Живые или мёртвые в Аризоне

      Солнце расплывалось на западе пылающим заревом, а высь над холмами рассекали пустынные летучие мыши. Они с Малфоем сидели за столом под синевой вечернего неба, недалеко от дощатого дома, истерзанного ветрами и песком. На лишённом растительности дворе стояли две повозки, крытые парусиной, тюки с сеном и несколько сломанных деревянных колёс. В конюшне мягко всхрапывали лошади. Гермиона поправила небрежно подколотые локоны, незаметно переведя взгляд на Малфоя — тот наблюдал, как за деревянным забором схлёстывались клочья сухой травы, гонимые ветром.       Дуф Кэхилл отошёл от костра с двумя мисками тушёного рагу, поставил их на стол и перебросил ноги через скамью напротив:       — Ешьте, пока горячее.       Пока они сметали еду, приправленную свежим воздухом, Дуф закурил. Спустя пару минут из дома с дымящимися кружками кофе вышел их спаситель. Дуф называл его Грязным Гарри, в то время как он просил называть себя мистером Бресслером.       Теперь, когда поля шляп не затеняли лица мужчин, Гермиона могла рассмотреть их вблизи. Гарри Бресслеру на вид было лет сорок. Его можно было принять за ковбоя, фермера или шерифа, спрятавшего свою звезду. Сапоги с высокими каблуками были покрыты пылью. Серый налёт лежал на плечах, шляпе, на металлических частях патронташа и на чёрно-синей рукоятке револьвера, прикреплённого у пояса. Та же пыль припудрила его обветренное лицо, синеватое от проступившей бороды, нос, и только тёмные глаза были свободны от неё. Грозный вид придавал шрам на щеке. У Дуфа же были светлые волосы, пшеничного цвета усы и голубые глаза. Да и в целом он показался более весёлым и простым.       — Вам крупно повезло, что именно мы наткнулись на вас, ребятки, — сказал мистер Бресслер, поставив напитки перед ними.       — Это точно. Встреть они Глэнтона, тот бы всадил им по пуле, да и дело с концом.       — За что? — Малфой вскинул голову.       — В наших краях для этого не требуется причин, малец. А как мы выяснили, палочки ваши только и годятся, чтобы поддержать огонь в костре. Поэтому без шансов.       — А у вас есть палочки? — спросила Гермиона.       — На кой они нам? Мы же не волшебники, мисс. У нас есть кое-что получше. — Дуф улыбнулся и постучал пальцами по кобуре.       — Тем не менее я рад, что Салли под присмотром Джека в Ильверморни. Там у них есть крыша над головой, еда и одежда. О большем и мечтать трудно.       — Так вы сквиб?       Бросив равнодушно-тяжёлый взгляд на Малфоя, Бресслер провёл рукой по щетине, чуть приоткрывая рот:       — Сквиб сейчас ты, сынок.       При взгляде на Малфоя губы Дуфа ожесточённо поджались — очевидно, этот грубиян был неприятен всем, поэтому Гермиона решила сгладить углы:       — Хочу ещё раз поблагодарить вас за наше спасение.       — Ещё неизвестно: благо ли это для вас, — хмуро изрёк Грязный Гарри. — Брат рассказывал мне про перемещения во времени, но как вы могли оказаться даже на другом материке — я не представляю. В любом случае, я верю, что когда понадобится помощь моим младшим, то они её тоже найдут.       Подул ветер. Гермиона смотрела, как он гонит песчинки по столу, что уже окрасился ярко-красным светом последнего луча солнца.       — Мне показалось, что невдалеке какой-то городок, — заметил Малфой.       Дуф кивнул.       — Редстоун. Но я бы туда не совался без надобности.       — Мистер Кэхилл, — назидательным тоном проговорила Гермиона, — просто так никто не перемещается во времени. Значит, между вашим и нашим временем существует связующее звено.       Бресслер махнул рукой.       — Завтра, всё завтра. Сегодня ляжете в комнате Джека и Салли, а одежду поищу позже.       И хотя Гермиону радовала возможность вытянуть ноги и забыться сном, но исходя из того представления, что она имела о Диком Западе — из фильмов, которые просмотрела в детстве — оставался один вопрос. И задать его казалось бестактным, но, тем не менее, если им грозило застрять здесь, он должен был прозвучать.       — Мистер Бресслер, как я уже сказала, мы благодарны за спасение и кров, но кто вы? Фермы у вас очевидно нет, как и скота. Эти земли неплодородные.       — Куда вы клоните? — с ухмылкой спросил он.       — Я о том, не возникнет ли проблем, когда мы, скажем, войдём в Редстоун?       Бресслер и Дуф переглянулись. На их лицах появились тени улыбок. Драко же стрелял глазами в каждого, ничего не соображая. Сейчас он представлялся ей обузой, и это раздражало Гермиону. Её знания и так оказались скудными, она действовала на ощупь, а этот глупый щенок точно не был поводырём.       — А ты, мисси, не глупа, — наконец ответил Бресслер, закладывая руки за голову. — Но я уже ответил на этот вопрос. Мы — ганфайтеры.       — Вопрос в другом: вы ганфайтер на стороне закона или… нет?       — В Редстоуне наша репутация чиста. А большего вам знать и не надо.       Покончив с трапезой, они пошли к дому. На хлипкой, занесённой пылью террасе стояли кресло-качалка и чан с дождевой водой, над которым вилась мошкара. От каждого дуновения ветра Гермиона чувствовала запах пота, что исходил от мужчин. Видно, на горизонте понимания Малфой тоже задался интересным вопросом, уже стоя на пороге:       — В доме есть ванная?       — Это тебе не гостиница или бордель, белобрысый. Всё лучше, чем жить под кустом, — добродушно хмыкнул Дуф и указал пальцем в сторону деревянной будки: — Вон там нужник. А если хотите сполоснуться, то придётся идти к реке. Но сегодня мы уже не потащимся.       — А где почистить зубы?       — Замолчи, Малфой, — шикнула Гермиона и толкнула его в спину.       Они вошли в комнату, что совмещала сразу и кухню, и гостиную. Обстановка была бедной: камин, два плетённых кресла с табуреткой, криво сколоченный стол, буфет и керосиновая лампа под потолком. Местом для приготовления пищи служили две бочки с доской сверху. Единственным элементом уюта были ковры с мексиканским орнаментом.       — Грейнджер, — зашипел Малфой, явно собираясь взорваться.       Она угрожающе вытаращила на него глаза и сжала губы, что означало «ещё слово, и ты покойник». Тяжёлый вздох мерзавца разнёсся по всему дому.       — Кстати, насчёт нужника, — как бы невзначай сказал Дуф. — Там могут водиться скорпионы, так что осторожнее.       По глазам Малфоя стало понятно, что на сегодняшний день это стало последним гвоздём в крышке его гроба. Гермионе даже стало жаль парня.       Бресслер провёл их по крошечному коридору и открыл одну из трёх дверей. Комнату занимали две узкие койки и комод, на котором стояла свеча. Хозяин дома зажёг её с одной спички.       — Спать будете здесь.       И дверь за ним закрылась. Они остались стоять, преодолевая общий ужас, но уже без посторонних глаз.       — Малфой, ты жив? — шёпотом поинтересовалась Гермиона.       — Это ненадолго.       Следующую фразу она планировала сказать добродушно, но годы общения с Малфоем сделали своё дело. Гермиона фыркнула:       — Боже, я даже не могу представить, каково тебе сейчас.       — Пошла ты, грязнокровка.       — Закрой рот! Ты можешь называть меня грязнокровкой, но это не отменит того факта, что ты ни черта не знаешь об окружающем тебя мире! А он, как видишь, не ограничивается магическим сообществом. Так что я может и грязнокровка, но ты абсолютно неграмотен и некомпетентен за пределами магической Великобритании.       Он отвёл голову и цокнул.       — Так что заткнись и держись меня, если хочешь тут выжить, — она помедлила, прошлась по скрипучему полу и добавила, вставив большие пальцы за ремень: — Я хотя бы смотрела вестерны.       — Что?       — Господи, и это маглорождённых ещё называют убогими!       Всплеснув руками, она села на жёсткий тюфяк из соломы, положив ногу на ногу. В носке по-прежнему пряталась её незаменимая сумочка. Даже если палочки не работали, они оставались палочками. Так что сумка имела все шансы сохранять магические свойства и дальше.       Когда Гермиона принялась доставать зубную пасту, щётки (одна из них принадлежала Гарри) и упаковку влажных салфеток, глаза Малфоя расширились от удивления, а сам он подошёл к ней:       — У тебя есть с собой какие-то вещи?       — Конечно. Это ты сидел на заднице ровно весь этот год, пока мы были в бегах.       — Звучит так, будто ты отъявленная преступница, — он замолчал, а затем его рот открылся пару раз, когда он, подумав, выдал: — Грязная Грейнджер.       — Что? — неожиданно для себя Гермиона рассмеялась от всей души.       Параллель с прозвищем мистера Бресслера показалась забавной. И если у Малфоя нашлись силы пошутить в такой ситуации, возможно, она в нём ошиблась. По правде говоря, плакаты с её лицом и правда украшали магическую часть Англии. Забавно. Она протянула ему предметы гигиены и скривила нос:       — Держи, Грязный Малфой.       Они по очереди умылись у чана на террасе. Мистер Бресслер и Дуф сидели у костра и перебирали револьверы, негромко переговариваясь. Когда Гермиона и Малфой нырнули в кровати, с улицы послышалась спокойная мелодия на губной гармошке, сопровождаемая свистом в такт музыке. Не было разговоров про случившееся в Хогвартсе. Может, по причине принадлежности к разным лагерям, а может, оттого, что сегодня они чувствовали себя в большей безопасности, находясь здесь — за много-много лет до своего рождения. Она ещё долго вслушивалась в игру снаружи и скрип кровати рядом. Страх за судьбу друзей, что остались на поле боя, терзал. Но в любом случае, усталость взяла своё.

***

      Гермиона вглядывалась в темноту дома, пока ещё нежаркие солнечные лучи согревали прохладную после ночи землю. Окружающая картинка так и не стала миражом или галлюцинацией — нет. На сей раз её забросило слишком далеко. От этой мысли по позвоночнику бежали мурашки.       — Я выгляжу как клоун, — сказал Драко, выйдя на террасу.       Он развёл руки в стороны. Ветерок принялся трепать голубую рубаху и лёгкий плащ песочного цвета, а шпоры на сапогах из воловьей кожи гремели, пока он плёлся к столу, где она допивала утренний кофе. Шляпа Малфою шла.       Ей же мистер Бресслер выдал синюю юбку в пол, белую блузку с воротником-стойкой, чёрный жилет и ворох с панталонами, нижней юбкой и прочими предметами женского туалета этого времени. Гермиона, конечно же, не притронулась к таким деликатным вещам, хотя сапоги на шнуровке в стиле Беллатрисы Лестрейндж не нравились ещё больше. Слишком уж хорошо их запомнила, лёжа на полу Мэнора.       — Ничего нового, — хмыкнула она. — Надо узнать, есть ли тут ателье с фотографией, я бы засняла на память.       — Через мой труп.       Гермиона проигнорировала это и принялась заплетать косу. Само по себе болтать с Малфоем было странно, но разговор про одежду и вовсе сбивал с толку. До сих пор казалось, что всё это огромная постановка на Хэллоуин, организованная профессором Флитвиком.       — С этим проблем не возникнет, — промямлил Дуф, выходя из дома и выплёвывая кусочек жевательного табака. — Скотт Мейси в своём ателье делает посмертные фотографии. Вещь, признаться, жуткая.       Малфой, который успел сделать глоток кофе, поперхнулся. Он развернулся к Дуфу, выпучив глаза.       — Кто-то фотографирует мёртвых людей?       — Ну да. У Мейси даже подставки есть, чтобы заснять их стоящими.       — В те времена была просто огромная смертность, — тихим голосом сообщила Гермиона. — Умирало много детей. И людям хотелось, чтобы у них осталась хотя бы посмертная фотография, потому что не все могли позволить себе пользоваться услугами фотоателье. Не смотри так, Малфой. Это не ужасно, но чудовищно грустно. Медицина была никакая.       — Но у волшебников же есть возможность помочь.       — Грязным маглам, Малфой? — со злостью прошептала Гермиона. — Не ты ли больше всех мечтал уничтожить их?       В этот раз молчал он. Его рот открылся несколько раз, но ни одного слова так и не сорвалось. В итоге Малфой отвернулся и принялся буравить взглядом обветшалый дом, землю под ногами и чан с водой, где по-прежнему вилась мошкара. Гермиона видела озабоченность на его лице, которой прежде не замечала. Ей одновременно хотелось, чтобы он увидел что-то пугающее из жизни этого времени, но с другой стороны — она предпочла бы закрыть ему глаза ладонью, как делали родители, когда что-то могло травмировать детскую психику. Драко Малфой не нравился ей, но глупо отрицать, что время, в котором они оказались, едва ли подходило для знакомства с жизнью маглов.       