Renegade Ruler.

***

      Вот Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько наши сны реальны? Может, это лишь беспорядок в Вашей голове? А может, кто-то пытается донести что-то до Вас? Или же как сновидения на Вас влияют? Несут ли они потайной замысел или являются сюрреализмом? А может, Вы когда-то рассуждали уже на тему возникновения искажённых образов и создания изнаночных сюжетов в мозгу? Долой все риторические вопросы, они сейчас ни к чему. Отбросим все грёзы. Они разрушают грань реальности. Всё в прошлом, наверное.

***

      Маленький голубоглазый сорванец лет восьми босиком бежит по открытой полянке и радостно гогочет звонким голоском, расплываясь в чистейшей невинной улыбке. Окрестность была устлана бархатной зеленью, приятно щекочущей лодыжки. Мурава, словно заботливый родитель, убаюкивает своей лаской. На территории поляны редко стояли молодые деревья, в отличие от леса, который находился параллельно стороне с дорогой до города, где, образно говоря, протиснуться не представлялось возможности. Напротив, в дали, если внимательно приглядеться, есть какая-то простенькая деревушка с населением, вероятно, не превышающим и ста человек. Небо в этот день было чистое, девственное, будто бы выглаженное. Ни единого облачка. А июльский солнцепёк придавал пейзажу тёплый оттенок, создавая особую атмосферу. Тихий, скромный летний вечер. Лишь мягкий ветер еле-еле колышет растительность. Данный момент по истине гармоничен. Всё хорошо. Всем спокойно. Хотелось остаться здесь навсегда.

***

— Мама! Мама! — громко вскрикивает ребёнок, подбегая на всех парах с распахнутыми руками ближе к родителю, а та, наслаждаясь пикником, умиротворённо сидела на пледе. — Можно мне погладить во-он ту собачку? Пожа-а-алуйста! — протяжно выпрашивает малец, указывая пальцем куда-то в кусты, находившиеся неподалёку, откуда слышалось негромкое лаяние и тявканье предположительно убежавшего из деревни пса. — Сыночка, давай сначала дождёмся папу, а потом уже и потискаешь. — спокойным мелодичным голосом отвечает мать Диана Фишер, прикрывая свои жёлтые глаза. — Но я её слышу. Она тут близко. Я быстро вернусь, мамочка! — уже вовсе не внимая свою матушку и возражений, дитя галопом мчится вперёд, поддавшись своему желанию, прямо в самые дебри веток, которые внезапно обрели чудовищный громоздкий размер. Почему-то довольно резко потемнело, хотя закат обещали ещё не скоро. Тёплое солнце ушло за горизонт буквально за пару секунд. Что-то пошло не по плану…

***

      Повисла пугающая тьма, от которой у любого холод прошёл бы по шее. Кромешная тишина. Глас матери позади куда-то испарился, а лай собаки и подавно затих. Разинутая просторная поляна с негусто прорастающими деревьями превратилась в дремучую чащу леса с высокими массивными древесными стволами, которые окружали абсолютно всё, кроме узенького перелеска. И то дорожка была труднопроходимой. Долговязая трава, а правильнее будет сказать, терния болотного цвета и широкие валуны, покрытые странной жижей, не давали вольно шагать вперёд. Небесную гладь было уже не разглядеть из-за пленительной листвы, которая заволакивала половину свободного пространства. А разрасталась эта дрянь довольно стремительно. Назад оборачиваться не было какого-то смысла. Там ничего не было. В буквальном значении этого слова. Пустота. Да даже её там не было. Будто бы чёрная дыра поглотила всю местность за спиной. Обратного пути нет. Нужно идти прямо, пока тёмная субстанция не стёрла, наконец, и тебя.

