Another level.

Руслан старается не думать о том, что происходит в его жизни в последнее время. Когда он открывает глаза и воспоминания минувшей недели тяжёлым грузом обрушиваются на голову, Енисейский с громким матом зарывается лицом в подушку в надежде задохнуться к чертям собачьим. Абстрагироваться не получается совершенно. Эмоциональные качели, на которые он сам себя и посадил, раскрутились до "солнышка" и теперь уж точно не остановятся. Винить Николая тут вообще бессмысленно. Сибиряков-то ещё пытался держать дистанцию и отлично справлялся с ролью плохого босса. А вот Руслан с удовольствием разнёс все стены, растоптал субординацию и с преспокойным видом ещё и прыгнул в тёплую кроватку своего шизанутого начальника. Тот же, в силу своей ещё большей шизанутости, вместо того, чтобы выпроводить наглую задницу наёмника за дверь, решил проигнорировать ебанутость ситуации и оставить всё как есть. – Надеюсь, на этом абсурдность моего бытия закончится, – с нервным смешком бубнит в подушку Руслан. К глубочайшему сожалению, задохнуться у него не получилось. Видимо, у Господа Бога ещё есть на него какие-то планы. Хотя сам наёмник готов уже сейчас покинуть этот бренный мир и отправиться в мир иной. Там и трава кажется зеленее, и начальство адекватнее. Енисейский нехотя сползает с кровати и идёт в душ. Холодный поток воды помогает немного прояснить сознание и сама суть существования перестаёт казаться такой уж мерзкой. Даже настроение немного поднимается, в связи с чем Руслан через несколько минут выходит из комнаты со спокойной улыбкой, фальшиво насвистывая какую-то песенку, и норовит поздороваться с каждым, кого увидит по дороге. Однако долго музыка, как говорится, не играла. За завтраком всё идёт наперекосяк. Когда Руслан спускается на первый этаж, Николай уже ждёт его в столовой: попивает кофе и кушает свежие круассаны со сливочным маслом и клубничным джемом. На лице у Сибирякова так и играет непонятная радость вперемешку с предвкушением. И это всё Руслан замечает ещё на пороге. Когда их взгляды пересекаются, Николай расплывается в улыбке и даже откладывает трапезу, жестом указывая на стул перед собой. Наёмник смотрит на своего начальника недоверчиво, но приглашение присесть и разделить с ним завтрак всё же принимает. Сибиряков терпеливо ждёт пока Енисейский усядется и нальёт себе апельсиновый сок из графина. Мужчина почти всю ночь не мог сомкнуть глаз, то собирая документы к предстоящей командировке, то вспоминая прошлый вечер и ночь, то взвешивая все "за" и "против" решения брать с собой в поездку Руслана, дабы расставить все точки над "i". Он даже пару раз вскакивал с места, намереваясь отправиться прямиком в комнату наёмника и задать тому все интересующие вопросы, но вовремя себя осекал и усаживался на место. Взрослый человек, представитель дочерней компании, руководитель большого коллектива, а ведёт себя как самый настоящий ребёнок. Ждать ещё хоть секунду было уже просто невыносимо. – Через два дня я планирую уехать в небольшую командировку. Нужно проверить готовность нового объекта и провести парочку собраний с местным штабом управления, – начинает издалека Николай, нервно дёргая уголками губ вверх и чересчур активно помешивая кофе в чашке, из-за чего комната наполняется неровным звоном ложки о фарфоровые стенки. Как школьник перед первым свиданием с девчонкой, которая нравится. Руслан смотрит на начальника и про себя усмехается. И как тот вообще мог управлять делами компании и давать указания людям, если у него на лице написана каждая эмоция и мысль. Внезапно в голове проносятся воспоминания первой встречи, красный крест на лбу Николая, шальная улыбка, стальной голос. Тот Сибиряков и сегодняшний совершенно друг на друга не похожи. Только как понять какой из образов настоящий, а какой – фальшивка? – Мне нужен тот, кто прикроет мою спину. Там будет много новых людей, с которыми общался я лишь по видео, либо