Когда из дома вышел мистер Бресслер, они с Малфоем уставились на него, пока тот, облокотившись бедром на перила, смотрел в небо, чуть прищурив глаза. Для них он стал негласным лидером в тот момент, когда спас их, а затем дал кров и еду.       — Как-то люди говорили, что у Мейси дурно пахнет изо рта, — усмехнулся он. — А Мейси отвечал, что любое дыхание лучше, чем никакое.       Кэхилл улыбнулся лишь уголками губ:       — И ведь каждый из них прав.       — Слышишь, Дуф, — обратился Бресслер к приятелю, — я думаю, что стоит состряпать байку, где наши гости — это твои дальние родственички из Англии.       — Якобы племянники сестры бабушки по материнской линии?       Бресслер кивнул. От Гермионы не укрылось, что он разглядывал волосы Малфоя, которые были немногим светлее, чем у Дуфа.       — Белобрысый, а пастушка его невеста.       — Нет!       Она подскочила, хлопнув ладонями по столу. Едва ли что-то на свете могло помочь забыть все те годы, когда Малфой с брезгливостью смотрел на неё, будто лишь разговор с ней мог заразить его чем-то невообразимым. Правда, тогда он был ребёнком, воспитанным в традициях своей семьи, но всё равно мало приятного, когда к тебе относятся с отвращением.       — И кто будет её винить? — хохотнул Дуф. — Не переживай, куколка, не все браки заключаются на небесах. Особенно в вашем викторианском обществе.       — В седле хорошо держитесь? — спросил мистер Бресслер, ставя точку в разговоре.       — Да, — сказал Малфой.       — Нет, — фыркнула Гермиона.       Их взгляды пересеклись, и она могла поклясться, что ответом на её приоткрытый рот стала вздёрнутая бровь и вид, который говорил: «с чего ты взяла, что вообще что-то знаешь обо мне?»       — Отлично, поедете вместе.       Пока она понуро смотрела, как мужчины выводят лошадей, что казались теперь просто огромными, страх снова подкрался. А если они не смогут вернуться и останутся здесь? Гермиона не представляла, как сможет привыкнуть к такой жизни. Единственным решением, пришедшим в голову, было обратиться за помощью либо в Ильверморни, либо в МАКУСА. Но это на самый крайний случай.       Когда мужчины приготовились отправляться, Малфой так ловко вскочил в седло, что вызвал у них одобрительные кивки. Лошадь медленно подошла, пока наездник не закрыл собой солнце, возвышаясь над ней.       — Давай, Грейнджер, — бросил он, чуть склонившись и протягивая ладонь. — Вставь ногу в стремя и хватайся за меня.       Готовая взвыть, как койот, она потопталась на месте, посмотрела на Драко, который явно начинал раздражаться, и натянула шляпу.       — А если лошадь укусит меня? — с сомнением пробормотала она, но руку всё же протянула.       — Да встягивай уже свою задницу!       Малфой дёрнул её вверх с такой силой, что осталось только успеть перекинуть ногу, прежде чем уткнуться спиной в его грудь. Юбка задралась, но ей-таки удалось придать виду немного приличия благодаря тому, что та была широкой. Но не успела Гермиона выдохнуть, как руки Малфоя появились по бокам от неё, держа поводья и соприкасаясь с ней. Сидеть оказалось неудобно — помимо мужского тела позади, движения лошади напоминали работающие поршни.       — Чёрт возьми, — со всей тяжестью выдохнула она.       Драко принялся сдувать её волосы на макушке, а потом попытался немного отстраниться.       — Ты можешь не притыкаться ко мне?!       — Тогда я упаду, идиот!       — Какая трагедия.       Гермиона развернулась:       — Вези меня аккуратно, женишок.       — Единственный плюс в том, — с усмешкой проговорил он, — что если кому-то вздумается стрелять в нас из этих кусков железа, то первая пуля будет твоей, Грейнджер.       — Мечтай. Сейчас мы там, где любят стрелять в спину.       — Пересажу тебя на обратном пути, — заявил он со всей высокомерностью.       