Любовь по плану

Это было довольно скучное мероприятие, но Даррит, казалось, наслаждался вечером и собой. Омарейл смотрела на него и удивлялась одухотворенности на обычно серьезном лице. Можно было подумать, он слушал симфонический оркестр, а не доклад о деятельности Союза Прогрессоров, объединения молодых ученых, занятых в передовых областях науки. Они сидели в большом зале Королевской библиотеки Астрара в окружении сотен томов в кожаных обложках. Деревянные кресла почетных гостей были размещены лицом к залу с тремя десятками столов, за теми сидели интеллигентного вида молодые люди и девушки. Первым выступил председатель Союза, затем перед Дарритом и Омарейл по очереди отчитывались прочие участники, отвечавшие за разные направления деятельности: хозяйственную, финансовую, собственно научную. Норт сидел ближе к окну, поэтому когда принцесса, чтобы хоть как-то развлечь себя, начинала разглядывать его профиль, тот был озарен солнечным светом, придавая Дарриту еще более возвышенный облик. Она же полностью осознавала важность Союза и этой встречи, но с большим трудом сдерживала порыв зевнуть. Самым позорным стал момент, когда она осознала, что ей задали вопрос. Омарейл оторвалась от разглядывания трещин на каменном полу и посмотрела на молодого человека в клетчатом пиджаке. Тот воззрился на нее, как и тридцать его коллег, с немым вопросом в глазах. Она услышала тихое хмыканье слева от себя и бросила колючий взгляд на Даррита. Тот смотрел вперед, будто и не догадываясь о том, в какой ситуации оказалась принцесса. Но он знал, она была уверена. Это читалось в его легкой ухмылке и нарочито невозмутимо поднятых бровях. Его веселило то, что Омарейл пропустила мимо ушей слова молодого ученого и теперь была вынуждена выкручиваться. — Это непростой вопрос, — произнесла она. Было бы ужасно грубо признать, что она потеряла нить повествования еще четверть часа назад. — А как вы сами считаете? — попыталась схитрить принцесса. Она видела, что Даррит скосил на нее лукавый взгляд, а затем с глубочайшим интересом уставился на молодого человека. — Ну, я свое мнение на этот счет высказал весьма, как мне кажется, конкретно, Ваше Высочество. И хочу узнать ваше. Кто-то предупреждающе прочистил горло. Это был председатель Союза. Тоже, вероятно, как и Омарейл, счел, что молодой человек вел себя слишком уж дерзко. У нее мелькнула мысль придраться к неуважительной манере и избежать необходимости отвечать. Но не хотелось выставлять себя слишком надменной. И тогда она прибегла к последнему козырю. — Разумеется, но мне не совсем понятно, для чего вам мой ответ на этот вопрос. Господин Даррит, как вы считаете, требуется ли мое вмешательство? Он мог спасти ее! Мог помочь выйти из неловкой ситуации! Норт неторопливо повернулся к принцессе и, улыбнувшись, уточнил: — По какому из поднятых господином Вансом вопросов? Омарейл стиснула зубы. Изобразив ответную улыбку, она ответила: — Главным образом — по последнему. — О! — отозвался Даррит. — Думаю, да. Думаю, вы должны дать развернутый ответ, так как это напрямую вас касается. Норт веселился, хотя лицо оставалось серьезным, если только слегка возбужденным. Омарейл было не смешно. — Знаете, что, господин Ванс, — произнесла она решительно, поворачиваясь к молодому ученому, — давайте обсудим это за чаепитием. Через две недели у меня будет встреча с господином Даном Дольвейном, директором Астардара, и господином Тоном из Университета Лебрихана. Приглашаю вас. Ученый пришел от этого в восторг и поначалу даже забыл, что еще не завершил доклад. Пока он продолжал, Омарейл победоносно взглянула на Даррита. Тот едва заметно скривил губы. Его отношения с Даном были весьма теплыми, но он по-прежнему не очень любил, когда принцесса встречалась