотрит на меня Юра, отстранившись. И тут он когда отвлекся только от моих губ наконец-то понял сам, что мы действительно никуда не едем, потому что он не нажал этаж. Я снова смеюсь, но пытаюсь нажать кнопку 7 этажа ногой. Шлёпанец сваливается с моей ноги, пока я тянулась, но я всё-таки это сделала со своей растяжкой! — Молодец, моя детка! — мурчит Юра мне на ухо, а сам снова затягивается со мной в поцелуй. И дальше все происходит на таком автомате: мы едем до нужного нам этажа. Как только лифт останавливается, Юра выходит из него удерживая меня на руках. — Юр! Юр, там мой шлепок! Юра! — кричу я сквозь смех, заставляя его возвращаться, и пока дверь не успела закрыться, забрать мой шлепок через толпу молодежи с разных концов света. Молодые люди услужливо подают ему мою обувь, явно недоумевают и еще странно смотрят то ли на Юру со шлепанцем в руках, то ли на повисшую на его плече меня, обернутую к ним задом. — Thank you! Very thanks! — спокойно объясняет им Юра на английском, хотя до этого еле мог построить предложение, чем снова довел меня до истерики. Мы добираемся до номера, вваливаемся в него. Почти сразу падаем на постель. Моя обувь теперь уже на этот раз разбросана по всей комнате. Юра интеллигентно разулся еще на входе. — Кто-то напрашивался на продолжение банкета, м? — спрашивает Юра с блажной улыбкой. Сам стягивает потихоньку с меня платье, целует и покусывает ключицы, а я только посмеиваюсь и откидываюсь в его руках куда-то назад с прикрытыми глазами. Правда потом во мне разыгрывается сумасшедшая активность. Мы чудом перевалились так, что я оказалась сверху на Юре, и, склонившись к его лицу, целую его в губы. —Ты шилопопая что ли у меня, а? Как обычно все стремишься контролировать? — спрашивает он, придерживая меня, а я в отместку смеюсь и кусаю его за нижнюю губу в процессе. Тогда он привстал, удерживая меня в руках, стянул с меня платье и отбросил его в сторону. Продолжив меня целовать и поглаживать мое тело, он явно снова заигрывал со мной. У нас явно намечалось что-то нечто большее, пока внезапно где-то рядом с нами раздалось громкое «Хм-хм». Мы сначала внимания на это не обратили. Но потом это «Хм-хм» повторилось. Мы ошарашенно посмотрели друг на друга, а потом мой взгляд метнулся в сторону, и я заметила, что рядом с кроватью стоят возрастные женщина и мужчина, которые заговорили там что-то то ли на испанском, то ли на французском. Мы пьяные и возбужденные не понимали, чего они хотели от нас, но ясно было одно: МЫ ОКАЗАЛИСЬ НЕ В СВОЕМ НОМЕРЕ. — Sorry. I'm sorry for God's sake! — снова извинялись мы, а сами не понимаем кого надо собирать: друг друга или одежды. Юра вообще меня схватил на руки, поспешно меня, мою и свою одежду, обувь. Я вообще тут в одном нижнем белье. Мы умудряемся удалиться из номера раньше, чем в нас полетели недовольные возмущения хозяев. Мы просто не могли сдержать смех, потому что не дошли до своего номера всего лишь 2 комнаты. И вот только, когда мы оказались на своем спальном ложе, нам уже ничто не мешало наслаждаться этим прекрасным вечером и друг другом без всякого зазрения совести. Правда, потом, мы на следующий день полдня умирали после всего лишь одной этой рюмки уно (теперь мы зовем ее «Уно моменто» — один момент), и поклялись себе, что, пожалуй, этот напиток мы больше пить не будем. Он просто не для нас. Юрий Каспарян: У нас вообще тот отпуск был богат на приключения. (смеется) Причем, потом мы даже сменили ресторан. Я пригласил Юлю на вкусный ужин, после того, как мы нагулялись так, что у нас гудели ноги, и мы вместе дико хотели есть. Она так влюбилась в рыбу и была готова есть ее везде и всюду. А я пытался ее чем-нибудь