Renegade Ruler.

***

      С момента переезда семьи Фишеров из Нью-Джерси в Ноквеел прошло уже порядка двух недель. За этот не особо, конечно, долгий период, но самый главный — во время смены места жительства, Сал Фишер успел, по меркам срока, достаточно много чего сделать. Например, обустроиться в своей комнате, придавая помещению присущий подростку антураж, создавая комфортную для себя обстановку. Ещё юноша сумел ознакомиться лично практически с каждым своим новоиспеченным соседом. Но это вовсе не изменило мнение о жильцах. Может только о некоторых людях, но их было заметное меньшинство. Во многих вещах Салли постепенно освоился, ну или же стал потихоньку адаптироваться. К новой школе, заведённым недавно друзьям парень всё ещё относился с некой робостью, ведь это было в новинку для него. А вот к ночным крикам, противному запаху и издёвкам со стороны всех тех, кому не лень было высказать что-то колкое, он привык почти сразу. Умеет, видимо, быстро схватывать ситуацию и подстраиваться на лету под обстоятельства. Голубоглазый смог уже даже прочувствовать эту обыденность, которая сопровождала его ещё в старой квартире. Отец весь день работал. Наверное, трудился, ведь никто не в силах этого утверждать. Но так как деньги вроде появлялись, то можно было бы и предположить. Он просто сутки, а то и двое пропадал непонятно где и невесть зачем. Приходя ближе к ночи, мужчина изрядно упивался вусмерть, так что на утро болела далеко не только башня, как от отбойного молотка, но и всё тело. Такое поведение своего папы парнишка не считал чем-то несуразным, ибо он уже несколько лет подряд так живёт, а ему особого дела до этого нет. Уже нет. Раньше, в детстве, ребёнок пытался что-то поменять, на что получал ноль внимания и никакой отдачи. Поэтому со стечением времени просто забил болт. И знаете, вот ладно, если бы алкоголик просто систематично выпивал, это был бы один поступок. Так Генри ещё и выплёскивал всю злость на своего сына. Это и было наиболее гнусное на данный этап. Мальчишке могли спокойно рассечь бровь, потаскать за волосы, выдрав клочья, кинуть в него первый попавшийся предмет, опрокинуть об стенку, разбив голову, придушить за горло до синяков, а то и иногда обморока. С каждым последующим днём рука всё чаще подымалась на голубоволосого. Причём опекун сам искал повод докопаться. Ведь он даже не косячил по-чёрному. Да даже если, мать вашу, и ошибался, то насилию всё равно нет оправдания. Патлатый каждый божий вечер стоял возле зеркала в ванной, обрабатывая уже давнишние шрамы, а также свежие, вследствие побоев родителя. Множество болезненных гематом и жгучих ссадин «украшали» и без того израненное лицо.

***

      На следующее утро, сразу же после переезда, Сал проснулся на своё удивление рано. Как и ожидалось, отец не находился дома, что было совершенно ожидаемо, так как подобное происходило и в Нью-Джерси. Никаких записок, никаких предупреждений. Но, впрочем, Фишер и не надеялся на это. Сладко потянувшись и зевнув в постели, Салли привстал на локтях и мимолётно оглядел комнатушку. Вот же ж сказка! Ему не приснился кошмар. Хотя ему так-то вообще ничего не виделось. Парень будто бы просто лёг, закрыл глаза, а затем вновь распахнул, только чувствуя себя уже более бодро. Такое вполне устраивало юношу, и он хотел бы, чтоб так проходила каждая последующая ночь. Приняв освежающий душ, который полностью пробудил подростка, а также настроил на продуктивный день, он переоделся в чистую одежду, а ту, в кой спал, закинул в корзину для грязного белья. На мальчишке были надеты: тёмно-серый джемпер, в котором он чуть ли не тонул; потёртые узкие бордовые джинсы с прорезями на коленях, державшиеся на классическом кожаном ремне; белые высокие носки, так и не дававшие обнажить щиколотки; голубые, чуть замызганные, ибо пятна не поддавались стирке, конверсы с небрежно завязанными шнурками. Из украшений на голубоглазом красовалась тонкая серебряная цепочка на шее, а также висели на каждом ухе по двое чёрных клипс. Приводя себя дальше в норму, голубоволосый умылся, почистил зубы и расчесался, но не стал как-то убирать свои патлы, оставляя их болтаться в произвольном порядке. Синие пряди слегка спадали на плечи, завиваясь лёгкой волной. Чёлка шла незначительно наискосок, чуть прикрывая одно око. Типичный видок фрика.

***

      Напоследок Салли надел протез на лицо, оборачивая ремешки вокруг, уводя их за затылок, застегнул два металлических фастекса. Ну вот, теперь другое дело. Выходя из ванной, у Фишера пронеслось в мыслях: «Чем же заняться? Вроде так-то на сегодня и много работы, а, судя по всему, ничего особо и не нужно варганить… Единственное, необходимо разобрать вещи и хоть как-то облагородить комнату». Быстро откинув эти планы на потом, ведь юноше ненароком приспичило пройтись по этажам и познакомиться с товарищами по несчастью, а точнее с соседями по апартаментам Эддисона. Покидая 402 квартиру, свою жилую площадь, подросток направился влево по коридору. Он постучал в дверь с номером «401» и спустя минуту ожиданий ему открыл высокий молодой человек, который выглядел как настоящий панк. Кровавый ирокез, драная джинсовая куртка без рукавов, надетая на белый пуловер, клетчатые брюки жёлто-чёрного цвета, ремень с шипами «до Юпитера» и поношенные берцы с красными шнурками. Как оказалось, студента зовут Роберт, и он вполне себе приятный парень, если, конечно, не брать в учёт, что он любитель послушать музыку на весь дом и поголосить во всю разные песни. Закончив ознакомительный диалог, ребята попрощались друг с другом, обязав, что ещё встретятся, а сам Сал отправился в противоположную сторону. Идя вправо по проходу, он остановился около другого деревянного проёма и вновь слегка пробарабанил по поверхности кулаком. В 403 квартирке жило семейство Сандерсов, состоящее из мужа и жены среднего возраста. Обычная бездетная пара, ничего интересного. Про 404 тоже не к чему многословие, ведь она и вовсе пустовала.