с директором без участия самого Норта. Лишнее напоминание об этом не улучшило его настроения. Наконец, заседание было окончено. Участники, поблагодарив Ее Высочество и господина Даррита, еще какое-то время переговаривались между собой, Омарейл же изъявила желание прогуляться по библиотеке. Время уже было позднее, для посетителей двери были закрыты, поэтому никто не должен был помешать. Директор библиотеки присутствовал на собрании, так как являлся покровителем Союза, да и не мог пропустить столь важный визит наследной принцессы. Поминутно склоняя в почтении голову, он провел для нее и Даррита небольшую экскурсию. Последний шел рядом, кивая, будто уже знал все это. Наконец, они дошли до самых дальних рядов. Омарейл поблагодарила директора и попросила предоставить возможность пройтись в одиночестве, чтобы прочувствовать атмосферу. Даррит хотел было тоже оставить ее, но принцесса схватилась за рукав темно-синего сюртука. — А что это за секция? — спросила она, утягивая Даррита за собой. — Промыслы и промышленность. Они оказались между двумя рядами высоких стеллажей, которые упирались в расписанную стену. На штукатурке яркими красками были изображены сцены из истории Ордора. До того места, где оказались Даррит и Омарейл, не доносилось ни звука, и вдруг показалось, что они остались в библиотеке совершенно одни. Принцесса бросила через плечо взгляд на своего спутника. Он с почти отсутствующим интересом рассматривал корешки книг. Она остановилась у одной из полок и задумчиво взглянула наверх: — Хм, это выглядит любопытно, — произнесла она и потянулась. Пальцы цепляли рыжеватый том, но никак не могли ухватить. Омарейл пришлось встать на цыпочки, но ничего не выходило. Немного мучений, и вот она почувствовала тепло у себя за спиной. Даррит подошел и легко достал книгу с полки. Их пальцы соприкоснулись на мгновение, и он тут же отвел руку, чтобы прочитать название. — ”Рыболовные сети. Методы плетения”? Омарейл повернулась к нему и оперлась спиной о книжные полки. Их близость казалась вызывающей, и Даррит чуть отстранился. — Ну да, — дернула она плечиком, — я чувствую, что в моих знаниях есть ужасающий пробел, касающийся рыболовных сетей. Он чуть сощурил глаза и насмешливо уточнил: — И, как я понимаю, методов плетения? — Особенно методов плетения. Полный ноль в этом. Отложив книгу на ближайшую полку и сложив руки на груди, Даррит с иронией во взгляде и ухмылкой на губах уточнил: — Что это вы задумали, Ваше Высочество? — Что ты хочешь сказать? — с притворным возмущением воскликнула Омарейл. — Мои помыслы чисты, как… — она чуть запнулась, подбирая сравнение, — как твои! Его улыбка стала шире. — То есть — не очень. Она изумленно выдохнула: — Шокирующее признание, Норт Даррит! Наше Высочество потрясено до глубины души. Он обернулся на пустой проход между стеллажами, отклонился, чтобы убедиться, что в центральном ряду никто не прятался, затем тихо обратился к Омарейл: — Ты же знаешь, мы должны вести себя осторожно. — Да-да, — скучающе прошептала принцесса, — впервые на людях ты возьмешь меня за руку семнадцатого числа в девятнадцать двадцать четыре, если Бериот не поменял свое расписание. Даррит склонил голову и снисходительно хмыкнул. — Ты — принцесса, наследница. Даже за пределами башни у тебя нет свободы делать все, что вздумается. Она серьезно кивнула. — Да, я знаю, — и когда он уже почти сделал шаг прочь, добавила: — просто… Даррит остановился, вопросительно поднял брови, а когда Омарейл закусила губу и смущенно отвела взгляд, придвинулся к ней. Теперь они стояли совсем близко и могли позволить себе произносить слова еле слышно. — Просто? — уточнил он, когда пауза затянулась. Она ухмыльнулась, довольная тем, что он попался на крючок. — Просто когда