удивлять. Нет, больше уно мы не пили. (смеется) На этот раз я заказал для нее устрицы, которые она никогда не пробовала, но в прошлый раз была очень заинтересована, видя, как их едят другие люди. Юля очень хотела их попробовать, в ней было столько энтузиазма! — Что это? — спрашивает она, когда нам приносят самую маленькую порцию с устрицами на пробу вместе с соусом, лимоном, и вином. — Устрицы. Ты же хотела попробовать. — говорю я с усмешкой. Юля вблизи их, видимо, немного не так представляла, даже немного морщилась от их вида, смотрела каким-то диким взглядом. Абсолютно недоумевала что с этим делать! Юлия Маяковская: Одно дело, когда ты смотришь, как это едят люди, а другое — тебе нужно это есть самому. И лучше бы я продолжала поедать дальше свои любимые овощи на гриле. (смеется) — Как это есть? Это вообще съедобно? — спрашиваю я. Сама чувствую, что даже немного морщусь. Я как-то их по-другому представляла. От Юры я такого эксперимента не ожидала, поэтому и сказала, — Вчерашняя рыба на гриле с травами была намного аппетитнее! Да я лучше гору креветок съем! — И потом тебя также стошнит после них! — смеется он надо мной, после упоминания о креветках, вспомнив одну историю о моем переедании. — Юра! Ты еще и издеваешься?! — говорю я с возмущенной улыбкой, пиная его там ногой под столом. Потом мне становится все же интересно, и я говорю: — Давай уже пробовать твои устрицы! Чур, ты первый! Юра берет, с вальяжным видом одну эту устрицу. Поливает ее сначала каким-то соусом из пиалы, потом выжимает из дольки лимона сок, помешивает вилочкой, подносит к своим губам и с каким-то упоением выпивает эту всю смесь. — На какую-то птичью какашку похожа! —комментируя я под руку, а тот чуть не выплюнул это обратно, закашлявшись, чуть не подавившись. — Юр! Прости, прости! — смеюсь над ним я, а сама все так же с двойственными чувствами смотрю на эту картину. Юра сдержался. Покачав головой, мол, как вкусно, он еще и запил это изящно вином. — Поняла последовательность? Теперь ты! — говорит он, а сам откидывается на спинку стула, покачивая вино в бокале и то и дело отпивая из него. Мне было страшно. Я с такой осторожностью и даже каким-то небольшим отвращением беру это чудо, поданное на ракушке. Пытаюсь очень не растеряться и не перепутать, что там надо на нее добавить. Делаю все очень медленно, иногда морщась. Юра посмеивается надо мной, но напоминает: — Юля, лимон! Я все также странно, глядя на это блюдо в моих руках, поливаю соком лимона. Перемешиваю вилкой все это содержимое, от чего мне еще противнее становится. И во время этого чуть ли не подпрыгиваю на месте. — Юр! Она пищит, мне кажется! Юра! — чуть было не закричала я в ужасе и не выбросила эту ракушку обратно на поднос. — Юль, это я стул пододвинул, — смеется он надо мной, и я успокаиваюсь. Юра все ждет, когда же я наконец-то уже это попробую. Я очень долго собиралась. Чуть ли там не перекрестилась за столом. Слава богу, Греция — страна православная, все всё поняли, мол перед едой! — Юль, да пробуй уже, это не страшно. — смеется Юра, все по-прежнему наблюдая за мной. Я оттягиваю этот момент, даже уже несколько глотков выпила из бокала для храбрости. Гипнотизирую эту улитку или как там ее называют, собираюсь с мыслями, как будто сейчас будет «разбежавшись прыгну со скалы» или полет на параплане! Официант уже со смешком, глядя на меня, подошел и снова наполнил мне бокал. Юра уже прикрывает глаза, делая вид, что дремлет, а я все никак не попробую эту устрицу. — Смеркалось… — комментирует он повествовательным тоном, осматриваясь вокруг, а потом снова смотрит на меня. Я задерживаю дыхание. Медленно подношу эту еду к своим губам