Another level.

Когда совещание подходит к концу, Руслан волей-неволей издаёт полный удовлетворения стон. Стоять четыре часа в почти неподвижной позе да ещё и с неприятным давлением в районе шеи – настоящая пытка. Желудок скрутило голодным узлом, из-за чего наёмник вспоминает утренний совет Сибирякова и фыркает. Вся эта напускная забота заставляет чувствовать рвотные позывы. Если уж Николай заделался мудаком, то пусть держит лицо до конца. Лицемерных людей Руслан презирал всегда. Стоит последнему человеку выйти из конференц-зала, как Енисейский тут же принимается крутить затёкшими конечностями и делать многочисленные наклоны в надежде разогнать кровь по организму. Спина неприятно ныла последние минут сорок, заставляя ёжиться и периодически прикрывать глаза, отсчитывая до десяти и обратно. От каждого движения суставы протестующе хрустят, а по коже бегают колкие мурашки. За своим занятием Руслан совсем забывает об ошейнике и, только когда слышит тихий смешок, понимает, что не чувствует прежнего дискомфорта. Видимо, в какой-то момент Николай выпустил из рук поводок, поэтому напряжение в районе шеи больше не ощущалось. Но святым от сего действия Сибиряков не становится. А Руслан немного устал молчать. – Вы использовали меня в своих целях, – поворачивается к начальнику лицом наёмник, складывая руки на груди и чуть склоняя голову к правом плечу. Скорее всего он сейчас выглядит до абсурдного комично, учитывая усталый вид и ошейник, но язык почесать о всякие язвительные высказывания так и тянет. Руслан позволяет себе немного наглости и надеется, что ему сойдёт это с рук. – Ты прав. Я сожалею, что не сказал об этом раньше. Но так было нужно, – Николай подходит вплотную и тянется к шее Ярска. Тот отчего-то чуть подаётся вперёд и всего на секунду прикрывает глаза. Когда ошейник освобождает кожу, наёмник выдыхает и невольно трёт место, которое всего мгновение назад сковывал неприятный атрибут. Руслан смотрит на Николая и что-то во взгляде Сибирякова заставляет отшатнуться. Глубокое раскаяние и искренняя тоска, плескающиеся в этой чистой синеве глаз, так и норовят потопить в себе наёмника. Всё нутро Енисейского кричит о том, что нужно отвернуться, убежать, спрятаться. Нельзя смотреть, проникаться, тянуться. Но Руслан тянется. Николай, заметив смену во взгляде своего подчинённого, быстро меняется в лице, возвращая себе всё тот же надменный и холодный вид. – На сегодня твоя работа окончена. Я попрошу Сергея отвезти тебя в особняк, – с этими словами Сибиряков разворачивается и покидает кабинет. Руслан отмечает про себя, что ошейник мужчина с собой не забирает и теперь тот бесполезной вещицей лежит на столе. Наёмник проводит по линии челюсти и устало опускается на ближайший стул. Хочется верить, что все те эмоции в глазах Николая ему не привиделись. Но мужчина будто сам умело возводит стену между ними. Руслан биться в неё не намерен. Это всё ещё обычная работа, за которую он получит неплохую сумму. Однако любопытство берёт верх. И будь Енисейский кем-то другим, он бы точно отступил. Вот только внутри него уже зажглась искра и её потушить сможет разве что смерть. А её Руслан боялся меньше всего. *** Он соврал. Ещё одна ложь закралась в мысли и пыталась сойти за правду. Он боялся смерти, боялся одиночества, боялся унижения. Он боялся Николая и ничего не мог с этим поделать. Страх сжимал горло, не давал нормально дышать, не позволял очнуться ото сна. Руслан будто застрял в самом худшем эпизоде своей никчёмной жизни. Стены старого отеля пахли сыростью и телесными жидкостями. Ошейник ощущался особенно ярко, потому что был застёгнут настолько туго, что сглотнуть слюну с первого раза не получалось. Руслан мелко дрожал, но продолжал стоять с подносом в руках, ожидая, пока клиент перестанет нахваливать шлюху, которая умело орудовала ртом, и сделает заказ. Эта работа не была прихотью. В свои шестнадцать Руслан хотел бы ходить в кино с друзьями, пить шипучку из ларька и гонять в футбол на огромном поле на окраине города. Ходить после школы в это обшарпанное место, добровольно надевать на себя униформу официантов из порно-мультиков и позволять кому угодно тянуть на себя красный поводок мальчишка не планировал. Но так сложились обстоятельства. И чтобы не погрузиться в этот омут с головой, не пойти по стопам нерадивых родителей, Руслан решил накопить денег. Вот только когда отец об этом узнал... Мужчина наконец обратил внимание на застывшего в дверях мальчишку и пальцем поманил к себе. Руслан не хотел идти, тело отказывалось делать шаг, но ему нужны были деньги, чтобы