Они отправились в путь. Тёплый ветер ударил в лицо, стоило подняться на холм, где в мерцающем мареве просматривались очертания Редстоуна. На долю пути до городка перепадала только колючая оранжевая пыль, которую ветер вздымал с дороги, кусты креозота, что шуршали от каждого дуновения, да весёлый мотив Дуфа, насвистывавшего песню. Пыль облаками мчалась за ними по пятам, забираясь всюду, так как они с Малфоем ехали позади мистера Бресслера. Драко сидел прямо и уверенно, держа поводья лишь одной рукой, и если сначала это насторожило Гермиону, то спустя несколько минут пришлось с неохотой признать, что он был хорошим всадником. Занятая исключительно окружающими пейзажами, она всё же могла ощутить тепло чужого тела, лёгкие вздохи, плавность движений рук и даже запах. Но отчего-то всё вкупе расслабиться не помогло. Наоборот.       В конце концов, под стук копыт, они добрались до Редстоуна. Первым, что Гермиона увидела, стало каменное сооружение с огромной вывеской, гласившей, что это станция дилижансов. У самого входа на стуле, сложив морщинистые руки на груди, сидел мужчина. Глаза он прикрыл шляпой, а во рту гонял травинку. На углу стоял колодец.       — Осматривайтесь, — еле слышно сказал мистер Бресслер, — но без надобности рты лучше не открывайте.       Они завернули и оказались, как поняла Гермиона, на главной улице. В глаза сразу бросились гостиница и салун, которые примкнули друг к другу высокими ложными фасадами. Из темноты салуна доносился звон бутылок и топот ног. Рядом были привязаны несколько лошадей. На другой стороне, словно по линейке, стояли дощатые домики: универсальный магазин, парикмахерская, транспортная контора «Уэллс-Фарго». Единственными зданиями из кирпича были банк, откуда выходили респектабельного вида дамы и джентльмены, и офис шерифа. В целом, улица выглядела оживлённой. Звон шпор на сапогах разносился со всех сторон, как и топот копыт, дети гоняли старые колёса от дилижансов. И на них явно пялились, провожая взглядами.       — Чего они смотрят? — пробормотал Драко, склонившись к ней.       — Мы не местные, — ответила она.       Дуф, державшийся рядом, усмехнулся:       — Вы бледные, как моя задница. Само собой, не местные.       Они следовали за мистером Бресслером, который то и дело успевал поднимать шляпу в приветствии. Спешились у места под названием «Джексонс бар».       — Остановимся здесь, — откомандовал Бресслер. Он помог слезть Гермионе и сказал им: — Пропустим по стаканчику и потом прогуляемся.       Оставив лошадей привязанными у корыта с водой, Дуф, опустив голову, надавил ладонями на двери-крылья, будто те весили непомерно много. Сначала этот жест показался ей смешным, но когда Малфою, что плёлся позади, прилетела одна из створок в живот, оказалось, что всё дело в тугом пружинном механизме.       Обстановка внутри отличалась от увиденного в вестернах. Гермиона споткнулась и посмотрела под ноги. После долгого пребывания на солнце сложилось впечатление, что всё дело в неровных половицах, однако оказалось, что пол был земляным. Его настолько утоптали, что в некоторых местах он даже блестел. Наверняка там к нему можно запросто приклеиться.       Перед грубо сколоченной из досок барной стойкой стояли плевательницы, а рядом на гвозде висело заляпанное полотенце. У мутных окон располагались столы, над ними — керосиновые лампы. Никакими обоями или элементами декора тут и не пахло. Пахло только забродившим пивом, пóтом и въевшимся в стены сигарным дымом.       Их приветствовал старик в пожелтевшей рубашке и с пышными усами, который склонился над книгой. Рядом вился мальчик лет одиннадцати.       — Дуф, Гарри! Давненько не заглядывали, — бросил он, отрываясь от записей. Его взгляд тут же вцепился в незнакомцев: — В наших краях гости?       Мистер Бресслер положил локоть на барную стойку и растянул губы в ленивой улыбке.       — Родственники Дуффера.       — Не просто родственники, Боб, — ответил Дуф, щёлкая мальчишку по носу. — А родственники из Англии. По матушке.       Пока Малфой стоял с брезгливым видом, Гермиона сделала неуверенный книксен.       — Рады познакомиться, сэр.       — Мой троюродный племянник Драко Малфой со своей очаровательной невестой мисс Гермионой Грейнджер, — со всей помпезностью закончил Дуф.       Боб пошевелил усами, посмотрел поочерёдно на Дуфа, который сплюнул в плевательницу, и на Малфоя, словно съевшего лимон.       — Действительно, потрясающее сходство. Так что прикажете налить нашим гостям?       Дуф вытащил из кармана коробку с жевательным табаком, чтобы засунуть в рот новую палочку. Мальчишка тем временем пролез под створками двери и выбежал на улицу.       — Налей-ка нам всем «яблочного джека».       Мистер Бресслер кивнул в сторону стола, и Гермиона потянула застывшего Драко за рукав. На бледном лице читался ужас вперемешку с отвращением, но едва ли стоило его винить. Особенно когда Дуф сплёвывал табак и не всегда попадал в плевательницу.       — Меня сейчас стошнит, Грейнджер, — шёпотом поделился он. — Не понимаю, зачем мы здесь. Не проще было пройтись по городу и вернуться?       Гермиона вздохнула. Как вздыхает человек, опустивший ношу на землю, но знающий, что придётся поднять её вновь.       — Было бы невежливо с нашей стороны что-то запрещать им.       Спустя минуту Дуф и мистер Бресслер принесли напитки, располагаясь рядом. В тишине салуна отчётливо слышалось жужжание мух под потолком. Гермиона пригубила содержимое стакана, и её внутренности чуть не выплеснулись в горло, но всё-таки она пнула под столом Малфоя, чтобы он сделал то же самое, прежде чем его брезгливо вздёрнутая бровь окончательно не скрылась бы под шляпой. Мужчины вытянули ноги и причмокивали, наслаждаясь виски.       — Почему бы нам не пойти и не осмотреться, пока вы тут? — спросил Драко.       — Нужно подождать.       — Чего?       Мистер Бресслер поставил локти на стол и рукой, удерживающей стакан, указал на окно. Гермиона увидела маленького помощника Боба, который что-то возбуждённо рассказывал двум мужчинам. До них донеслись отрывки про гостей из Англии.       — Пока Джерри сделает всю работу за нас. — Язык Дуфа с наслаждением облизал капельки «джека» с нижней губы и исчез. — Пейте.       Очевидно, таков был их план с самого начала. Поэтому, когда они вышли из салуна, о гостях Дуфа Кэхилла знала чуть ли не каждая собака. Догадку Гермионы подтверждали менее настороженные взгляды и пальцы на полях шляп в знак приветствия.       Они отвязали лошадей и продолжили экскурсию. Драко — потому что теперь у него не было иного выхода — держался рядом, играя роль внимательного жениха. Шпоры мужчин гремели по взбитой пыли, солнце вспыхивало из-за фасадов, в небесах кружили кондоры.       По пути им встретилось фотоателье Скотта Мейси, напротив которого пожилой мужчина у хижины строгал поверхность крышки гроба. Придерживая шляпу от поднявшегося ветра, Гермиона заглянула в окошко позади него и наткнулась на их с Драко испуганные лица. Мужчина поднял голову и улыбнулся почти беззубым ртом. Его взгляд прошёлся по Малфою.       — Пять футов и одиннадцать дюймов, — осклабившись, прохрипел он.       — Пошёл ты к дьяволу, Чемберс! — Дуф сплюнул ему под ноги.       Старик расхохотался. Гермиону передёрнуло, она инстинктивно ухватилась за руку Малфоя. Если ему и было неприятно, то виду он не подал. Сейчас она как никогда чувствовала весь ужас ситуации. Не ровён час, и эта земля может стать последним пристанищем для них. Раз уж так вышло, что они вдвоём оказались тут, то и вернуться друг без друга едва ли могли. Стоило держаться вместе.       Общественные места сменились хижинами, которые плотным рядом примыкали друг к другу. Им встретились несколько мексиканцев, чьи красные обветренные лица под широкими сомбреро выражали подозрительность, и очевидно пастор, что-то бормочущий под нос. Дальше шла местная школа, а на самом углу рабочие таскали кирпичи рядом с башней, окружённой «лесами». На самой верхушке ветер с шумом трепал кусок парусины, задачей которой было явно скрыть объект от любопытных глаз.       Мистер Бресслер остановился и погладил коня по шее:       — А тут достраивают башню с часами. Обещают закончить через месяц.       — Башню с часами? — задумчиво переспросил Драко.       Гермиона пожала плечами.       — Во многих городах были такие башни, Малфой.       Он повернулся к ней и, положив руку на плечо, отвёл в сторону.       — Послушай, Грейнджер. Мы же ищем ниточку, верно? А последнее, что я помню перед перемещением, так это Часовую башню. Стоит взглянуть.       — Я читала «Историю Хогвартса», — фыркнула она.       — Готова утверждать, что помнишь о каждом камне в стенах школы?       — Нет, но…       — Вот именно «но», — цокнул Малфой. — Нужно проверить. Меня совсем не греет возможность стать «пять футов и одиннадцать дюймов».       — Хочется более праздничной церемонии в кругу семьи? — Её пальцы сложились в кавычки.       Он усмехнулся, отвёл голову, а когда повернулся, в серых глазах промелькнуло веселье.       — Знаешь, если выбирать, то меня бы устроили даже стены Азкабана.       — Неплохой выбор.       — Если б он ещё был.       Строители уже начали коситься на них, когда Малфой подошёл к Дуфу и мистеру Бресслеру, которые курили сигары. Он о чём-то тихо сказал, мотнув головой в сторону башни. Спустя несколько дымных колец мистер Бресслер вытащил руку из кармана, подошёл к мужчине, что пил воду из кожаной фляги. Тот прищурился и вытер подбородок рукавом:       — Грязный Гарри.       — Джим. — В его протянутой ладони свернула монета. — Как поживаешь? Хотел представить тебе наших гостей из Англии. Родственники Дуфа. Им очень понравился наш славный Редстоун, да только они боятся, что уедут, но так и не увидят открытия башни. Не мог бы ты в виде исключения, скажем, приоткрыть завесу нашей городской тайны?       Мужчина пожал руку, а затем быстро сунул её в карман. На губах расцвела улыбка.       — Отчего же не показать? Стойте здесь.       Джим проворно вскочил на «леса», взобрался по скрипучей лестнице и спустя минуту его силуэт был окружён солнечным нимбом, а брюки и рубаха вздымались от ветра. Он потянул вверх край парусины, поднимаясь выше. И чем больше открывался циферблат, тем сильнее в груди Гермионы всё замирало. Линии, цифры, стрелки… Как такое возможно? Неожиданно, этот момент, где мужчина, который по определению был жив полтора века назад, открывал им ещё неработающие хогвартские часы, показался ей торжественным. Таким, который никогда не забудется. Потому что она дотронулась до истории. Всё это оглушило Гермиону.       Она так высоко задрала голову, что шляпа упала на землю. Ветер сразу подхватил её и понёс по пыльной улице. Дуф вернул ей пропажу и, должно быть, всё понял по глазам.       — Невообразимо. — Драко проморгался, когда Джим вернул парусину на место. — Грейнджер?       На глазах Гермионы выступили слёзы, которые она быстро смахнула. В их времени всех этих людей уже не будет. Не останется даже имён. Дойдут лишь фотографии, мифы о Диком Западе. Америку сотрясёт Гражданская война через несколько лет. Останутся лишь часы, что увидят больше, чем она за свою жизнь.       — Когда их откроют? — поинтересовался Дуф.       Джим стёр пот со лба и снова приложился к фляге. Затем рукавом промокнул рот.       — Так известно когда. В полночь на второе мая заведут механизм, а в полдень проведут церемонию. Как-никак Редстоуну уже десять лет!       — И то верно.       — Пойдёмте, — сказала Гермиона, отворачиваясь и глядя на усталые лица рабочих. — Спасибо.       Внезапно мистер Бресслер произнёс:       — Всё-таки удивительная вещь — время. — Он с нежностью похлопал коня по морде. — Могущественная, а когда в него вмешиваются — опасная.       На обратном пути они ехали по другой улице. В голове царила каша. Спутники молчали, за что Гермиона была благодарна. Хотелось всё осмыслить наедине с Малфоем и решить по поводу дальнейших действий. Поэтому, погруженная в мысли, она, конечно, вглядывалась в окружающий пейзаж, но без прежнего энтузиазма.       По дороге мистер Бресслер купил газету у мальчика и, несмотря на ветер, бегло прошёлся взглядом по заголовкам, а затем сунул её в седельную сумку. Они мимоходом переглянулись с приятелем. И хотя Гермиону заверили, что их репутация чиста в Редстоуне, но в других городах всё могло быть иначе. Честно говоря, казалось странным то, как они расставались с деньгами, помогая им с Малфоем. Она верила в искренность касательно истории про брата и сестру, но в то, что они ганфайтеры на стороне закона — нет. Дом мистера Бресслера напоминал скорее перевалочный пункт, но не место, где до этого жила семья. Ещё с утра она проверила ящики в комоде, и все они оказались пусты. Ни лент, шляп, платков Салли, ни игрушек или книг. Две другие комнаты служили спальнями для Дуфа и Бресслера. В целом, у Гермионы сложилось впечатление, что Джек и Салли ещё не приезжали сюда.       