Глава 27
17 июня 2024 г., 12:23
5 декабря 2012
Я сегодня была в бегах с самого утра — мы уезжаем сегодня на первые гастроли с СимфоКИНО, и это безумно волнительно. С Ю-Питером было спокойнее. Если с ними я пребывала в твердой уверенности, что все будет идеально по всем фронтам, здесь я все предшествующие отъезду дни (особенно после всяких звоноков: от организаторов до техников) скрещивала пальцы и ходила так на протяжении нескольких десятков минут. Я несколько раз звонила Юре и задавала абсолютно тупые вопросы, мешая его сборам. Получала в ответ: «Не думай об этой ерунде, просто собирайся!». Господи, это же я должна ему говорить! Это же я должна там всех подбадривать с новым проектом!
***
Юлия Маяковская: На вокзал я поехала на такси, чтобы не просить Женьку подбросить. Тогда пришлось бы думать, где оставить буквально на какой-то час Димку. Когда я тащилась с чемоданом к такси, мой телефон уже в сотый раз разрывался от звонка Полины. — Да, Полин! Приветище! — приветствую я ее, зажав плечом к уху телефон, а сама чуть ли не ногой придерживаю входную дверь, выходя на улицу. — Юль, привет! Я отвлекаю, наверное? Но, я не могу оставить эту тему для разговора! Я не спала всю ночь! — затарахтела мне подруга в трубку, а я ее слушаю, даже на пути к машине. И Слава богу, таксист помогает погрузить мое добро в багажник. — Что случилось? Ты не отвлекаешь, я выезжаю на вокзал просто. — поясняю ей я, садясь в машину. — Ой, я извиняюсь, что я так не вовремя… Юль, я просто хочу сказать, что Леша какой-то странный! Я звоню сейчас тебе, потому что он уехал на репетицию к своим «котам». — слышу я от нее. —Полин, ну какой странный? Леша? — смеюсь я над ее словами. Не знаю, что там должно произойти, чтобы Андреев был странным, как говорит Полина? И странным он мне никогда и не казался. — Да, Юль! Леша! У меня есть какой-то другой муж? — ощутимо немного паникует она, а потом начинает мне рассказывать «симптоматику» странностей мужа. — Он ходит какой-то весь в себе. Не ест. — Полин, ну ты так еще нос ему потрогай, вдруг он сухой? — шучу я. Кажется, мы за такой короткий срок совместной жизни с Женькой начали даже шутить одинаково. Я смесюь, посматривая в окно всю поездку: люблю наблюдать за людьми, машинами, городскими пейзажами. — Маяковская, блин! Тебе смешно? Он почти со мной не общается! Он будто боится что-то лишнее сказать, проговориться! — Может не стоит волноваться? Он просто готовит тебе подарок на День рождения. Вот и пытается не сболтнуть тебе о сюрпризе. — размышляю я спокойно. — Юль, я тоже так подумала сначала. Но я пытаюсь до него докричаться, а он не слышит. Никак не реагирует на меня, как муж. Я начинаю бояться. Мы будто отдаляемся. Я его не понимаю совсем: он постоянно говорит мне, мол, все нормально. Но судя по его тону, это не совсем так! Он куда-то уходит, иногда закрывается в комнате за работой с инструментами. Приходит домой, с легким шлейфом алкоголя или табака. Юля, он не курил уже давно! А после нашей свадьбы, так вообще бросил из-за меня. Он уставший, замученный… А я тупо не знаю, чем ему помочь… — рассказывает мне Полина. Я понимаю, что она была сильно взволнована. Возможно любую бы жену, конечно же, тревожило такое состояние ее супруга. — Полин, послушай… Творческие люди, они часто уходят в себя, перезагружаются… И об этом они никогда не предупреждают… — начинаю говорить я, пытаясь ее успокоить. Ну, конечно! Мне ли не знать, столько прообитать рядом с таким закрытым человеком, как Юра. Уж, сколько мы всего пережили! — Пожалуйста, давай ты сама успокоишься и перестанешь себя накручивать, хорошо? Еще ничего не случилось катастрофического… — Ну, сегодня, ночью, например, я