по телефону. Уверен, найдётся несколько человек, которых одно лишь моё существование уже доводит до ручки, – Николай упорно смотрит куда угодно, но не на Руслана и второму это не нравится. Как и то, что он слышит следующим. – Я выбрал твою кандидатуру в качестве личного помощника в этой поездке. Поэтому завтра можешь взять отгул, чтобы собрать всё необходимое. Билеты уже куплены, жильё забронировано. У Руслана чуть челюсть в стакан с соком не падает. Из десятка своих лучших, надёжных людей Николай выбирает совсем неопытного сотрудника с улицы (в буквальном смысле этого слова). Нет, Сибиряков и раньше здравым умом не отличался, но это перебор. – Хотите сказать, что готовы доверить свою жизнь тому, кто совсем недавно пытался её отнять? – неподдающаяся здравому смыслу злость охватывает Руслана с головой. Его раздражает доверие Николая, его неуместная доброта, их непонятные отношения. Это постоянное чувство неполноценности ситуации, абсурда душит и заставляет слишком много думать. Сибиряков вовсе не загадка. Он до безумия прост. Но только для Енисейского. Потому что он видит в Николае себя. – Ты вообще даёшь себе отчёт о своих действиях? Мы не старые приятели, не хорошие коллеги. Я пытался тебя убить, а ты нанял меня в собственных целях, дабы наказать папашу. Так соответвуй своему заранее подготовленному сценарию. Не иди на поводу у эмоций. И уж тем более не впутывай меня в это дерьмо из так называемых чувств. Руслан сам не замечает, как переходит на неформальную речь и повышает голос. Он не пытается вразумить своего начальника. Он пытается огородить себя от новых ран на сердце. От этого становится настолько паршиво, что в какой-то момент наёмник думает, что его вывернет прямо на пол столовой, но быстро берёт себя в руки. Однако стоит последним словам слететь с языка, Руслан понимает, что перегнул. И не из-за нарушения правил этикета или субординации. Он просто повёл себя как мудак, обесценивая чужие чувства. Как когда-то поступили с ним самим, сейчас то же самое проделал он с Николаем. А ведь можно было просто протянуть руку, а не ошпаривать нежную кожу кипятком. Руслану впервые хочется извиняться. – Я знал, что ты скажешь нечто подобное, – Николай старается звучать собранно и отрешённо, вновь придавая своему лицу бесстрастное выражение, но в груди предательски колет. Такой бурной реакции он не ожидал. И почему-то на протяжении всего монолога наёмника казалось, что в нём говорит старая тупая боль. – Хочу сразу внести ясность: с нами поедет ещё три человека из моей личной охраны. Тебя я беру ещё и для того, чтобы обговорить некоторые моменты, касаемые твоих обязанностей и наших взаимоотношений. И провести границы дозволенного. Руслан невольно опускает голову и прикусывает губу. Но ведь этого он и хотел? Обычного отношения к себе, отсутствия каких-либо сложностей. Тогда почему, получая это, наёмник чувствует лишь тянущую пустоту в груди? Самая настоящая глупость. – Заканчивай с завтраком быстрее, потому что через пятнадцать минут жду тебя в машине. Мне нужно в главный офис, чтобы встретиться с руководством и забрать план для нового проекта. Ты обязан меня сопровождать во все места, где может быть мой отец, – Николай произносит всё чётким, ровным голосом, заставляя Руслана чувствовать вес брошенных наёмником слов у себя на плечах. – И впредь прошу обращаться ко мне только на "Вы". Сибиряков встаёт со своего места, поправляя галстук, и покидает столовую, оставляя Енисейского переваривать диалог. О завтраке можно теперь забыть, ведь после произошедшего кусок в горло просто не полезет. Только когда удаляющиеся шаги затихают, Руслан поднимает голову и устало переводит взгляд на настенные часы. В попытке привести себя в чувства он без колебаний резко наотмашь ударяет себя по лицу. По комнате разносится характерный звук, но в следующую секунду вновь наступает обжигающая внутренности тишина. С застывшим выражением