дожить до своего восемнадцатого дня рождения и навеки забыть о том, кем он был. Парень подошёл к кровати и тупо уставился на поднос в руках. Мужчину этот жест позабавил. Он глухо рассмеялся и ущипнул официанта за худое бедро, после кивая на шлюху. – Смотри как старается. Уверен, твой ротик не хуже. Руслан подавил в себе приступ паники и указал на бейдж. Мужчина нахмурился и пожал плечами. Официанты здесь работали под правилом неприкосновенности и только это останавливало от домогательств. При ином расчёте клиенты вынуждены были предстать перед судом. А это означало раскрытия факта того, что они посещали бордель, замаскированный под обычный отель. Портить репутацию никто не хотел. Мужчина сделал заказ и потерял интерес к худощавому парнишке. Руслан поспешно ретировался из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь. Бедро горело от недавнего прикосновения. Горло саднило от подступающих слёз, но из-за ошейника даже всхлипнуть не получалось. Руслан пошёл дальше по коридору, заглядывая в номера и принимая заказы. И практически в каждом на него смотрели голодные глаза, полные похоти и власти. *** Руслан подскакивает, широко раскрыв глаза и хватаясь за горло. Давно ему не снился этот кошмар. Хотя, наверное, глупо называть свою жизнь обычным страшным сном. Потому что весь этот ужас происходил наяву. И кто знает, чем бы всё закончилось, если бы он не встретил Дугара и не решился сбежать с ним. Наёмник лихорадочно трёт глаза, прогоняя остатки кошмара и смотрит на электронные часы, покоящиеся на прикроватной тумбочке. Два часа ночи. Руслан недовольно цыкает и откидывает одеяло. Спать теперь не хочется совершенно, поэтому молодой человек решает выйти на улицу, чтобы выкурить пару сигарет и нарезать несколько кругов вокруг особняка. Возможно, так он сможет привести мысли в порядок. Накинув поверх домашней футболки кожаную куртку и прихватив с собой пачку сигарет с зажигалкой, Ярск тихо выходит из комнаты. В особняке стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в конце коридора рядом с лестницей. Руслан прикрывает за собой дверь и крадётся вдоль стены, надеясь не потревожить обитателей дома и не наткнуться ненароком на патруль охраны. Объяснять всем и каждому цель своих ночных похождений в планы не входит, а уж с постом на входе особняка наёмник договорится. Руслан спускается на первый этаж и уже намеревается пройти к выходу, как краем глаза замечает полоску света из-под дверей столовой. Все чувства тут же обостряются, а мозг начинает активно работать. Наёмник вытаскивает из внутреннего кармана куртки складной нож и медленными шагами идёт в сторону света. Если кто-то пробрался в особняк, то охранники на посту, вероятно, либо в отключке, либо мертвы. Руслан надеется, что успеет добраться до недоброжелателя и поднять переполох, чтобы остальные телохранители пришли на помощь. Всего лишь выиграть немного времени. Задачка уровня начальной школы наёмных убийц, если такая, конечно, существует. Ярск мысленно считает до трёх и резко тянет ручку на себя, распахивая дверь и залетая внутрь. Но картина, представшая перед Енисейским, заставляет его застыть на месте, так и не опустив занесённый для удара нож. За столом столовой сидит никто иной как Николай Сибиряков. Перед ним стоит начатая бутылка явно недешёвого алкоголя и пустой стакан. Руслан растерянно смотрит на хозяина особняка несколько долгих секунд, а потом, спохватившись, убирает нож в карман. Да уж, выглядел он со стороны наверняка комично. – Не желаешь составить мне компанию? – подаёт голос Николай, не поднимая головы. Что-то в его интонации заставляет Руслана отодвинуть стул и сесть напротив, перед этим сняв с себя куртку и с тоской отложив поход покурить и развеяться. Они какое-то время сидят в тишине. Наёмник сначала, сам не зная почему, избегает смотреть на нынешнего начальника, но потом всё же переводит взгляд на сгорбившуюся фигуру. Идеально уложенные волосы теперь растрепались, из-за чего высветленные передние пряди перемешались с остальными, одна рука медленно крутила стакан, вторая покоилась под столом, глаза казались отрешёнными и тусклыми. Руслану такой Николай не нравится. Не сказать, что он питает какие-либо чувства к психически неуравновешенной личности Сибирякова, но в таким моменты тот, по крайне мере, выглядит живым. А сейчас перед Ярском будто сидит живой труп. – Как-то это всё непривычно, – Руслан вздрагивает от брошенной фразы. Она странная и неестественная. Почему-то наёмник чувствует себя паршиво. – Что именно? Угрожать расправой, надевать на человека