проснулась выпить воды, а он просто сидит на постели, и о чем-то думает. Тебе это как вообще? Не катастрофически? Или это норма? Кулаков тоже так делает? Я смеюсь над последним. Кулаков так, слава богу, не делает. Я привыкла, что Полина часто очень много паникует, складывая какую-то череду случайностей в целое единое масштабное событие! — Нет, Полин, не делает. — улыбаюсь я. — Я рада, что хоть у тебя все хорошо! Господи, зачем я тебе вообще позвонила! Лучше бы Юре позвонила! Он хоть без шуточек всяких дурацких! — отчаянно чмокает мне в трубку Полина, которая кажется очень расстроена из-за моих слов. Но я и не доктор, чтобы ставить диагнозы! — Полин, мне кажется, это просто небольшая усталость от тура. Он был достаточно большим — почти 3 месяца без перерыва. Это очень тяжело физически, правда. Леша, скорее всего, переутомился, даже от общения. Ему нужно побольше отдыхать. И скажи ему, пусть музыкой пока не занимается — он не сможет так. Пусть отдохнет. Съездите куда-нибудь на зимних праздниках, развейтесь… — объясняю спокойно я подруге, и даже игнорирую звонки заждавшегося на вокзале Юры. — А вдруг у него кто-то появился, Юль? — вновь переживает она. Я бы с удовольствием сейчас, если бы не отъезд, завалилась бы к ней в гости. И мы просто нерасторопно бы поболтали о всей этой ерунде. Но у меня работа, я не могу прервать тур… — Полин, ну хватит говорить ерунду! Глупыш, — улыбаюсь я на нее, словно разговариваю с младшей сестрой, хотя разница у нас и небольшая в возрасте, — У нас там этот график был чертов, что не понимаешь иногда сейчас утро или вечер… Режим сбился. Для Леши, тем более, это первые такие масштабные гастроли, я думаю, его можно понять. Я сейчас не представляю, как Юра отыграет весь тур. Ну вот так бывает, что все наложилось с двумя проектами… — Да, Юль, прости… Я погорячилась, запаниковала что-то так глупо… Леша, наверное, правда устал. Перезагрузка нужна. В прошлом году был меньше график, я даже этого не заметила. У меня тоже было море работы… А потом мы вместе просто ждали новый год, чтобы уже отдохнуть. Фух! Прости меня, какая же я дура! Еще и тебя прям сейчас загрузила невовремя! — послышалось мне сквозь минуту тишины. — Ничего, ничего, Полин. Звони мне в любое время. Мой телефон всегда свободен для тебя. Я готова выслушать, помочь и просто поболтать. — говорю ей я. — Спасибо тебе! Правда, огромное! Ты лучшая! Хоть мне иногда и хочется тебя убить! — смеется она надо мной в конце. — Спасибо, я тоже тебя люблю. — отвечаю я ей со смешком, но замечаю, что мы уже подъезжаем почти к вокзалу, поэтому стараюсь уже закончить разговор — меня ждут великие дела, — Ты прости. Я уже подъезжаю к вокзалу. Давай я, как вернусь, просто вот возьмем обе выходной от всего и посидим, выпьем вина, отдохнем. Ничего не успеваю, черт… Даже поболтать с тобой. — Ок! Заметано! — откликается Полина на мое предожение, — Я поставила тут наш звонок на запись! И сейчас вот дублирую, это же верно, что ты мне пообещала, как вернешься, посидеть, выпить вина, поболтать? Да? Маяковская, ты подтверди мне! — Да! Это правда! Можем даже в бар пойти! — обещаю я, смеясь. — Все! Ваш голос принят! — смеется она в ответ, — Все, я не буду тебя больше отвлекать. Давай! Все, пока! Терпения тебе и удачи! Обязательно заеду проведать Димульку, и к Женьке в гости! — Спасибо большое! Они будут очень ждать! Пока! Спасибо тебе! — заканчиваю разговор я. Расплатившись с таксистом, я, словно ошпаренная, понеслась с чемоданом на вокзал. В спешке меня раздражал уже этот досмотр. Я несколько раз отправила Юре сообщение, что я уже на месте и иду, но постоянно застревала на формальностях. Потом, слава, богу