и также медленно это все выпиваю. Судя по взгляду Юры, у меня была просто непередаваемая реакция. Какое-то время сжав губы я сомневалась, надо ли это было проглатывать. Это было что-то очень странное сладко-соленое, вязкое, с нотой лимона и пряностей. Нет, и это не то, что вы подумали, хотя Юра, по всей видимости, смеялся надо мной из-за каких-то пошлых мыслишек в своей голове. — Юль, ты жива? — спрашивает он у меня. Я проглотила. В принципе, все не так уж плохо. Жить можно. И даже с довольным видом запиваю это блюдо глотком вина, и радуюсь с победоносным видом, чокаясь бокалом с Юрой: — Ура! Я попробовала устрицы! Я сделала это! «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал»! Только я выпила еще вина, успокоившись, что мы с этой устрицей приняли друг друга, оказалось все наоборот. Я подскочила и, зажав рот, подошла к краю веранды, и меня просто стошнило. Я стояла, меня всю трясло от такого опорожнения. Короче, с устрицами мы не сошлись. Юра тут же подошел ко мне и стал вытирать меня салфеткой, подносить стакан воды, который уже успели принести официанты. — О, Боже, Юль, ты как? — беспокойно смотрит он на меня. — Нормально! — отвечаю я и показываю «Класс!», а саму снова мутит так, что я не сдерживаюсь и снова блюю куда попало уже. Юра придерживает меня за волосы, а сам морщится, думая, что с устрицами он точно переборщил. (смеется) Юрий Каспарян: В общем, ужин наш на этом и закончился. Юля была вся зеленая от малейшего взгляда на эти устрицы на столе и вообще на любую еду. Я хотел вызывать такси, чтобы вернуться в отель, но она попросилась на воздух, и мы шли пешком. И при малейшем ее воспоминании где-то в голове про эти устрицы ее снова накрывало, и она уже просто не знала куда ей встать, чтобы ее протошнило… Ее прям мутило так, что она выглядела так, будто сейчас потеряет сознание, прямо у меня на глазах. — Котенок, потерпи, сейчас придем в номер, будет лучше, — говорю ей я, целуя в висок. Мы пришли когда, я сразу попросил на ресепшене что-нибудь принести от отравления и минералки в номер. Нам предлагали скорую, но затащить Юлю к врачам нереально, поэтому мы решили обойтись своими силами. Я не думал, что ее так скрутит от устриц. Но Юля не злилась, что так вышло. Правда, иногда я начинал думать, а вдруг это не устрицы, а что-то еще… Я сидел возле нее весь оставшийся вечер, давал попить, а она потом иногда сразу неслась в туалет, и вообще предпочитала не отрывать голову от подушки. Черт его знает, может ей устрица такая попалась, я не знаю. — Пожалуй, на этом хватит с меня гастрономических экспериментов, — смеется она, взяв меня за руку. — Все, все, больше никаких экспериментов подобных устрицам, — говорю я и киваю обещающе головой. А она подскакивает и снова заткнув рот рукой бежит в туалет, потому что ее снова тошнит. — Юра! — ноет она уже где-то там, чтобы я больше и не произносил это слово при ней. — Черт, прости! — отвечаю я, а сам иду к ней, чтобы поддержать, и привести ее обратно в постель, напичкав лекарствами. А она приходит и просто валится пластом и ничего больше не хочет. — Полежи со мной, Юр, — просит она, когда я сижу и снова поглаживаю ее по голове, по плечам, чтобы ей хоть как-то облегчить состояние. Я улегся рядом с ней, Юля подползла ко мне поближе и обняла меня, уткнувшись мне в плечо. А я продолжаю ее гладить. — Ну что, тебе сказку рассказать? — спрашиваю я. — Юра! — смеется она все в таком же положении, но представляю, как хочет меня убить. — Ну а что, детям, когда они болеют, рассказывают сказки, и им становится легче. Я могу тоже рассказать! — объясняю я. А Юля трясется, то ли от беззвучного смеха, то ли от того, что ей было