ошейник или жить под одной крышей со своим киллером? Вы уж уточняйте. Руслану кажется, что после услышанного Николай выгонит его из столовой или даст своим телохранителям распоряжение выбросить наёмника со второго этажа в кусты роз. Но Сибиряков умеет удивлять. Он запрокидывает назад голову и смеётся. Вот так просто. Его плечи расслаблены, глаза прикрыты, а одна рука зарывается в волосы, зачёсывая их назад. Смех такой чистый и искренний, что Руслан подвисает, просто вслушиваясь. – Мне нравится, что ты не боишься язвить, – Николай явно пьян, иначе бы не стал так откровенничать. – И я искренне прошу прощения за сегодняшнее. Перегнул палку. Руслан молчит. Он выбит из колеи и совершенно не понимает: какой же из Николаев настоящий. Тот, что приставлял пистолет к его голове в первую встречу? Тот, что сжимал его горло в разговор на балконе? Тот, что застёгивал ошейник и тянул за поводок? Или тот, что попросил прощения и смотрел так, будто у него за спиной целая история? – Я принимаю Ваши извинения, – всё же отвечает наёмник, вызывая на лице начальника очередную улыбку. И совсем непохожую на ту, которой мужчина любил козырять обычно. Эта была похожа на искреннюю. Николай вновь притихает, но теперь его взгляд направлен на Руслана. Он скользит по плечам, очерчивая напряжённые мышцы, тянется вдоль ключиц, выглядывающих из-под растянутого ворота футболки, поднимается к лицу, где наконец останавливает на глазах. И смотрит так проникновенно, в самую душу, пытаясь обнажить все секреты, что в горле образуется вязкий ком, а в груди появляется ноющее чувство. А потом зрительный контакт разрывается. Сибиряков резко подскакивает, из-за чего стул, на котором он только что сидел, с грохотом падает. Коротко извинившись, Николай буквально выбегает из столовой. Его поспешные шаги удаляются к лестнице и затихают на втором этаже. Хлопает дверь спальни хозяина особняка. Руслан всё также сидит за столом и смотрит на пустой стакан. Поведение Сибирякова наталкивало на мысль, что у мужчины было раздвоение личности. Или же это всё фарс? И на самом деле он действительно не тот, кого играет изо дня в день. Ведь если у Руслана есть свои секреты и моменты, о которых вспоминать не хочется, то почему же у Николая их быть не может? Ярск вздыхает и опускает голову на сложенные на столе руки. Его начальник – настоящая загадка, найти объяснение которой кажется невозможным. Но почему-то наёмник не может не признать тот факт, что к Николаю тянет. И эту глупость хочется стереть из мыслей. Руслан открывать бутылку и наливает половину стакана, не заботясь о том, что из него только что пил сам Сибиряков. *** Вильгельм уезжает через два дня. За это время они с Михаилом успевают набросать небольшой план действий и связаться с человеком из дома Сибирякова младшего. Московский подстраивает всё так, будто посылает информатора в особняк и только потом устанавливает связь. На деле же Михаил звонит тому по внутренней линии ещё ночью и отправляет на почту краткий курс того, что необходимо было выполнить. Когда Твангсте жмёт своему старому знакомому руку, у самого Московского возникает огромное желание принять ванну из спирта и забыться. Вся эта гонка за деньгами казалась игрой ровно до того момента, как в неё по доброй воле был втянут Вильгельм. Теперь нужно действовать вдвойне осторожно и приложить все усилия, чтобы не нанести вред своей компании и не поставить под удар товарища. Для этого Михаил решает разработать план, в основу которого ляжет жизнь одного наёмника, который по своей глупости попал в самое пекло. – Александр, свяжись с Сергеем и передай, что мне нужно с ним встретиться лично, – Московский сидит в своём кабинете, вновь с головой уходя в отчёты и графики. – Но ведь я уже отправил ему план. Михаил с глухим ударом откидывает папку с документами и недовольно смотрит на своего партнёра, заставляя того съёжиться. Александру никогда не нравился Вильгельм. И особенно не нравилось осознание, что Твангсте вызывал в Московском какие-то неизвестные никому чувства. – Мне всё равно, что и когда ты сделал. У тебя есть обязанности, так выполняй. Романов коротко кивает и выходит из кабинета. Михаил провожает его нечитаемым взглядом и поднимает со стола следующий отчёт. Мысли возвращаются к Сибирякову и нелепой затее Вильгельма. Московский понимает, что действовать следует радикально. Чтобы спасти себя, свою компанию и репутацию, нужно подставить Руслана и вывести его из игры. Мысль о том, что спасти он пытается совершенно другого человека, который всего полчаса назад был здесь, Михаил отгоняет.