***

      Наслышавшись от Роберта про аварийный пятый этаж, который находился на ремонте, хотя вообще он не помешал бы и всему зданию целиком, подросток решил смотаться туда. Ведь лифтовой подъёмник абсолютно никак не перекрыли, даже не повесили табличку о проведении каких-либо работ. Лестницу, собственно, тоже не огородили, что могло вполне способствовать проживанию там людей без определённого места жительства. Проще говоря, правдоподобнее всего верхний ярус оккупировали бездомные. Почти все квартиры были заперты на ключ, которого у Сала и быть не может. Все до единой, кроме 504, не поддавались открытию. На огромное удивление, дверь свободно отперлась, без каких-то преград и подпорок. Перед Фишером предстало столь неприятное зрелище. Драная отделка, вероятно, столетней давности, деревянные панельные полы, на коих в некоторых частях не хватало досок, проросшая повсюду болотная плесень, жуткая вонь, заполоняющая лёгкие хоть при малейшем вздохе. Также в конце комнаты, по всей очевидности гостиной, на старых газетах сидел какой-то обросший мужчина в рваном тряпье, ведь одеждой этот балахон назвать было сложно. Заметив его, Сал окрикнул того в попытке подать видимость того, что юноша всё-таки присутствует тут, чтобы тот обратил, в частности, на него внимание. А второй, в свою очередь, не поднимая голову, даже не шевелясь, тихо и томно прохрипел: — Обернись. — мальчик машинально, будто бы на автомате, так и сделал. Но поразительно, там никого не оказалось! И ничего не было. А повернувшись обратно на мужика, ко всему ужасу, Салли не застал там его, хотя больше никаких входов и выходов, кроме как того, что был у парня перед лицом, в помещении не обнаруживалось. Что это, чёрт возьми, только что было.

***

      В прострации аффекта Фишер пулей вылетел из квартиры и помчал к лифту. Юноша нервно жал много раз подряд на кнопку вызова, пока у него подёргивались руки и громко стучало сердце. Небольшой ком в горле скопился от нарастающей тревоги. Двери наконец-то распахнулись. Подросток мигом прошмыгнул в кабину и тыкнул на клавишу, дабы доехать до третьего этажа. Прибывая, конечно, по меркам паники не в самом лучшем состоянии, он всё же решил сегодня обойти весь дом. Ведь как-никак общие знания о жильцах необходимы. И в этом Сал только что убедился. В целях своей же безопасности надо было понять, куда не следует ходить, а куда и вовсе запрещено и нельзя ни при каких обстоятельствах, а то мало ли… Да и, в принципе, знакомство с сожителями вполне себе могло принести даже пользу, ибо вдруг парню что-либо понадобится или нужна будет какая-нибудь помощь. Кто ж знает. Какого-то трепета уже не было, предвкушение новых встреч пропало, остались только вязкие опаски и бдительные осторожности. Салли понятия не имел, кто ещё тут способен «обитать» поэтому был в порядке вещей напряжён, что вконец и не удивительно. Эти апартаменты не носили статус благополучного жилища, скорее наоборот, горемычного. Вероятно, и целиком близлежащий район был сплошным разгильдяйством.

***

      Третий этаж совокупно встретил Фишера умиротворённой обстановкой. Этакий комфорт окутал тело мальчишки. Безумно спокойно как-то стало после выхода из лифтовой кабины. Весьма хороший расклад сопроводил юношу. Оставалось надеяться, что так всё и продолжиться далее. Около одной из дверей стоял пацан полутораметровой длины, упитанного телосложения и с ментоловыми короткими патлами. В руке у него был открытый шоколадный батончик с изюмом и орехами, который он не торопясь поедал, нечаянно размазывая по щекам сладость. Подбредя ближе к нему, Сал поприветствовал соседа. У ребят завязался совершенно повседневный диалог с фразами такого характера: «Как зовут? Как дела?». Из разговора Салли выделил основную информацию, а именно: пухляка именовали Чак Коэн, но для друзей он был Пых; учился в старшей школе Ноквеела, которая находилась неподалёку от апартаментов; являлся девятиклассником; проживал в 303 квартире вместе со своей матерью, а та, в свою очередь, ежедневно пропадала с утра до вечера на работе, дабы прокормить единственного сына и оплатить счета по коммуналке; про отца тот ничего не сказал. Больше ничуть особо интересного голубоглазый не отметил для себя. Обычный чувак, любящий вкусно перекусить. Ничего такого. А вот если говорить про жильца, кой был комнатой левее от толстяка, то вероятнее достаточно промолчать. Там жил причудливый молодой человек с именем Дэвид. Худощавый тип, среднего роста, смуглая кожа и брюнетистые редкие волосы, топорщившиеся в хаотичном порядке. Типичный наркоман. Хотя торчок утверждал, что завязал с веществами, но в это по понятным причинам мало верилось. Хотя, быть может из-за длительных марафонов у него настолько отсохли мозги, что уж и бывая трезвым, он не смотрится адекватно. Но также мысли сводились на то, что темноволосый продолжает баловаться препаратами, но теперь в тайне, дабы того с потрохами не выселили, а то и хуже — не повязали.

***

      В квартире с цифровым номером 301 проживала тройка студентов, разделяющая однушку на всех. Также сии подростки буквально жили различными вечеринками и тусовками. Отклонив даже малейшее желание погрузиться в учёбу, эти ребята окунались в беспробудный запой. Пропащие люди — выражение именно про них. То, что они губили своё здоровье алкоголем, табаком, да и наверняка наркотиками — это одно дело. Но эти легкомысленные особы шумели так, будто бы они одни на весь дом. Громкая музыка, крики, стоны, грохот… Боже, можно было перечислять это ассорти звуков ровно бесконечность. Как этих прожигателей жизни ещё не выперли к чёртовой матери из здания?! Не хочется продолжать глаголить про них, только настроение из-за этого портится. Кстати, кажись, здесь есть какой-то необъяснимый парадокс. Уже второй этаж подряд помещения со знаком четвёрки были не заселены. Странно, но, пожалуй, это просто-напросто обычное совпадение.