всех уже нашла в зале ожидания. Правда, наличие техников, барабанщика и басиста, которых нашел Юра, меня не радовало, потому что рядом с ним была Айя, приехавшая якобы приехала проводить. Увидев меня рядом она стала тут же что-то смахивать с его куртки, проявляя заботу. — Ребят, всем привет. Прошу прощение, везде пробки! — говорю я с улыбкой, приветствуя всех, а они откликаются. — Привет. — говорит Юра даже немного улыбнувшись на мое появление, обнял меня по-дружески, прислонился губами к щеке. — Прости, я задержалась. Буду в следующий раз приезжать пораньше. Так неудобно, я же все-таки менеджер… Заставляю ждать команду. — тарахчу я ему, а он успокаивает: — Всё в порядке, со всеми бывает. Ты нам не в няньки нанималась. Успокойся, время до отправления еще есть. Айя просто стояла и смотрела на нас поджав губы, а потом произнесла достаточно громко, глядя на нас: — Юр, я думала, ты себе менеджера искал. А ты «флейтистку» с собой берешь! Вам на весь коллектив, или как, твоя персональная? Я отстраняюсь от него, опустив голову. Делаю вид, что хочу проверить документы в сумке. Сама наблюдаю, как Юра испепеляет ее взглядом из-под бровей, совершенно не желая это слышать. Впрочем, как и я то же. — Пойду, посмотрю путь и платформу поезда. Куплю себе воды. Никому ничего не надо? — говорю я, сняв с себя шарф и расстегнув пальто. На мой вопрос все покачали головой. Юра хотел, видимо, даже меня остановить, дать бутылку с водой, но мне так было проще, просто отойти, пока там есть она. Юрий Каспарян: Я вообще не знаю, зачем за мной поехала Айя. И мне было из-за этого даже неудобно перед Юлей. Ей нужно было собраться с силами и тащить весь наш проект на первые гастроли, а тут появилась Айя, которая всячески пыталась подковырнуть ее, показывая, что она не справится. Зачем она вообще уплелась со мной, я не знаю! — Если нужно будет что-то из одежды, пожалуйста, позвони, я передам что-нибудь хорошее, качественное. Не будешь же ты там в всяких обносках ходить! — говорит мне Айя, в очередной раз чуть ли не повиснув на моем плече. Какие обноски? Она вообще о чем? — Не надо, у меня все есть, — отвечаю я от нее и отстраняюсь. Маяковская какой-то круг нарезала по вокзалу. Я видел, как она купила воду, как посмотрела табло, долго вглядываясь в него. А потом просто осматривала ближашие лавки с сувенирами, сладостями, словно видит их первый раз. Она всячески тянула время, чтобы не попадаться Айе на глаза. Потом, видимо, набралась смелости, вернулась. Сначала открыла бутылку и выпила несколько глотков, а потом окинула нас взглядом, и будто бы напомнила: — Юр, а это, мне дополнительный билет брать на нее? — кивает она на Айю, — Если что, там только полка багажная, можем там разместить. Остальные места в купе заняты. У нас выкуплено два купе, по нашим же документам, плюс багажа много очень. Устроит так? Но, я могу, пойти поменять один билет? — Юль, Айя сейчас уйдет. — кивнул я, убеждая просто не париться по этому поводу. — Хорошо, я тебя поняла. — ответила Юля и опять куда-то отошла, оставив рядом со мной свой чемодан. Айя раздраженно пнула его, после чего я ее резко отдернул, прошипев: — Ты можешь хотя бы здесь вести себя нормально? — Своей этой объясни лучше! — прошипела она и отвернулась от меня. Я усмехнулся, не понимая, зачем она выясняет отношения, хотя сама приехала за мной. Я не просил. Я не знал куда тебе деться от ее чрезмерной заботы. — Как же я буду по тебе скучать… — говорит Айя, а сама обнимает меня, целует в губы. Все это происходит невзначай, мне буквально приходится это терпеть, пока вся команда на меня смотрит, пока за спиной не раздаются голоса Маяковской и нашего звукорежиссера. И это