очень хреново в тот момент. Юлия Маяковская: Я потом задремала все в таком же положении. Мне это позволило хоть как-то прийти в себя. Правда на утро я чувствовала себя совершенно опустошенной, у меня сводило желудок, но есть я не хотела. Мы и этот день весь пролежали в номере. Даже сил подняться не было. Юра потом заставил меня поесть — заказал чудом каким-то хотя бы кашу на воде, и сидел, кормил меня буквально из ложки. — Хочешь, чтобы я тут опять все заблевала? Ну Юр! — пытаюсь сопротивляться я, — Можно еще стаканчик минералочки? — Давай-давай, поешь немного. Выйдем к морю, тебя ветром унесет! —говорит он с улыбкой. Тут пришлось смириться с тем, что он меня кормит. А вечером и вправду вытащил просто погулять, подышать воздухом, хотя меня пришлось именно вытаскивать. Мне становилось лучше. Потом, чтоб компенсировать вот это наше состояние, Юра привел меня на пляж дня через два. Я еще сама не знала, что он приготовил, заставив меня одновременно и надеть какое-нибудь красивое платье, и захватить купальник. И мы из-за этого еще в номере сто раз поругались. Я стояла, надевала платье молочного цвета, Юра задумчиво ходил из стороны в сторону, то покурить на балконе, то выпить воды, а потом сказал: — Ах, да! Я забыл — купальник возьми с собой. Думаю, тебе так будет удобнее, — говорит он так, будто вспомнил об этом много времени спустя. — Юр! А можно было об этом раньше сказать? Мне придется сейчас переодевать платье, под которое можно сразу надеть купальник! Ты издеваешься? — смотрю на него я, даже немного недовольно. Тот подходит, обнимает меня, целует в плечо, и говорит тихо, на ухо: — Нет, ну ты можешь пойти вообще голая, но как я тебя по улице поведу. И так начинаю вспоминать день после этой водки, и думаю, не натворили ли мы что-нибудь еще? Я смягчаюсь, смеясь с его слов. Мне не сложно переодеться. Просто когда ты уже продумал себе образ, менять что-то в голове тяжело. Мы пришли на берег, дождались яхту с персональным капитаном, и просто отправились смотреть морскую даль подальше от людей и от еды. (смеется) Я загорала на палубе в одном купальнике, наслаждаясь морской свежестью и ярким солнцем, глядя на него сквозь черные очки. Юра был где-то там у штурвала какое-то время, но потом, видимо ему захотелось быть со мной больше, чем вести яхту, и поэтому кайфующий и на эмоциях, он вернулся ко мне с подносом с фруктами и бокалами вина. — Ваш личный раб снова прибыл в ваше распоряжение, — шутит он, усаживаясь рядом со мной с этим набором. Я смеюсь, подняв очки, мол, очень приятно. — Какое понижение — из капитанов в прислуги! — смеюсь я, а сама как только он уселся снова легла головой к нему на колени. — Ну, не мог же я оставить тебя здесь одну, почти обнаженную и загорающую! — говорит он, и еще смеется с моей шутки. — Ох, как приятно! — откликаюсь я. Юра наклоняется, целует меня в губы, а потом сидит, кормит меня виноградом, кусочками ананаса и манго. Мы вместе наслаждаемся этим солнцем и свободой вокруг нас. И, кажется, нам даже не хотелось никуда возвращаться из этой Греции, потому что мы образовали там персональный для себя мир…***
Я на этих моментах так ушла в воспоминания, сидя в самолете, что даже не сразу почувствовала, что Женька легонько трепал меня по волосам и пытался разбудить, поскольку мы почти садились в Италии. Мне кажется, я неосознанно проговорила: «Юр, дай поспать на солнце!», а потом открыла глаза. Несколько минут будто прибывала в удивлении, видя рядом с собой Женьку. А он рассмеялся и только сказал: «Успокойся, концерты еще не скоро! Нас пока Италия ждет! Кому-то нужно почаще отдыхать». Я рассмеялась, а потом с облегчением вздохнула и успокоилась.