я слушала “Школьные годы” по радио, главные герои часто… Румянец коснулся ее щек. Его брови поднялись еще выше, он ждал. — Ну, целовались в библиотеке. Даррит мягко рассмеялся. — Абсолютно недопустимое поведение, особенно для школьников, — заметил он с притворной серьезностью. Омарейл вздохнула. — Я понимаю, но… мне всегда так хотелось узнать, каково это… Моя собственная библиотека обустроена уютно и имеет множество книг, но все эти годы там было так одиноко… Наконец, Даррит прикоснулся к ее плечу, будто чтобы приободрить: — Люблю, когда ты манипулируешь мной, ссылаясь на многолетнее заточение, в попытках разжалобить меня. Она сложила руки на груди и фыркнула: — Я не пытаюсь тебя разжалобить, очень надо. Знаешь, пойдем. Омарейл сделала вид, что собирается покинуть секцию, но Даррит остановил ее, положив руку на талию. — Мира, — произнес он, вызывая особое волнение в груди, — это совершенно непредусмотрительно, безрассудно, неподобающе… Она знала, что он сдался, еще когда услышала это имя, бывшее когда-то прикрытием, ставшее теперь ласковым прозвищем. — Ты совершенно прав, — Омарейл положила руку ему на грудь, наслаждаясь приятной твердостью и теплом тела, мягкостью жилета под сюртуком. — В конце концов, у нас есть сила воли, мы можем держаться друг от друга подальше, пока все королевство не узнает о наших чувствах из официальной прессы. — Да и потом, — выдохнул он достаточно близко, чтобы она почувствовала колебания теплого воздуха на щеке, — потом мы тоже не сможем проявлять чувства на публике. — Разумеется, — ее губы уже почти касались его, — но позволить себе поцеловаться в дальней секции библиотеки сможем, правда? Он кивнул, его нос коснулся ее носа. — Что ж, — с притворным сожалением вздохнула она, — тогда оставим это до лучших времен… Даррит сдался первым, видимо, не найдя в себе сил отложить на неопределенный срок то, что мог получить уже сейчас. Когда же оба намеревались прекратить поцелуй, все еще осознавая опасность своего положения, раздался стук. В нескольких метрах, на главном ряду, кто-то, кажется, споткнулся о предмет мебели, возможно, о стул. Даррит отстранился и недовольно посмотрел на Омарейл, затем за пару длинных шагов достиг главного ряда и выглянул из-за стеллажа. Принцесса поспешила следом. Но там никого не оказалось, только вдалеке, где проходило собрание, все еще стояли директор и пара молодых ученых. Но они были слишком далеко, чтобы можно было услышать звук отодвигаемой ими мебели. Даррит и Омарейл вернулись в секцию. — Если кто-то нас видел или слышал… — прижала принцесса ладонь ко рту. — Это может плохо кончиться. — Я к тебе до свадьбы вообще не притронусь, так и знай, — предупредил Даррит, обвиняюще указывая на нее пальцем. Она усмехнулась. — Поспорим? Я хочу пари. Когда выиграю, заставлю тебя сделать что-нибудь вызывающее. Его плечи опустились. — Пойдем. Может быть, мы еще сможем выяснить, видел ли нас кто-то. Но пока они с невозмутимыми лицами шли по центральному ряду и заглядывали во все секции, никто не попадался им на пути. Добравшись до оставшихся в библиотеке мужчин, они прочитали эмоции каждого, но все были совершенно спокойны. — Может, обошлось? — прошептала Омарейл. Даррит скривился, шрам зазмеился по щеке. Интуиция подсказывала принцессе, что так просто им это с рук не сойдет. Не стоило все же поддаваться чувствам в столь небезопасном месте. Но ведь именно в этом и была вся соль поцелуев в библиотеке. В “Школьных годах” героев тоже часто ловили… Почему-то это вспомнилось только теперь. — Как вы могли допустить подобное? Вопрос Советника повис в воздухе. Он расхаживал по кабинету, в то время как Даррит и Омарейл, как провинившиеся школьники, сидели на кушетке, виновато глядя в пол. — Сожалею, — произнес