меня интересует гораздо больше, чем вот эти лобызания с Айей… — Юль, ты можешь тогда скинуть схемы пультов еще раз, на ближайшие концерты? Подумаем, как бросить провода, настроить звук на всех. — спрашивают у Маяковской. — А, да, конечно! Сейчас тогда сядем в поезд, и разберемся! Спасибо, что напомнил! Они так и не прислали? — отвечает она. — Я писала твою почту. Но ничего, все поправимо, вместе разберемся! — Все в порядке? — уточняю я, глядя на Юлю, которая была теперь озадачена явно этими пультами и посадкой, но кивает головой, подтверждая, что все Ок! Потом нервно напоминает, тыкая всем на часы: — Чего стоим? Посадка уже началась! Юр, отправляемся через полчаса! Можно уже заканчивать свои дела? Я пойду покурю и приду. — Ты и ее чемоданы потащишь? — смотрит на меня Айя, когда Юля буквально сбежала куда подальше. — И ее чемодан, и свои гитары. Ребята помогут. Все, Ай, не начинай, — говорю я, стараясь ее успокоить. Несмотря на то, что Айя уже успела мне изрядно надоесть своим присутствием здесь, я все-таки постарался обнять ее, попрощавшись, — Все, нам уже пора идти… Не скучай. — Буду ждать тебя. Позвони, я буду переживать… — просит она. — Хорошо. — откликаюсь я. Я отстранился от нее, поглаживая по спине, и мы медленно разошлись. Юлия Маяковская: Меня радовало, что она не поплелась хотя бы к вагонам еще провожать, иначе, я бы выпроводила ее раньше проводника. Я бесилась, боясь, что она уцепится с нами, а я не смогу контролировать ситуацию… Когда мы разместились в вагоне, я была сначала очень суетная. Всячески пыталась себя куда-либо деть. Уселась с ноутбуком на своем месте, пытаясь поработать, пока есть интернет связь. Я старалась закончить все последние задачи и закрыть вопросы, чтобы не возиться с этим завтра в беготне. Воткнула наушники в уши и кайфовала от музыки, покачиваясь немного в такт дороге. Юра где-то ходил, но за этим релаксом я не заметила его возвращение, и как его рука оказалась на моем плече. Я пришла в себя, выключив музыку. — Что? Что-то случилось, Юр? — недоумеваю я. А сама чуть ли нахожусь не на низком старте, вот-вот готовая бежать. А он только усмехается и смотрит на меня немного покачивая головой, мол, и тут ты не можешь успокоиться, уже же едем. Я думала, он вышел доканывать проводника покурить, или зависал где-то с ребятами, но оказалось он принес нам чай, а мне еще и какой-то шоколадный батончик или печеньку. — Все в порядке. Заканчивай уже с работой. Лучше отдохни, — говорит он с мягкой улыбкой, а сам садится на свое место напротив, — На месте разберемся… Я принюхиваюсь к чаю и, конечно же, его запах манит меня за собой. Черный чай, да еще и с лимоном. Для поезда — прям роскошь! — Мммм, — протянула я, а потом добавила с усмешкой, забирая свой чай в подстаканнике и помешивая его ложкой, — И лимон даже выпросил! — Ну… Все, как ты любишь! — усмехается мне в ответ Юра, а сидит довольный, пьет горячий чай, так расслабленно посматривая на меня. — Ну, тогда за начало нового пути! — говорю я и тянусь к нему с чаем, чтобы чокнуться. — Согласен! — отвечает Юра, тоже чокается и смеется. Мы едем дальше, и уже о чем-то болтаем, и строим попутно планы о том, как начнутся наши гастроли. Мне внезапно стало спокойнее. Я уже настраивалась на рабочую атмосферу, а Юра смеялся над моим стремлением по покорению и захвату мира. Впереди уже был первый концерт в графике. Утром мы оказались во Владимире и понеслось… Я паниковала больше всех из-за первого концерта. Все остальные, включая даже Юру, были абсолютно спокойны! Я даже однажды помахала ему ладонью перед глазами, пытаясь убедиться, что он живой и настроенный на свою музыку, когда мы приехали репетировать на