***

      Мальчуган в один миг, удивлённо оторопев, застывает в шоковом состоянии. К нему подкрадывается, словно маньяк, жуткий страх, да окутывает паника. Школьник только сейчас осознаёт, в каком положении находится. Без лишних слов он понял масштаб проблемы и серьёзность ситуации. Ребёнок один и чёрт знает где. На радостях мальчик и не усмотрел, как глубоко вляпался по самую задницу и попал в западню. Веселью и детской забаве пришёл конец. Адреналин ударил в мозг вследствие сильнейшего испуга. Голубоволосый интуитивно ринулся прямо, заметив какое-то белое сияющее пятно в паре сотен метров от исходной точки. Голова отказывалась трезво работать. Да и ко всему прочему, не было дополнительного времени сначала думать, а потом уже действовать. Подбегая всё ближе и ближе, малец разглядел дверной проём, из которого бился, словно в конвульсиях, яркий свет. Он слепил глаза, придавая ещё большей безнадёжности. Послышалось такое знакомое и родное сопрано, которое одним махом успокоило мальчишку, но вряд ли надолго. Из глубин непроглядного блеска доносилось его имя. — Сал… Сал… Салли? — Диана звала сына.

***

      Слёзы полились ручьём из голубых очей. Малец остановился недалеко от прохода и хотел уже было позвать мать на помощь, как услышал громкий выстрел дробью. Затем последовало хрипение, посторонние шумы и краткий, но такой болезненный крик. — Мама…? — шёпотом промолвил Фишер, искривляя свой рот, не издавая ни единого писка, застыв в немом ужасе неизвестности. Но, Боже, как же ему жаждалось закричать. Его дыхание замерло. Сердце будто бы прекратило биться на какой-то промежуток. Время зависло. Вой, зовущий Сала, не прекратился, только усилился и искажался. Менялась интонация из материнской, нежной в орущую и дьявольскую. Нестабильный зов довёл Фишера в край. Паническая атака. Пространство начало сужаться. И не только в реальности, но и в сбитой напрочь черепушке мальчика. Проём с единственным источником освещения исчез. Провалился под землю. Сал перестал видеть даже сам себя. Капли градом катились по побледневшим щекам. Бас раздвоился и стал звенеть эхом в ушах. Глаза покраснели, капилляры полопались. Тело не поддавалось движениям. Лишь робкая дрожь Салли была признаком хоть какой-то его оживлённости. Кислород в лёгких заканчивался, а вдохнуть просто-напросто не получалось. Маленький Фишер теряет сознание.

***

      Парень проснулся, а точнее говоря, мгновенно пробудился после очередного кошмара в холодном поту от зова по имени, переходящего в пока ещё негромкий крик. Голос принадлежал папе подростка. Генри, так звали родителя, вёл дряхлый автомобиль. Мужчина был измотан утомительной дорогой, поэтому отметить, что он не в настроении — ничего не сказать. В ушах у Сала всё гудело так, словно белый шум из неработающего телевизора усилили в сто раз. Мелькала щебечущая рябь в глазах. Пересохло в горле, а скопившийся ком перекрывал доступ к воздуху. Голубоглазый до сих пор не понимал, где он находится и что, собственно, происходит. Виски, изнывая, пульсировали, принося Фишеру дискомфорт. Сбивчивое дыхание порывисто то подымало грудную клетку так, что рёбра зажимало ремнём, то опускало в окоченелое замирание. Отчаянно билось сердце, как будто вот-вот выпрыгнет наружу или разорвётся к чертям собачьим. Конечности подёргивались. Да в принципе, всё тело дрожало, как стиральная машинка на отжимании. Мысли были спутаны в клубок шерстяных ниток. Ладно, это ещё не совсем сильный припадок. Скоро всё пройдет. Надо просто успокоиться. Вдох-выдох… И сдох. Всё ещё не слыша отца, Сал опустил голову к коленям, прижавшись вплотную своим протезом в ноги, в надежде укрыться от уже какого по счёту гнусного стресса.