Даррит, прочистив горло. — Я просто не смог держать себя в руках после долгого заседания научного комитета… — О, Норт, не нужно меня выгораживать. Это была моя идея, — она прямо посмотрела на Бериота. Кажется, с его губ едва не сорвалось “Не сомневаюсь”. — Я просто искала новый волнующий опыт, — пояснила принцесса, стараясь не краснеть. — И вы его нашли, — на кофейный столик перед ней упала газета. “ТАК ЛИ ПРОСТ НОВЫЙ ДОЛЬВЕЙН?” — гласил заголовок. Проклятье. — Может быть, — Омарейл взглянула на Даррита, — это не из-за библиотеки? Может быть, все-таки кучер услышал что-то, когда мы ехали в повозке на той неделе? Или тогда, в оранжерее… Он поднял ладонь, призывая ее остановиться. Принцесса застыла, а затем взглянула на Советника — тот выглядел шокированным и возмущенным. Но, глубоко вздохнув, все же довольно мягко начал: — Норт, на тебя это совершенно не похоже. Ты всегда демонстрируешь удивительную, удивительную сдержанность. И вот сейчас, когда это действительно важно… Бериот потер переносицу. Если бы Омарейл не чувствовала себя такой виноватой, рассмеялась бы от его озабоченного лица. Она взяла газету и стала знакомиться со статьей. Ничего особенного, просто несколько предположений и слова какого-то якобы очевидца. Никакой конкретики. — Чего вы так переживаете, — пожала Омарейл плечами, — какая-то желтая статья в… что это вообще? “Вестник Алуты”? Презрительно фыркнув, она бросила издание на стол, и его подхватил Даррит. — На днях в “Лимпийских историях” тоже вышла статья о нас с Нортом, о том, как много мы сейчас проводим времени вместе, какие полезные инициативы осуществляем… — Именно так, Ваше Высочество, но между этими двумя статьями есть огромная разница. Советник говорил предельно вежливо, но возмущение так и наполняло воздух вокруг него, почти заставляя Омарейл кричать в ответ. — Пожалуйста, Бериот, — проговорила она, опуская веки, — если мы хотим продолжить этот разговор без того, чтобы я сорвалась и начала орать, постарайтесь усмирить свой гнев. Он отвернулся, пытаясь, кажется, пальцами вдавить глазные яблоки в череп. — Так что за разница? — напомнила принцесса. — Статью в “Лимпийских историях” написали по моему заказу, — заявил Советник, — а “Вестник Алуты” проявил собственную инициативу. Я контролирую, так или иначе, большую часть СМИ, но эти… оказались слишком проворны. Мы еще обсудим это с их редактором, разумеется, но ущерб причинен. — Вы думаете, это действительно так серьезно? — уточнила Омарейл, почти буквально чувствуя тяжесть ответственности на своих плечах. Или это все-таки Бериот поделился с ней своими ощущениями, а она не сумела отличить их и приняла за собственные? Он повернулся к ним, а затем сделал движение рукой, напомнив Омарейл дирижера: — У меня есть сценарий. Он гарантирует, что общественность примет вас как пару. Очень важно, чтобы в сознании народа укрепилось верное представление: сначала было установлено родство Норта с Дольвейнами, а затем между вами вспыхнули чувства, переросшие в любовь. Потому что в противном случае, — он указал на газету, — желающие устроить раздор, а может быть, посоревноваться за ваши руку и сердце, Ваше Высочество, постараются устранить конкурента. Дворец могут заподозрить в подлоге, мошенничестве. Нет никаких доказательств того, что Норт — тоже Дольвейн, кроме слов нашей матери. И народ Ордора должен влюбиться до беспамятства в вашу пару, чтобы закрыть глаза на все сомнительные моменты этой истории. Омарейл медленно прикрыла глаза. Норт встал. — Мы поддались эмоциям, этого больше не повторится, — серьезно заявил он. Бериот пару мгновений смотрел на него, а затем закатил глаза. Самую малость, всего лишь поднял их чуть выше, чем делает обычно, утомленно прикрыв веки, но Омарейл