***

      Ознакомление со вторым этажом не заставило себя ждать. На этом ярусе снимали квартиры разные прослойки общества. Например, в 202 проживало семейство Моррисонов, состоявшее из отца Рея, матери Янис и их общего сына Тодда. Последний, вдобавок ко всему, в будущем будет являться одноклассником Сала. Сам подросток имел неординарную внешность. Рыжие кучерявые волосы средней длины, густые брови, карие глаза, загорелая кожа и подкаченное телосложение. Дополнением ко всему стали умственные способности парня. Он, не напрягаясь, учился на отлично, занимал первые места в районных олимпиадах по различным предметам, участвовал во всяких научных выставках, при этом постоянно побеждая. Невообразимо, что ботаник умещал в себе такие черты и навыки, несмотря на окружающую обстановку. Ведь его родители не умудрялись похвастаться чем-то хорошим. Предки выращивали в кладовой комнате коноплю, которую частенько дули, вследствие чего находились большую часть времени поддатыми. Вероятно, они и зарабатывали на марихуане, ибо оба нигде не работали. Не беря во внимание всю эту грязь, мама и папа искренне любили своего ребёнка и полностью гордились им, поддерживая, как могли. Наверняка, именно поэтому очкарик рос ответственным и целеустремлённым юношей. Салли не помешала бы его выдержка. Даже помогла бы много чего побороть и пересилить.

***

      В 201 квартире жила старушка, миссис Пакертон. Достаточно странная женщина, какая-то слишком приторная и хорошая, что аж сразу становится видно всю эту переигровку. Актриса из неё никудышная. В своё жилище мадам не впустила Салли, а тот и не горел особым желанием туда хоть когда-нибудь в этой жизни зайти. Запах тухлого мяса и едких испражнений просачивался даже через закрытую дверь, вероятно, через незначительные щели косяка. Как она только там могла спокойно находиться?! Или она не сотрудничает с чувством обоняния? Ладно, у пожилых всегда есть свою причуды. Также к месту будет сказать, что эта бабка работает учителем математики в старших классах, и, как окажется позже, она будет преподавать у Фишера, который, в свою очередь, даже станет её любимчиком.

***

      Вот это да! Это что, квартира с цифрой четыре и там кто-то живёт?! Чертовски ошеломительно! Но на самом деле лучше бы там никто не проживал. Обитатель помещения — откормленная пузатая свинья, которая воняет въевшимся в тело потом из-за несоблюдения гигиены. И ко всей этой малине у него была безобразная внешность, отчего аж Сал подумал, что его лицо не такое уж и уродливое. Присмотревшись поближе, можно было заметить жировые пятная на трикотажной белой майке, серные пробки, которые так хотели сбежать из ушей, пожелтевшие зубы с чёрным кариесом… Дальше перечислять нет смысла, ведь и так понятно, что человек был мерзким на вид. Имя этого типа звучало как Чарли Мэнсфилд, а также он исчислялся как коллекционер всякой ненужной херни. Например, у него было три, чёрт его дери, шкафа, забитых лимитированными фигурками пони из какого-то детского мультсериала. Мужчина был просто психом! Ну или попросту ещё не повзрослел…

***

      По понятным причинам, уже немало запыхавшись, подросток с облегчением на душе и дряблым вздохом нажал на кнопку лифта со стёртой, еле видной цифрой один. Первый этаж. Последний ярус. К счастью юноши, в конечном итоге он уже шёл к завершению столь выматывающей процедуры. Парень не рассчитывал, что сия «разведка» займёт настолько длительное время. Он надеялся, что бегло пройдётся по соседям, но практически каждый приглашал его зайти на что-то вроде чая в знак своего гостеприимства. Утомительные светские беседы тоже не особо очаровали Фишера. В особенности, когда приходилось повторять одну и ту же информацию о себе из раза в раз. Скукота, а в некоторых моментах и отвращение. Вот неприветливость миссис Гибсон из 101 квартиры вполне устроила Сала. Она лишь крикнула что-то неразборчивое через дверь, не желая продолжать разговор. Мальчишка воспринял эту бубню, как посыл далеко и надолго и побрёл дальше по коридору.

***

      Также на первом жила вполне себе любезная старушка Эллисон Розенберг. У неё была уютная крохотная квартирка со всяким доисторическим хламом в виде сервизов, картин, граммофонных пластинок и прочего ненужного барахла. Хотя многое добро было ценным антикварным экземпляром, которое можно было продать по неплохой цене, но, скорее всего, это была семейная реликвия или что-то типа того. Спешно поболтав с ней, Сал вышел из помещения с уже более приятным осадком на душе. Пенсионерка называла Фишера «Милая девочка», что весьма позабавило подростка. 103 и 104 пристанища, принадлежащие Терренсу Эддисону. Это были обе однокомнатные кирпичные коробки. Одна использовалась как жилая площадь для хозяина апартаментов, другая же была складом каких-то вещей. Мужчина был скрытным человеком, поэтому про него ничего нельзя было с точностью утверждать. Так как этот индивид не особо внушал доверие и при начальной встрече никак не располагал к себе, Салли не решился дважды вести с ним беседу.

