Another level.

Руслан просыпается из-за бьющего в лицо утреннего солнца и намеревается встать, дабы закрыть шторы, когда понимает, что нечто тяжёлое мешает пошевелиться, а тело катастрофически ломит от неудобной позы. Наёмник сонным взглядом скользит по окружающим предметам и натыкается на русую макушку, удобно устроившуюся на его груди. Так вот что не позволяет ему встать. Какой-то человек. Енисейский решает просто спрятать лицо в изгибе локтя и продолжить спать до будильника. Собственно говоря, это он и делает. Но уже через пару секунд чуть ли не подскакивает, наконец осознавая ситуацию. Большая кровать, проектор, окно с непривычной стороны. Он в комнате своего начальника. Сегодня ночью они вместе смотрели фильм, а потом его долго обсуждали (Руслан не хотел признавать, что сюжет и игра актёров ему понравилась, в то время как Николай судорожно доказывал, почему просмотренная картина – шедевр), пока Сибиряков не уснул. Наёмник и сам клевал носом, но решил сначала закрыть шторы и всё убрать. Только вот, видимо, так и не успел этого сделать. Руслан чуть смещается, чтобы посмотреть на настенные часы, висящие в кабинете. Стрелки услужливо показывают, что до будильника больше часа, а значит наёмнику придётся ещё немало времени провести в одной кровати со своим начальством. Перспектива складывается весьма странным образом. С одной стороны можно просто сделать вид, что ничего не произошло и продолжить спать. С другой – как ему, чёрт возьми, после этого смотреть в глаза Николаю?! Это считается за домогательство? Его уволят за превышение полномочий? – Ты можешь не пыхтеть, а просто расслабиться и дать мне поспать отведённое время? В отличие от некоторых я работаю без выходных. Руслан на миг задерживает дыхание и устремляет взгляд к потолку. Удача решила отвернуться от него или же всеми силами вытягивает его задницу из всех передряг, которые только успели случиться за последнее время? Енисейский думает, что он либо родился под счастливой звездой, либо просто долбаёб. Ко второму варианту, как ни странно, наёмник склоняется чуточку больше. – Прошу прощения, – на грани слышимости произносит Руслан и аккуратно меняет положение тела, когда Николай наконец перебирается с его груди на подушку. Сибирякова, судя по всему, данная ситуация нисколько не волнует. Он лениво потягивается и отворачивается к стене, чтобы продолжить прерванный сон. Наёмник же лежит и очень активно думает, впившись взглядом в спину своего босса. Что вообще между ними происходит? Сначала Николай игнорирует все попытки заговорить, держит дистанцию и клянётся следить за своими эмоциями, а потом разрешает остаться на ночь, включает свой любимый фильм и спокойно делит постель со своим подчинённым. Это похоже на какие-то эмоциональные качели. Либо же маска, так плотно прилипшая к лицу младшего Сибирякова, начала крошиться рядом с Енисейским? Руслан тяжело выдыхает и проводит ладонью по своему лицу. Он не понимает не только Николая, но и себя. Позволять что-то чувствовать к постороннему человеку, который несколько раз причинял ему боль, поистине смешно. Стокгольмский синдром в самом ярком своём проявлении. Им обоим следует посетить психиатра и пройти обследование. Или же они настолько похожи, что неосознанно тянутся друг к другу? Чушь собачья, да и только. – Хватит думать. Если что-то интересует, спроси, – Руслан настолько ходит в себя, что и не замечает, как Николай поворачивается к нему лицом. Их взгляды встречаются. В синеве напротив плещется Северный Ледовитый океан, обрушивается ураган, тонут корабли. Такой насыщенный цвет и живой блеск. Завораживает. – Это линзы? – вопрос сам собой скатывается с языка. Кажется, Николай уже привык к тому, что его подчинённый настолько прямолинеен и сначала говорит, а потом уже думает. – Нет, никогда их не носил. Только очки, – спокойно отвечает Сибиряков, не разрывая зрительного контакта. Конечно, это не тот вопрос, который он ожидал услышать, но Николай решает не настаивать. Между ними наладилась хрупкая связь: тронь пальцем и рассыплется на мелкие