***

— Сука, Фишер, ты меня вообще слушаешь?! — обозлённо рявкнул папаша, оборачивая взгляд на сына, который свернулся в позу эмбриона, неподвижно сидя на заднем сидении. Предварительно мужчина притормозил, подъехав к обочине, дабы не закрывать проезд и не создавать нежелательных пробок для водителей. Моментом Салли пришёл в себя или, как минимум, сделал вид и внушил себе, что успокоился. Ведь отцу же явно не понравится игнорирование и безмолвность парниши. — Да, пап? — тихо, почти шёпотом отозвался голубоволосый дрожащим голосом. Раздражённо цокнув, родитель обратно повернулся к рулю и равнодушно, сухо промолвил, смотря куда-то в даль: — Мы почти приехали. Осталось буквально заехать во двор, так что манатки в зубы и пулей разгружать вещи. Я устал, так что разберёмся с этим по-быстрому. Уже поздно. — закончив говорить, Генри вновь повёл машину. Приглушённо играла радиоволна с какой-то джазовой музыкой, вроде это Чарли Паркер. «И вправду, времени много. Переезд в Нокфеел из Нью-Джерси уж слишком затянулся…», — пронеслось в мыслях у Сала. У парня даже вроде как отлегло от сердца. Тревога отступила, а тело больше не тряслось. Фишер залип, смотря в окно автомобиля. По стеклу извивались и стучали падающие капли. Моросил сентябрьский дождь.

***

      Припарковав старенькое средство передвижения, потрёпанное жизнью, Генри заглушил двигатель, вышел из автомобиля и пошёл в «Апартаменты Эддисона» беседовать с хозяином. А именно, в мельчайших деталях узнать: про город, про район и про жилище. Проще говоря, надо было перетереть организационные моменты. Потупив в окно за уходящим отцом, Сал, переводя дух, накинул на себя тонкую ветровку. Для осеннего сезона самое то: и не сопреешь, и не замёрзнешь. Дотянувшись до другого конца заднего сидения, Фишер ухватил свой рюкзак и плавным движением закинул сумку на плечи. Выйдя из машины, голубоглазый не нарочно громко хлопнул дверцей. «Если бы отец услышал, то прибил бы на месте», — подумал подросток. Обойдя тачку, парень утомлённо, словно на последнем вздохе, открыл багажник и принялся за нелёгкую работу.

***

      Сами апартаменты не представляли собой чего-то грандиозного и многообещающего. Обычная дряхлая пятиэтажка, которой в срочном порядке требуется капитальный ремонт. Ну или снос. «Жильцы тоже не сахар», — отметил для себя Сал, наблюдая за окружением, попутно разгружая машину. Здесь живут бедняки, пенсионеры и студенты. Причем максимальной причудливости. Старики — злобные и скандальные отшельники, подростки — шумные прожигатели жизни и походу частенько балуются веществами, забив на учёбу. Про малоимущих и вовсе нужно молчать. Из их жилищ чувствуется самая сильная вонь, а бытовые скандалы не утихают. Кирпичные стены точно вот-вот развалятся, стоит лишь случайно подуть на них. А трос в лифте в скором времени оборвётся под весом пушинки или какой-нибудь мухи, присевшей на пол в блевотину. Странный смрад на этажах ещё больше портит первое впечатление. Постоянный шум из квартир — тоже явная проблема этого местечка. Хотя бы крыс и тараканов не водится. И на том уже спасибо. В целом дом полный отстой по всем критериям, но другого выбора из-за финансовых трудностей, а также алчности отца Сала у них не было.

***

— Пап, я уже устал таскать эти вещи… — на выдохе проговорил Фишер, всем видом давая понять, что конкретно заколебался. Ставя коробку недалеко от квартирки Терренса. Так звали владельца и по совместительству единственного наследника этих апартаментов. Вытянув спину, которая в свой черёд от этого прохрустела, мальчишка стряхнул пот с лица и размял суставы. — Здрасьте. — подросток, наконец, поздоровался с хозяином здания, несмотря на то, что безмолвно прошёл мимо туда-сюда уже множество раз. Но что-то в этом мужчине насторожило юношу. Например, мать вашу, что Терренс общался через специальную щёлку в двери. Сумасшедший дом. — Добро пожаловать! — выдавил приветливую улыбку, блеснув ею через отверстие, отрезал Эддисон. — Пока вы тут мило водитесь и чаёвничаете, я разгрузил уже больше, чем половину… — измученным хрипом парень завершил фразу. — Так, Сал, я тоже утомился. Мы ехали долго, и я, по крайней мере, в отличие от некоторых, не спал по дороге сюда. — договорив, Генри укоризненно посмотрел на своего сына, а последний, в свою очередь, жалостливо стрелял глазами отца ещё пару секунд, дабы тот его пощадил, и тоже взялся переносить шмотки. Ну и всё-таки с провалом вернулся к выполнению рутинной работы. Опять взял в руки поставленный ранее на пол груз и побрёл к лифту, поднимаясь на четвёртый этаж, где, собственно, и находилась новая квартира семейства Фишеров. Хотя от семьи только слово и осталось. Но пока что не об этом.