наёмник поднимается со стула и идёт к двери, за которой всего минуту назад скрылся Николай. Когда оба действующих лица покидают место событий и прислуга начинает маленький ритуал утренней уборки, в окне мелькает знакомый силуэт. Кто-то стал свидетелем развернувшейся драмы и теперь сможет на этом хорошенько нажиться. *** Два дня проходят для Руслана будто в тумане. Он двигается на автомате, несколько раз ударяется лбом о закрытые двери и постоянно что-то забывает. Николай теперь держит дистанцию. Говорят они исключительно о работе, вместе больше не едят, из-за чего наёмник решает ходить на приёмы пищи с другими телохранителями, дабы не находиться лишний раз в одиночестве. Правда в коллектив влиться так и не получается. Мужчины из охраны Сибирякова стараются Руслана не замечать, на вопросы отвечают весьма односложно, а за глаза называют мальчиком по вызову. Поэтому вскоре Енисейский от идеи находиться в кругу телохранителей отказывается. В себя Руслан приходит только когда спустя два дня выходит на перрон города, в котором никогда до этого момента не был. Ехали они не очень долго, но воздух здесь казался совершенно другим. Наёмник делает вдох и прикрывает глаза. Пахнет жареными пирожками, костром и свободой. Здесь, вдали от суеты, постоянных косых взглядов и чувства тревоги, что тебя поймают, Енисейский наконец может расслабиться. И даже хмурый вид Николая и перспектива провести остаток недели с ним один на один не могут омрачить поднявшееся настроение наёмника. Всю дорогу до отеля Руслан смотрит в окно, наслаждаясь видом и периодически делая фотографии. Ему даже разрешают открыть окно, чтобы качество изображения было чуть лучше! Складывается впечатление, будто он приехал не в командировку по работе, а на заслуженный отдых, которого у него не было последние года три. Когда постоянно следишь за кем-то, выполняешь заказы, роешься в грязном белье совершенно посторонних людей, рано или поздно забываешь о своей собственной жизни. И про отдых думать становится просто некогда. Наёмник вновь щёлкает камерой, довольно рассматривая новый снимок, и переходит в галерею, чтобы выбрать несколько наиболее удачных фотографий и отправить Дугару. Небольшой скверик в лучах солнца с фонтаном в центре, памятник какому-то учёному с огромной клумбой вокруг, здание театра на фоне высокого голубого неба, улыбающийся Николай, которому водитель показывает один из лучших ресторанов города. На последнем кадре Руслан чуть ли не роняет телефон на пол, но быстро берёт себя в руки. Он обязательно подумает над тем, зачем и когда сделал фото. Позже. Возможно, сегодня ночью, когда будет делить огромный двухкомнатный люкс вместе с Сибиряковым. От этой новости у Енисейского дёргается глаз, но особо рефлексировать некогда. Машина останавливается напротив шикарного четырёхэтажного здания с огромными стеклянными дверьми и довольно немаленькой территорией вокруг. Оценить весь масштаб красоты наёмник просто не успевает. Когда вещи выгружают из машины, Николай объявляет, что им нужно поехать в офис и забрать все необходимые документы для предстоящей конференции с советом директоров. Конечно же, в качестве сопровождающего выбирают Руслана. И ладно бы нужное здание находилось где-то в центре, но нет. Пока другие телохранители осматривают выделенные номера и наслаждаются перерывом после дороги, наёмник тащится на другой конец города в компании с начальником и до бесячего разговорчивым водителем, который успевает рассказать всю свою биографию и полную историю области. Мало того, что из-за пробок они доезжают до назначенного места на сорок минут позже, так ещё и в самом офисе Николай проводит по меньшей мере час. Руслан же всё это время стоит каменным изваянием за спиной Сибирякова и внимательно оценивает ситуацию. Самые обычные отношения начальник-подчинённый. И никаких совместных завтраков, ночных разговоров и попыток наладить хрупкую связь. Ведь