***

      Идя дальше по коридору, парень наткнулся на какую-то вполне молодую женщину в специальной униформе рабочего. Она трудилась, по всей видимости, уборщицей в этом злополучном месте. Мысли по поводу того, как тут ещё не завелись тараканы, мгновенно пропали после тщательного наблюдения за прилежным наведением порядка. Шатенка, подняв голову, заприметила Фишера и помахала ему рукой в знак приветствия. — Доброго вечера! Я слышала, что ты вчера переехал сюда вместе со своим отцом, да? — спросила дама, но это больше походило на риторический вопрос. — Ага, именно так и есть. — промямлил Салли, запинаясь на энергичности этой мадам. — Я Лиза Джонсон. Проживаю тут и по совместительству ответственная за чистоту в апартаментах. — улыбнувшись, пояснила темноволосая. — Меня зовут Сал… — немного подумав, он продолжил фразу: — Я вроде обошёл все этажи, но Вашей квартиры так и не заметил… — заглядевшись в пол, договорил голубоглазый. — А, так я на нулевом живу, проще говоря, в подвале. — та негромко хихикнула и, порывшись в кармане, протянула мальчику карту. — На, возьми. Это ключ от нижнего. У меня есть запасной, а это будет твой. — протараторила она. Забрав вещь, юноша ещё минут пятнадцать, если не дольше, общался с девицей. Такая общительная и бодрая… Вот это да.

***

      Ища отсек для карты, парень вертел меж пальцев ключ, отданный ему Лизой. Найдя ячейку с потёртой буквой «П» которая находилась отдельно от остальных кнопок, юноша вставил проходку внутрь и нажал на металлическую клавишу. Лифт тронулся и даже не моргнув, оказался уже на нулевом этаже. Выйдя из кабины, Сал огляделся по сторонам. Ничего примечательного вокруг не было. Простейший коридорчик с прачечной. В конце стояло несколько полок с потерянными вещами, утрамбованных по коробкам. Автомат с закусками кой по каким-то причинам пустовал. Возможно был сломан, а может завоза давно не было. Ещё в подвале располагались две двери. Одна из них, по всей видимости, заперта, ибо там даже ручка отсутствовала. Лишь замочная скважина еле поблёскивала при тусклом освещении. Сделав вполне логичный вывод, Салли побрёл в левую часть, к другому проёму. Джонсон рассказала, что у неё есть сын. Он был сверстником голубоглазого. Сколько бы подросток не отмахивался, шатенка всё же настояла на том, чтобы ребята познакомились, аргументируя всё тем, что её чадо — добродушный, веселый и интересный собеседник. Сдавшись под упором женщины, он решил зайти к человеку, названым Ларри. По крайней мере, хоть какая-то компания не помешала бы голубоволосому.

***

      Отворив входную дверь в квартиру, мальчишка стал изучать помещение, принадлежащее Джонсонам. Найти комнату Лара, кстати, совсем не составляло труда. На проёме красовались различные надписи и какой-то постер малоизвестной метал группы. Сразу понятно — обитель подростка. Говоря о самом человеке, учитывая его самые бросающиеся в глаза детали внешности, у парня были длинные волосы ниже плеч тёмно-коричневого оттенка, слегка спутанные в колтуны, глубокие ониксовые очи с впалыми громоздкими синяками под ними, словно тот всю жизнь не спал. На щеке виднелась не столь большая родинка. Также он имел высокий рост и частично худощавое телосложение. Небрежная помятая одежда, на три размера больше, чем был сам Ларри, свободно сидела на юноше. Обыкновенный портрет неформала. Пройдя дальше, в нос ударил прежде уже знакомый запах, который, должно был связан с каким-то не особо приятным моментом, ведь Сал неприятно поморщился. «Краска…табак…духи…» — выдержанная пауза преобладала ненадолго. «Блять! Так вот кто этот ублюдок!» — мысль пронеслась со скоростью света. Слабо насупившись и отдалённо рассердившись, Фишер произнёс своенравный «привет»: — На ночь глядя настолько голова не варит, что аж людей вокруг себя не замечаешь? А, олух? — хоть фраза и звучала с иным упрёком, голубоглазый проговорил её равномерно и с одинаково монотонной интонацией.

***

      Обратив внимание на объект, издающий звуки, Лар обернулся и с нахальной ухмылкой и вполне себе необидным, как ему показалось, посылом ответил: — А? Чего? Простите, кто здесь? — еле сдерживая смех, говорил парень, приглядываясь куда-то в даль, прислоняя показушным жестом ладонь к бровям. Сия шутка или же отсылка на низкий рост оппонента, по расчётам была уместна. — А-а-а… Так вот же ж! Извините, не заметил Вас сначала! — заливаясь громким хохотом, договорил реплику шатен. — Смешно тебе, сука?! — уже не иронично стал злиться Фишер, крепко сжимая кисти рук в кулаки до самого побеления костяшек. «Ох чёрт, и чём я только думал, когда послушал Лизу…» — всплыли слова в голове голубоглазого. — Да ладно тебе, чувак, расслабься. Я ж прикалываюсь. — поняв, что дальше палку лучше не гнуть, Джонсон угомонился и переводил диалог в более мирную форму. — Клёвая маска, кстати, чел. — решил разбавить как-то свой подкол комплиментом, но как-то хреново у него это вышло. — Это протез… — злобно буркнул Салли. Возможно, с первого взгляда можно было сказать: эти двое вряд ли будут приятелями, ни то, что друзьями. Но всё не так просто и очевидно. Хотя начальное пересечение и ознакомление было в более негативном ключе, чем в товарищеском. Ребята магическим образом нашли общий язык. Да, через дюжину колкого стёба и обидных высказываний. Однако по итогу их взаимоотношения сложились прекрасно.

***

      Если излагать в общих чертах, первые две недели прошли относительно спокойно. Во вводный день голубоглазый изрядно утомился, но зато обошёл весь дом. Парень обнаружил как вполне заурядное, так и странное. Моментами он не был удивлён с некоторого контингента, а кто-то вызывал порочную тяжесть. Но, наверное, это было нормально. Не каждый же приходится по «вкусу». Говоря о каких-то документационных вопросах, скажем, устройство в школу, Фишеры не прям торопились, но и не задерживались. Где-то через пару-тройку суток документы подались, и юношу успешно приняли на учёбу. Мирная и безмятежная жизнь. Наконец тот утерянный давно комфорт вновь пришёл. Сал так думал, но явственность порой бывает намного суровее разных мечтаний и грёз. За исключением посиделок с Ларри в подвале, всё стремительно катилось неведомо куда. Слушать полюбившуюся тяжёлую музыку, рисовать на скорую руку наброски друг друга и разговаривать о переживаниях и снах было весьма приятно. Ребята чересчур быстро сблизились и это никого не тревожило в принципе. Их обоих устраивало взаимное присутствие. Единственное, Салли полагал, что проводит большую часть досуга и свободного времени у Джонсона, потому что избегал реальности. Тут, на нулевом этаже, подросток чувствовал себя защищённым.