кусочки. Он итак успел насовершать ошибок. Допустить ещё одну было нельзя. – Почему Вы позволяете мне всё это? – наёмник смотрит загнанно, сам не понимая, почему, спрашивая об этом, чувствует себя так паршиво. Хочется растоптать собственную надежду, но голос звучит так предательски надломленно. Нельзя идти на поводу у эмоций, позволять прошлому снова взять верх. Чувства и работу нельзя смешивать. Но почему так хочется почувствовать себя особенным? Не дожидаясь ответа, Руслан резко вскакивает и чуть ли не вылетает из комнаты, оставляя входную дверь открытой. Николай его не останавливает. Он и сам не знает, что мог бы ответить Руслану на его вопрос. *** Дугар ждёт друга в условленном месте. С их последней встречи прошла всего неделя, но по ощущениям они не виделись целую вечность. Не сказать, что многое изменилось за прошедшее время, однако, без Руслана жизнь Ангарского стала менее насыщенной. Словно вместе с напарником отколась и часть сердца – настолько пусто и уныло всё ощущалось теперь. Они с Русланом были больше, чем друзья. Их связывало многое, поэтому называли друг друга братьями. Отпускать кого-то близкого на деле оказалось тяжело. Когда Руслан звонит в семь утра, его голос подозрительно дрожит. Наёмник просит забрать его на окраине города, с одной из конечных остановок, уверяя, что до туда сможет добраться сам. Дугар решает не акцентировать внимание на расстерянном настроении друга и убедиться в своих догадках при личной встрече. Хотя остаётся очевидным, что, пока Енисейский сам не захочет всё рассказать, Ангарский из него и слова не вытянет. Когда Руслан садится в машину и привычно хлопает напарника по плечу, в его движениях нет ни скованности, ни нервозности. Наёмник расслабленно вытягивается на пассажирском сидении, достаёт из бордочка пачку ирисок и принимается делиться впечатлениями о пережитых днях в компании Сибирякова-младшего. Дугар внимательно слушает друга, а на светофорах кидает на него насторожённые взгляды. Но ничто не выдаёт той дрожи в голосе, что Ангарский слышал в телефонной трубке. Значит не хочет говорить. Что ж, терпеть и ждать Дугар умел всегда. – Так он заставил смотреть меня фильм про криминальный мир, представляешь? – Руслан прыскает со смеху, перекатывая во рту конфету, из-за чего она характерно шкрябает по зубам. Наёмник смотрит в окно, пряча от напарника своё лицо. Дугар этот жест улавливает, так же, как и настроение своего друга, – в этом Енисейский не сомневается. Оба молчат, впервые за много лет не зная, что сказать. У Руслана появились секреты, у Дугара отсутствовало право о них спрашивать. Одна неделя выстроила между ними стену, которую ни один, ни второй не решался сломать. От неловкой тишины друзей спасает появившееся в поле зрения здание бара. Дугар надеется, что встреча с Вильгельмом и время в привычной обстановке сможет всё исправить. Руслан надеется на то же. – Лёша и Гриша сейчас на задании в соседнем регионе, поэтому сегодня их можно не ждать. Вильгельм сказал, что присоединится к нам чуть позже: вчера поступил заказ на передержку оружия, так что скорее всего Твангсте сейчас занимается приёмом и размещением, – Дугар проходит в помещение первым, сразу направляясь к барной стойке. До вечера заведение закрыто, поэтому можно чувствовать себя расслаблено. По крайней мере пытаться. – Хочешь что-нибудь выпить? Могу организовать лёгкий коктейль или что покрепче. – Наклюкаться с утра пораньше? Сегодня я пас, – Руслан плюхается на диванчик возле противоположной от стойки стены и бросает взгляд на часы, усмехаясь. Выпивать в одиннадцать часов утра не было чем-то новым для их компании, но сегодня даже смотреть на алкоголь не хотелось. Ангарский пожимает плечам, будто говоря "как хочешь", и наливает себе немного сока из автомата. Ему ещё везти Руслана назад, так что ни капли выпивки не должно попасть в его организм. Снова повисает тишина. Дугар измученно вздыхает, быстро осушает стакан и выходит из бара. Руслан друга не останавливает, понимая, что сам является причиной такого поведения. Ангарский знает