этого так хотел Руслан? Тогда почему в груди так неприятно щемит, словно он протянул руку утопающему и в последний момент убрал, отправляя нуждающегося в помощи на верную смерть. В отель они возвращаются только к ужину. Сил практически не остаётся, но Руслан заставляет себя распаковать вещи, сходить в душ и наконец сменить одежду. Классическая форма телохранителя, включающая брюки, рубашку и пиджак, сменяется на свободные джинсы и толстовку с капюшоном. Неизменным остаётся только кожаная куртка. Расстаться с ней Енисейский бы не смог даже под дулом пистолета. Выходя из своей комнаты, наёмник подмечает все удобства номера, который больше напоминает квартиру. Две спальни, выходящие в общую гостиную, смежную с кухней, и две небольшие душевые. Весьма удобно. Плюсом ко всему, если случится какая-то непредвиденная ситуация, Руслан успеет быстро среагировать и добраться до Николая прежде, чем случится что-то непоправимое. На ужин идти никуда не надо, ведь его приносят прямо в номер, поэтому наёмник плюхается на мягкий диван в центре гостиной и блаженно откидывается на спинку. Тело неприятно гудит и требует отдыха, но Руслан заставляет себя оставаться в сознании. Сначала нужно поесть, обсудить с Николаем план действий на завтрашний день и только потом потонуть в кровати и предаться сновидениям. Но всё разбивается об дорогущий пол под ногами. Ужинает Руслан в гордом одиночестве, так как оказывается, что Сибиряков уже ушёл в компании с другим телохранителем на встречу с каким-то спонсором. В небольшом сообщении, которое Николай удосужился всё-таки прислать, скудно были описаны мероприятия следующего дня. Сначала Руслану хочется обидеться, но наёмник тут же себя осекает. Он сам совсем недавно сказал мужчине держать дистанцию, что тот и делает. Так что вины Николая в его поступках нет. Но даже несмотря на это понимание и угрызения совести засыпает Енисейский довольно быстро и даже не подозревает, что будет ждать его в скором времени. *** Следующий день проходит нисколько не лучше. Начинается он в шесть часов по надоевшему в край будильнику. Завтрак проходит в тишине, что начинает подбешивать уже с утра пораньше. Одевается Руслан вновь по строгому стилю и мысленно желает себе хорошего дня. Хорошим он, конечно же, не становится. Они переезжают из места в место, осматривают новые здания компании, знакомятся с объектами инфраструктуры и проводят долгие часы в огромном конференц-зале, полном различных представителей и спонсоров. Благо хоть репортёров сюда не пускают. На одну проблему становится меньше. Руслан следует за своим начальником по пятам, выполняя свою работу на высшем уровне. Во время прогулки по территории стройки Енисейский внимательно осматривает каждый кустик и плиточку, не желая пропустить ни малейшей детали. Особенное внимание он уделяет местам, где мог бы сам спрятаться в качестве снайпера. Когда подходит очередь обеда, наёмник сначала оценивает ситуацию и только потом садится по правую руку от Николая и позволяет себе немного расслабиться и поесть. На конференции Руслан стоит, вытянувшись вдоль спинки кресла Сибирского и не сводя глаз с окон и дверей, будто в любой момент через них кто-то мог вломиться. Наёмник настолько погружается в свою работу и сосредотачивает внимание на окружающей обстановке, что совершенно не замечает собственной усталости и перенапряжения. Только в первом часу ночи, вернувшись в свою комнату номера и тяжело опустившись на кровать, Руслан отмечает дискомфорт во всём теле, боль в спине и гудение конечностей. Кое-как раздевшись и по-быстрому ополоснувшись в душе, Енисейский забирается под одеяло и блаженно выдыхает. Усталость волнами растекается по измождённому телу, но, вот незадача, сон совершенно не идёт. Его место с удовольствием занимает нескончаемый поток мыслей, главным героем которых – Николай. Сибиряков же сейчас всего в нескольких метрах. Всего лишь нужно дойти до