***

      Учёба давалась парню достаточно просто, если он, конечно, имел желание получить конкретные знания. Иногда на некоторых предметах ему становилось попросту скучно слушать лекцию и теорию, поэтому он то спит, то ли что-то чирикает на полях в тетради. Главные уроки Салли пытается держать в «ажуре» так как базовые умения, во всяком случае, понадобятся в будущем. Иначе выражаясь, ни троечник, но и ни отличник. Золотая середина — хорошист. Класс у Фишера был лояльным по отношению к пацану. Не весь, правда, но большая часть относилась к нему нейтрально. Да, была пара друзей, но и ненавистников столько же имелось. Впрочем, как и во всём. Как и везде. Обыденность. В особенности жесток был Трэвис Фелпс. Белобрысый подросток, который настолько сильно обозлён на Сала, что, кажется, в любой момент у него могла пойти пена изо рта, едва ли при упоминании голубоглазого. И только чёрту известно, почему он невзлюбил мальчишку. Вот говорят, есть любовь с первого взгляда, а тут, видимо, иная картина — неприязнь с начального взора. Голубоволосый не обращал внимания на травлю, игнорируя оскорбителей. В редких ситуациях шайка глумившихся перегибала линию дозволенного и намеревалась влезть в драку с жертвой, но шанс этого был крайне мал. Так что в основном обидчики лишь языком «втаптывали» его в грязь.

***

      Конфликты и недопонимания происходили не только в школе, но и зачастую дома, когда отец делал милость — приходил домой. Словесные перепалки заканчивались либо слезами и истерикой со стороны Сала, иль кровавыми побоями с фронта Генри. И тот и другой вариант — такое себе удовольствие, в особенности для не сформировавшейся полностью подростковой личности. А наличие психических расстройств подкрепляли реакцию на травмирующие скандалы. С каждым днём у Салли будто бы отрывали с потрохами частичку сознания, оставляя сплошь пустые пробелы да чёрные дыры, которые трескались и росли в огромной прогрессии. Голубоглазому потребовалось бы большое количество времени, дабы всецело восстановиться и привести свою голову в порядок. Но загвоздка была не только же в длительности выхода из этого эпизода, а и в кардинальной смене обстановки и окружения. Также в грамотном подборе терапии, дабы прорабатывать все трудные моменты, и препаратов, закрепляющих рассудок, что стоили бы приличных денег. И много чего другого. Непосильно вывезти всю эту мозговую суматоху самостоятельно. Но помощи нигде не было. Запущенность проблемы грядёт к обострению симптоматики, а может и развитию новых «паразитов». Правда, только дела до этого ни у кого вовсе нет. Даже у самого юноши. Хоть ему и скудно живётся, он лишь привыкает к такому, а не пытается выкарабкаться из ямы, наполненной кислотами и ядами.

***

      Всё было относительно отменно, до одного поганого случая, произошедшего в квартире, находившейся правее от жилья Фишеров. То помещение было непримечательное и невзрачное из-за спокойных и вполне мирных жильцов. Мистер и миссис Сандерсон жили обыденно и непринуждённо. Странно, что у них нашлись какие-то неприятели. По-другому было не объяснить зверское убийство женщины, только если какой-то сумасшедший, которому что-либо не понравилось, решил совершить «возмездие». Это известие всполошило апартаменты с головы до ног. Полиция прибыла практически сразу после обнаружения тела. Детективы вели расследование, изучая всю текущую информацию, а также опрашивая соседей. Было не описать горечь мужа погибшей. На нём не было и живого места после того, как ему сообщили о злосчастном инциденте. Хотя это и не удивительно, ведь потерять дорогого человека — это болезненно, особенно такого близкого как супруга. Сии новости поразили Сала. Ведь, черт его подери, это произошло в паре метров от него, пока он безмятежно просиживал на кровати, играя в приставку. Что тут мудрено, если подросток сразу же заинтересовался этим происшествием и стал выискивать материалы по делу, беседуя с представителями закона. На все попытки выяснить хоть что-нибудь юноша получал довольно колкие отмашки. Мол, его это не касается, ведь это не игрушки, так что пусть он дальше шурует беззаботно проводить детство.

***

      Подростка вовсе не остановили ограничения, и он самовольно и чересчур уверенно взялся расследовать всю заварушку. Это ж всё-таки его соседка, и, быть может, он следующий на очереди. Поэтому надобно вычислить этого ущербного тирана, совершившего сей проступок. Выходя из лифта, который спустился на нулевой этаж, парень устремился к уже как-никак к родной квартире. Зайдя к Джонсонам, он мельком поздоровался с Лизой и юркнул в комнату к Ларри. Тот сидел за мольбертом и старательно выводил линии на холсте простым карандашом, плавно и легко парируя рукой, накидывая набросок для будущей картины. Интересно, что ж на этот раз пишет юный художник. — Лар, ты уже слышал? — сразу прейдя к главному, начал Сал. — Естественно, чувак. Жёстко, конечно, Сандерсон грохнули. Я лично видел, ибо она попросила ей помочь трубы прочистить в ванной. — разом ответил шатен, отвлекаясь от работы, кладя принадлежности на тумбочку, стоящую по близости. — Жесть… Как думаешь, кто за этим всем стоит? — чуть поморщившись, представляя побоище, спросил Фишер. — Да фиг его знает. Надеюсь, что маньяк не живет с нами в одном здании. — отводя взгляд в сторону, промолвил мальчишка. — Ну да… — замешкавшись, отрезал голубоглазый, а дальше вновь заговорил: — Может, сами попробуем определить убийцу? — обратился тот к оппоненту. — Черт, а почему бы и нет. — черноглазый дал положительный ответ. Спонтанное желание моментально побудило на разведку обстоятельств. Азарт охватил двоих школьников, а возможный успех расследования придавал непоколебимости.