Тем временем поднявшийся ветер пригнал тучи. Солнце скрылось, и стало прохладно. Она поёжилась и плотнее прижалась спиной к груди Малфоя, который был горячим, как печка. Медленный шаг лошадки, тепло и усталость быстро брали своё, и Гермиона начала клевать носом, окружённая руками Драко. Но внезапно тот вздрогнул, а мышцы напряглись. Послышался лязг цепей, который и прогнал остатки сонливости.       Навстречу им двигалась процессия: почти что голые темнокожие мужчины и женщины шли босиком по песку. Рядом с лаем бежало несколько собак. На руках и ногах людей чернели металлические браслеты, а пыль, как извёстка, покрывала тела. Замыкал строй молодой человек на песочном мустанге с ружьём за спиной.       Рабы, догадалась Гермиона. Сердце сжалось от увиденного.       — Что за дерьмо? — вскричал Малфой, чем удивил всех. — Что это? Почему они в цепях?       Дуф тяжело вздохнул.       — Помолчи-ка, племянничек.       Парень впереди широко улыбнулся, ударил сапогами по бокам лошади и подъехал к ним, не спуская глаз с Гермионы и Драко. Рабы остановились, сжались рядом друг с другом.       — В Редстоуне новые лица, — с ухмылкой произнёс он и посмотрел на мистера Бресслера: — Не представишь нас, Грязный Гарри?       Рука того замерла над револьвером, и он явно не собирался её убирать. Дуф подъехал к ним. А в окнах ближайших домов можно было заметить угрюмые лица.       — Это мой племянник Драко Малфой из Англии со своей невестой, — и нехотя добавил: — А это Брайан Глэнтон. Младший.       Молодой человек с копной каштановых волос, чисто выбритый, с искрой жестокости в голубых глазах не понравился Гермионе. Да и могло ли быть иначе?       — А ваше имя, мисс? — Его взгляд прошёлся по её телу и остановился на бёдрах.       — Гермиона Грейнджер.       — Красивое имя, мисс Грейнджер. Вам идёт. — Он поднял насмешливый взгляд на Малфоя: — И да, не стоит называть моих ниггеров дерьмом, мистер Малфой. Они ведь могут обидеться. Ну, или я.       — Они в цепях.       — Верно подмечено. Потому что они — моя собственность. Здесь вам не Англия с чайными комнатами.       — Отвратительно.       Молодой человек изучил одежду Драко, обращая особое внимание на пояс.       — Мистер Малфой, знаете, у нас обычно никто не разговаривает с теми, у кого нет кольта. — Его язык прошёлся по зубам, и Глэнтон обратился к Бресслеру: — Но этот ваш приятель и так не особо разговорчивый.       Тот же сплюнул на землю, под ноги мустанга, и с ухмылкой спросил:       — А тебе что, жуть как хочется поболтать?       Глэнтон снова усмехнулся. Этот разговор, по-видимому, ему нравился.       — Я бы встретился с тобой на площади в полдень, — сказал он Драко.       Грудь Малфоя затряслась от смеха, что удивило Гермиону. Она повернула голову и увидела ту самую маску надменности и высокомерия, без которой до недавнего времени этот человек не представлялся ей в другом свете.       — Хочешь угостить меня выпивкой или подержать за руку? — съязвил он.       — Надеюсь, ещё увидимся.       Глэнтон окрикнул рабов, доставая хлыст, и те сжались ещё больше. Процессия потянулась дальше под заливистый лай вновь сбежавшихся собак. Они же в молчании отправились своей дорогой. Уже выехав из города, пыхтевший до этого мистер Бресслер, спокойным голосом принялся рассказывать притчу, поглядывая на Малфоя:       — Когда-то давным-давно женщина собирала хворост. Она нашла ядовитую змею, замёрзшую в снегу. Она взяла змею домой и выходила её. И вот однажды змея укусила её в щёку. И, умирая, женщина спросила змею: «Зачем ты это сделала?». И змея ей ответила: «Послушай, сука, ты же знала, что я змея».       Драко напрягся, а Дуф от души рассмеялся. Его смех будто скинул с них оцепенение.       — Да брось, Гарри, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Едва ли наш Драко ядовит. Но кто сказал, что змея должна быть беззубая, правда?