двери, сделать пару шагов по гостиной и вот она, его спальня. Руслан переворачивается на бок и смотрит в стену. Сегодня Николай был в своём обычном амплуа. Минимум улыбок, максимум расчёта и состредоточенности. Говорил только по делу, задавал много вопросов, записывал основное из каждого ответа и слушал. А ещё смотрел. На здания, чертежи, на коллег, на Руслана. Енисейский зажмуривается и отгоняет мысли прочь. День был тяжёлым, он устал, напридумывал всякого. Сейчас нужно просто отдохнуть. Не думать о Николае, не вспоминать его шальной взгляд синих глаз, не желать вымолить прощение, не пытаться найти ответы в его словах и действиях. Просто уснуть и отречься от реальности, взять небольшой перерыв. Провалиться в сон удаётся где-то спустя час. Измотанный бесконечной ходьбой, напряжением и собственными размышлениями, Руслан всё-таки засыпает. И попадает в свой главный кошмар. Воспалённое после насыщенного дня воображение изощряет воспоминания. К мерзкому запаху дешёвых номеров борделя добавляется еле заметный шлейф кондиционера для белья, который используют прачки в доме Николая. Повсюду снуют знакомые лица. Сергей стоит возле стойки регистрации и пытается заказать на вечер шлюху, попутно отвешивая похабные комплименты администратору. Ещё пара охранников заталкивают какую-то сопротивляющуюся девушку в ближайшую дверь. Руслан с ужасом смотрит на разворачивающуюся картину. В порыве он намеревается подбежать к ней и помочь, как кто-то тянет его назад и разворачивает лицом к стене, которая почему-то оказывается полностью застеклённой. Енисейский дёргается в сторону, но сильные руки ложатся на шею и подбородок, заставляя посмотреть на своё отражение. На гладкой поверхности застыла гримаса ужаса семнадцатилетнего парня с растрёпанными красными волосами, загнанным взглядом зелёных глаз и впившимся в шею кожаным ошейником. Руслан боится поднять взгляд на лицо того, кто удерживает его на месте. Боится узнать, кем же тот является. Но у незнакомца другие планы. Он с силой нажимает на подбородок Руслана, пытаясь заставить того поднять голову и посмотреть. Мальчишка сопротивляется и на секунду ему даже удаётся вырваться из крепкого хвата, за что тут же получает удар чего-то металлического и тяжёлого по спине. Енисейский теряет равновесие и падает на пол, счёсывая ладони о грубый ковёр. Сверху обрушивается шквал новых ударов. Руслан понимает, что бьют его цепью, на которую обычно сажают сторожевых псов. Рассекая воздух, она вновь и вновь с характерным звуком опускается на спину, обжигая кожу и заставляя жгучие слёзы боли и несправедливости течь по щекам неконтролируемым потоком. И Руслан кричит. Громко, отчаянно, как раненый зверь. Просит остановиться, перестать, отпустить. Кричит, раздирая горло и умоляя хоть кого-то прийти на помощь. Внезапно всё заканчивается. Удары прекращаются, его кто-то легонько встряхивает, пытаясь привести в чувства, а на спину ложатся чьи-то тёплые руки. Руслан хватается за эту спасительную соломинку и выныривает из чертогов разума. В комнате темно. Щёки мокрые от слёз, дыхание сбилось. Нижняя губа предательски дрожит, во рту совершенно сухо, из глотки вырываются хрипы вперемешку со всхлипами. Значит кричал он всё же наяву. Руслан постепенно приходит в себя и понимает, что крепко цепляется за чью-то футболку, пока этот кто-то осторожно гладит наёмника по голове и качает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка. Енисейский делает глубокий вдох и понимает, что кроме Николая здесь быть некому. – Мне снилось прошлое, – совсем тихо, на грани слышимости, произносит Руслан. Чужие руки на мгновение замирают, будто от неожиданности, но потом движения возобновляются. Наёмник думает, что правда будет лучше извинений. И рассказывает. – Когда мне исполнилось четырнадцать, мои родители развелись. Моя мать решила посвятить жизнь искусству и ушла к какому-то художнику-реставратору, который называл