***

— Так что? Каков наш план? — спрашивает черноглазый, сидя напротив друга, который пялит в стену и логически размышляет. — Для фундамента стоило бы проникнуть в саму квартиру, дабы обыскать и найти улики, выводящие на преступника. — стратегически начал рассуждать Сал. Другой же выдал опровержение на это предложение. — Ты прав, но это сделать просто невозможно. Повсюду стоят копы. — прокомментировал он убедительно. — Ладно… Тогда пока что просто обсудим нюансы… — уже более задумчиво отрезал юноша. — Кстати! — в этот момент Джонсон чуть ли не подпрыгнул на месте. — Как я сразу-то не догадался… — опуская голову, тихо вымолвил шатен. — Ну, говори же быстрее! — с нетерпением шумно выразился Салли, затаив дыхание. Ларри вспомнил одну маленькую деталь, которая и поможет закрыть дело. Миссис Сандерсон имела пару фигурок пони, находившихся на специально выделенной полке. Точно таких же, мать его, как и у Чарли! Именно из той же коллекции. И, наверное, эта мысль была бы не столь примечательна, если у женщины будто бы не хватало одного экземпляра, да и сама поверхность не была бы вымазана в крови. Довольно подозрительно, не так ли? Школьники посчитали именно так, а потому и решили мельком осмотреть комнату Мэнсфилда. — Пойду-ка я и разведаю обстановку. — так скажем прощаясь, промолвил парень и ушёл от своего приятеля. Дальше всё было как в каком-то детективном кинофильме. А нет, скорее всё выглядело как дешёвый ситком.

***

      После последних событий прошло уже пару дней. Шум по поводу дела сошёл в ноль, и все будто бы и забыли про миссис Сандресон, перестав обсуждать это зверское убийство. Кроме, разумеется, её супруга. Муж женщины, вероятно, съехал из апартаментов, ведь его не приметили ни разу за этот период в квартире, да и в самом здании. Само помещение было заперто, дабы никакие идиоты не шлялись там. Ошеломление снизошло на нет. Все уже привычно жили в своей рутине. Отличался в этом плане только Салли. Хоть он и вполне хладнокровно выловил убийцу и самостоятельно раскрыл преступление. Не без помощи Ларри, конечно, но не суть. Впечатления от вида расчлененного трупа всё-таки дали о себе знать. Когда подозреваемого садили в машину, Фишер под шумок пробрался к катафалку и узрел сию картину. Тело гражданки находилось в перекошенном положении. Голова практически отвалилась из-за глубоко вскрытого горла. А руки чуть ли не были вырваны из-за возможных растяжений. Одним изречением — полнейшая жуть. В подробностях описывать это дерьмо лучше не стоит. Зрелище зримо спровоцировало очередную травму. К слову, расследование протекло как по маслу. Парням понадобилось чересчур мало времени, дабы отрыть улику — фигурку, запачканную в крови, а также передать её офицерам. Те же, в свою очередь, получив орден на обыск, убедились в причастности Чарли и забрали его в отдел, где и будет проходить дальнейший судебный процесс. Вроде бы всё и хорошо, но как минимум под ночь подростка настиг кошмар. Сон был ужасающего характера. Видимо, юноша был сильно обескуражен от произошедшего, потому и повидал такие грёзы. Проснувшись в холодном поту и в мучительных порывах поймать кислород, он понемногу стал приходить в себя.

***

      Собравшись с силами, мальчишка накинул на себя первую попавшуюся под руку одежду — свободную футболку и лёгкие треники и наскоро небрежно зафиксировал протез на лице. Мигом встав с кровати, парень рванул прочь из квартиры. Благо, отца дома не было, и никто не препятствовал его уходу посреди ночи. Дав дёру, Фишер ринулся к лифтовой кабине и, нажав на давно уже знакомую ячейку с буквой «П» поехал на искомый нулевой этаж. Подойдя к жилищу, голубоглазый не стал стучать, дабы не разбудить Лизу Джонсон, а просто вошёл в помещение и побрёл буквально на носочках, максимально тихо и не мешая, в спальню к Ларри. Он открыл дверь, а та, вдобавок противно скрипя, полностью распахнувшись, разинула вид на мирно спящего шатена. Юркнув внутрь, юноша прикрыл за собой проём и подкрался к своему другу. Неловко стоя перед ним, он мялся с ноги на ногу и потирал ладони, стыдясь своего такого неожиданного прихода. Голубоволосый сам не знал, почему пошёл именно к приятелю, да и в принципе, почему он куда-то направился, но точно осознавал, что ему тут во всякий случай и в любой час будут рады и, безусловно, примут. Подождав ещё порядка минуты так две, Сал услышал сопение и томный стон спросонья. — Кромсали? Что ты тут делаешь? — вполголоса спросил того черноглазый, слегка приподнимаясь с постели. Потупив, школьник не придумал какую-нибудь вескую причину позднего визита и лишь отвёл взгляд куда-то в сторону, нервно прикусив губу, что, конечно, было не видно из-за маски. — Чувак, у тебя кошмары опять, что ли? — начав догадываться на затуманенную сном голову, поинтересовался юный художник. В ответ получил приглушённое «угу» и невзрачный кивок. Ночному гостю в данный момент было безумно неудобно беспокоить своего соседа, хотя изначально его это не особо волновало, и, поддавшись искушению, он бездумно пришагал в подвал. — Запрыгивай сюда, чел. — со вздохом произнёс оппонент, хлопая кистью по простыне рядом с собой.