***

      Шёл уже вроде как десятый час. Значительно похолодало, а местность потемнела. Солнце полностью зашло, вышел полумесяц, поэтому поле зрения достигало всего-то чуть более метра, даже с учётом идеально видящих глаз. Неся очередную коробку, но на этот раз уже достаточно большую, хотя повезло, что не совсем тяжёлую, мальчишка брёл буквально наугад, ведь перед собой видел лишь слой картона — стенку объекта. Сал топал до входа в здание и, подойдя, стал нащупывать ручку одной рукой, а второй кое-как удерживал предмет, подпирая всё туловищем. Но удача сегодня была не на стороне Фишера. Дверь резко распахивается прямо перед лицом парня, и в проёме мимолётно проносится чей-то длинный силуэт, сбивая голубоволосого с ног. Юноша от неожиданности пугается и дёргано цепляется пальцами за края груза, но это явно его не спасёт от падения на задницу. Приземлившись не самой мягкой посадкой на асфальт, отбив копчик, Фишер только успевает обернуться и крикнуть вслед удаляющейся тени протяжное: «Эй!». Салли даже не успел рассмотреть из-за темноты и скорости человека, кто ж у нас такой деловой и весь в спешке. Единственно он учуял этого мистера «X». По ветру в воздухе рассеялся аромат какого-то копеечного одеколона с примесью краски и дешёвых сигарет. Вот это, конечно, набор. Но не суть. Ведь тот тип даже не извинился за толчок. Нет, тот мудак даже не посмотрел в направлении голубоглазого. Хотя подросток привык к такому обращению, поэтому не сильно был возмущён произошедшим. Поднимаясь после стремительного полёта вниз, Фишер подумал: «В этом доме есть хоть кто-то адекватный?!».

***

      Спустя чуть больше получаса, а может даже и целый час, парень не был уверен, ведь не следил за временем, перетаскивание коробок было победно закончено. Все до единой вещички были в «402» квартире. Фишер был уставший, но довольный тем, что этот ад в конечном итоге завершился. — Папа, я наконец-то, твою ж мать, закончил. — спустившись вниз, вновь на первый этаж, вымолвил опустошённым голосом Салли. Генри обернулся, не вставая с дивана, стоящего около двери с номером «103» и, нахмурившись, произнёс: — Слышь, выражения фильтруй. Что за брань, а?! — не ожидая ответа, мужчина развернулся обратно и продолжил с Терренсом уже повседневную беседу, а не деловую, попивая уже сбившись со счёта, какую кружку чая. Проклиная всё в этом мире, подавляя злость, Сал направился к лифту. Добравшись до жилой площади, у юноши пронеслось в мыслях: «То есть, сука, ни спасибо, ни пожалуйста, но при этом упрекнул в нецензурщине, хотя я ещё цветочки сказал по сравнению с тем, что хотелось бы буркнуть… Да какое буркнуть, проорать, блять». Гневных комментариев было сущее множество, но лишь в голове у подростка, ведь он не мог, а точнее даже права не имел высказаться напрямую отцу в лицо.