площадку. Его абсолютно не парило то, что нужно сейчас за 4 часа сыграться с оркестром, который ты видишь вообще впервые! На удивление все очень шло даже ничего, кроме того что я кусала постоянно чуть ли не кулаки. Но когда зазвучала музыка и началось все это волшебство на сцене, меня отпустило. Тем более, глядя на Юру с гитарой в руках, на его кайф, я понимала, что все идет по плану! Он улыбается мне, а скрипачки, сидящие перед ним, принимают это в свой адрес, смущаются, путают ноты. И на все это Каспарян лишь мягко качает головой, и тогда они выравниваются. Первый концерт мы вообще провели как во сне. Мы даже не заметили, как он закончился. Но публике было мало, она не отпускала. И этот ажиотаж нас как-то взбордрил точно. А потом с уставшими улыбками, мы ехали на вокзал или гостиницу. Последнему мы радовались больше, потому что можно было спокойно упасть на постель и уснуть. Нас селили в разные номера, но на третьем городе мы с Юрой просто сдались после репетиции, приехав на день раньше. — Ну, все, спокойной ночи! Отдыхай. Завтра еще репетируем с утра… — напоминаю ему я, когда мы расходимся у номеров. И по идее идет каждый к себе. — По-моему, там еще журналисты… Но это не точно — они не согласовывали время. — Понял. — кивает он, а сам наверняка думает о том, чтобы обошлось без этих журналюг. Чтобы модно было просто спокойно репетировать. — Спокойной ночи. До завтра! — До завтра! — откликаюсь я ему с улыбкой, а сама открываю дверь номера. Просто раз, два, три… И я буду спать, Но… — Юль… — слышится мне от Юры. Я снова поворачиваю голову в сторону на него. Не понимаю, что он мне хочет сказать. — Ты что-то хотел спросить? Не, ну если тебе некомфортно, я могу отменить всех журналистов мира! — уточняю я и обещаю, но тот стоит и просто смотрит на меня с усмешкой. А потом делает шаг, берет меня за руку, притягивая к себе. Мы затягиваемся в поцелуе, и просто проваливаемся в его номер. Больше в этом туре раздельно мы не жили. На следующий же день отправились на репетицию. И, пожалуй, это был самый дурацкий момент, который натолкнул на новые идеи и мысли для проекта. Мы часто никогда не знаем заранее с кем нам предстоит играть. Мы не знаем об этом оркестре ничего: приезжаем на площадку, встречаемся и играем, прогоняем всю программу от и до. В этот раз все было не так, как мы себе представляли. Вот вроде бы все идет гладко, и ты стоишь, с улыбкой смотришь всю эту картинку на сцене, улыбаешься от волшебства и мощи, с которой играется «Перемен» и тут начинается… — Что у вас за темп такой некрасивый? Какое-то все рваное получается! Мне кажется, там нужно играть медленнее и тягуче! — восклицает одна из скрипок, прервав всю репетицию вместе с дирижером. Теперь они полчаса выясняют кто прав, кто виноват. Юра объясняет ритмику, чуть ли не стуча себе по коленям руками и напевая партию скрипок. Дирижер говорит, что в партитуре знак неверный стоит, и песня некрасиво звучит. Мы пожимаем плечами, мол, писали не мы, до этого играли, все получалось. До концерта 7 часов, а у нас тут сейчас скрипки и виолончелисты будут в нас смычками кидаться, словно копьями. Юра объясняет и всем, как слышит это все сам, и как это звучит, а оркестранты гнут свое. — Смотришь на партитуры, и явно человек писал не с консерваторским образованием! Если бы нас предупредили, мы бы отказались! — продолжает кто-то из музыкантов, — Давайте попробуем медленнее! Академическая музыка должна звучать плавнее. Это вам не рок ваш с гитарами играть. Каспарян трет себе уже лоб, виски, уже не знает что сказать, когда ты играешь песню уже хрен знаешь по какому кругу. Мы им партии выслали за несколько недель, чтобы они могли