***

Пристроившись под боком, голубоглазый отвернулся от товарища, ложась перед ним спиной. Аккуратно сняв протез, парень положил его на пол, чтобы утром не нужно было его искать, чтобы он находился прямо под рукой. Так скажем, для удобства и сохранности. Также малец надеялся, что во сне не нарочно ни повернётся к Ларри своей изуродованной мордой. Искренне желал оставлять своё «размалёванное» рыло в полном секрете. Никто из подростков не хотел нарушать неловкую обстановку какими-либо изречениями, но такая накалённая тишина своеобразно сдавливала виски у обоих. — Эй, Сал… А что тебе такого ужасного приснилось, что ты аж ко мне прибежал? И твой папа вообще не против таких ночных похождений? — нарушил молчание шатен. Ответ поступил не сразу, а через время, и то был похож на безразличную отмазку. Словно Салли было абсолютно насрать на приятеля, хотя, скорее он был чрезмерно измучен. — Давай сейчас не об этом. — шёпотом выговорил юноша, а затем продолжил: — Отца дома нет. — устало закончил фразу Фишер и прикрыл свои очи. Видимо, он не до конца отошёл от этой мозговой нервотрёпки, ведь его состояние можно было описать как: выпавший из реальности, погрязший в раздумьях. — Ладно, ну тогда засыпай. — завершил диалог Лар и тоже закрыл глаза, притянув друга непозволительно близко к себе, слегка обнимая, чтоб в какой-то мере «огородить» его от переживаний и дать возможность быстрее погрузиться в царство Морфея.

***

      В выходной от учёбы день Сал поехал к своему психиатру. Да, в другой город, но, а что было ещё поделать. Отец мальчика тоже, был, так скажем, не в восторге от этого, однако всю дорогу ехал молча и негатив свой проявлял в виде тяжёлых вздохов и нервных постукиваний ногами. Наверное, стоило бы попросту сменить лечащего врача, но вот Вы представьте, сколько материала придётся вновь рассказывать о себе. И это лишь часть сугубой проблемы, ведь для Фишера достаточно сложно открываться незнакомым людям. Проще говоря, для него это стрессовая ситуация. К слову, он даже нынешнему доктору не всё может изложить по полочкам, так что о чём там дальше можно было вести монолог. К тому же, мистер Откин изучал подростка уже на протяжении где-то десяти лет. Пытался понять и помочь с самого детства голубоглазого. Но это, как оказалось, вовсе не легко. В менее сознательном возрасте мальчишка выдавал большую информацию, чем на данный момент, но менее полезную, чем сейчас. Подход к школьнику нашёл бы только опытный специалист, кем и пришёлся мужчина. На очередной часовой консультации голубоволосый рассказал о впечатлениях от переезда, о каких-то новых знакомствах, о переживаниях и осаждающих заботах. Медик внимательно выслушал юношу и дал ему пару комментариев по поводу энных раскладов и советов для решения некоторых вопросов. Записав наиболее важные фразы парня для себя в заметки, он ещё долго думал о Салли. Хоть у него было и много пациентов, но почему-то именно он заставлял перебирать диалоги в голове и рассуждать о неких фрагментах показаний.

***

      Всё шло своим чередом. Обычная будничная рутина: учёба и работа по дому. Выходная это посиделки с Ларри в подвале. В общем-то, знаете, ничего сверхъестественного. Ну, почти. Если убрать ситуацию, когда в очередной раз шагая к Джонсонам, Фишер заметил периферическим зрением, как на кухне у этого семейства промчалось вдоль стены нечто. Это существо вовсе не было похоже на человека или животного. Скорее на призрака, а если уточнять, то демонического духа. Сия тень была довольно впечатляющих габаритов, а сама материя — густого чёрного цвета, чуть плывшего, как дым по краям. Два красных блика — глаза, сияли недобрым блеском, смотря прямо в душу, будто бы пожирая энергию, да вселяя ужас. Портрет в одно мгновение заставил Сала застыть в шоковом состоянии, боясь даже моргнуть или не нарочно дёрнуть головой. Как только эта тварь пропала из виду, мальчишка бросился к шатену, дабы оповестить о только что замеченной хрени. И Боже, надо было просто видеть лицо Лара, когда внезапно в его комнату ворвался приятель и с заиканием неразборчиво стал что-то млеть, дёргаясь и оборачиваясь, смотря в коридор, яростно на что-то указывая обеими руками. Понимая, что дело пахнет жареным, черноглазый подошёл к ошеломлённому другу и, схватив его под локоть, повёл усаживать на кровать, чтоб тот хоть маленько отдышался и уже внятно объяснил, что же вызвало у него такое тревожное возбуждение и всплеск эмоций.

***

— Так… А теперь ещё раз. Внятно и медленно рассказывай. Я всё понять не могу по твоим отрывкам, что там за чернуха на кухне была. — попросил того Ларри, устремляя всё своё внимание на друга, который, в свою очередь также на нервах, но уже более расслабленный, чем десяток минут назад, сидел напротив оппонента. — Я просто зашёл в квартиру, а затем боковым зрением заметил какую-то тварину, щеголявшую около холодильника. Она… Он… Оно было чёрное и с глубокими красными фонариками вместо глаз… — на одном дыхании выговорил Фишер, а затем пусто засмотрелся в пол, пытаясь вспомнить ещё какие-то детали. — Стоп… Говоришь, тёмная сволочуга с кровавыми очами… Блядство! Я тоже её тут видал несколько раз. — закончил фразу Джонсон и взялся руками за голову. — Что с этими апартаментами не так? — задал риторический вопрос голубоглазый и сам же на него затем ответил, хотя ответа и не надо было вовсе. — Бесовщина сплошная. Не первый раз вижу сущности в этом дряхлом местечке. — Чувак, я думаю, что это какое-то проклятие или что-то типа того. Хуй знает, всякое имеет место. — выдвинул идею художник. — Возможно, ты и прав, Лар. — поспешил высказаться сию же минуту подросток. Двое школьников ещё довольно-таки приличное время разговаривали и перебирали различные гипотезы по поводу разной такой дряни. Старший даже относительно поверил в существование остальных призраков со слов голубоволосого. Но всё-таки они не смогли прийти к достоверному утверждению, а лишь отметили для себя пару наиболее вероятных теорий. — Чел, нам нужно что-то с этим сделать. — выбросил изречение черноглазый. — Согласен. — сказал другой. Вот так и началась чересчур долгая «охота» за бесами.