его как свои пять пальцев, поэтому и даёт время на подумать и собраться с мыслями. Енисейский про себя клянётся, что поделится всеми переживаниями, когда сможет хоть немного разобраться в своей голове и происходящем. – Я смотрю, новая работа тебе на пользу не идёт. Вильгельм появляется со стороны чёрного хода и заставляет Руслана врасплох. Наёмник даже вздрагивает, чем вызывает у владельца заведения насмешливую, но незлую улыбку. Твангсте проходит вглубь помещения и усаживает рядом с Енисейским. С появлением Вильгельма тугой узел в груди наёмника немного ослабляется, позволяя перестать чувствовать себя так, будто на завтрак Руслан вместо кофе проглотил кол. – Настолько хреново выгляжу? – наёмник посмеивается, но быстро осекается, сталкиваясь с тяжёлым взглядом янтарных глаз. – Скажем так: Сибиряков заставляет мою голову кипеть. Моя работа всегда подразумевала под собой умение управляться с оружием и попадать точно в цель. Напрягать мозги для того, что делается на подсознательном уровне, мне не требовалось. А теперь... Руслан замолкает, раздражённо сжимая челюсти. Вся эта ситуация вызывает непреодолимое желание кого-то ударить или что-то сломать. Недосказанность вкручивается в голову подобро буровой установке, а гордость наступает на горло тяжёлыми ботинками. Хочется забиться в угол и исчезнуть. Но такой привилегии нет ни у кого в этом мире. – Что теперь? – Вильгельм услужливо намекает, что готов услышать продолжение. Его рука в ободряющем жесте ложится на плечо Руслана. – Я запутался и совершенно ничего не понимаю. Раньше всё было проще. Охотник, жертва и посредник. Вдох – взгляд в прицел, выдох – палец нажимает на курок и пуля достигает цели. А сейчас какая-то мешанина, цирк, болото. И меня в него затягивает. Вильгельм чувствует вину. Он понимает, что не может контролировать всё и ситуация, в которую попал Руслан, не является его просчётом. Но чувство ответственности за своих людей камнем опускается на сердце Твангсте. Он уже приставил к Енисейскому человека и прикрыл его тыл на чужой территории. На большее у Вильгельма нет ни возможности, ни ресурсов. В случае опасности Твангсте сможет вытащить Руслана. О другом исходе даже думать не хочется. Дугар возвращается из магазина, куда ходил за новой пачкой мятных сигарет, и ненароком подслушивает разговор. Слова Руслана отдаются болью в груди и Ангарский не знает, что делать с полученной информацией. Впервые киллеру кажется, что лучше бы ему всего услышанного и не знать вовсе. Возникает непреодолимое желание схватить близкого друга за шкирку, запихнуть в машину и увезти туда, где его никто никогда не найдёт. Они же всегда работали из тени и не вмешивались в игры влиятельных людей, потому что знали, насколько это чревато последствиями. Одно неловкое движение, неверно истолкованное слово могло привести к необратимому. Быть брошенным на шахматную доску богачей приравнивалось к добровольному отказу от собственной воли. И их подозрения оказались правдивы. Вот только узнать об этом пришлось на собственной шкуре. – Итак, предлагаю мохито со льдом и сендвичи с жареной курицей и салатом. Кто за? – Дугар понимает, что должен спасти ситуацию, и появляется в поле зрения в бодром расположении духа и с самой искренней улыбкой на лице. Руслан смотрит на друга и в его глазах читается благодарность. Только сейчас он осознаёт, что находится дома и эти люди всегда придут на помощь. Вильгельм ретируется на кухню, дабы разогреть начинку, пока Дугар с Русланом готовят прохладительные напитки, пихая друг друга локтями и кидаясь кубиками льда. Ненадолго напряжение отступает, давая место спокойствию. Пока они есть друг у друга, все проблемы можно будет решить. Руслан думает о том, как дорожит этими людьми. Дугар видит это по его лицу. *** Возвращаться в особняк Сибирякова-младшего оказывается легче, чем казалось изначально. После нескольких часов разговоров, шуток, смеха, вкусной еды от Вильгельма (венские вафли по рецепту его мамы были особенно вкусными) и организованной вылазки на полигон, где Дугар выкроил им