подготовиться. Тут уже не выдерживаю я, раз на музыкальном языке договориться не выходит. — У нас 7 часов до концерта, а мы еще не прогнали половину программы. Я понимаю, что все устали, но давайте опираться на концептуальное звучание проекта, прописанное в партиях. Не ругаемся, а демократично предлагаем свои варианты, через дирижера! Мы вас тоже впервые всех видим, и нам тоже очень тяжело сыграться, отрепетировать. Спасибо всем, кто это услышал и понял! — прошу я, а потом подхожу еще и к самому дирижеру, заодно смотрю то на него, то на Юру, ожидая одобрения, — Давайте проиграем песни с вашими ремарками, и повторим прогон вечером перед концертом. У нас даже первая репетиция не проходила настолько тухло, как эта. Но только к концу все более-менее сошлись на чем-то общем, и играли реально вместе. Я, правда, была все равно немного расстроена, пока мы добирались до гостиницы отдохнуть. Юра постоянно курил и вздыхал, но с улыбкой: «Прорвемся!». — А вечером они тебе скажут, что ты во фраке не должен выходить на сцену! — шучу я, а он все равно смеется надо мной. Я потом первая пошла в номер, потому что нужно было отдохнуть и перезагрузиться, чтобы к концерту быть бодрячком. Благо журналисты нас кинули, и мы этому были безумно рады. Юра остался где-то на улице покурить. Я занялась в номере работой. И потом он вернулся с коробкой шоколада Киндер, о которых я только ныла по дороге, мол, хочу не могу, расслабиться за кофе. — Эй! Приучаешь заедать стресс? Мы так не договаривались! — шучу над ним я, а сама, конечно же, не отказываюсь от такого презента, а только принимаю с каким-то детским восторгом разглядывая коробку и открывая ее. — Решил немного подбодрить, чтобы ты оркестр до вечера не убила. — смеется он надо мной и подмигивает мне. — Хах, видел бы ты себя со стороны! — киваю я на него, издавая смешок, мол, вообще-то тебе было тоже неприятно, что они лажают и тянут время. Сама сижу, раскладываю эти шоколадки на столе, чтобы еще решиться какую из них развернуть, и говорю угрожающе при этом, — Если еще что-то пойдет не так, я…! — То мы звоним Вдовину и включаем им на громкую связь! Эффект будет незабываемый! — смеется надо мной Юра, а я уже представляю кучу матерных высказываний от Игоря на оркестр в ответ на каждое их недоразумение. Юрий Каспарян: Она сейчас была такой забавной, сидя с этими шоколадками, пересчитывая их и выбирая какую съесть. Потирала руки от нетерпения, пока в номер подадут кофе. Но как только у нее звонил телефон, Маяковская мгновенно менялась и становилась серьезной, успевая сделать лишь глоток кофе: — Мы вас ждали утром, вы не пришли! Хорошо, давайте в 17:00, но ровно на 20 минут. У нас репетиция, времени абсолютно нет. Вопросы заранее приготовьте, но мне высылать не нужно — у меня нет со всем времени на согласование. До встречи! — говорит она. Я не сдерживал над ней смех, потому что такие моменты было всегда интересно наблюдать со стороны. — Боже! — вздыхает она, — Я звоню на площадку и дирижеру. Давайте начнем пораньше. Сделаем нормальный прогон. Знаю по своему опыту, что 20 минут у журналистов умножается на два! — А я предупрежу ребят… — киваю ей я в знак подтверждения. Слава богу, что несмотря на эти неурядицы разные мы все-таки потом звучим достаточно адекватно со сцены, и за концерт не стыдно. По крайней мере мне точно. (смеется) Юлия Маяковская: Оркестры нас вообще удивляли город от города. Чего мы только не видели! (смеется) В очередном городе приехали на площадку, а весь оркестр такого солидного пожилого возраста. Бабульки и дедульки пришли играть рок! — Вот, знакомьтесь. Это ведущий оркестр нашей филармонии областной. Сборный состав. — представляет