***

— Ладненько, Эддисон, пора бы мне уже идти. Приятно было познакомиться и поговорить. Спокойной ночи и до встречи! — с этими словами Генри протянул пустую кружку через щель и, улыбнувшись на прощание, побрёл в свою квартиру. Выходя из ванной, Салли не надел протез, так как думал, что отца всё ещё нет и у него есть полная свобода действий на некоторое время. В этом он, конечно, ошибся. — Боже, закрой это! Тошно смотреть. — с отвращением проговорил родитель, заходивший в коридор, увидев рубцовую кожу физиономии своего сына. Мужчина отвернул свой взгляд и прошёл вперёд, усевшись на стул за кухонный стол в ожидании, когда его чадо приведёт свою уродливую рожу в порядок. Сал мигом прошмыгнул в душевую и предстал перед зеркалом. В отражении на него глядел неописуемо страшный человек. Как минимум, по мнению, наверное, всех адекватных людей. У парня практически отсутствовала правая сторона лица: область около глаза была покрыта парочкой больших шрамов, проходивших вдоль морды, а также множеством небольших, составлявших бардовое пятно. Левой части, конечно, меньше досталось, но всё-таки это ничего не меняло: огромный след распластался от подбородка и до лба, проходивший через губы, рассекая их, слегка оголив зубы. Чудом сохранившиеся два ока чистого небесно-голубого цвета, стеклянно наблюдали свой облик, скупо выдавливая мелкую слезинку. Опустив голову, подросток пришёл в себя и, не глядя, нащупав маску, напялил керамический предмет. Вновь выйдя из этого помещения, мальчишка встал напротив спины Фишера старшего. — Пап, тебе не кажется этот дом чересчур странным? — глухо спросил юноша. — Странный тут только ты. А теперь, будь добр, иди спать. Завтра много дел. — сказал тот, завершив диалог.

***

— Ты снова будешь пить? — совсем тихо, чуть дрожащим голосом задал вопрос Сал, всё ещё неподвижно стоя в той же позиции. В ответ ему раздался громкий и сильный удар по столу, что аж стены слегка вздрогнули, пропуская вибрацию. Это была своенравная просьба покинуть кухню, а лучше и вовсе не попадаться сегодня на глаза, сидя в своей комнате, а в идеале вообще никогда не мелькать пред взором. Быстро поняв, что правильнее будет сигануть к себе, Фишер последовал этому, удалившись оттуда. Перед тем, как завалиться на кровать, он запер дверь на всякий пожарный случай. Приняв барбитураты и антидепрессанты, подросток кое-как, на скорую руку застелил спальное место каким-то пледом, а также положил подушку без наволочки, ибо поленился по-человечески разложиться. Парень разделся и снял протез. Затем, прихватывая одеяло, рухнул прямиком лицом в койку. Долго пытаясь уснуть, ворочаясь, стараясь ни о чём не думать, Салли по итогу сдался и тупо смотрел в светлый потолок. К тому же звуки пьяного отца из гостиной — такое себе удовольствие. На колыбельную, пожалуй, точно не похожи неразборчивые вопли или же неадекватные лязги рёва.

***

      Таблетки не помогают уже приличное количество времени. То есть, да, симптомы заглушаются, но не в полной мере, как желалось. Да и ко всему прочему, побочные эффекты тоже не ахти как приятно испытывать, а их довольно немало. Фишер много раз просил прописать ему более сильнодействующие препараты, но Откин, лечащий врач подростка, отказал в просьбе по причине того, что Сал ещё маленький, да и ухудшений специалист не видит. Поэтому переходить на другие психотропные колёса основания не было. Ага. Только вот парень ощущал ухудшения, как минимум с режимом сна. Несколько лет назад. Хотя как несколько? Почти десяток уже. Доктор порекомендовал завести домашнее животное. Мол, они всё чувствуют, лечат по-своему. Юноша не знал, насколько это правдивая информация, но Гизмо и правда целебный кот. С ним было проще, ведь тот спал рядом, прямо под боком. Это хоть немного, но успокаивало, и мальчишка быстрее погружался в царство Морфея. Жаль пока, что суета от переезда мешает увидеться с питомцем, ведь рыжик временно находится у тётушки.

***

      «Эх Гизмо, поскорее бы ты вернулся ко мне. Не хватает тебя», — пронеслось в сознании у Сала. А затем мысль за мыслью. Монолог за монологом. И вот опять голубоглазый рассуждает о том, как же он виноват, какой же никчёмный, какой же несуразный и какую же ошибку совершил, угробив свою семью и себя, в свою очередь. Подросток часто задумывался на гнетущие темы. Это для него было уже нормой. Загоняться из-за прошлого в настоящем и со страхом представлять будущее — ночной ритуал. Ведь тогда, когда Вы не сфокусированы на чём-то, то в голову лезет всё подряд, в частности и чёрные раздумья. Вероятно, ему вновь будут сниться кошмары. Возможно, он опять проснётся в панике и слезах. Быть может, у него снова случиться приступ. Но сейчас это не имеет никакого значения, ведь Сал Фишер уснул.