время на пострелять, перспектива нахождения в одном доме с Николаем больше не пугала. Разве что мешала расслабиться в полной мере. Руслан стоит под воротами ровно в назначенное время. Как бы смешно это не звучало, но за последнюю наёмник успел кое-чему научиться. Например, пунктуальности. Правда у его учителя были немного радикальные методы преподавания, но это так, издержки профессии. – Руслан Андреевич, добрый вечер. Входите, – охранник тщательно проверяет пропуск наёмника, а затем отходит в сторону, позволяя Енисейскому войти. Персонал Сибирякова Руслану нравится. Каждый в особняке называет друг друга по имени и отчеству, используя официально-деловой стиль общения. Только сам хозяин дома позволяет себе опустить все формальности и неуважительно "тыкать". Но на то она и власть. Уже поздний вечер, поэтому Руслан отказывается от еды, ссылаясь на плотный ужин с друзьями, что не было ложью, и поднимается в свою комнату. Николая дома нет, о чём свидетельствует выключенный свет и отсутствие Сергея. Скорее всего заработался и приедет только после полуночи. Наёмник встряхивает головой и решает принять душ, а то совсем не те мысли в голову лезут. Стоя под холодными струями воды, Руслан вспоминает утренний инцидент. В голову лезут непрошенные картинки из прошлого, наслаиваясь на моменты прошедшей недели. Енисейский проводит по лицу ладонью и хватает с полочки мочалку, начиная усиленно натирать кожу, желая избавиться от всех воспоминаний. Этот день выбивает из наёмника последние силы. Руслан выходит из душа на полусогнутых ногах и валится на кровать, не удосуживаясь одеться. По коридору слышны глухие шаги охраны, за окном ветер колышет листья на деревьях, на первом этаже горничная складывает свежее бельё стопкой, чтобы с утра погладить и поменять. Под этот домашний шум Руслан и засыпает. Утром его будет ждать новость о том, что Николай уезжает в командировку на три дня и выбирает в качестве сопровождающего именно Руслана. Сейчас же наёмник может ненадолго отдохнуть от всего происходящего. И пусть зачастую даже во снах он не может найти покой, сегодня Руслан нуждался в небольшой передышке от реальности. Прошлое, настоящее и будущее складывается в один большой лабиринт, из которого так просто не выбраться. Руслан верит, что выход есть. Во сне он видит путь к спасению. Николай приезжает в особняк в первом часу ночи. Он здоровается с дежурными на постц охраны, отпускает Сергея домой и поднимается на второй этаж. Вместо того, чтобы сразу направиться к себе, Сибиряков останавливается возле двери в комнату Руслана. Они так нормально и не поговорили, что тревожило хозяина особняка весь день. Но как бы он ни старался закончить с делами побыстрее, приехать домой раньше так и не удалось. Николай опускает раскрытую ладонь на дверную ручку, но так и не нажимает на неё. Этот порыв до смешного легкомысленный, просто секундная слабость, не более. Сибиряков никогда не шёл на поводу у эмоций и начинать не планировал. Но почему-то именно появление в его доме красноволосого киллера перевернуло привычный порядок вещей с ног на голову. Впервые Николаю захотелось чувствовать, а не подавлять в себе малейший намёк на тепло в области сердца. Это пугало и манило одновременно. Сибиряков стоит перед дверью ещё около минуты, борясь со своими желаниями, и уходит. В его голове медленно формируется план. Им с Русланом нужно поговорить и решить это недоразумение с непонятными чувствами. Возможно, если Николай найдёт корень проблемы, то сможет её выкорчевать. Когда они искоренят недосказанность между ними, то и иррациональные мысли и действия перестанут их преследовать. А провернуть этот план легче всего будет где-то в неформальной обстановке, подальше от суеты компании и давящей атмосферы большого города. И как только они поговорят, всё вернётся на круги своя. Заходя в свой отсек и стягивая с себя пиджак, всё, о чём мог думать Николай, это взгляд, с которым сегодняшним утром на него смотрел Руслан. И почему-то именно это заставляет Сибиряков сомневаться в собственных убеждениях.