это развеселило. — Давайте мы остановимся на том, — сурово отозвался он, — что вы пока что не будете поддаваться эмоциям в общественных местах. — Как славно, что мы можем вот так, по-семейному, обсудить, где мне целоваться, а где — нет, — саркастично заявила Омарейл, тоже поднимаясь на ноги. Нет, она знала, что Советник был прав. Знала, что он старался, чтобы все прошло гладко. Но еще знала, что не должна давать ему ощущения власти над собой, иначе навсегда останется глупышкой-принцессой, за которую все решает умный, сведущий Советник. Против воли ей пришлось напомнить ему, что он служил ей, а не она играла роль в его спектакле. Бериот все правильно понял. Он мог бы продолжать отчитывать ее, объяснять, воспитывать. Но он распрямил плечи, почтительно склонил голову и ответил: — Я просто делаю свою работу, Ваше Высочество. — И делаете ее хорошо, — кивнула она. — Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что я теперь могу выходить из комнаты, но не могу делать за ее пределами того, что хочу. Раньше это представлялось мне иначе. Это могло сойти за извинение. Он коротко кивнул, принимая. — Может быть, поделитесь своими планами? — уточнила затем она. — Сколько еще нам изображать безразличие друг к другу? Когда начать проявлять симпатию? — Я сообщу, — отозвался Бериот серьезно. — На ближайшее время мной запланированы только мероприятия, не требующие вашего участия. Это несколько статей, в которых вы освещены как деятельные молодые люди, заботящиеся о жизни Ордора. Вы будете все время упоминаться вместе, что создаст в умах людей благоприятный образ вас как пары. Затем будет публикация официальных портретов, их уже закончили, мы ждём фотографа. Выберем газету со скандальной репутацией, например «Голос», и они разместят якобы украденные снимки, не дождавшись публикации от дворца. — Это зачем? — уточнила Омарейл, не поспевая за мыслью Бериота, который уже перестал злиться и полностью погрузился в планирование предстоящих событий. — Официально мы не можем размещать ваши портреты рядом, — объяснил он без каких-либо эмоций. — Портрет наследницы будет опубликован на первой полосе. Портрет Норта мы можем напечатать только на второй. «Голос» же поделится украденными снимками на первой полосе, разместив портреты рядом. Публика не сможет не подумать о том, что вы являетесь идеальной парой, начнёт желать этого романа, будет видеть намёки на влюблённость даже в незначительных жестах. После запустим разговоры, сначала среди простого народа, затем и в высших кругах, о вашем возможном союзе. Людям будет казаться, что они сами подталкивают вас друг к другу, и будут счастливы, когда ваши чувства друг к другу, наконец, подтвердятся. — Вы такой романтик, Бериот, — иронично улыбнулась принцесса. — Быть романтиком не моя задача. Эта роль ляжет на плечи Норта. Последний вопросительно поднял брови — он, вероятно, уловил, что это была не просто шутка, а указание к действию. — Сперва достаточно галантности. Я ни о чем не говорил ранее, так как ты и так прекрасно справляешься с этим. Но чуть позже, примерно через две недели, нам понадобится какой-то жест. Не любовного толка, но открывающий тебя с романтичной, — Омарейл готова была поклясться, Бериот чуть скривился, — стороны. — Вроде как назвать лошадь моим именем? — пошутила принцесса. — Нет, разумеется нет, — Бериот задумчиво потер подбородок. — Но я еще подумаю над этим. — А наши идеи приветствуются? — уточнил Даррит, и Омарейл уловила иронию и в его голосе. Они оба, должно быть, чувствовали себя примерно одинаково странно, обсуждая, как они должны сближаться и проявлять чувства на публику. Советник же говорил и вёл себя так, будто совершенно не замечал их неловкости и бесполезных шуточек. — Приветствуются. Можешь