Живые или мёртвые в Аризоне

      Лишь теперь Драко Малфой окончательно перестал быть тем, прежним ребёнком. Он продирался сквозь завалы разрушенных стен замка, уклоняясь от вспышек заклинаний. И его происхождение, судьба, выбор стали так далеки, что правда осталась лишь в ногах, что несли непонятно куда, и в сердце, готовом разорваться каждую секунду. Снизу на него таращились угасшие глаза бывших соратников и тех, с кем он недавно учился. А сам Драко был всё ещё где-то между, но, тем не менее, в Хогвартсе.       Поттер жив, значит, надежда по-прежнему оставалась. Найти бы только мать и отца, которых подхватила людская река и унесла в замок. А дальше он не загадывал — в его положении не строят планов на будущее. В любом случае Малфоев ждала либо смерть, либо срок в тюрьме — вот чем обернутся ошибки их семьи. Может, это и есть самое непонятное. Куча народу его ненавидела и желала оказаться в Азкабане, но некоторые, в основном ровесники со Слизерина, его обожали. Конечно, так просто принять любую из сторон, ведь им не доводилось бывать в его шкуре. А Малфой и не пожелал бы никому.       Двор опустел, за исключением великанов, что продолжали громить стены до крошки, да парочки акромантулов, тащащих тела в чёрных балахонах в сторону леса. Спотыкаясь на камнях, Драко перешёл на бег и завернул к Часовой башне, когда из-за угла кто-то выскочил и врезался в него. Прежде чем он успел подумать, в него уже летел Петрификус Тоталус, а он, с упавшим на глаза капюшоном, рассёк палочкой воздух, пытаясь отбросить врага. Но неожиданный удар снёс их обоих к стене вместе с выпущенными заклинаниями. Малфой успел заметить лишь дубинку великана, а потом глаза закрыли чьи-то волосы и раздался щелчок часового механизма с последующим оглушительным звоном колокола. А затем мир съёжился, потемнел по краям, погас в середине.       И только пронзительный хищный крик птицы вернул его в тело.       Первое, что он ощутил — капля пота, стекающая и пощипывающая висок. Горячий сухой воздух обволакивал тело, а ветер с шумом трепал мантию в ногах. Когда Драко попытался сглотнуть, горло перехватило — язык вспух от жажды. Вдруг чья-то рука утёрла испарину со лба, и его потрясли за плечи.       — Малфой! Малфой! Ты жив?       От этого голоса он вздрогнул, как от удара.       Глаза еле открылись, облепленные песчинками, и яркий жёлтый свет поспособствовал только лёгкому прищуру. Смахнув руки Грейнджер, он сел. Чумазое лицо грязнокровки приятно размывалось, когда он выхватил за её спиной странный пейзаж из оранжевого песка и ясного неба.       — И это явно не благодаря тебе, Грейнджер, — прохрипел он, проводя пальцами по глазам, и попытался встать. Луч солнца ударил прямо в лицо. — Что это, чёрт возьми, за место?       Вот теперь уже пот заливал и глаза, и спину. Какого дьявола так жарко? Борясь с приступом тошноты, он заковылял за палочкой, торчащей из сухих кустов, оглянулся по сторонам. Окружающий вид даже близко не походил на территорию Хогвартса или Запретного леса. Так мог выглядеть лишь ад. И с ним почему-то оказалась Грейнджер. Так что с одинаковым успехом это могло быть и правдой, и неправдой.       Паника запустила учащённый ритм сердцебиения, и, несмотря на жару, по телу забегали мурашки. Драко повернулся к Грейнджер и направил на неё палочку под гнётом собственного страха, хотя вкус к бессмысленному насилию уже давно выветрился из него.       — Я спросил, что это за место? — сквозь зубы отчеканил он. — Это твоих рук дело, грязнокровка?       Она замерла, а её обеспокоенное лицо сложилось в маску брезгливости:       — Откуда мне знать! У меня были дела поважнее, чем аппарировать куда-либо с таким мерзавцем, как ты! — Она указала на его палочку пальцем и поднялась с песка, уперев руки в бока: — Между прочим, где бы мы ни оказались, они здесь не работают. Я уже проверила.       С сомнением посмотрев на Грейнджер, Драко направил палочку на одежду:       — Экскуро!       Из кончика древка вылетел лишь дымок. Он снова повернулся к Грейнджер, говоря с раздражением:       — Не работает.       — Надо же, какой ты наблюдательный! — с ядовитой ухмылкой парировала она.       — Заткнись.       Драко глянул в небо. В безоблачной синеве, кроме палящего солнца, виднелись разве что птицы. Ветер вперемешку с песком бил в лицо, от чего кожу щипало. Оранжевый — совсем не пасторальный — пейзаж с редкими кустами, казалось, простирался на мили вперёд безжизненной картиной. Очень хотелось пить. Грейнджер стояла рядом, приложив ладонь к глазам.       — Херня какая-то, — нарушил он тишину. — Мы в пустыне. Откуда в Англии пустыня?       