её своей музой и грёб бабки лопатой. Отец после этого начал пить. Нас выселили из квартиры и тогда он решил начать играть. Влез в долги, почти не появлялся на работе и постоянно кормил обещаниями. В один прекрасный день отец проиграл в карты всё и на кон встала моя жизнь. И тогда один из игроков предложил мне работу. Платили неплохо, только нужно было разносить еду по номерам борделя и делать это в костюме официанта из порно, главным атрибутом которого был ошейник. Со стороны Сибирякова слышится тяжёлый вздох, а руки непроизвольно опускаются на спину Енисейского и прижимают как можно ближе. – Прости, я не знал... – шепчет Николай, прекрасно понимая насколько его слова ничтожны и смешны. Руслан это игнорирует, добровольно обнимая в ответ и укладывая подбородок на чужое плечо. – Я работал три дня в неделю: в пятницу, субботу и воскресенье. Дни, когда спрос был особенно велик. Приходил по вечерам, сразу после школы. Платили стабильно и весьма неплохо, отцу я говорил, что нашёл подработку официантом в старом кафе на окраине, – Руслан нервно сглатывает, решаясь на следующий шаг. Тёмную сторону истории. – Парни с необычным цветом волос, худым телом и большими глазами тоже, оказывается, нравятся взрослым мужикам с щетиной и большими кошельками. Официанты в борделе имели свою степень неприкосновенности. Но лапать нас мог кто угодно. Поэтому каждая смена сопровождалась шлепками по моей тощей заднице, потиранием вставшим членом об мои костлявые бёдра и пиханием грязных пальцев в мой рот. Бить тоже могли. Конечно, правилами это запрещалось, но есть же места, которые под одеждой не видны. Руслан замолкает, переводя дыхание. Вспоминать те дни даже спустя почти десять лет было всё также больно и мерзко. И как бы он ни старался вырезать это из памяти, призраки прошлого всегда будут являться к нему во снах. – В восемнадцать лет я съехал от отца. Неплохо сдал экзамены, поступил в политехнический, начал новую жизнь. Спустя год мне позвонили и сказали, что отец умер от алкогольной интоксикации. Я пытался разыскать мать, но так и не нашёл, поэтому хоронил своего второго родителя на свои накопленные деньги. В какой-то момент я полностью осознал, что моя жизнь уже давно пошла под откос. Тогда моей первой мыслью было просто позволить ей нести меня в этом потоке. Возможно, по итогу я бы предался алкоголю, как в своё время мой отец. Тогда-то меня Дугар и нашёл. Замёрзшего пацана на ещё свежей могиле. С тех пор мы с ним как братья. Он-то меня в семью бара и привёл. Как-то так моя история и звучит. Скучно и клишированно, верно? В комнате повисает тишина. Руслан надеется, что не сказал лишнего, что Николай не отдёрнет руки и не скажет проваливать от него куда подальше. Всё-таки наёмник на веки останется грязным мальчишкой с потрёпанной судьбой. Но Николай умеет удивлять. – Я почти не помню своего детства, – впервые голос Николая звучит настолько печально и искренне. Руслан на секунду теряется, но быстро берёт себя в руки. Если Сибиряков хочет ответить правдой на правду, значит нужно уважать его выбор. Теперь очередь Енисейского слушать. – Помню только, что родители пытались сделать из меня идеального сына. Они нанимали учителей, заставляли читать только научную литературу. К десяти годам я в совершенстве говорил на английском. К двенадцати освоил французский и игру на фортепиано. К пятнадцати научился ездить верхом, стрелять и водить машину. Видел я при этом своих родителей только раз в неделю, за воскресным обедом. А остальные дни они пропадали на работе, предпочитая вести бизнес, нежели заниматься воспитанием своего собственного ребёнка. О любых ошибках, правда, родители узнавали быстрее, чем я сам. И тогда они приезжали меня наказать. Били плетью по рукам и спине, заставляя при этом сидеть смирно и повторять молитву. А я, как самый настоящий дурак, радовался тому, что могу видеть их чуть чаще и дольше. Даже если при этом