составить список к нашей следующей встрече. — Потрясающе, — пробормотала Омарейл. — Как я раньше не замечала вашего родства? Конечно, он с удовольствием составит список, правда, Норт? Тот лишь мрачно взглянул на нее, отказываясь от комментариев. — Через семь дней вы выступаете на открытии первого детского сада в Ордоре, — заметил Бериот. — Думаю, это будет подходящее время, чтобы запустить нужные мысли в головы присутствующих. Будет хорошо, если, например, ты, Норт, скажешь что-то вроде «Если бы у нас были дети», обращаясь к Ее Высочеству. А вы отреагируете на это кивком или смущенной улыбкой. Понимаете, о чем я? Даррит и Омарейл переглянулись. Бериот действительно серьезно подошел к делу. — А как мне лучше смущённо улыбнуться, вот так, — принцесса кокетливо хихикнула, — или вот так, — она подняла кончики губ и отвернулась в сторону. Бериот не смог больше игнорировать явную иронию, поэтому сказал: — А это, Ваше Высочество, зависит от того, насколько сильно вы хотите выйти замуж за Норта. Оцените по десятибалльной шкале от одного до десяти, и мы подберем нужную улыбку. Она закатила глаза. Даррит, видимо, чтобы разрядить обстановку, спросил: — Что насчет дара эксплета? Думаю, от него будет больше толка, чем от наших актёрских способностей. — Возможно, — согласился Бериот, — но пока природа вашего дара не изучена мной полностью, поэтому я не использую его как инструмент. Возможно, это моя ошибка. Обязательно обсудим это позднее. Он вдруг извлек из внутреннего кармана маленькую черную записную книжку. — Ты мог бы встретиться со мной завтра в тринадцать двадцать пять, Норт? — спросил Советник, сверяясь со своими записями. — Я хотел бы все-таки узнать чуть больше о ваших способностях. Даррит подтвердил свою готовность нанести ему визит. Омарейл хотела было возмутиться: она тоже могла многое рассказать, но Бериот предусмотрительно пояснил: — Не хотел бы отвлекать вас, Ваше Высочество, от прочих важных дел. На этом их беседа завершилась. Оба, принцесса и Даррит, попрощавшись, оказались у двери. Бериот посмотрел на одного, на вторую, и сурово заявил: — Я провожу вас, Ваше Высочество. Она с ухмылкой взглянула на Даррита, но кивнула. А у самой двери в свои покои шутливо спросила: — Скажите честно, Бериот, жалеете, что я больше не сижу взаперти? Он, вытянутый, с гордо поднятым подбородком, поправил черный мундир Советника. — Никто в здравом уме не сожалел бы о таком, Ваше Высочество. К тому же, вы всегда были… вызовом для меня, даже когда оставались в комнатах. Омарейл улыбнулась тому, как деликатно он обошел фразу “заноза в заднице”. — Но я был бы благодарен, если бы вы стали вести себя более осмотрительно. Поэтому предлагаю ближайшие пару недель почаще бывать в компании Севастьяны, а не Норта. На это принцесса откровенно рассмеялась. — Да она же всегда была главным сообщником во всех моих делах, кроме побега. Бериот чуть нахмурился. — Это не может быть правдой, — заявил он уверенно, — Севастьяна… — … похожа на дочь Луны и Солнца? Прелестный невинный цветок? Живите с этим заблуждением, Бериот, — с усмешкой отозвалась Омарейл. — Но я, конечно, с большим удовольствием проведу с ней полмесяца, пока вы готовите следующий шаг в наших с Нортом отношениях. Он с сомнением кивнул, а она позволила себе устало вздохнуть. Только они с Дарритом раскрыли друг перед другом свои чувства, как снова должны были скрывать их, на этот раз — от других. — Не вздыхайте так тяжко, Ваше Высочество, — мягко проговорил Бериот, — вы находитесь не в худшем положении. По крайней мере, вы обсуждаете свою личную жизнь со мной. Мне приходилось обсуждать ее с мамой. С этими словами он коротко поклонился и ушел, оставив Омарейл приглушенно хихикать. Все было действительно пре-крас-но.