***

      Проведя ночь в раздумьях, Салли подавно отложил сон на более благоприятное время. На часах было без пяти минут шесть. «Пора вставать.», — подумал парень и с этими мыслями приподнялся с кровати. Сделав все утренние процедуры в виде умывания, завтрака и лёгкой зарядки для бодрости, мальчишка в такую рань попёрся на свежий воздух, а если быть точнее, то в местный парк, дабы посидеть там в спокойствии и достаточно рассудительно отбросить все неправдоподобные идеи, оставив только важные предположения. Толком, ничего особо-то и не поменяв в своей голове, подросток отметил, что солнце находилось уже в зените, а значит, он, мать вашу, сидит здесь весьма долго. «Мне кажется, я знаю, к кому следует обратиться.», — пронеслось в сознании у Фишера, и тот мигом встрепенулся и побрёл к своему знакомому, а также соседу, ну или же однокласснику Тодду. Постучав в дверь и дождавшись ответа «заходи» Сал юркнул в проём и зашёл в гостиную. Пред ним оказалось две фигуры: уж более чем понятная Моррисон, а также незнакомая девушка. У неё была довольно привлекательная внешность. Это и зацепило внимание голубоглазого, что он аж дар речи потерял. — Ладно, мне пора идти. — сказала незнакомка и молниеносно скрылась за пределами квартиры. — Ага… — буркнул очкарик и переключился на своего товарища. — Привет, Кромсали. Зачем пожаловал? — приветствуя, спросил рыжий. — Э… — пытаясь выдаться что-то более похожее на предложение, ответил тот: — А кто это? М? — завершил фразу школьник. — Эшли. Из девятого класса. В общем, наша параллель. Я с математикой ей помогаю. — лаконично высказал кучерявый. — О, здорово… — расплываясь в непроглядной улыбке, изрёк голубоволосый. — Так я думаю, ты пришёл сюда не за тем, чтоб обсуждать её. Так что выкладывай цель визита. — переводя диалог в нужное русло, промолвил тот.

***

— То есть ты утверждаешь, что апартаменты полны всякой незримой нечисти, а также хочешь, чтобы я помог вычислить горячие точки обитания этих тварей? — удивлённо спросил Тодд. — Именно. — пытаясь завлечь и убедить знакомого, подтвердил свои слова Сал. — Напомни-ка мне, почему я с тобой общаюсь? — шуточно поинтересовался рыжий, но всё-таки дал добро на помощь. Хоть Моррисон и был весьма скептичен настроен к рассказам Фишера, но решил посмотреть, что из этого выйдет. Так скажем, ради забавы. Да и к тому же, мало ли, это не просто глюк у юноши. Быть может, и вправду он что-то мистическое видал. Для науки такие открытия были бы вполне прогрессирующими, поэтому отличник взялся за дело. — Думаю, обнаружить сигналы нам поможет приёмник, только слегка улучшенный. Нужно сконструировать штуку, которая будет реагировать на магнитные волны. — пояснил очкарик. Пока его товарищ таскал необходимые детали для сооружения, юный гений мастерил самодельный детектор бесовщины. — Вроде всё готово. Пора испробовать. Где ты там уже фиксировал паранормальные явления? — потирая лоб, тот задал вопрос голубоглазому. — Сходим для начала на пятый этаж. Там я впервые увидел эту дичь, причём в первый же день после переезда сюда. — проговорил подросток и направился к выходу, подзывая машущим движением руки, следовать за ним.

***

      Сал шёл, немного опасаясь, что сущность может как-то навредить им, если выйдет на контакт. А Тодд шагал налегке, вообще не думая ни о чём. Отбросив куда подальше параноидные мысли, ведь наверняка это просто фантазия разыгралась у Фишера, и он решил почувствовать себя героем какого-нибудь триллера. Было бы это так на самом деле. В реальности же всё немного дало своенравный сбой в матрице. И, зайдя в ту самую квартиру, где Салли месяц назад приметил странного человека, который ещё и испарился в воздухе, по плечам сразу же прошёлся неприятный холодок. — Вау! Ну и жутковатое тут местечко. — слегка закашлявшись, протараторил Моррисон, держа в руках самодельный аппарат для обнаружения сигналов. — Ага. — согласился с ним юноша и требовательно выхватил инструмент у рыжего. Нажав на кнопку впуска, первое время ничего не происходило, но стоило мальчишкам подойти ближе к тем самым газетам, гнившим на полу, как прибор мерзко и оглушающе запищал, выдавая самый сильный из допустимых маячков активности. У них сковало сердце в груди от неожиданности. Хоть голубоглазый и предполагал, что так будет, но всё-таки тоже испугался, как и его товарищ, по понятным причинам. Вот кто-кто, а он такого точно не ждал, ссылаясь на грёзы своего друга. Внезапно, как назло, из-под пола стал выбиваться силуэт, проходя сквозь преграду, словно там и нет досок. Перед школьниками предстало следующее зрелище: мутная тень, подобная тюлю небольшого размера, но прилично нагоняющая страх, а также в этом нечто можно было разобрать очертание маленькой девочки, которая улыбалась во все тридцать два зуба. — Блять! — единственное, на что хватило ума, то и произнёс голубоволосый. — Это неприличное слово, мальчик! Нельзя такое говорить! — произнесло приведение таким тонюсеньким детским голосочком, но с нотами возмущения. Вот теперь уже у обоих вырвался мат, и обескураженно распахнулись глаза.

***

Что за херня происходит в этом блядском месте? Что за чертовщина случается из раза в раз? Какие тайны хранят в себе апартаменты Эддисона? С каждым днём появлялось всё больше вопросов, которые необходимо было рыть и изучать, дабы всё-таки заполучить ответы на них. По-другому никак. Другого альтернативного выхода не было. Они должны были, нет, обязаны разобраться во всей этой, казалось бы, выдуманной истории. Ведь если не они, то тогда кто? Всё походило на какую-то детскую байку, чтоб напугать непослушных малышей. Но не тут-то было. Всё это явь. Всё это реально!