приходилось терпеть боль. Руслан хмурится и чуть отстраняется, дабы заглянуть Николаю в глаза, где застыла многолетняя боль ребёнка, который так и не познал родительской любви. Да, их судьбы такие разные. Енисейский рос чуть ли не на улице и буквально продавал себя, в то время как Сибирский жил в достатке. Но можно ли называть каждодневные унижения и отсутствие права на свободу выбора полноценной жизнью? – А потом мама умерла. Стояла на совещании, упала и скончалась прямо на месте. Оказалось, что у неё была аневризма. После этого отец замкнулся в себе, а всю злость начал срывать на мне. Он проверял каждое задание лично, а за любую запинку избивал, заставляя при этом повторять материал снова и снова. Тогда и началось моё воспитание "настоящего" наследника компании. Без эмоций, чувств и совести. Любое проявление слабости каралось. Отец пытался вырастить себе свою копию, идеальную марионетку. Только не учёл того, что моя злость на него сделала из меня его главного врага. И когда я впервые дал ему отпор, он испугался, что я захочу убить его. Поэтому, вероятно, и решил опередить меня в этом. Николай замолкает. Руслан пытается переварить услышанное. Отец никогда не поднимал на него руку. Даже когда Руслан сказал, что уходит из дома навсегда, старший Енисейский лишь покачал головой и пожелал не сдохнуть в ближайшей канаве. Но насилия в их доме никогда не было. Поэтому понять действий отца Николая он просто не мог. – На самом деле я хотел поговорить с тобой и всё обсудить, попросить прощения за происходящее и за свои слабости. Поэтому и устроил эту поездку. Я очень виноват перед тобой. И совершенно не понимаю, что мне делать с моим желанием довериться тебе. Потому что никогда прежде я никому не доверял. Да и испытывать что-то, кроме гнева и холодного расчёта мне не удавалось вот уже последние несколько, – голос Сибирякова звучит подавлено. Теперь Руслан всё понимает. Судьба или кто там ещё вновь даёт ему шанс протянуть руку помощи. И, что удивительно, ему хотят помочь в ответ. Руслан решает оставить этот разговор до утра, поэтому чуть дёргает уголками губ вверх и просто тянет мужчину на себя, заставляя лечь прямо на него. Этот ночной разговор, открывший перед друг другом души, наверняка отнял немало сил у них обоих. – Думаю, на сегодня мы исчерпали лимит обсуждений. Нам стоит немного отдохнуть. А решить всё ещё успеем. Николай не сопротивляется. Лишь поудобнее устраивается на груди Руслана и поправляет на них обоих одеяло. Засыпают они с чувством удивительной лёгкости в груди. *** Сергей вновь включает запись, проматывая её до середины, и довольно улыбается. Установить жучок в одном из замков кожаной куртки этого красноволосого идиота было лучшей идеей. Теперь у него есть компромат сразу на двух знатно поднадоевших ему и ещё много кому людей. А значит босс точно останется доволен его работой. Может, даже накинет немного деньжат за особые достижения. – Михаил Юрьевич, доброй ночи. Простите, что так поздно звоню, это Сергей Вас беспокоит. Я достал информацию, которая поможет Вам избавиться от Енисейского и Сибирякова. Что самое интересное: я уже имею представление о том, что нужно делать, чтобы эти двое сделали всю грязную работу за нас. Буду рад встретиться с Вами и всё обсудить. На другом конце телефона слышится усмешка, вскоре прервавшаяся короткими гудками. Сергей смотрит на дисплей, где высвечивается сообщение с местом встречи и временем, и облизывает пересохшие от волнения губы. Сергей улыбается своему собственному успеху и вынимает флешку с записью ночного разговора Руслана с Николаем из разъёма ноутбука. Эта маленькая вещица вскоре стянет для вполне определённых людей большой катастрофой, что не могло не будоражить. Сергей убирает флешку в рабочую сумку и решает наконец немного отдохнуть. Нужно набраться сил перед предстоящим днём. И всё же втаптывать чужие судьбы в грязь оказывается весьма приятным занятием.