На этот раз в глазах Грейнджер он заметил озабоченность.       — Сдаётся мне, мы не в Англии, Малфой.       Не сговариваясь, они уселись на землю, спрятавшись от солнца в тени небольшой песчаной низины. Драко уже вернулся к мыслям о родителях, когда Грейнджер схватила его за рукав и сквозь стиснутые зубы прошипела:       — Смотри, там змея! Сделай что-нибудь, Малфой.       И правда, в нескольких метрах от них на камне лежала большая тёмная змея. Чёрный язык на пару секунд высунулся изо рта, и она пошевелилась. Грейнджер сжала ткань рукава ещё сильнее.       — Что я могу сделать? — Драко тоже стиснул зубы. — По-свойски спросить, где мы? Я не змееуст. Возможно, она и не ядовитая вовсе.       — С таким-то погремком на хвосте? Думаешь, она использует его как маракас?       — Медленно ползи назад, Грейнджер, — сказал он, отодвигаясь. — Если что, надеюсь, я бегаю быстрее тебя.       Он так и не понял, кто зашипел: змея или Грейнджер, но последняя уже стала на заднице двигаться вверх по песчаному склону. Набежавший ветер снова подхватил подол его мантии, и на это змея уже не смогла реагировать спокойно. В раскрытой пасти сверкнуло два здоровых на вид клыка, а погремок зашёлся в трещётке.       — Вот дерьмо! — в голос закричал Драко, когда змея сползла с камня. — Поднимайся, Грейнджер!       Он уже собрался подскочить, когда раздался выстрел, а гадину размазало по камню, отбрасывая остатки в кусты. Они с Грейнджер вскрикнули и обернулись — на вершине склона, в лучах солнца, верхом на вороном мустанге сидел мужчина в широкополой шляпе. Он осмотрел их спокойным взглядом, засунул странное оружие в кобуру на поясе и, погоняв сигару в зубах, выпустил струйку дыма.       — Кто такие? — хриплым голосом с акцентом спросил незнакомец.       Грейнджер ахнула, что совсем не понравилось Драко, и, позабыв про отсутствие магии, он направил палочку на мужчину. Тот лишь прищурил от дыма глаз, сплёвывая слюну вперемешку с табаком на землю. Отвернув голову, он окрикнул кого-то позади:       — Эй, Дуф, иди-ка, посмотри! — он окинул взглядом грязные джинсы и рубаху Грейнджер, его мантию, и прибавил: — У нас тут какая-то пастушка и бледный швед. У шведа есть палочка.       — Да ну! — послышался весёлый голос, а затем появился второй незнакомец на коричневой лошади.       — Эй, парень, невежливо держать на мушке того, кто спас твою шкуру.       Странное место, странная одежда. Под пыльными длинными плащами мужчин виднелись жилеты и рубашки с накладными карманами, а вокруг шей были повязаны яркие платки. На ногах — остроносые, со скошенными каблуками сапоги, с прикреплёнными к задникам шпорами. Драко никогда не видел ничего подобного, но единственное знал наверняка — те штуковины, у них в кобуре, стреляли быстро и громко. Быть на месте змеи точно не хотелось.       — Я начинаю думать, что поторопился с их спасением. Вы немые?       — Извините, сэр, — затараторила Грейнджер с натужной улыбкой. — Большое вам спасибо. Хочу вас заверить, что мы не представляем опасности для вас.       Первый криво улыбнулся от уха до уха с зажатой между зубами сигарой:       — Ясен хрен. Револьверы-то у нас.       — Подожди. — Тот, кого назвали Дуфом, спрыгнул с лошади. — Вы из Ильверморни?       — Мы из Хогвартса, — ответил Драко охрипшим от волнения голосом.       Значит, они оказались в Америке. Как такое возможно?       — Интересно, какого чёрта вас принесло в Аризону? Только посмотри на их тряпки — у англичан явно какие-то проблемы.       — Вы волшебники? — спросила Грейнджер, проигнорировав вопрос.       — Мы — нет, — ответил первый. — Но моя сестра учится в Ильверморни, а брат работает там.       Когда грязнокровка снова задала вопрос, её голос дрожал — Драко посмотрел на миниатюрное лицо, на котором читались только одной ей известные догадки, не сулящие ничего хорошего.       — Сэр, позвольте спросить, какой сейчас год?       — Я сразу подумал, что с вами что-то не так, — проговорил первый. — Не знаю, как у вас, но здесь точно 2 апреля 1858.       Грейнджер нервно коротко рассмеялась и, запустив пальцы в гнездо на голове, осела на землю. Её потрясение оказалось настолько осязаемо, что можно было сцедить из воздуха и закупорить в бутылку.       — О господи, — со стоном сказала она, устремив на него карие глаза. — Малфой, кажется, мы попали в Америку времён Дикого Запада.       Драко ответил ей недоуменной гримасой:       — И что я должен понять благодаря этому уточнению?       Первый громко рассмеялся, а потом склонил голову, переглядываясь с товарищем и растягивая губы в ухмылке:       — А то, парень, что у нас тут очень дико. Начинай бояться и истерить немедленно.