нам их дирижёр. Я киваю головой с улыбкой, мол, очень приятно, хотя мне очень хотелось спросить, с какого года они играют. Юра смотрит на них не без умиления и уважения к их возрасту, чуть ли не кланяется перед ними, мол, маэстро тут явно не я сегодня, а вы. — Ты там что-то говорил мне про седовласых скрипачек с парфюмом «Красная Москва» и очаровательных духовиков с зубными протезами? Вот! Опытный коллектив тебе дали! Зажгут, мама не горюй! — смеюсь я, толкая Юру в бок, пока оркестр рассаживается и настраивается. — Вот ведь запомнила! — смеется он надо мной и толкает в ответ. — Да ты же мне это рассказывал все как страшный сон утром в поезде! — не перестаю смеяться я еще хлеще, глядя на него. — Я в холодном поту проснулся, о чем ты! — смеется Юра. — Ну, что, заигрывать пойдешь со старушками? Они на тебя смотрят уже, как на святого Апостола! — стебу его я безудержно. Он бы с радостью сейчас меня угомонил, но многообещающе кивает мне, мол, я запомню что ты мне говоришь, разберусь с тобой потом. А сам идет на сцену, чтобы присоединиться после сыгранного интро. Перед этим еще успевает разговаривать с первой скрипкой оркестра: — А вас как зовут? Мне чтобы, если что, на вас держать ориентир, чтобы за вами все повторяли. — уточняет Юра. — Зинаида! — расцветает женщина и протягивает ему так изящно руку, несмотря на свой возраст, которую тот пожимает и улыбается: — Потрясающее имя! Сам смотрит на меня. Я показываю ему, мол, Класс! Молодец! Так держать! Давай, не подкачай! Пока репетировали первую композицию, я стояла и закрыв себя кипой бумаг старалась не угорать над тем, как эти старички очень смело себя вели и даже музыка им нравилась, хоть и настроение у них было сначала скептическим. — Юрий! Вы неправильно считаете ноты! Кто вас этому учил? — возмущается одна из альтисток, как строгая преподавательница. Юре сейчас становится настолько неудобно, что он чуть ли не краснеет от стыда, боясь еще и признаться, что с музыкалкой до конца там у него не сложилось. — Простите! — улыбается он любезно, что аж прикладывает пальцы к губам, мол, стыдно стало. Сам опускает голову вниз, чуть ли не проржаться из-за того, что сидел мне, рассказывал похожий случай, потом кивает дирижеру, — Давайте сначала! И они снова заиграли «Каждую ночь». Юра покачивается в ритм с гитарой и подпевает себе под нос слова из песни, смотрит на этих чудесных музыкантов с улыбкой. Женская часть оркестра просто расцветает, а мужская будто каким-то умилением заряжается, как дети на утреннике! Видимо, это был лучший оркестр, и он не подкачал нас, несмотря на пару остановок в прогоне. — Зинаида, давайте вот здесь надо сыграть громче. Понимаете о чем я? — говорит Юра, останавливая ее на последнем припеве в Группе Крови. — Понимаю. Спасибо за поправку, — откликается она. Я посмеиваюсь снова, но меня безумно радует, что хотя бы в нас никто листами с партитурами не кидается, мол, что вы тут за безобразие развели, бесстыдники, нам Бетховена подавайте! Я не знаю, когда они все успевали, но уже вечером перед концертом, одна из этих очаровательных старушек принесла нам целый пакет с горячими пирожками в гримерку, чуть не сбив меня дверью на выходе. В общем, вечер перед концертами был явно не с сухими бутербродами и фруктами, а с пирожками со всевозможными начинками и горячим чаем, за которым мы отдыхали перед выходом на сцену. — Всё, Юр, оставляем тебя здесь. Кажется, нашли уже заботливую невесту. Будет тебе пирожки печь. — не выдерживаю и снова смеюсь над ним я, пока остальные ребята уже успели расхватать эти пирожки и разбежались кто куда. Юра снова смеялся, отпивая чая, и стряхивая пепел с сигареты, хотел было что-то сказать, но зазвонил телефон. И эти звонком была Айя, поэтому его утомляла эта тягомотина. Юра ей там что-то постоянно «угу», «нормально». Очень нехотя с ней общался, а она забивала ему голову. Он ходил по гримерке взад-вперед, не зная уже как закончить разговор. А я просто понимала, что ему будто неудобно передо мной за разговоры с ней. Тем более, что каждый раз, когда мы заселяемся в гостиницу мы спим вместе. И да, у нас частенько бывает секс, и нам просто сносит голову, если остаются силы к концу дня или есть время утром. Мы сблизились еще больше за все это время. Вместе гуляли, ужинали и завтракали, много болтали. Сейчас я, впрочем, тоже не знала, куда себя деть, но делала вид, что только пью чай, а не слушаю их разговор… Но я прекрасно видела, как его это всё тяготит. — Там, на полке документы я оставил, Ай… Да, посмотри, пожалуйста. Слушай, давай потом поговорим, мне некогда сейчас. — говорит он ей, и это, наверное, была самая длинная фраза за весь разговор, — Да, я соскучился. Клякса там как? Ладно все, дома поговорим. Пока. Он снова садится за стол, какой-то весь озадаченный после ее разговора. Снова закуривает сигарету и запивает ее чаем. — Опять Айя? — спрашиваю я. — Да. То где квитанции за квартиру, то куда бы ты хотел поехать на Новый год. И все это надо сразу все решить… — вздыхает он, потом усмехается, — Мне кажется, ей просто иногда нечего делать, и она звонит. — Ну, скучает. — посмеиваюсь я, слушая его. Мне кажется, что она звонила, чтобы лишний раз влезть в наш процесс рабочий или перебить разговор. Но я просто в душе над этим сильно смеялась и не выдавала этого Юре. — Ой, Юль! Ну, вот шутишь сейчас опять, да? — усмехается он, глядя на меня, — Ты сама все прекрасно понимаешь… — Я?! Да ни в коем случае! Просто, когда увидела, такой типаж рядом с тобой, изрядно охренела! — смеюсь я, но я говорю это сейчас чисто по-дружески, не пытаясь его обидеть. — Ну, как-то, не очень культурно было бы расстаться по телефону… А в жизни времени нет. — говорит он, снова отпивая чай. — Ясно… — вздохнула я с усмешкой. Можно было и без этих подробностей. — Она была всегда такой, а не только из-за твоего появления. — поясняет он, будто бы немного виновато, или же наоборот оправдывая Айю. А я только вздыхаю и молчу. Перевела медленно тему, потому что взяла очередной пирожок и обрадовалась тому, что мне наконец-то попался с капустой. — Ты поэтому спрашивала у парней про каждый пирожок, чтобы докопаться до капусты? — смеется Юра надо мной. — Угу! — довольно киваю ему головой с набитым ртом. Потом протягиваю ему укусить пирожок, — Будешь? Он прям очень хочет его попробовать, но я не даю. Подскакиваю с места вместе с этим пирожком в руках. — Да дай мне попробовать, а то мне одно повидло и картошка попадалась! — басит Юра, но видя, как я отскакиваю от него, хватает меня и усаживает к себе на колени, удерживая в объятиях, — Ну, попалась, все? Я смеюсь, а тот кусает у меня из рук этот пирожок и мычит, мол, как вкусно, как в детстве прям. Хочет попробовать ещё, но я опережают его. Мы смеёмся и доедаем пирожок вместе. Когда этот последний несчастный пирожок потом был съеден, мы поднялись с места, чуть ли не наигранно кряхтя, и сказали в один голос: — Всё, теперь можно идти на сцену! Мне кажется, этот момент с горячим чаем и домашними пирожками был самым атмосферным и теплым за весь этот кусок гастролей. То ли это легкая тоска по дому так действовала, то ли свалившиеся декабрьские морозы крепчали знатно! Мы поэтому, наверное, еще объезжая несколько городов на поезде, ностальгировали по этим пирожкам, сидя с горячим чаем в руках. Мне они даже снились, и теперь Юра смеялся над моим сном.
